Очерки «Musique»

— Сибилл, я разочарован, — цокнул Жан, придерживая ей дверь в зал. Пианистка смущенно скосила взгляд. — Я должна за это извиняться? — Вовсе нет. Это твое полное право — не говорить мне о своих поистине катастрофических проблемах, — он мельком взглянул на ее руки. — Ты вольна распоряжаться сама всем, что у тебя есть, в том числе и невзгодами, но как Жан Де Нельф и твой друг, я глубоко ранен и чувствую вину за невмешательство! Сибилл прошлась вдоль обитых алым бархатом сидений. Она была одета в блузу и юбку нежных оттенков. На ее плечах висело пальто рубиново-красного цвета, на руках такие же перчатки. — Я не посчитала нужным оповестить тебя потому что думала, что справлюсь сама. Я ценю все, что ты для меня сделал и когда-нибудь отплачу тебе сполна. — улыбнулась пианистка. — О, боги, избавь меня от этого пафоса! — он пошел в ногу с ней к сцене и рассмеялся. — Жан, я серьезно. — Я знаю, поэтому настаиваю, что я ничего не требую. А теперь ступай, хочу снова увидеть твои горящие интересом глаза! — Время еще есть, лучше расскажи, почему я не слышу от тебя рассказов о твоих новых этюдах? — Потому что я их не писал, — он на секунду помрачнел, но тут же улыбнулся. — Как бы я не хотел этим хвастаться, однако у графа много забот и на музыку попросту не хватает времени, как бы я этого не возжелал. Он воодушевленно взглянул на собеседницу. — Но я уверен, что когда-нибудь музыка снова станет моей пылающей любовницей и тогда, будь уверена, услышишь целые сборники, — Жан подмигнул ей и направился к выходу. Сибилл достала из чемоданчика сценарий и поднялась на сцену. — И снова приветствую! Надеюсь, на перерыве вы выпили не весь кофе, так как работа нам предстоит долгая, — улыбнулась актерам Сибилл. Они вяло отреагировали, не отвлекаясь от энергичного обсуждения шепотом. «Видимо, еще не так долго знакомы. Ну ничего, подружимся»: подумала про себя Сибилл. Подошел режиссер-постановщик со сценарием и маленькой книженцией в руках. — Итак, по местам! Сцена 3 с самого начала! Но актеры не шелохнулись. — Что случилось? — в один голос спросил режиссер и Сибилл, что первому не очень понравилось. Сибилл услышала из неразборчивых рассуждений: «Призрак…», «…в подвалах…», «…мсье Бюкэ». Но громким словом их прервал режиссер. — Да что на вас нашло? К режиссеру подбежала маленькая танцовщица с розовыми волосами. — Рене! Моя миленькая кошечка как-то оказалась в этом люке под сценой! Я уговорила Родрига помочь мне и достать малышку, но он пропал под сценой! Мы его звали, звали! Тишина! Даже кошечка перестала мяукать! — А никто проверить не ходил? — задал вопрос режиссер. — Нет конечно! Вдруг с ним что-то сделал Призрак Оперы?! — Призрак Оперы? — задумалась пианистка. — Прямо как мсье Бюкэ! — танцовщица заверещала и начала носиться по сцене. Задела плечом Сибилл. Сценарий вылетел из ее рук (она его держала не так надежно) и разлетелся по полу. — Да какого… Эй, ты! Сибилл, как тебя там! Живо садись на любой лист и перечисляй 10 известных режиссеров, иначе постановка потерпит крах! Сибилл спорить не стала. Сама отлично знала эту примету. Уселась на пол и на выдохе перечислила всех, кого знала. — Это 9! Нужно 10! — занервничал режиссер. Постановка его волновала больше, чем какие-то кошки под сценой. Сибилл задумалась. И вправду, если не назовет последнего режиссера, то ее первое впечатление скажется на всей ее дальнейшей жизни в театре. Но все как назло вылетело из головы. — Живее! Крик режиссера заставил ее поднять голову, испуганно изучая все, что хоть что-то ей подскажет. Вдруг она обратила внимание на книжку в руках режиссера, которой он вместе со сценарием обмахивался, как веером. Да тут же и так не тепло, зачем… — Станиславский! Режиссер улыбнулся. — О, разбираешься, значитс, — он подал ей руку и помог подняться. — Я извиняюсь, конечно, но нам нужно узнать, что случилось с мсье Родригом. Он один из главных дирижеров! — рыжая танцовщица, держа за плечи маленькую и шумную, подошла к режиссеру. — Ты права, без него продолжать нельзя. Весь актерский состав подошел к открытому люку. — Мсье Родриг! Вы слышите? Ответа не было. — Надо идти проверить. — выдохнула Сибилл, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в беспросветной тьме помещения. — Я отказываюсь, мне еще сцену ставить, — отрезал режиссер. — Я боюсь, там Призрак! — пискнула танцовщица. Рыжая шикнула на нее чем-то вроде «Тише, Жамм!» — Я пойду проверю, — продолжила она, доставая кинжал. Сибилл молча уставилась на нее. Откуда у нее кинжал… — Что? — вдруг спросила она. — Со мной спустишься? Перечить даме с ножом пианистка побоялась, поэтому ступила во тьму под сценой. Здесь пахло пылью. Сквозь щели на клубы парящей пыли падал свет. Между ящиков, полных тканей и частей декораций что-то блеснуло. На пыльном деревянном полу лежало обручальное кольцо. Сибилл отстала от воинственной танцовщицы, приближаясь к блестящему украшению, словно заколдованная. Сквозь щели в полу оно не могло упасть со сцены, слишком большое. Даже так это не сценическое украшение, иначе оно бы хранилось в коробке. Да и выполнено слишком качественно. Оно точно было утеряно. Сибилл протянула руку, доставая из деревянной темницы кольцо, что бы спросить у труппы, чье оно. — Мсье Родриг! Я его нашла! — послышался голос танцовщицы. — И что с ним, Сорелли? — сверху доносился крик режиссера. Пианистка от неожиданности чуть не выронила кольцо. Она фыркнула и быстро положила его на ящик. Помчалась к Сорелли. — Да он выпил походу. Спит крепким сном, вот же пьянь, — последние слова Сибилл услышала только потому, что подошла к танцовщице. — Кошечка! Рене! Где она? — писклявый голос Жамм заставил спину пианистки покрыться мурашками. — Она спит рядом, — фыркнула Сорелли, поворачиваясь к Сибилл. — Вот мы и нашли негодяя. Она направилась к люку, за ней пошла Сибилл, забыв о кольце. Когда мсье Родриг был уже на сцене и выслушивал замечания режиссера, Сибилл последней вылезала из люка. Но она не учла, что не может подтянуться на руках, как все. К тому же, она была новенькой и никто особого внимания к ней не проявлял. Когда она в очередной раз сорвалась вниз, наступила паника. Ей стало трудно дышать, в глазах начало темнеть. Она в отчаянии снова ухватилась за край люка, но пальцы болезненно соскользнули. От неудачного падения Сибилл спасли чьи-то ледяные руки, подхватившие ее за талию. Они подняли ее над землей. Дальше она уже сама уселась на край люка. — Ну наконец-то, давай за работу, подойди к кулисам, расскажу о нововведении, — к ней подошел режиссер и сразу удалился. Пианистка поднялась на ноги. Видимо, она не последней вылезала, но потом она посмотрела вниз. Внутри все похолодело — в темноте никого не было.