Три орешка для дикой белки (18+)

Макет получился просто шикарным. Вообще Феликс не любил предмет со странным и каким-то нелепым названием "Технологии". Ведь хотя руки у него пожизненно росли из нужного места, уже к концу первого месяца по этому предмету занудный учитель Мон поставил ему пару неудов. Но вот это последнее задание — макет средневекового города из спичек, проволоки, картона и фольги, который они делали с Джисоном три вечера — вот он получился славным. И Ликс надеялся, что учителю понравится, он проникнется и не будет слишком уж преследовать бедного омегу Ли Феликса. Ведь тот и шить умел, и вязать, а вот с аппликациями и поделками разного рода у него вообще не срасталось: они были бесполезны, и Феликсу было безумно жаль тратить на них время. Он сердился, нервничал — и все шло насмарку. Впрочем, нервничал он теперь постоянно. А в последние две недели вообще места себе не находил: его любимый хён, брат Джисон, очень изменился. Он явно по поводу чего-то сильно переживал, его что-то глубоко тревожило, но... Но ещё он постоянно о чем-то задумывался с растерянным а иногда и мечтательным выражением на своём милом личике. У него заканчивались нейтрализаторы, а пахнуть он стал сильнее, и Ликс безумно боялся, что его раскроют. Он стал тайно искать источники заработка, чтобы купить брату столь нужные препараты, но выяснилось, что для семнадцатилетнего подростка это нереально — найти что-то подобное. Нет, варианты, как водится, были, но все как один ниже пояса. А Феликс понимал, что, узнай Джисон, что он такой ценой добыл деньги, наверно, не пережил бы. С его-то склонностью к гиперопеке. Феликс честно пытался не доставлять брату лишних тревог, но у него плохо получалось: его одноклассники-омеги как-то узнали, что на него, на Ликса, положил глаз сам Хван Хёнджин, просто как с ума посходили. От зависти! Ликс был в ужасе, да и братья Ким, которые ему об этом сообщили, так злорадно улыбались, что он понял: ничего хорошего его не ждёт, — но эти ненормальные, видимо, были готовы поменяться с ним местами, лишь бы этот самый Хван их заметил. И Ликс был согласен поменяться. Только как. Они стали ему пакостить, по мелочи, но он постоянно должен был вытирать кровь с царапин, скрывать от Джисона новые синяки и молчать, хотя хотелось плакать. Больно же. И телу, и душе. За что? Разве Ликс хоть в чем-то виноват? А тут ещё Нини пропал с радаров. То есть они виделись мельком до школы, Ликс приходил к нему пару раз в класс, но тот был так погружён в общение с кем-то по телефону, так сиял и плавился от внутреннего довольства, что Ликс, попытавшийся было узнать, что с ним, и получивший таинственное "Истинный!" в ответ, очень обеспокоился, но отступил. Навязывать себя было последним делом, а лисёнок выглядел счастливым, так что... Что же... Просто это очень волновало и без того нервного Джисона, который шипел, что так не делается, что это неправильно... Дело в том, что Нини сбегал от них после школы, упорно отказывался ходить вместе после факультативов и бежал к своему истинному в больницу вприпрыжку, забыв обо всём. Джисон, хотя и сказал, что знает истинного Нини и что Феликсу не стоит беспокоиться, но видно было, что его задевает такое отношение младшего, злит и тревожит. Более того, когда Феликс в нетерпении спросил, так кто же оказался истинным Нини, Джисон досадливо поморщился и буркнул: — Вот выпишут его и увидишь. Ликс не стал настаивать: если хён сказал, что всё в порядке, значит, это так и есть. Да, так и было, но... Феликс не мог не признать, что чувствовал, будто от него отстраняются, что его бросают, что у всех какие-то дела, а на него всем как бы... Ну, то есть всем не до него. Это было немного обидно. Ну, ладно, очень обидно. Но кто он на самом деле, чтобы жаловаться? У них своя жизнь, просто... Просто... Хотя Джисон по-прежнему заботился о нём! Никто в жизни так не заботился о Феликсе, как его обожаемый брат! Как можно вообще жаловаться и быть таким неблагодарным?! И всё же... Он так скучал по ним — по Джисону и Нини, по времени, когда они вместе готовились к поступлению. Одиночество Феликс всегда принимал с большим трудом. Ему не столько, честно говоря, нужно было, чтобы заботились о нём, сколько чтобы были рядом те, о ком бы он мог — в силу своих малых возможностей, но всё же — заботиться. Кутать Нини в шарф, чистить ему мандарины и ругать за красные глаза из-за бессонной ночи за книжкой. Наливать хёну его любимый сок и поправлять галстук на рубашке. Обнимать со спины — ведь Джисон успокаивался и переставал дрожать внутри, когда Ликс так делал. Сам он этого, кажется, и не замечал, но Феликс — да, и очень явно. И когда этой возможности не было, он чувствовал себя ... брошенным. Снова. Поэтому три вечера в компании с хёном были просто подарком для него. Тем более, что вчера Джисон порадовал его тем, что как раз только что вернулся из больницы, где у своего истинного пропадал Нини, и сказал, что вроде как тот пообещал больше не отстраняться и хотя бы телефон брать. Кроме того, Джисон, хотя и был печален и задумчив, но был ласков с Феликсом, обнимал, как раньше, нежно, а потом они вместе заканчивали макет: старательно вырезали из бумаги "плиты" для стен или, пыхтя и высунув языки, клеили спички на картонную основу. Так что эти три вечера были официально лучшим, что было за этот месяц. Нет, Ликс не жалел, что они пришли в "Кон-Мёндо", ему нравилось учиться ему нравились учителя, которые относились к нему с уважением, несмотря на его положение бесплатника, потому что Ликс был старательным и очень исполнительным. Да, все остальное было трудно. Да, за спиной он все время ощущал жадные и пошлые взгляды братьев Ким. Да, да, да, но. За своё будущее надо бороться, и Ликс собирался именно так и поступить. Он вытерпит. Он всё сделает правильно. Недаром же город у них с Джисоном получился просто прекрасным. Мрачным, с отлично проработанными деталями, которые придумал ему хён, очень аккуратным. И вот теперь он шёл и откровенно любовался им. Ликс хотел оставить макет в классе до завтра, потому что как раз отчим ехал мимо и в кои-то веки предложил ему завезти эту красоту, чтобы завтра утром по дороге в школу он её не повредил и не помял. И Ликс согласился... И теперь единственное, что надо было ему сделать, так это спокойно донести макет до кабинета. И Ликс бы справился, честное слово. Если бы на повороте в блок старшей школы на него не налетел какой-то встрёпанный альфа, столкновения с которым макет не пережил и с тупым стуком, рассыпаясь, упал на пол, выбитый из робких рук Ликса, растущих, видимо, всё же не оттуда. Альфа попытался поймать какие-то башни руками, одна из них кувыркнулась в воздухе и проехала острым шпилем, сделанным из твёрдой проволоки, ему по щеке, оставляя неприятный алый след с капельками крови. Самого Феликса своим сильным торсом альфа откинул к стене, по которой тот благополучно и сполз, с ужасом глядя на остатки того, что они с таким старанием вчера делали с братом. Как завороженный, он не мог оторвать взгляда от разлетевшихся по полу деталей, поэтому не сразу понял, почему вдруг над ним потемнело. — Прости. — Голос был хриплым, каким-то странно отрешённым и тусклым. — Прости, омега. Давай я помогу. Альфа начал осторожно собирать детали макета в коробку, на дне которой с обратной стороны он и был построен. Ликс же не в силах был двинуться. Слезы застилали глаза, в горле стоял колючий комок. Он хотел сказать альфе, что не надо, что всё равно уже ничего не спасти, но тот поднял на него свои глаза — и Ликс замер, едва дыша и на миг забыв обо всём, даже о своём жутком горе. Это были не глаза — это были два полумесяца, глубокие и чёрные, как космос. Ликс попытался вынырнуть из них, вдохнуть воздуха, но они не давали, топя в себе и властно заставляя перестать дышать, сосредоточившись только на своей глубине. А в глубине... А в глубине было такое горе, такая боль, что у Феликса гулко и отчаянно заколотилось от сочувствия, от жалости сердце. Парню, что сейчас присел перед ним на одно колено и, не отрывая от него взгляда, сжимал в руке башенку из окрашенных чёрным спичек, — ему было не просто плохо. Он умирал там, внутри. Медленно и у Ликса прямо на глазах. И щека, разодранная острой проволокой, на миг показалась Ликсу живой и страшной душевной раной. Он попытался вдохнуть, чтобы сказать, что ранку надо срочно обработать, но не смог: язык его не послушался. — Акация... — вдруг пробормотал альфа. — Так это был ты... — И он жадно и откровенно вдохнул. Это немного привело Феликса в чувства, он задышал глубоко и с призвуком, как будто действительно вынырнул из воды, и, наконец-то сумев оторвать взгляд от лица парня, прошептал: — Спасибо, но... его уже не спасти. — Он кивнул головой на остатки макета на полу. — Жаль... Джисон будет расстроен... Он не был уверен в том, что говорил, потому что альфа смотрел на него, не отрываясь и болезненно хмуря брови. На последних словах Ликса его лицо неуловимо изменилось: на нём появилось тревожное изумление: — Кто? – хрипло переспросил он. — Кто будет... расстроен? — Мой брат, — доверчиво и грустно улыбнулся Феликс. — Он хотел, чтобы у меня не было проблем... И я этого хотел, а сам... — Он выразительно опустил глаза на пол. — Вот. — Он нерешительно показал рукой на щёку альфы: — Надо бы обработать... Но тот как будто и не услышал его. — Как, ты сказал, зовут твоего брата? — спросил он. Голос альфы стал глуше и как-то мягче, но Феликс безошибочно почувствовал в нём опасность. Взгляд полумесяцев потерял глубину, зато стал хищным и ... от него Ликсу стало как-то не по себе. Но потом, видимо, спохватившись, альфа улыбнулся. И это... Это было за пределами всего: такой мягкой, детской и искренней улыбки Феликс точно ещё ни у кого не видел, вот правда! Ей невозможно было не поверить. — Хан Джисон, — ответил он, улыбаясь в ответ. — Вы его знаете? Альфа продолжал улыбаться и покачал головой. — А почему же он расстроится? — спросил он. — Из-за макета? Вы делали его вместе? Вы... родные братья? — Мы больше, чем братья, — гордо ответил Феликс, — мы родственные души! — Ах, вон оно что, — с какой-то странной, чуть царапнувшей Ликса интонацией сказал альфа. — Да, — уверенно ответил Ликс, но потом с тоской посмотрел на пол. — Только вот... Он присел на корточки и стал собирать куски макета в коробку, обдумывая возможности восстановить его. Можно было, конечно, но как? И где? И чем? И... Он поднял глаза на альфу, который продолжал стоять над ним, и тот, кажется, вздрогнул, а взгляд его из тёмного и... странного стал лихорадочно осознанным. Феликс удивлённо приподнял бровь, не понимая сильных чувств, которые, очевидно, испытывал, глядя на его, альфа. — Я виноват, — будто отвечая на его молчаливый вопрос, сказал парень и снова присел рядом с Феликсом. — Могу я помочь тебе? Мы ведь можем сделать его заново... — Мне сдавать завтра на четвёртом уроке, — покачал головой Ликс, невольно глубже вдыхая воздух, который постепенно пропитывался тёплым коньячным духом — терпким и приятным, пьяняще ласковым. — Не успею... — Он невольно прикрыл глаза, стараясь не столь явно наслаждаться приятным запахом альфы. — Один — конечно, нет, — мягко сказал тот прямо ему над ухом, и Феликса чуть повело от того, каким бархатный, глубоким стал этот голос. — Но если мы возьмёмся вдвоём, вполне. Альфа пересел напротив, доставая укатившуюся к стене башенку, и когда Ликс поднял на него смятённый взгляд, то снова утонул во тьме прекрасных полумесяцев. Он отметил, что светлые волосы, собранные у парня в хвост на затылке, делали его каким-то странно романтичным. И пленительно близким... что в общем-то было очень странно, но так захватывающе... — Так что? — спросил альфа, кусая губы. — Ты разрешишь тебе помочь? Феликс несколько раз тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения, которое всё более властно охватывало его тело и душу, топя в сладкой неге и желании просто расслабиться.... в чьих-то сильных и уверенных руках. Запах... такой сильный запах... Феликс не помнил, чтобы он хоть раз испытывал такое, чтобы запах альфы сводил его с ума... Пленял и не отпускал, лишал желания чего-то желать, кроме как просто смотреть, глубоко вдыхать и — быть рядом... Он снова встряхнулся и виновато заморгал глазами, осознав, что альфа смотрит на него с откровенной усмешкой. — Что не так, омежка? — спросил он. — Ты странно выглядишь. — Твой запах, — честно ответил Феликс. — Он божественно прекрасен, но очень сильный. Он, кажется, сводит меня с ума. Глаза альфы чуть на лоб не вылезли. Феликс и сам понимал, насколько неуместно откровенны его слова: упоминание личного запаха, да ещё и по отношению к абсолютно незнакомому человеку, да ещё и с таким признанием — верх бестактности, а может, и бесстыдства, но... Но ведь это альфа первый перестал контролировать свой запах. Чего же он хотел от бедного омеги? А в глазах парня напротив между тем почему-то засветилось что-то вроде... уважения? — Ну ты даёшь, — покачал головой он. — С виду такой невинный подсолнушек, а такие вещи с ходу ляпаешь... — Ты же выпустил с ходу феромоны, — тихо ответил Феликс. — Я и сказал. Понимаю, что ты не хотел ничего ... такого. Но он и правда очень ... очень властный и приятный — твой запах. Я ... — Он снова виновато посмотрел на откровенно восхищённо пялящегося на него альфу. — Я даже имени твоего не знаю, а ты уже так со мной... ароматом. — Хва... Альфа внезапно закашлялся. И Ликс на автомате острожно подвинулся и несколько раз аккуратно стукнул его по спине. Тот снова вытаращился на него и вздёрнул в изумлении брови. Омега смутился: этот жест, наверно, тоже был слишком интимным? — Прости, — совсем шёпотом сказал он. — Ты просто подавился, а я... Когда так кашляешь, может потом горло болеть. Если долго. Эээ... Прости, если тебе показалось это слишком... Я хотел помочь. — Он снова протянул руку к щеке альфы, на которой алела царапина. — Может, всё же... Надо бы промыть и ... — Нет, нет, чёрт с ним! — торопливо поднявшись, ответил альфа. — Меня Хвасан зовут. Ан Хвасан. А тебя? — Ли Феликс, — улыбнулся омега, не в силах противостоять милому и виноватому выражению на красивом лице. — Так ты разрешишь мне помочь тебе, Ли Феликс? — Понимаешь, — снова загрустил омега, — ты не сможешь. У меня с собой ни клея, ни ножниц, ни бумаги...Боюсь... — Но это всё можно купить в магазине, — как-то поспешно и очень настойчиво сказал Хвасан. — Для этого деньги нужны, — сказал Феликс и густо покраснел. — Я и так на него потратил все свои на месяц и ещё Джисон половину своих отдал... — Своих? А родители? — нахмурился Хвасан. — Не родители. Опекуны. Они не дают больше определённой суммы на месяц. И как хочешь. Или есть, или вот такие вот проекты делать, — широко улыбнулся Феликс, а потом снова грустно посмотрел на остатки макета. — И поэтому тоже жаль. Столько усилий и денег и всё... — Я виноват, Феликс, — торопливо перебил его Хвасан, нервно облизываясь и бегая мутным взглядом по лицу удивлённого Феликса. — Я прошу... Дай мне загладить свою вину! Я куплю всё и ... — Он кинул на широко раскрывшего глаза омегу прямой острый взгляд. — ... и место предоставлю. Я недалеко живу, почти в центре. Так что мы можем пойти ко мне и всё спокойно сделать. А потом снова сюда принести. Даже такси не понадобится! Феликс растерялся. Честно говоря, он мог ожидать чего угодно, но точно не этого. Он был, конечно, милым и наивным мальчиком, но идти к незнакомому альфе домой... — Нет, — виновато пробормотал Ликс. — Не стоит, спасибо, конечно... — Он честно заглянул в глаза Хвасана, собираясь объяснить, что никак не может, что это слишком, что... — Почему? — напряжённо спросил тот. — Ты ведь сам сказал, что твой любимый хён расстроится... Да и, насколько я помню, учитель Мон весьма суров к тем, кто этот проект заваливает. Получишь у него неуд по макету города — будет мучить до третьего класса включительно и в аттестате будет всё печально. Феликс испуганно вытаращился на альфу. Аттестат ему нужен был только отличный. Медицинский был его мечтой, а с конкурсом в том вузе, куда он нацелился, троечный аттестат — это сразу отсев. Он забегал глазами по напряжённому лицу альфы и жалобно сказал: — Но ведь... Я могу исправить чуть позже. Я ... Попрошу отсрочку. — Ты можешь, — холодновато ответил альфа, — можешь, конечно. Только вот согласится ли он? Ты уже, наверно, понял, что он человек настроения. Ты уверен, что завтра он будет в настроении? — Нет, — прошептал Феликс, вспоминая постоянно мрачное лицо учителя и его язвительную ухмылку: он единственный, кто неприкрыто недолюбливал Ликса. Может, потому что омега не смог скрыть от него то, насколько не хочет серьёзно относиться к его предмету. Наверно, никому бы это не понравилось, так что... сам виноват? — Хорошо, — растерянно сказал Феликс, –только можно мы сходим в магазин, а потом сюда вернёмся? Зачем я буду тебя тревожить, в дом идти, родители.... — Я один живу там, — покачал головой Хвасан. Он внезапно сделал шаг к омеге и чуть нагнул к нему голову, заглядывая в глаза, так как был выше. Ликс снова замер, не в силах оторваться от колдовских полумесяцев. Хвасан легко улыбнулся и чуть пожал плечами: — Ты боишься меня? Не бойся, я ведь... Просто хочу помочь.. — Он двинулся ещё ближе и склонил голову набок: — Понимаешь? Мы всё починим и отнесём сюда, обещаю, всё будет хорошо. И ты завтра сдашь проект, получишь свою десятку и будешь счастливый и довольный. — Он поднял руку и мягко прикоснулся к плечу Ликса, который смотрел на него, не отрываясь: — И главное, твой любимый хён будет тобой доволен, омежка... Он будет рад за тебя, не так ли? Гордиться будет тобой. Ты ведь хочешь порадовать своего хёна? Феликс медленно кивнул и ответил: — Да, очень... У него, знаешь... В последнее время много неприятностей. — Неужели? — как-то болезненно поджал губы Хвасан. — Кто бы мог подумать... — Ликс удивлённо распахнул ресницы, и альфа тут же поспешно добавил: — Вот видишь! А тут ещё ты со своими проблемами! То есть проблемы из-за меня, и я не хочу, чтобы твой хён расстраивался. — Он как-то криво улыбнулся. — Ещё больше расстраивался из-за меня. Феликс задумался. Ну, в принципе альфа-то прав. Да, они не знакомы, но его глаза, его улыбка... Он точно хороший человек, Ликс чувствовал это, внутренний голос редко его обманывал. Вот, например, когда Джисон только пришёл в их семью, то вёл себя ужасно, обижал Ликса, но ведь омега чувствовал, что парень просто ужасно одинок и обижен жизнью. Ликс шёл к нему напролом, и теперь у него есть родственная душа. И сквозь все тараканы Нини он протащил свою симпатию, которая зародилась в его душе сразу при взгляде на сурово насупленную милую мордочку младшего. Так же теперь рядом с этим красивым, как сказочный принц, альфой со странным именем Хвасан он чувствовал то же самое: будет сложно, но оно того стоит. Может, у него, наконец, появится друг-альфа. И Ликс ему поможет, ведь он до сих пор видел в настороженных глазах парня боль и тоску. И тогда, может, этот сильный альфа поможет и ему, и не только с макетом. Но заступится за них с братом перед королями школы и спасёт его от ужасного Хван Хёнджина, о котором он не мог не думать в последнее время. Да, да. Парень точно неплохой. Он не обидит Ликса. Потому что ведь Ликс ему ничего не сделал плохого. Он хочет просто искренне помочь. А странные призвуки в запахе — о, запах снова стал сильным, яростно прекрасным, обволакивающим — призвуки настороженности, жажды, желания какого-то — это всё оттого, что у него есть какие-то проблемы. Что же, когда они разберутся с макетом, может, альфа разрешит ему помочь?... — Хорошо, — ответил он, решившись, и уловил на лице альфы торжество, которое тот спрятал, отворачиваясь и покашливая. — Ну, и правильно. Мы справимся, — сказал Хвасан, поднимая коробку с рассыпанным макетом с пола. — Пойдём. — Нет, — твёрдо сказал Ликс, снимая свой портфельчик и попутно отмечая, как напряглись плечи альфы. — Сначала я рану тебе обработаю. Хвасан нетерпеливо дёрнул плечом. — Я же сказал, что не стоит. — Поверь, — убеждённо ответил Ликс, доставая маленький контейнер с йодными и ватными палочками, бутылочкой с перекисью водорода и несколькими ватными дисками. — Я тебе как спец по ранам говорю: надо сразу залечивать, а то потом может нарвать, будет больно. — Он ухватил альфу за напряжённое плечо и потянул к подоконнику, но тот воспротивился и перехватил его руку. — Нет, нет. — Хвасан тревожно оглянулся и облизнул губы. — Пойдём-ка в кабинет. Вот, там открыто. Феликс пожал плечами, но покорно позволил отвести себя за ручку в кабинет в конце коридора, который оказался лингафонным. Там он усадил хмурящегося и нетерпеливо кусающего себе губы альфу на подоконник — к свету — и стал осторожно обрабатывать царапину. Он старался смотреть только на неё, потому что взгляд альфы, который тот не сводил с его лица, стал уже через несколько минут обжигающе откровенным: Хвасан его внимательно рассматривал, не стесняясь, прямо и открыто. — Ты красивый, — сказал он через несколько минут, негромко и как-то тоскливо. — Почему не ты?... Такой красивый, омега... Ликс нахмурился: — Разве можно вот так говорить человеку? Это же ужасно смущает! Хвасан удивлённо хмыкнул и прищурился: — Я думал, омеги любят комплименты. — Все любят, — кивнул Ликс и прижал йодную палочку к ране. Альфа шикнул и дёрнулся, хватая Ликса за плечо, но тот лишь улыбнулся и немного придержал Хвасана за подбородок: — Ну, ну... тише. — Он осторожно подул на щёку замершему альфе, и тот ... прикрыл глаза. Ликс между тем снова осторожно прикоснулся, нанося лекарство. — Все любят комплименты, альфа. Но разве их так говорят? — Как? — тихо спросил Хвасан, не открывая глаз и начав осторожно сжимать и разжимать руку на плече Феликса. — Ну — так. В лоб. При этом ты меня рассматриваешь так близко, это тоже смущало — и тут ты такое выдаёшь. И как мне, по-твоему, реагировать? Хвасан помолчал, а потом ответил нерешительно: — Я не знаю. Но и извиняться за то, что сказал правду, не буду. Ты красивый. — И он упрямо надул губы. Потом они посмотрели друг на друга и засмеялись. И Ликс испытал какое-то странное облегчение. Что же. Может, его уже и нельзя назвать первым встречным альфой, так что поход к нему домой, может, уже и не такая безумная затея. Он хороший парень, это точно.

***

В магазине для рукоделия и хэндмэйда Хвасан столько всего накупил, что Ликс, увидевший это, только в восхищении замер: всё такое красивое, яркое, упакованное, новое... Это было здорово. До дома альфы и впрямь было десять минут ходьбы, но за это время настроение спутника Феликса снова изменилось. Казалось, его что-то снова мучало. Он хмурился и крепко сжимал руку Ликса, которую зачем-то взял на подходе к переулку, где стоял дом, и не отпустил, хотя омега и пытался осторожно вытянуть её из крепкого захвата. Перед дверью в подъезд Ликс вдруг остановился: на него снова напали сомнения. Дом был явно очень богатым, то есть альфа был из семьи в достатке, так что... Как они воспримут его дружбу с бедным и убогим омегой Феликсом Ли? И не будет ли у альфы проблем?... Хвасан внезапно сильнее сжал руку и спросил дрогнувшим голосом: — Что? Что-то не так? Хочешь сбежать? — При чём тут... — отмахнулся Ликс. Он прикусил губу и внимательно посмотрел на альфу. Да, надо предупредить, это... честно. — Понимаешь. Может, ты по доброте душевной не заметил, но я ... я в "Кон-Мёндо" учусь по госпрограмме. Я не богат, у меня нет богатой семьи... Ты... — Он запнулся о совершенно изумлённый взгляд Хвасана. — Ты уверен, что тебе разрешат водиться со мной? — Во...водиться? — поперхнулся воздухом альфа. — Ты где это слово-то выкопал, малыш? — Он отпустил руку Ликса и осторожно провёл ладонью по покрасневшей щеке вкрай смутившегося омеги. — Кто посмеет мне запретить, хотел бы я знать, — тихо и твёрдо сказал он. — Ничего уже не изменишь. Никто не сможет. Я всё решил, так что... Не бойся. То, что ты беден или что ты там имел в виду — всё это неважно, поверь. — Ну да, ну да, — пробормотал Ликс, который от стыда, что полез с какими-то там своими мыслями к серьёзному альфе, не знал, куда взгляд девать. — Ты не подумай, я не напрашиваюсь на дружбу или там что. Я понимаю: только макет сделать, ты мне просто поможешь... Я ничего такого не имел в виду... Прости. Прости... Альфа хмыкнул и снова схватил его за руку. — Пойдём, — твёрдо сказал он. — Я помогу. Именно, малыш. Макет. — Я не малыш, — пролепетал Ликс, еле успевая за сорвавшимся с места альфой. — Я взрослый. Я всё понимаю... — Ну да. Ну да, — сквозь зубы процедил тот, сворачивая к лестнице, а не к лифту. — Нам на пятый этаж. Пойдём. Всё будет просто отлично. Уж я постараюсь.