Границы суровой лжи

Осаму уже говорил, как любит наблюдать за Фёдором, который полностью в работе? Даже если так, он скажет это ещё не раз. У Достоевского всегда ровная осанка, что не могло не изумлять. Как только удаётся всё время держать её прямой? Волосы он собрал в нижний хвост, чтобы не мешали и, о боги, как же ему шло! Его изящные движения, когда он делает мазки на полотне не менее изящными пальцами. Кажется, у Дазая появился фетиш. — Я закончил, — наконец произнёс Фёдор, оценивающе глядя на картину. Он удовлетворённо кивнул и подозвал Осаму посмотреть. Дазай встал с насиженного места и потянулся, кое-где хрустя костями. Сделал небольшую разминку и подошёл поближе. — Невероятно… Просто замечательно. Тонкая работа мастера, профессионализм видно за милю. Грамотное распределение теней, прекрасный подбор цветов, правильная анатомия и структура. В этой картине всё идеально, будто это и не портрет вовсе, а реальный человек смотрит на него сейчас. Завораживает. — А кто это? — Какой-то богач, Джонатан Скотт. — Как живой! Отлично получилось, ты огромный молодец, Федя. Достоевский наверняка очень долго обучался рисованию, чтобы прийти к такому, это точно. Не оторвать глаз от его произведений. Настоящий талант! — Погода сегодня хорошая, быть может сходим прогуляемся? — Я не против, к тому же хочется размяться после долгого сидения. Дазай подождал, пока Достоевский переоденется. Ему безумно нравилось проводить время с новым другом. Это тоже был опыт и очень даже благодатный. Фёдор тот человек, у которого можно было много чему научится. Интересная личность. Погода была и впрямь чудесная. Солнышко делало атмосферу яркой и позитивной, мягкий ветер приятно дул в лицо и развевал волосы, было освежающе прохладно. То, что нужно для прогулки. Дазай и Достоевский говорили. Много говорили. Обменивались опытом, узнавали друг друга, рассказывали интересные истории из жизни и не только. Но даже если они и молчали, молчание это уже не было неуютным, неловким, наоборот оно было безмятежным, греющим душу. Им было о чём помолчать. — У тебя действительно есть способность к писательству, получается порядком неплохо. Уверен, если будешь продолжать в том же духе, то добьёшься успеха. Но всё же дам тебе парочку советов, как читатель, — Достоевский выдержал театральную паузу и после продолжил, — в твоих произведениях не хватает спокойных моментов. Стоит держать некий баланс, чередуя эмоциональность и рассудительность. — Учту! — благодарно ответил Дазай. На его лице расцвела улыбка, непонятно от чего. Именно об этом и спросил его Фёдор. — Федя, мне вот какая мысль пришла в голову. Ты сказал, чередовать эмоциональность и рассудительность. Так вот, это мне напомнило нас с тобой. Правда мы не чередуем, а просто существуем вместе одновременно. Я и ты, словно «Инь и Янь», совершенно разные, но подходящие друг другу. Достоевский издал тихий смешок, чем вызвал у Осаму улыбку. За месяцы их общения, Фёдор с каждой их встречей позволял себе смеяться всё чаще и чаще, что не могло не радовать. — Ты в чём-то прав, Дазай. Но их спокойная прогулка долго не продлилась. Они решили пройтись по лесопарку, людей там было немного, почти и не встретишь. Их беседу прервал незнакомый мужчина. А если быть точнее, он привлёк их внимание своим несколько странным поведением. Тот ходил с пакетом, наворачивая круги, дрался с ветками деревьев и прыгал на месте. Скорее всего, он был не в себе, быть может под алкоголем или чем-то другим — этого они точно сказать не могут. Наблюдать за этим было забавно: Дазай не удержался и издал смешок, а потом ещё один. Фёдор осуждающе на него посмотрел, ей богу, как ребёнок. Мужчина обратил внимание на наблюдающую за ним парочку и пошёл в их сторону довольно быстрым шагом. Фёдор дернул Дазай за рукав, намекая, что нужно делать ноги. Таким же быстрым шагом они шли в сторону более людного места. Мужчина ускорялся и вскоре вовсе перешёл на бег, из-за чего Осаму с Достоевским были вынуждены сделать то же самое. Несмотря на то, что ситуация могла перейти не в самый удачный исход, мало ли, что у того ненормального в голове, Дазай хохотал во весь голос. Фёдор никак не мог понять, что такого смешного он нашёл в этой ситуации, но не мог не заразиться и сам тихонько рассмеялся. Смеясь, они оторвались от мужчины и пытались отдышаться. Какое-то время они наслаждались прогулкой, вспоминая эту ситуацию, но после настало время расходиться. Дазаю было немного грустно от этого, но он не позволял себе долго меланхолить, наполняя свою голову приятными воспоминаниями, которые подарил ему Фёдор. И не только он. Уже дома Осаму заварил себе чай, хотя раньше пил его довольно редко, но Достоевский привил ему любовь к напитку. К нему сделал бутерброды и решил полистать новости. В очередной раз наткнулся на то, что кто-то пропал безвести. Все эти случаи просто ужасны, кошмарны и отвратительны! Но они не были уже чем-то удивительным. Дазай собирался было пролистнуть, но кое-что заставило его остановиться. Срочные новости! Бесследно исчез ещё один человек, на этот раз не посчастливилось миллионеру Джонатану Скотту. «Джонатан… Скотт? Это ведь тот мужчина, портрет которого сегодня писал Федя! Ужас, интересно он уже слышал об этом?»