Шелест бамбуковой рощи.

Его поселили в том же бамбуковом домике рядом с горячим источником, в котором обитал его… «отец». Небольшая комнатка, достаточно уютная и на удивление чистая. Кровать, столик, шкаф с заранее подготовленной одеждой… Ло Бинхэ осматривался с опаской, ожидая подлянки в любой момент. Всё… не могло быть настолько хорошо. Обязательно, обязательно должен быть подвох. Огромное количество однотипных жизней, каждая из которых раскрывала какой-то нелицеприятный фрагмент его прошлого, о котором он понятия не имел, очень хорошо ознакомило его с этой простой истиной. Однако… подвоха не было. Шэнь Цинцю стоял в дверях комнатки, лениво обмахиваясь своим веером. Его зеленые глаза впервые на памяти Бинхэ поблескивали, выдавая явно хорошее настроение. - Ты будешь жить здесь, - негромко, но отчетливо произнес то ли наставник, то ли все же нет. – В домике есть небольшая кухня, но обычно еду приносит мой старший ученик, Мин Фань. Этот Шэнь отдаст ему распоряжение приносить двойную порцию, если… - Этот… Шэнь Цинцю умолк, пристально глянул на перебившего его мальчонку. Ло Бинхэ по инерции вжал голову в плечи, но все же тихо продолжил: - Этот… умеет готовить… Тонкая бровь Цинцю приподнялась. - О? – явно скептически и с легкой усмешкой протянул Горный Лорд Пика Цинцзин. – Даже так? – он даже не пытался скрыть свое недоверие. Бинхэ сжал пальцами свой потрепанный пояс, давя вспышку злобы. Из раза в раз его наставник не менялся. Хоть в этой жизни что-то явно пошло не так, как обычно, было бы глупо надеяться, что этот человек станет мягче и… чего уж тут, человечнее, вот так вот сразу. Тем не менее, получив возможность хоть как-то отклониться от приевшегося распорядка его жизни, Ло Бинхэ осмелился приподнять голову. - Да… Если уважаемый мастер позволит… Этот мог бы попытаться готовить для себя и… И… - он невольно запнулся. Шэнь Цинцю обмахнулся веером. - Скажи это, - немного жестко приказал он. – Тебе предстоит его часто так называть. Надо привыкать. Бинхэ закусил внутреннюю сторону щеки, буквально выталкивая из себя: - Для отца… Цинцю всматривался ему в лицо несколько секунд, после чего удовлетворенно кивнул. - Хорошо. Этот распорядится доставить сюда продукты. Ло Бинхэ украдкой перевел дух. Откровенно говоря, он не думал, что Шэнь Цинцю согласится. Ожидал до последнего услышать язвительный смешок. Человек в той комнате… Старший брат Шэнь Цинцю… Насколько же он влияет на его наставника? И почему, все же, его не было в самой первой жизни Ло Бинхэ (и десятках, чертовых сотнях последующих, одинаковых, как копии библиотечных текстов)?.. Шэнь Цинцю чуть обернулся, кидая взгляд в сторону кровати. Помолчав, он тихо начал говорить: - Не переживай касательно обучения. Этот Шэнь будет передавать тебе пособия и раз в неделю приходить проверять твои успехи лично, - мужчина сложил веер с тихим щелчком. – Твои и… - он запнулся, совсем как сам Бинхэ ранее. – Постарайся говорить с ним. Растормошить его, хоть как-то, - полукровке показалось, или в голосе учителя и впрямь звучало подобие мольбы?.. – Если у тебя получится… этот Шэнь наградит тебя. Это… действительно было что-то из ряда вон выходящее. Чтобы Шэнь Цинцю, и говорил такое? Да еще и безродному мальчишке, которому – и это видно – веры у него особо никакой? Ло Бинхэ опустил голову. - Этот… этот будет стараться… - Хорошо. Рядом с хижиной горячий источник. Искупайся в нем и приведи себя в порядок, - резко развернувшись, Шэнь Цинцю покинул комнатку новоиспеченного «племянника». Мгновение спустя Бинхэ услышал из соседнего помещения, где горела палочка благовоний и царил успокаивающий полумрак, мягкое и выпрашивающее: - Дагэ…

***

Мин Фань не изменился. Слушая его горделивые речи и глядя на высокомерное лицо этого парня, Ло Бинхэ практически не ощущал былого презрения и отвращения. По сути, он уже давно понял, что все придирки Мин Фаня были обусловлены лишь его ревностью – Нин Инъин действительно впилась занозой в сердце этого мальчишки, но сама даже не понимала этого. Откровенно говоря, Бинхэ было его даже жаль. Сам полукровка не знал, каково это – раз за разом пытаться добиться внимания и благосклонности любимой, но встречать лишь отчуждение и пренебрежение. Из-за его внешности, силы и харизмы, любая женщина была готова упасть к его ногам. Не было исключений. Наверное, встреть он человека, что отвергал бы его малейшие попытки приблизиться, то и сам озлобился бы на того, кто был бы более удачлив… - В коробе двойная порция еды, - Мин Фань окинул мальчонку перед собой пристальным, оценивающим взглядом, и, хоть его явно покоробила привлекательная мордашка Бинхэ, он не стал цепляться, как было раньше. – А в кульке – продукты, присланные учителем. В следующий раз этот Мин принесет пособие с начальными техниками от наставника. Тебе следует быть благодарным! Ло Бинхэ склонил голову, принимая и короб, и кулек. - Этот… Этот благодарен, - он хорошо играл, добавив в голос немного дрожи. Не стоило показывать, что на деле же ему плевать и на гордость Мин Фаня, и на его попытки выпендриться. Пока что… не надо было вызывать в этом человеке чувство вражды. Его не привела на Пик восхищенная его внешностью шицзэ. И Шэнь Цинцю не опрокинул над его головой чашку чая, высказывая свое презрение и отвращение. У Мин Фаня просто не было никаких причин портить ему жизнь. …или были? Ло Бинхэ заметил, как парень тоскливо глянул в сторону домика. Помявшись, он решился спросить: - Да-шисюн… хочет войти? - Этот Мин хотел бы, - на удивление сразу же ответил без уверток тот. – Но… учитель запрещает нам посещать мастера Шэня. - Мастера Шэня? - Мастер Шэнь был одним из учителей нашего Пика. Помогал учителю. До того, как… - Мин Фань резко замолк, будто затронул запретную тему. – Похоже, тебя приставили присматривать за ним. Ты уж постарайся, - в глазах парня снова отразилась тоска. А вот это было уже любопытно… В прошлых жизнях Ло Бинхэ ни разу не слышал, чтобы на Пике Цинцзин помимо Шэнь Цинцю был еще какой-то учитель. Как и на прочих Пиках, здесь властвовал единолично лишь наставник. Однако… что, если Бинхэ просто был невнимателен? Если у них одна фамилия… то каковы шансы, что, тепло или с уважением отзываясь об учителе, адепты Цинцзин имели ввиду именно Шэнь Цинцю? Наставник… не слишком любил делиться знаниями. Большую часть времени он проводил в своей хижине, и вел уроки лишь у старших адептов, а те уже передавали знания (нередко в слегка искаженной форме) более младшим ученикам. В редких случаях Шэнь Цинцю вручал некоторым подопечным лично составленные пособия с техниками и методами совершенствования. Но учить самолично? Ниже его достоинства! Однако… Если припомнить… Да, Ло Бинхэ мог уверенно сказать, что многие ученики восхищались учителем Шэнь и восторженно отзывались о его занятиях. Но о занятиях Шэнь Цинцю ли?.. Помявшись и мастерски играя неуверенного ребенка, Бинхэ тихо спросил: - А… А как зовут мастера Шэнь? Мин Фань фыркнул, скрестив руки на груди. - Учитель не сказал тебе? Его имя – Шэнь Юань. Юань… Ло Бинхэ выжег это имя в своем сознании, пытаясь понять, слышал ли он его раньше? И отчетливо осознавая – нет, не слышал. Ни разу. Ни единого. В его жизнях, что самой первой, что последующих, не было человека с таким именем. Но он появился сейчас. Мин Фань же, помолчав, продолжил: - Мастер Шэнь вел у нас недолго, но… Он хороший человек. Заботливый и усердный. Поэтому… всем нам было тяжело, когда он стал таким. - Это… болезнь? Да-шисюн поморщился. - Шибо Му говорил, что да. Что-то связанное с разумом и душой. Но этот Мин плох в медицинских терминах. Бинхэ понимающе покивал, неосознанно прижимая короб и кулек к груди. «Болезнь сердца и души», значит… - Этому Мину пора возвращаться, - парень глянул на темнеющее небо, поджал губы. – Завтра приду ближе к обеду проведать, - он развернулся, но в последний момент глянул на замершего мальчонку через плечо. – Тебя как звать? - Ло Бинхэ, да-шисюн. Мин Фань помолчал, снова кинул взгляд на бамбуковый домик. - Что ж… тогда, увидимся завтра, шиди Ло. Глядя в спину удаляющемуся Мин Фаню, Бинхэ был вынужден признать. Это был самый мирный разговор с этим человеком на его памяти на протяжении всех жизней.

***

Он понимал, что покормить человека в постели не сможет. И дело не в отсутствии навыков. Нет, как раз-таки нет – перерождаясь, Бинхэ раз за разом ухаживал за своей больной матушкой, но… Та хотя бы отвечала ему. Шла на контакт. Реагировала. Шэнь Юань же просто сидел неподвижно, не сводя с него пробирающего взгляда золотистых глаз. Это… стоило признать, было жутко само по себе. Бинхэ хотел сперва накормить мужчину тем, что принес Мин Фань. Вряд ли бы тот, кто так уважительно и даже трепетно отзывался о бывшем учителе, решил бы ему навредить. Скорее всего, пища в коробе была хорошего качества и вкуса, но… Почему-то… Бинхэ хотелось приготовить что-то самому. За это воплощение у него на руках впервые были хорошие продукты. Он смог приготовить вкусный рисовый отвар и было достаточно обидно бы не дать его попробовать тому, благодаря кому он сам смог избежать приевшегося многократного повторения былых жизней. Скажем так, это благодарность. Ничего более. Да. Император Трех Миров никогда не был слишком скуп на благодарности, если те заслужены. И, в знак благодарности, Ло Бинхэ был готов готовить для Шэнь Юаня каждый день. Однако одно дело – приготовить, и совсем другое – скормить отвар тому, кому он предназначен. С этим и возникала проблемка. Шэнь Юань медленно перевел взгляд на плошку с густым отваром, которую ему протягивал ребенок, уже умытый и чистый, в одеждах цвета цин. Бинхэ мог поклясться, что видел в золотистом мареве его глаз отражение блюда. Больше… Шэнь Юань ничего не делал. Просто смотрел. Бинхэ ощущал, как ему уже напекло руки. Да, он мог воспользоваться подносом, но… - Вы будете? – очень тихо спросил мальчик, не в силах больше выносить этой тишины. Разумеется, ему никто не ответил. Было бы глупо ожидать, что человек, страдающий от «болезни сердца и души», внезапно начнет с ним говорить в первую же встречу, да и вообще как-то на него реагировать. То, что Шэнь Юань просто на него смотрел, уже было за гранью возможного. Потому-то Шэнь Цинцю и был столь сильно удивлен и восхищен. Откровенно говоря, Ло Бинхэ и сам не понимал, на что рассчитывал. - Отвар горячий, - тихо продолжил он, ощущая неприятную дрожь в разгоряченных ладонях. – Этот… этот поставит плошку на столик. Серьезно… на что он рассчитывал? Бинхэ не видел еще тех, кто был бы болен «болезнью сердца и души». Слышал о них, но не видел. В прошлом парочка его жен часто симулировали это так до конца и не понятое заболевание, лишь бы привлечь его внимание. В первой жизни он, помнится, верил в реальность их недуга. Со второй начал сомневаться. В третьей же все осознал. Вот только изменить ничего не мог, и снова и снова, будто против воли, делал все, чтобы его благоверные «излечились» и перестали изображать наряженных бесчувственных кукол. Логично, что «лечение» было для них одно и то же – внимание супруга, его ласка и дары, ну, и целительные ночи страсти, куда ж без них. Вот только… Это определенно не было настоящим лечением. Как же он был глуп, что в самой первой жизни не обратил на это внимание! Человек же перед ним был действительно болен. Его глаза поражали пустотой, и сейчас в них не было ни намека на сознание, острое и четкое, которое мерцало в золотых омутах в первый миг их встречи. Отсутствие хоть крупицы разума, хоть какой-то, внушало странный трепет. В этот раз… «болезнь сердца и души» была реальной. И Ло Бинхэ понятия не имел, что делать. Аккуратно поставив плошку с рисовым отваром, исходящим парком, на прикроватный столик (он специально отодвинул благовония, чтобы не смешивать ароматы), Бинхэ поклонился мужчине в кровати. - Этот помоет посуду и приберется, - помявшись, Император Трех Миров, заточенный в теле ребенка, добавил, пытаясь пересилить непонятное смущение: - Если от… отец не против. Ему и правда стоило уже учиться называть этого человека именно так. Было ведь что-то, какая-то причина, по которой тогда Шэнь Юань отреагировал, стоило Бинхэ его назвать таким образом! Было же что-то… Ло Бинхэ не знал, что именно. Но упускать возможность выяснить он не собирался. Возможно, мелькнула мысль у полукровки. Возможно, если он выяснит, какова же роль Шэнь Юаня, его ценность, то сможет понять, как ему избежать последующих воплощений. Снова окунуться в повторяющиеся события, будучи не в силах их изменить – это было бы уже слишком для него… Но Шэнь Юань стал катализатором, некоей точкой, с которой начались перемены. И Ло Бинхэ впервые за несколько сотен перерождений был так воодушевлен. Если он все узнает, то вырвется. Если поймет, в чем суть, сможет разорвать порочный круг своих пыток. А для этого… Выпрямившись, мальчик кинул взгляд на человека в постели, откинувшегося на подушки: взгляд золотистых глаз был направлен чуть левее него самого, пустой, отсутствующий взгляд. Что ж… Для этого ему нужно вернуть Шэнь Юаню его сознание и исцелить от «болезни сердца и души».

***

В домике на удивление было чисто. Кажется, сюда частенько приходили проведать жильца, но вот кто именно – сам Шэнь Цинцю, или же кто-то из его учеников? Откровенно говоря, Ло Бинхэ не мог даже заставить себя представить, как его гордый и спесивый наставник убирается в домике, подогнув рукава и закатав штанины, подвязав волосы платком и намывая полы своими ухоженными руками… Черт… Он действительно не мог этого представить! Но и полагать, что Шэнь Цинцю присылает сюда кого-то из адептов Пика Цинцзин, это как-то… если уж даже Мин Фаню, да-шисюну, ход сюда заказан… Неужели учитель и впрямь сам прибирается в этом домике? Ло Бинхэ мог лишь покачать головой, поджав губы. Это… совершенно не вязалось с образом его наставника из прошлых жизней. Но, если так вдуматься… а что он вообще о нем знал? Хм. Внезапная мысль стрельнула отравленным дротиком и засела в голове. Что он знал о своем учителе? По идее, еще в первой жизни, желая втоптать имя Шэнь Цинцю в грязь и копоть, Ло Бинхэ провел тщательное расследование. Он собирал каждую крупицу информации про бывшего наставника, и его каждый раз переполнял восторг, стоило узнать про новый грешок или грязную, пропитанную кровью и гноем тайну этого человека. В какую только безумную эйфорию полукровка окунулся, прознав о рабском прошлом своего наставника! Лишь в третьем своем перерождении он начал узнавать подноготную всех этих жестоких и сочащихся отвращением слухов. К примеру… Жестокий раб, убивший своих благородных хозяев? О, Цю Хайтан, конечно же, никогда не отличалась особым умом, но чтобы до такой степени… Эта барышня даже не знала, какие зверства чинил над Шэнь Цинцю, тогда еще – Шэнь Цзю, её старший брат за закрытыми дверьми своего кабинета. Но как она вопила, как требовала справедливости, как радовалась мучениям несостоявшегося муженька! В то время… Ло Бинхэ тоже радовался. Однако теперь, оглядываясь назад, он испытывал лишь горечь. Он сам бы… Как он сам бы поступил на его месте? Терпел бы? Позволял снова и снова ломать себя, топтать свою гордость? Он-то? О, нет, нет… А все те слухи о якобы его распутстве? Кто бы мог подумать, что за ними стоит не абы кто, а одна из его наложниц, своенравная Ци Цинци! Эта женщина даже не потрудилась вызнать, зачем именно в Дома Терпимости ходит её боевой собрат, которого она презирала – просто выспаться, просто отдохнуть среди женских голосов и тихого серебристого смеха, даже не касаясь ни одной из прелестниц этого сомнительного заведения! И это лишь то, что на поверхности этого пруда… А сколько грязи было в его глубине… И все равно, все равно… по итогу, все злобные, пропитанные ненавистью и презрением слухи и сплетни оказывались либо преувеличением, либо ложью, за которыми таилась простая и болезненная истина: Шэнь Цинцю был сломленным, изувеченным человеком, который каким-то чудом нашел в себе силы двигаться дальше, смог переступить через пепелище прошлого и вновь гордо поднять голову. Пусть это и не заставило Ло Бинхэ раскаяться, но теперь месть наставнику приобрела неприятно-горький привкус, убивший всю сладость. Таким образом, вспоминая всё то многообразие порочащих сплетен и слухов про Горного Лорда Пика Цинцзин и их подоплеку, Императору пришлось, волей-неволей, но прийти к выводу – на самом деле он ничего так и не узнал про своего бывшего учителя. Включая так же тот факт, что у него, как оказалось, был старший брат, преподававший на Цинцзин примерно в одно с ним время. Но почему? Ни Нин Инъин, ни Лю Минъян, ни Ци Цинци, не говоря уже о множестве наложниц с Пика Сяньшоу… никто из них ни разу не обмолвился о том, что Шэней было на Цинцзин двое! Ни единого разу, а ведь последние две пылко и яростно ненавидели и презирали Шэнь Цинцю! Однако и они молчали, во всех жизнях Ло Бинхэ. Варианта было у Императора лишь два. Либо на его жен и наложниц наложили Чары Молчания, что само по себе было маловероятно, ведь тогда Ло Бинхэ бы это ощутил… Либо же они просто… сами не хотели рассказывать? Это порождало лишь еще больше вопросов. Вздохнув, Бинхэ сполоснул последнюю тарелку, оставшуюся после готовки. Небеса явно измывались над ним. В этой жизни все было иначе, однако, даже накопив так много знаний за прежние воплощения, он был не в силах раскусить тайну нынешнего. Это заставляло его ощущать в некотором роде свою ущербность. Ну, у него еще есть время для поисков ответов, по сути. До начала Собрания Бессмертных еще много лет. Хоть что-то, но он выяснит. Неохотно, но Ло Бинхэ прошел в комнату, где стояла округлая кровать. Человек в ней лежал, закрыв глаза. Его грудь медленно вздымалась: Шэнь Юань спал. Что ж, уже хорошо. Если он заснул в его присутствии, постороннего-то человека, то явно ему более-менее доверяет. Не то, чтобы это было разумно, по мнению самого Императора, но все же… Потянувшись за плошкой с отваром, который, по идее, должен был быть нетронутым и остывшим, Ло Бинхэ замер. Нахмурившиеся было брови мальчика поползли вверх, скрываясь за волнистой челкой. Ох… Он не ожидал этого. Правда, не ожидал. Плошка из-под отвара… была пуста. ___ «Болезнь сердца и души» – на ум может прийти огромное количество разнообразных психологических заболеваний и проблем, но на самом деле у Шэнь Юаня все куда как прозаичнее – и при этом страшнее. Болезнь, которая так сильно подкосила его, это ПТСР. Ахтунг – далее много букв! Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) — тяжёлое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику индивида. Травматичность события тесно связана с ощущением собственной беспомощности из-за невозможности эффективно действовать в опасной ситуации. При ПТСР на протяжении более месяца после психологической травмы сохраняется группа характерных симптомов, таких как психопатологические репереживания (флешбэки), избегание того, что может активировать воспоминания о травме, ночные кошмары и высокий уровень тревожности. Иногда имеют место диссоциативные реакции и амнезия (отсутствие воспоминаний о травмирующем событии). Симптомы ПТСР могут появиться как сразу после травмы, так и спустя много лет после травмирующего события. ПТСР может привести к возникновению таких проблем, как депрессия, генерализованное тревожное расстройство, панические атаки, аддикции, суицидальное поведение, агрессивность. У детей и подростков клиническая картина ПТСР зависит от возраста. Тяжесть ПТСР значительно варьируется. При лёгкой форме ПТСР сохраняется способность к хорошему функционированию в профессиональной сфере и в области межличностных отношений. В самых тяжёлых случаях пациент совершенно неспособен нормально функционировать; его состояние выглядит как хроническое психическое заболевание. Иногда такие пациенты получают диагноз шизофрения. ПТСР может возникнуть у любого человека в любом возрасте, но у большинства людей после психотравмирующих событий ПТСР не развивается. Риск возникновения ПТСР зависит от тяжести травмы, контекста ситуации, психологической и биологической (в том числе генетической) предрасположенности индивида. ПТСР приводит к нарушениям функционирования мозга, нервной и эндокринной систем и иногда может иметь негативное влияние на физическое здоровье человека. Как вы можете понять, у Юаня тяжелая форма ПТСР. Я не очень хорошо знакома с психологией и не уверена, что смогу точно передать некоторые аспекты, так что заранее прошу меня извинить и не судить строго. Скажу лишь, что в дальнейшем будут иметь место быть очень многие из моментов, описанных в тексте выше и выделенных жирным шрифтом. Пы.Сы.: я не уверена в том, что Ци Цинци по канону «ПГБД» так же стала наложницей Ло Бинхэ, так как об этом не упоминалось в самой новелле, однако решила это обыграть.