Жасмин и полынь

Сокджин водил онемевшей ладонью по шелковым простыням, пытаясь прийти в себя. Слуги кружили над ним, пытались покормить принца, который несколько дней не приходил в себя. Господин Нову гладил его по волосам, он полулежал рядом с воспитанником, напоминая ему годы детства. Сокджин хмурился, из-за синяков и ссадин на теле, слабости во всех конечностях, которую он не мог побороть и из-за того, что очевидно император видел его разрушенным и без сознания. -Император лично заходил и проверял как ты каждую ночь, я сидел у книжной полки и все видел. Он привёз для тебя врачей, лично интересовался твоим состоянием и был определенно обеспокоен. Господин Нову подносил к губам принца диковинный фрукт за фруктом, все из средиземья. Сокджин послушно пробовал, неожиданный клац кожуры и кисло-сладкий липкий сок разбрызгался по его губам и подбородку. Он никогда не пробовал виноград на гроздьях, насыщенный, темно-фиолетового оттенка. Принц улыбнулся, уткнулся лицом в подушку, но господин Нову все равно заметил его ребячество, наклонившись к его уху. -Он принёс цветы. Жасмин. Принц мгновенно потянулся и открыл балдахины, вазы с жасмином были везде, а лозы цветов свисали с короны кровати, Сокджин привстал, господин Нову помог пройтись по комнате. Император не мог так поступить, должно быть, слуги уже разнесли сплетни по всему замку. Сокджин улыбнулся, он присел на диван, вблизи рассматривая цветы в вазе. Белоснежные, с пряным, обволакивающим ароматом, Сокджин взял бутоны в охапку и приложил их к груди. В комнате впервые было так тепло, ему стало жарко под пледом, которым его укрыли. Господин Нову не преминул упомянуть, что император сам следил за камином. Слуги и свита кружили по комнате, рассматривая великолепие, принц выглядел спокойным и счастливым. Нежные лепестки цветков гладили его лицо, ледяной принц вздрогнул из-за нового ощущения всепоглощающего тепла. -Сокджин, император оставил тебе подарки. Ткани и шелка, сладости и пирожные, отпусти ты уже цветы. По комнате прокатился смех, но Сокджину впервые подарили цветы. На севере принести омеге цветы с его запахом сравни венчанию. Это особенно, потому что на севере цветы не растут, нужны оранжереи или походы для добычи цветов, а сорвать цветы может только предназначенный альфа, иначе омеге никогда не оправится от стыда. За дверью его комнаты слышалось шарканье когтей об дерево и лай. Господин Нову осведомил, что двое волков из стаи оставались у его дверей все время, пока он был без сознания. Сокджин не мог не приказать впустить их во внутрь, из-за чего свита была недовольна. Те не позволили открыть двери, под предлогом, что волки могли испортить цветы и шелка. Принца потянули в собравшуюся толпу слуг и свиты, развязывая на нем ленты ночнушки и примеряя разные шелка и ткани, особенно бледная кожа, светлые волосы и глаза смотрелись завораживающе окруженные темно-красным, синим, голубым, невероятно редким фиолетовым. Холодные ткани приятно скользили по коже, Сокджин рассматривал себя со всех сторон облаченный в необычные цвета. Принц словил взгляд господина Нову через зеркало, в миг ему стало плохо и тревожно. Сокджин мелко задрожал, ведь в комнате стало холодно. -Он ещё здесь? Не говорит и не шепчет, почти беззвучно двигает ртом, господин Нову уводит взгляд. Сокджин больше не может смотреть на себя в зеркало, ему противно, больно, он беспомощен, ему предпочитают другого. Не заинтересованы настолько, что держат гарем- сколько их всего? На севере пока что только двое. Сокджин останавливает слуг, прекращает представление. Это унижение тоже всем известно, принцу дарят подарки, но спят с другим. Сокджин накинув шубу выбежал из комнаты, приказывая стражам отвести его к императору. Те вновь бессловно послушались, хотя и бросили удивленные взгляды, должно быть, они тоже знают, все в замке знают. Принц в ярости и отчаянии, ему стыдно ступать за порог своей комнаты, но гордость уже уязвлена, прячась он ничего не докажет. Волки преданно последовали за ним, Сокджин улыбнулся и погладил их по загривкам. Стражи привели его в беседку снаружи, император чертил на картах и удивился его появлению. Принц остановился у закрытых дверей, пройди он дальше, то не смог бы сохранить свою ярость, она бы рассыпалась о безразличие. Волк прилег у его ног, а второй зверь уткнулся носом в его бедро, желая поиграть и этим придавая принцу уверенности. Император внимательно следил за ним, как он скрестил руки на груди пытаясь придать себе стойкости. Принц скрывал дрожь ладоней рукавами одежды, но упрямо не отводил взгляд. Император приказал всем выйти из беседки. Принц не должен был так врываться к императору, он застыл у двери не решаясь зайти дальше. Волки заскулили, они вились между его ног по дороге, но сейчас смирно присели рядом, потираясь об него мордами. В отличии от Сокджина, император приручил их, им было нечего боятся. Но Сокджин на поле боя. Он почти не дышал, и с тех пор как мигом взглянул на императора, когда ворвался, то не поднимал глаз. Он не боится, и ему лучше правда поверить в это. Запах альфы стал сильнее со времен в хижине. Джин вспомнил его образ, совсем недавно нуждающийся в помощи, но мысли прерывали видения. Словно видения из одурманенного бреда, принц невольно забегал взглядом по комнате. -Дикари с дикарем. Слишком громко, зачем император кричит, гул отдавался в его голове эхом, волки в ответ одобрительно заскулили, принц собрал смелость заговорить, во второй раз с тех пор, как пришел в себя, опять про чужого омегу в своем замке, голос не слушался, хрипел, может вовсе не из-за молчания. -Почему он здесь? -Ярость никуда не ушла, притаилась на время, но вновь вспыхнула. Принц не облачает ревность в речи, ему достаточно унижения в своем же замке. -Что ты хочешь услышать? Сокджин отходит, дышит через раз, не хочет ощущать запах огня, в сознании всплывает воспоминание его жара рядом. Альфа неправильно действует на него. -Насколько он важен для вас? Как мне стоит убить его? Почему вы позволяете себе унижать меня в моем же замке? -Голос срывается на крик, принц сходит с ума из-за безучастия императора к его возмущениям и недовольству. Ничего не дрогнуло на лице альфы после этих слов, кажется, он остался доволен. Сокджин попятился, но убегать от императора бесполезно. Принц гордо вздымает свой подбородок, морщит нос так, как это делал пререкаясь с незнакомцем в хижине, глаза его острые, режут, как лезвием, которое всегда украшает его пепельные волосы. Но сегодня он без оружия, локоны спадают по плечам. Император ждет, пока закончится его тирада, выслушивает все, что он говорит. Видеть его без сознания или, что хуже, одержимым насланной порчей, страшнее, чем слышать ругательства. Принц мгновенно прекратил тираду, стоило ему услышать скрип двери позади них, обернулся, чтобы увериться, что их никто не подслушивает. Принцу стало плохо после истерики, ему никто не отвечает, он обернулся спиной к императору, чтобы уйти, но ноги отяжелели. Сокджин замер, все тело оцепенело и он не смог сделать и шага, император был за его спиной, его дыхание было слышно совсем рядом, как дым оно заставляло глаза слезиться. Джин вздрогнул, когда император притронулся к его волосам, и только спустя мгновение вспомнил, что не собрал их заколкой с лезвием. Император притронулся к его волосам, нежно перебирая их, почти как Джин делал, когда у него начиналась лихорадка в хижине. Альфа намотал его волосы в кулак, притягивая его к себе, он наклонился к его шее, принц почти сдержал дрожь. Император потянул его волосы в сторону, чтобы открыть шею. Сокджин запоздало начал дышать через рот, запах императора все равно въелся в голову и горло и растекся по всему телу. Кожа начала плавится там, где император ласкал его. -Не смей сравнивать шлюх со мной. -Посмею. Принцу в миг стало противно, это все, что может сказать ему император, после того, как Джин пересилил себя и обратился к нему за помощью? Разве он заслужил это? Императору все равно, принц бьет его локтями, царапает его лицо и шею, хочет вырваться из хватки. Альфа даже не пытается остановить его, он не держит его руки, вопреки омеге, спокойно прислонил голову к его макушке, дышит им, обвил его талию руками, не давая уйти, позволяя буйствовать. -Я не буду следить за постелью бастарда. Если не можешь обладать то надо презирать, принц верно следует зову гордости, сохраняет ясность, но ему больно без ударов и пощечин. -Уже. -Ненавижу. На коже альфы появляются глубокие царапины, принц просит отпустить, толкает его, оттягивает за волосы от своей кожи, но альфа безучастен к его просьбам. Принц от бессилия хочет заплакать, но не может. Император забавляется им и его положением, силой его не получается оттолкнуть, грубым обращением тоже, ему ничего не важно. Дикарь сопротивляется, как зверь, но он сможет оставить шрамы хуже, как только примет одержимость альфы им. Принц успокоился, альфа намного сильнее и терпеливее, Сокджин не хотел представлять насколько тяжело и больно может ударить император. Голос охрип, слова давались с трудом, возможно из-за слез, которые он сдерживал. Императору вновь все равно, напротив, прильнул ближе, принц хочет вывести его из себя, разозлить, чтобы ему было больно, чтобы страдал, гневался, был в отчаянии, ощутил хоть долю того, что принц. Чтобы ощутил желание принца быть ещё ближе и одновременно так далеко, которое противоречит всему, во что он верил всю жизнь, все рушат объятия из которых его не выпускают. Желание императора быть ближе больше сопротивления, раздраженности или недовольства. Сокджину приходиться набрать легкие его запаха из-за близости и сердце перестает пылать, вопреки всему в он успокаивается. -Делай с ним что хочешь, но не порть себе настроение. Император не смог противиться его чувствам, ненависть принца к нему страшнее любого наказания. Император не был так счастлив и спокоен до момента пока принц не ворвался в беседку, его крики и ругань словно отрезвили альфу, который не мог поверить, что омега в порядке и его жизни больше не угрожает опасность. Принц ощутимо расслабился в его руках, позволил больше, откинув голову на его плечо. Его тело задрожало в ответ на то, как император невесомо провел кончиком носа, после губами по его коже. Непредсказуемый и бесстрашный принц позволил приласкать себя, альфа не медля прильнул к нему. Сокджин может впервые за жизнь пошёл на поводу желаний, в миг стало так сладко, даже ярость отпустила. Император выпустил из рук его волосы, принц же, освободившись, повернулся к нему лицом, отталкиваясь от его груди ладонями. Император поймал их быстрее, чем принц смог бы выровнять с ним взгляд. Он не выглядел злым или недовольным, скорее сильно уставшим, Джин подумал, что ничто не сможет вывести его из равновесия. Император держа за запястья отстранил его ладони от себя, принц сжал пальцы на ладони со шрамом, волнуясь, чтобы император не увидел этого. Слишком уродливо. Тот мгновенно понял, чего стесняется принц, из-за чего так старается вырваться и спрятаться. Император отпустил одну его руку, принц застыл переводя взгляд на волков, хаотично рассматривая их ленивые движения, понимая, что альфа не отстанет. Он не раскрывал пальцы и император перестал пытаться. Минуту ничего не было слышно, пока принц не понял, что его зовут. Император раскрыл лацканы своей одежды убирая все от шеи на которой был шрам оставленный принцем. Джин ужаснулся, но император поднес его закрытую ладонь к своей шее. Холодные костяшки прижались к горячей коже. Несмотря на то, что на императоре много-много шрамов, о которых принц знает почти все и его любимый находится на запястье, от укуса павлина- принц испугался. Не императора, не незнакомца, но себя. Альфа смотрел слишком понимающе, а принц так скучал по их разговорам. -У нас шрамы друг от друга. Принц разжал пальцы, те невесомо скользнули по шее императора и омега вздрогнул в ответ на тяжелый вздох. Император прижал его ладонь ближе к себе, так Джин слышал его сердцебиение. -Не каждый омега может перерезать мне горло. -Сумасшедший. -Ты тоже. Присядь. Принц отшатнулся от него, точно дикое животное, устраиваясь на подушках напротив. Ему нужны извинения, объяснения и много-много общения. -Зачем вам я? Сокджин хочет знать свою значимость, он должен быть уверен в своей особенности- избалованный принц. -Мой король должен уметь больше, чем расставлять ноги, … Император вновь смеялся, принц тоже умеет издеваться, он расстегнул пуговицу на шубе, убирая края подальше от своего тела, и развел ноги по бокам, опираясь на руки за спиной. -Как перерезать горло? Неужели он может гордится этим ужасным поступком, принц решил, что да. Его шрам на императоре, шея которого напрягается, как и весь он, смотрит как всегда серьезно, почти устрашающе, но с голодным блеском. Принц вновь открыл шею, волосы рассыпались по плечам, он без оружия. -Не боятся меня. Джин кажется сегодня уже испугался его, но сейчас был скорее заинтересован, капли крови на лице императора из-за его царапин удивляли- альфа не посмеет что либо сделать с ним, раз позволил так много. Нельзя забывать, что император опасен, волки подчиняются ему только потому, что чувствуют такого же хищника. Принц не хочет быть добычей, хотя император страшно нависает над ним, подкравшись быстрее, чем принц смог бы убежать. Неожиданная робость омеги заставила улыбнутся. Джин вновь забегал глазами, император поднял его взгляд за подбородок наверх. Глаза все равно остались на губах, император вновь улыбался. -Не смейте обижать и врать мне. -Прости. -Я не потерплю оскорблений и унижений. -Хорошо. Принц хотел слышать ещё, но голос императора заставлял его делать непонятные ему вещи, коленки задрожали, принц робко свел ноги, но меж ними был император. Тепло было слишком рядом, Джин вновь согревался, рассматривая только подбородок и шею альфы. Он боялся, что позволит им вдвоём слишком многое, если посмотрит в глаза, так неприкрыто владеющие им. -Мой король ты, никто другой не нужен. Император поцеловал, почти, принц закрыл глаза, осознавая, что они делят дыхание, но не прикасаются друг к другу. Альфа широко улыбнулся, ямочки проглотили кривой шрам по щеке. -Мужлан. -Избалованный. -Хам. Император жадно налег на него, принц ответил такой же жадностью, без зазрения открывая рот, жар расползся от лица по всему телу. Принц тихо проскулил, позволяя императору все, хватаясь за его руки на своем теле. Принц укусил его губу, оттянул ее вместе с кровью, ощущая железо на языке. -Дикарь. Джин не мог злиться на это имя, он радовался ему, оно напоминало про все, что их связывает. Принц прислонился к нему с нежностью, попробовал языком притронуться к губам альфы, вновь тепло, невозможно приятно. Он оторвался от поцелуя, прислонился губами к царапинам на лице, оставленными им самим же, в бреду слизывая кровь, проводит кончиком языка по его лицу, хватка императора оставит на нем синяки. Омега вылизывает его лицо, перенимает его запах, принимает его как альфу. Император встал на колени перед его тахтой, принц тянется к нему, обвивая руками за шею, и почти обвивая ногами его спину. Его шрам на императоре. Джин никогда не ощущал принадлежность кому-либо так сильно. Император оставил поцелуй на его открытой шее, принц в ответ поднял голову наверх, зажмуриваясь все сильнее. Кожа горит, по телу разливается что-то необычное, почти слишком горячее, чтобы выдержать. Что он себе позволяет, неблагоразумный омега, глупец, бесстыдно падает в омут. Сумасшествие. Альфа отстал, позволяя принцу самому удовлетворить свое любопытство из-за их необычной связи. Принцу не стоило так уставать, сначала грозно выражая себя, после отдаваясь нежности сразу после пробуждения. Он дышал глубоко и тяжело, но рядом с императором было удивительно легко успокоится. -Где вы нашли цветы? -Понравились? -Да. Император оставляет поцелуй на тыльной стороне его ладони, после переворачивает ее и зацеловывает шрам. -Знаешь, в замке есть ещё один дикарь. -Что? Принц разозлился за секунду, его взгляд, как лезвие, решил окончательно убить императора. -Идём. Император так и не отпуская его руки, повел его за собой на террасу. Снаружи было видно часть замка соединенную с лесом, чуть поодаль солдаты собрались вокруг гарцующего коня без всадника. Того пытались поймать и оседлать, но конь с серой, блестящей как снег шерстью, не слушался, за что его били плетью, хлест варварски резал ледяную тишину и бок жеребца. -Не мучайте его, ему больно. -Он привыкнет и начнёт слушаться. -Он не будет верным в бою, как только всадник упадет, то затопчет его и освободиться. Сокджин переживал за жеребца в неволе, его истошное ржание и топот мощных копыт по ограждению волновал больше своего непотребного вида перед всеми. -Уберите коня. Приказ императора заставил принца вскрикнуть, омега прикрыл рот- убивать коня слишком жестоко. Император и не посмел бы сделать подобного, но выводить принца на эмоции прекрасно. -Оседлай и он твой. Принц испугался серого коня, сердце громко стучало, пока его проводили к дикарю. Солдаты перешептывались, упоминая, как конь откусил пальцы одному из них, и как принц тоже видел, сбросил десяток со своей спины и ударил их своими копытами. Конюх передал ему поводья рыпающегося коня, он осмотрел принца с недоверием, но Джин не показывает волнения, крепко стискивает поводья. Перед императором и всеми его подчиненными он полон уверенности и самодовольства. Жеребец потащил его за собой по снегу, со сторон послышались смешки, после все больше, ледяной принц безвольно скользил за конем пытаясь удержаться на ногах. Сокджин старался устоять и подтянулся ближе к коню за поводья, тот очень красивый, с такими же светло-серыми глазами, как и грива, принц восхитился его мощью. Жеребец не так беспощаден с ним, как с альфами до него, он остановился, внимательно следя за его намерениями. Ощущение чужой крови на языке придавало смелости перед дикарем. Сокджин не теряя времени и клацая застежками убирал все с лица жеребца. Перетянутые ремни отчасти закрывали его рот, но теперь конь мог сполна пофыркать. Сокджин улыбнулся, бесстрашно подходя ближе к нему и протянув руку, он прикоснулся к сильному телу животного, шерсть теплая и принц ощутил ладонью, как бьется сердце. Вновь клацанье и принц скидывает с него неудобное седло- он все равно не умеет ездить верхом- со сторон все больше недовольных возгласов. -Тише, мой хороший. Иди ко мне, я не буду обижать тебя и не позволю злому императору то же. Не волнуйся, тише. Конь громко фыркал и махал головой, но больше не убегал и не противился. Омега нежно поглаживал его по загривку, чуть спел, надеясь, что это успокоит их обоих. -Как же я тебя назову? В толпе слышны выкрики перестать нянчится с конем, толпа солдат недовольна его бездействием. «Он же омега, они не умеют ездить» — все больше громких комментарием про то, что Сокджин безусловно знал о себе. Но ни один из этих альф не смог успокоить коня. Джин обратил взгляд на террасу, но император уже не было там, он оказался гораздо ближе, среди солдат, тоже ожидая от принца действий. Уговор был принц должен оседлать жеребца, но он сам же снял седло. Император наклонил голову в бок, указывая куда ему стоит повести коня. Принц потянул своего красивого дикаря к возвышению, тот медленно шел за ним. Сокджин взобрался на спину жеребца, тот занервничал, но Джин продолжил гладить его по загривку и успокаивать. Стиснув бедрами и ногами бока и крепко удерживаясь за гриву, Сокджин выпрямил осанку, пытаясь подражать движениям наездников, которых он видел. Силу коня взаправду Джин ощутил только сейчас, ему стало интересно какого на нем рассекать простор. Конь пробежал вдоль ограждения зло фыркая на мучивших его солдат. Толпа замолкла и принц смог насладиться моментом. -Откройте ворота. Джин напрягся, крепче удерживаясь сверху, и наклонился ближе к сильной шее коня. Приказ императора означал еще одну проверку, конь мог убежать, скинув его с себя, как только увидел бы свободу. Конь выбежал наружу, Джин крепче прислонился к его шее, но жеребец все так же не скидывал его. Прошло пару секунд, прежде чем он осознал, что они сбежали, Джин обернулся назад, но император даже не смотрел им вслед. Сокджин вздохнул больше морозного воздуха, конь раскидывал хлопья снега из-за своих мощных копыт. Жеребец играл во снеге и не отходил далеко в лес. Им стоило вернуться обратно, Джин похлопал его по шее, конь с неохотой, но послушался и вернулся к замку. Их окружили солдаты, конь вновь всполошился. -Уберите оружие. -Ледяной принц, со снежинками по всей шубе и волосах на заснеженном коне выглядит страшно, величественно настолько, что никто не может выровнять с ним взгляд. Он острый, холодный и невообразимо опасный, как лавина, которая уничтожает города. Император подал ему руку, помогая перекинуть ноги на одну сторону, и после придерживая за талию, помог встать на землю. Его руки всегда горячие, может это связано с его запахом пламени и горящих деревьев, но рядом с ним тепло. -Король приручил дикого коня, кто-либо смеет сомневаться в нем? Король. Император назвал его королем и это слышали все, ледяной мороз не мог привести его в чувство. В ушах свистел ветер, и было нечем дышать, в миг ему стало страшно, но его руку крепче сжали, вновь император, который так и не отпустил, как помог спуститься. -Уже не дикарь, мой император? Джин невольно держит его руку в ответ, хочет уйти, но сбежать окруженным солдатами ниже его гордости. Император согревает его ладони, которые покрылись корочкой льда, альфа поднес его руки к своему лицу, согрел дыханием, это приятно, но принц отвел взгляд, тайно желая согреться так же всем замерзшим телом. -Конь твой, он брат моего, но он строптив и никогда никого не слушается кроме нас двоих. В доказательство сказанного император погладил жеребца по крепкой спине, тот не препятствовал. Сокджин понял, что император вновь испытывал его характер и никто не собирался убивать коня, должно быть, он даже обучен императором, раз принц безопасно ездил на нем. -Вы слишком щедры. Император улыбнулся, они все еще были окружены солдатами, но альфа поправил края его белоснежной шубы и застегнул ее на еще одну петельку. Шуба императора была из медвежьей шкуры застегнутая на единственную верхнюю петельку, под ней было видно доспехи. Сокджин не поднимал взгляда, поэтому рассмотрел все гравировки, только сейчас обращая внимание на это. Обычно император не надевал подобное в замке. -Вы уезжаете? -Мы. Сокджин опешил, но вновь последовал за императором, который вёл его коня. Они направились к конюшням. Внутри было значительно теплее и ветер не пробирался под кожу. Вороной конь императора был прекрасен, его шелковая короткая грива отливала блеском, а тело стало еще мощнее. Рядом с ним его конь дикий, со спутанной гривой, блестящим взглядом и игривым настроением, он постоянно толкал принца носом по дороге, тот в ответ гладил его и вел за собой. Император принёс для коней воду и приготовил для них еду, принц взял яблоки и сахар из корзин и угостил своего нового друга, не забывая прежнего, который тоже жаждал его внимания. Вместе с сахаром в одной руке, Сокджин второй старался расчесать гриву, но на смех императора, конь отталкивал его. Император протянул руку и помог подняться с сена, но не перестал смеяться, принц скривил улыбку, оглядываясь на строптивого коня. Альфа помог завести жеребца в стойло, где после еды и воды конь успокоился и позволил принцу начать распутывать его серебряно-белую гриву. Сердце коня уже не стучит так сильно, как ранее, он спокоен. Император присаживается рядом с ним на сено, вновь тепло обдало принца с той стороны, где он. -Вне замка неспокойно, многие знали о восстании и теперь недовольны, но ещё больше хотят обезопасить принцев в старой крепости короля. -Не удивлюсь, если вся столица восстанет. Но я не могу доверить им Чонгука, многие кого мы знали с детства и кто клялся в верности, хотели убить его. — Принц поделился своим кошмаром, признавая, что рядом с императором для них безопаснее. Может этого и добивался альфа, признать, что они зависимы от него, Сокджин никогда ничего не знал о человеке рядом с собой, но всегда решал довериться. -Раскол и волнение неминуемы, но на торговцах держится весь север, если они будут спокойны и уверены они, то все наладиться. Северные торговцы из нас никого не послушают, но Чонгука- да. Император внимательно слушал его, из-за чего принц не мог прекратить разговаривать и делиться полными глупостями, но своими мыслями. Он продолжал плести коня, возможно медленнее, чем мог бы. -Почему только Чонгука? -Они вас ненавидят, меня тоже. Больно, когда презрение своего народа очевидно, эта ненависть находит отголосок даже в поведении слуг, всех, кто считает, что он предал север, служит императору и даже угрожал наследному принцу. -Принцесса, тебе и Чонгуку никто не посмеет причинить вред.- Растроеность на его лице было слишком легко прочесть, но кому как не объявленному бастарду знать про ненависть народа. Принц вздрогнул, вновь сосредотачиваясь на плетении, он словно вновь вернулся в реальный мир, где омеге разговаривать с императором и давать ему советы не положено. -Не бойся ненависть нескольких обязательна для короля. -Говорите страшные вещи, будто это ничто. -Что тебя пугает? Император просит его повернуться к нему, поделиться своими опасениями, будто они и вправду важны. Он слишком рядом, вновь берет его ладони в свои и согревает дыханием, принц невольно засматривается. -Страшно называться королем. После наспех сказанных слов могло случиться что угодно, император должен был рассмеяться, омега, который с утра бесстрашно обвинял его и смел настаивать на своей важности, теперь совсем беспомощно упоминал о своих страхах. Принц боялся, что окажется недостаточно хорошим для роли короля, не справится, народ будет ненавидеть его. На лице и шее императора до сих пор царапины, принц уже не доволен ими. -Ты ещё докажешь себе, что достоин. -Себе? Принц удивился, вновь император делает все не так, как Джин мог ожидать. -Мне ты уже давно все доказал. Альфа гордится меткой лезвия на своей шее, Джин округляет глаза, он в ужасе. Как можно гордиться подобным? Сокджин разглядывает ее, не может поверить, что император правда счел его достойным королем из-за глупости. -Ненормальный. Ненормальный, сумасшедший. -Не меньше омеги, который оставил эту метку. Император смеется, тянет его к себе, принц прислоняется к его груди своей, оказывается совсем рядом с меткой, которую не было видно до этого из-за шубы. Близко не страшно, у альфы запах удушающего дыма, но принцу нравится задыхаться в нем. Император притягивает его полностью к себе в объятия, принц пересел на его колени, лицом уткнулся в его шею. Альфа крепко обнял его, Сокджину никогда не было так тепло. -Чему тебя учили в монастыре? Император запомнил с их длинных ночных разговоров в хижине, как принц поделился, что он воспитывался в монастыре под покровительством господина Нову. Принц неосознанно скучал по разговорам между ними, ощущение, что он вновь может свободно рассказывать все альфе и тот его услышит, заполнило все тело. -Языкам, музыке, готовке, как понравится альфам, чтобы они предложили выйти замуж. -Так это в монастыре тебя научили так царапаться? -Я не пытался вам понравится. -Определенно нет. Пытался спасти, помочь, возможно убить. -Сумасшедший. Принц признает. Император восхищает его. -Ты тоже. «Ты тоже» -Тоже восхищаешь, тоже заставляешь кровь течь быстрее по кончикам ладоней, чтобы было тепло и им можно было поделиться, согреть холодное сердце и сойти с ума, ведь уже ничего не жалко для друг друга. Усмирить гордость, услышать и понять вопреки противоречивому голосу в голове.Принц счастливо рассмеялся. Он вернулся к себе в комнату намного позднее, настолько, что и Чонгук и господин Нову неодобрительно смотрели на него, но Джин все время до этого лишь лениво разговаривал с императором, после засыпая в его объятиях. Омега проснулся на руках альфы совсем рядом со своей комнатой, с невероятным смущением прося отпустить его с рук и уйти. Принц так и вошёл в комнату, с запахом альфы на себе, помятыми волосами и зацелованным лицом.