Mirkwood Matters / Лихолесье имеет значение

      Леголас       Я ничего не слышу кроме стука крови в ушах, даже криков раненых и победоносных воплей орков.       Мы все устали.       Я с силой размахиваю ножами в последней отчаянной попытке сдержать врага, пока раненых не переправят через реку, но знаю, что проиграл.       Я проиграл. Леголас Трандулион, принц Эрин Галена, потерял земли и жизни эльфов из-за мерзких существ Саурона. Не могу поверить, что я так зрелищно проиграл, и так скоро после того, как принял командование лучниками.       — Леголас! — слышу я крик Эредиона. — Леголас, остальные в безопасности, они пересекли границу. Мы должны вернуться!       Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что все эльфы перешли реку, и из-за отвлечения получаю удар ножом по ребрам. Эредион в мгновение ока оказывается рядом и хватает меня за руку.       — Ради любви к Эльберет, Леголас! Остальные в безопасности! Здесь мы больше ничего не можем сделать. Мы должны отступить.       Мы прыгаем на бук, который услужливо опускает свои ветви. За считанные секунды мы прыгаем с одного дерева на другое, и оказываемся на другой стороне Лесной реки. Вцепившись в ветки крепкого дуба, мы спускаемся на землю.       Именно тогда я наконец вижу весь ущерб, нанесенный орками… Ущерб, который нанес я.       Из двадцати воинов, вышедших со мной в патруль, осталось меньше дюжины, и большинство из них ранены. Только Рошендилвен и Саэльдур остались относительно невредимыми, и сейчас они перевязывают раны и накладывают шины на сломанные кости своих товарищей. Это мало поможет на поле боя, но этого хватит, пока мы не вернемся в цитадель.       Я содрогаюсь при мысли, что мне придется предстать перед Королевским Советом. Даже те кто всегда поддерживал моего отца, будут потрясены моим ужасными решениями в этой битве. А у тех кто долгое время считал синдар захватчиками, которые вторглись в Гринвуд Великий, теперь будет больше доказательств для своей правоты. Я уже могу представить их шепот о том, что я унаследовал гордое высокомерие, которое привело моего деда к катастрофе много веков назад.       Потому что причиной сегодняшнего проигрыша было мое высокомерие. Торонтур отступил бы. Я это прекрасно знаю. И я знал это, как только увидел орков.       Но накануне вечером перед тем, как я взял на себя обязанности в качестве командира лучников,Торонтур сказал мне, что я не должен пытаться быть похожим на него. Что я должен принимать свои собственные решения вместо того, чтобы постоянно спрашивать себя, что он сделал бы.       Интересно, что он сейчас скажет.       Я так погружен в свои мысли, что не сразу замечаю, как кто-то расстегивает мой плащ.       — Я в порядке, — автоматически говорю я.       — Не говори глупостей, — рявкает Саэльдур. — Нам не нужно чтобы ты свалился от потери крови, прежде чем мы вернемся в цитадель. Целители будут не слишком довольны. Баранкрист предупредил о твоей привычке скрывать раны.       Баранкрист? На данный момент меня больше беспокоит то, что скажет мой отец.

***

      Трандуил       Мой сын. Мой бедный, измученный сын.       Деревья и птицы уже рассказали нам об исходе битвы, и они были так же обеспокоены вашей усталостью, как и орками, которые продвигаются все дальше на нашу территорию.       Именно поэтому я думал, что ты слишком молод чтобы стать капитаном лучников. Я не сомневался в твоем мастерстве или твоей способности вести воинов за собой, но я знал, что ты еще не научился принимать потери, которые являются такой же частью битвы, как и победа. Мой сын, ты думал, что сможешь сражаться с пауками и орками, не уступая ни пяди земли, не теряя ни одного воина? Ты думал, что я жду от тебя невозможного?       Может быть, ты допустил глупую ошибку, но ты никак не мог выиграть в этой битве. Тебе следовало немедленно отступить.       Но кто сказал, что исход боя был лучше, если бы вы отступили? Если бы ты сдался без боя, орки могли перейти реку, и нанести еще больший ущерб. Прежде чем вы сдались, ты и твои лучники сократили численность врага вдвое.       Я жду тебя в зале Совета. Хотел бы я быть где угодно, только не здесь. В уединении королевских покоев я мог бы утешить тебя, как должен сделать отец. Но теперь, когда наблюдает половина дворца, я должен забыть что я отец, сейчас я король эльфов.       В зал входит паж, чтобы объявить о твоем приходе, и все в комнате мгновенно замолкают. Дверь распахивается, и ты входишь. Эредион и Воронве входят прямо за тобой, но ждут у двери, стоя по обе стороны от нее, как стражи, пока ты, шатаясь, подходишь к центру комнаты. Я слегка удивлен, очевидно, твоя стража чувствует опасность для своего подопечного даже в самой безопасной части моей крепости.       Я замечаю повязки под твоей туникой, но прежде чем могу задать вопрос, ты склоняешь голову в знак приветствия.       — Мой король.       — Леголас.       Я замолкаю, не зная что сказать дальше. Но прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, Норгалад говорит:       — Мы знаем, что случилось, Леголас.       Меня не удивляет его холодный тон. Норгалад не любил моего отца, и он не любит меня. Но иногда я подозреваю, что он ненавидит даже моего сына. Но он хороший советник, и обычно ему удается отбросить свои личные чувства ради интересов королевства.       Я молчу, изо всех сил стараясь не вмешиваться. Это повредит как моей репутации, так и твоему положению среди твоих воинов.       — Да, милорд, — бормочешь ты, краснея от стыда.       — Как ты мог совершить такую ужасную ошибку?       Краем глаза я ловлю внезапное движение, но останавливаю Торонтура взглядом, прежде чем он успевает что-то сказать. Если ты достаточно компетентный чтобы командовать лучниками, значит ты достаточно взрослый, чтобы постоять за себя в моем зале Совета.       — Я думал, мы сможем выстоять, — говоришь ты немного дрожащим голосом. — Орков оказалось больше, чем мы ожидали. Я не думал, что они будут такими дисциплинированными и хорошо обученными.       Торонтур прищуривается, принимая это заявление к сведению. Ты достаточно долго был воином, чтобы знать, что орки обычно ведут себя грубо и хаотично. Думаю, он и Арбелласон захотят получить более подробную информацию после заседания Совета.       Но Норгалад наблюдает за мной. И я знаю, чего он от меня ждет. Обычно этим занимается Арбелласон или Торонтур, но поскольку ясно, что ни один из них не намерен отказываться от роли любящего дяди и задать тебе сложные вопросы, эта неприятная обязанность ложится на меня.       Я надеюсь, ты сможешь меня простить.       — Разве это оправдание, Леголас? — спрашиваю спокойно.       — Нет, ваше величество, — немного поколебавшись отвечаешь ты, не глядя мне в глаза. — Это была ошибка, и поэтому мы проиграли.       — Были ли у тебя какие-либо сомнения до начала битвы?       Ты мельком бросаешь взгляд на Торонтура, потом снова смотришь на меня. На этот раз прямо встречая мой взгляд.       — Я знал, что лорд Торонтур не стал бы этого делать.       — Ты принял решение, которое, как ты знал, Торонтур не принял бы? — недоверчиво спрашивает Норгалад.       Ты краснеешь еще больше, и на этот раз я не достаточно быстр, чтобы остановить Торонтура. Да и он скорее всего проигнорировал бы меня.       — Если бы я хотел чтобы лидер лучников делал именно то, что делал бы я, то никогда бы не отказался от командования, — яростно рявкает он. — Обсуждай разумность его решения, Норгалад, но не ругай его за то, что он не я!       Норгалад выглядит таким же ошеломленным, как и ты. Ты явно ожидал увидеть, что в Совете все будут осуждать твое решение.       Ты забываешь, мой глупый сын, что большинство из нас были капитанами до того, как оставили свои воинские обязанности и занялись управлением королевства. И мы должны позаботиться о том, чтобы все кто командует воинами были пригодны для этой роли, но мы знаем, что даже лучший из капитанов может проиграть достаточно сильному противнику.       — Как пожелаешь, — холодно говорит Норгалад, немного приходя в себя. — Леголас, почему ты не отступил?       — Я верил, что мы сможем победить, милорд.       — Почему? — спрашиваю я.       Ты с удивлением смотришь на меня. Конечно, я знаю ответ на этот вопрос. Ты верил, что можешь победить, потому что веришь в себя и своих товарищей. Потому что в тебе есть храбрость, которая наполняет меня одновременно гордостью и ужасом. И те, кто учил тебя сражаться, также учили тебя никогда не сдаваться.       — Я… я не знаю, ваше величество, — медленно говоришь ты. — Это… Я был неправ.       Не говоря ни слова, ты даешь обещание, что больше не повторишь этой ошибки, и это последнее, что я хочу услышать от тебя. Если бы мне нужен был командир, который при каждой опасности отступал за реку, я бы назначил Норгалада на эту должность. Ты должен извлечь урок из своей ошибки, но я не хочу, чтобы она тебя искалечила.       Я смотрю на Торонтура и Арбелласона, и они кивают, зная что я собираюсь делать дальше.       — Ты поговорил с семьями павших? — спрашиваю я, давая сигнал о том, что тема закрыта.       Ты киваешь. Я не сомневаюсь, что ты выполнил этот долг еще до того, как пошел к целителям.       — Что ж, хорошо. Были сообщения об орках и варгах и, возможно, пауках на юго-востоке. Я хочу, чтобы ты взял сорок своих лучников и разобрался с ними. Вы должны выйти завтра на рассвете.       Теперь Эредион и Воронве хмуро смотрят на меня. Они думают что ты заслуживаешь немного времени для отдыха. Возможно, они правы, но я не хочу давать тебе время на размышления. Если ты не получил серьезных травм, тебе лучше сразу вернуться на поле битвы.       Надеюсь, однажды ты поймешь.

***

      Леголас       Я надеялся поговорить с отцом, сказать ему, насколько сожалею о том, что подвел его. Но у меня нет времени, солнце уже встает. Мы не можем задерживаться.       Я нахожусь во дворе с другими воинами и жду, пока лошадей выведут из конюшни. Фэлвен восторженно приветствует меня и тыкается носом в ухо.       Я смотрю на вход во дворец. Обычно отец стоит там, чтобы проводить меня в дорогу.       Я хотел поговорить с ним вчера, но он был в Совете большую часть вечера, а потом я был занят собирая лучников и изучая карты местности. К тому времени как я вернулся в свою комнату, солнце близилось к закату. И хотя из-под двери в комнату отца был виден свет, я слишком устал, чтобы разговаривать с ним.       По телу проходит дрожь, мне не нравится мысль о таком расставании с ним.       — Леголас, — слышу я голос позади себя и резко разворачиваюсь, надеясь, что это отец. И едва сдерживая разочарование, увидев Торонтура. Он криво улыбается, как будто знает, о чем я думаю. — Подойди сюда.       Он уводит меня подальше от других, в тень деревьев.       — Леголас, ты боишься?       — Да милорд.       — Это хорошо. Немного страха умерит твоё безрассудство. — Он делает паузу, подбирая слова. — Но не позволяй этому страху умерить твою храбрость, малыш. Помни, ты теперь командуешь лучниками. Ты должен принимать свои решения с умом, но они должны быть твоими решениями. Не делай то, что сделал бы твой отец или я. Делай то, что ты считаешь лучшим.       — Но что, если я снова сделаю неправильный выбор? Разве не лучше было бы отступить вчера?       — Леголас, ты знаешь почему я попросил твоего отца назначить тебя командиром лучников вместо меня?       — Потому что вы устали от битвы и…       — По этой причине я хотел уйти в отставку. Но почему я попросил тебя занять мое место?       — Я не знаю.       — Не потому, что ты хороший лучник, хотя ты такой. И не потому, что ты сын короля. Я сделал это, потому что доверяю твоему мнению и твоей храбрости. Если ты будешь принимать решения как я, то можешь ошибиться... это просто оправдание, чтобы не принимать собственных решений.       Я неловко топчусь на месте, у меня такое чувство, что в последнее время я все делаю неправильно.       — Милорд, вчера вы не пытались бы выстоять против орков.       — Нет, я не пытался бы выстоять, — улыбаясь говорит Торонтур, и я глупо моргая смотрю на него. — Это было бы против моей натуры, но важно то, что сделал бы ты. Я доверяю тебе, Леголас. Твой отец доверяет тебе. Ты должен сам доверять себе. — Он сжимает мое предплечье. — А теперь иди. Пора.       Я поворачиваюсь к Фэлвен и сажусь в седло. Она встает на дыбы, и если бы я этого не ожидал, то свалился бы на землю. Когда она быстрым шагом направляется к воротам, я оборачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на крепость.       Я бы хотел, чтобы отец пришел проводить меня.

***

      Трандуил       Где ты, Леголас?       Прошло три дня, а мы не получили ни слова о вашем местонахождении. Даже деревья отвечают сдержанно. Я становлюсь все более раздражительным, все мои советники действуют осторожно, словно опасаясь, что я только и жду, чтобы мне дали повод для гнева.       Их беспокойство не совсем необоснованно.       Меня внезапно перестали заботить результаты битвы или управление королевством. Я просто хочу знать, что ты в безопасности.       Похоже, что когда ты здесь, мой долг как короля мешает мне быть хорошим отцом, а когда тебя нет, мои заботы о тебе мешают мне быть хорошим королем. Я не знаю, как мой отец справлялся.       Я даже не знаю понимаешь ли ты, что государственные дела помешали мне проводить тебя. В последнее время ты так мало времени проводил дома, что вряд ли заметил, что в цитадели есть люди. Мы провели большую часть ночи перед твоим отъездом, и следующий день, пытаясь определить более выгодные условия торговли.       Я был с ними в библиотеке, и поэтому даже не осознавал что наступил рассвет, пока Истуион не пришел с проектом соглашения и мягким увещеванием не отказываться от моей ответственности как отца.       Но когда я вышел во двор, вы уже уехали.       Я не могу представить, что сказала бы Линдариэль, если бы узнала, что после вчерашних событий я позволил тебе уйти, не сказав ни слова утешения или поддержки. Скорее всего, она заставила бы Намо выпустить ее из его Залов, чтобы прийти и убить меня.       Как только весенняя оттепель откроет Высокий Перевал, хочешь ты этого или нет, но ты отправишься в Имладрис на лето.

***

      Леголас       Вся ситуация до странности знакома, за исключением того, что здесь нет реки.       Нам потребовалось более двух дней, чтобы добраться до лагеря орков и варгов. Они были очень близко к нашей южной границе, и когда прибыли, то на несколько минут замерли в изумлении и шоке. Либо разведчики сильно недооценили численность врага, либо с тех пор, как они доложили, прибыло подкрепление.       К счастью, пауков пока что нет.       Но теперь я не знаю, что нам делать. Было бы благоразумно, особенно с учетом того что случилось в прошлый раз, сразу же вернуться в цитадель за подкреплением. Но если я сделаю это, орков может собраться еще больше, и мы вообще не сможем их остановить.       Если мы не атакуем сейчас, они почти наверняка пересекут нашу южную границу, и большая часть нашего леса будет уничтожена.       Воины выжидающе смотрят на меня, и я еще больше сомневаюсь. Они хотят выполнять мои приказы или делают это потому что должны?       — Что ты думаешь на счет этого? — тихо спрашиваю я Аэрониэль, которая сидит рядом со мной.       — Я думаю, что ты командир лучников, — спокойно говорит она. — Я думаю, что бы ты ни решил, мы последуем за тобой. И я думаю, что ты не ожидаешь от нас иного.       Я все еще не знаю что делать. Торонтур бы отступил, потому что преимущество не на нашей стороне. Нас намного меньше.       «Вас меньше, эльф?» — спрашивает дерево, и я с удивлением поднимаю взгляд. Дерево дрожит от гнева. - «А мы разве камни?»       Я провожу рукой по коре, дерево дрожит в ответ, и я понимаю, что его гнев был направлен не на меня.       «Что ты думаешь насчет этой ситуации?»       «Ты что, не слушал своего заместитеоя, эльф? Я думаю, что бы ты ни решил, мы последуем за тобой»       На моем лице появляется улыбка. Я не сомневаюсь что деревья могут быть грозными противниками, если захотят.       Но Торонтур отступил бы.       Внезапно предводитель орков поворачивает голову и смотрит прямо в мою сторону. Он не может меня видеть, я хорошо скрыт листвой. Но я его вижу. Его взгляд жестокий, зубы оскалились в злобной ухмылке.       И тогда я понимаю, что не могу повернуть назад. Я не могу допустить, чтобы зло Саурона заразило лес еще больше. Пока у меня есть силы чтобы стрелять из лука, я не могу уступить ни дюйма своего дома его приспешникам.       Я не могу уйти.       — Я никому не приказываю оставаться, — говорю я всем эльфам позади меня. — Безумие пытаться остановить их с нашим числом. Любой, кто захочет, может вернуться в цитадель, доложить о нашем положении королю и вернуться с подкреплением. — Я поворачиваюсь к ним, не в силах сдержать ухмылку. — Никто не будет винить вас. Скорее всего все будут восхищаться, что у вас хватило здравого смысла отступить. — Я вытаскиваю свой лук. — Но безумие или нет, я не позволю этим мерзким созданиям пересекать наши границы. Оставайтесь со мной, если хотите.       Я слышу как вынимаются стрелы, натягиваются тетивы, и понимаю, что все лучники решили бороться бок о бок со мной.       Я чувствую напряжение деревьев. Интересно, что они планируют делать, чтобы помочь нам.

***

      Трандуил.       Хотел бы я ждать во дворе, чтобы поприветствовать тебя дома, Леголас. К сожалению, эти ужасные смертные все еще здесь, и я сижу в Совете, слушая, как они спорят с Истуионом о торговых условиях и качестве вина.       Члены Совета ясно видят мою рассеянность и взгляды в сторону двери. К счастью, делегаты ничего не замечают.       Я рад, что протокол требует, чтобы ты немедленно явился в зал Совета, сын мой. Я не могу часами сидеть за столом переговоров, не убедившись лично, что ты в безопасности и что любые травмы, которые ты получил, рано или поздно заживут.       Торонтур и Арбелласон обмениваются мимолетными улыбками, когда в комнату проскальзывает паж и объявляет:       — Прибыл принц Леголас, ваше величество.       — Позови его, — говорю я.       Мужчины с любопытством переглядываются. Пока что единственным эльфом, которому разрешено прерывать сегодняшнюю встречу, был разведчик, который приносил срочные новости от воинов на восточной границе.       Ты входишь, и все понимают что ты еще не был у целителей. Ткань, которая обмотана вокруг твоего запястья, явно была оторвана от туники. Но поскольку кажется, что ты не получил серьезных травм, я не буду ругать тебя за это.       Люди с интересом наблюдают за тобой. Вероятно, они впервые видят готового к бою эльфийского воина. Я должен признать, что с оружием ты выглядишь грозно. Я точно не хотел бы быть целью для твоей стрелы. Эллаурэ ловит мой взгляд и улыбается, и я знаю, что она думает о том же.       Но я вижу твои глаза, малыш. И в них есть что-то, что меня беспокоит. Неужели ты еще не перестал думать о битве на реке? Ты только что одержал победу, которую запомнят на долгие годы, и как мне сказали, сумел добиться ее без потерь.       — Мой король.       Я колеблюсь, не зная что сказать. Из-за присутствия людей я должен соблюдать протокол. Норгалад первым нарушает молчание.       — Мы знаем, что случилось, Леголас.       — Нам повезло, милорд, — отвечаешь тихо ты. — Шансы были в нашу пользу и…       — Ты извинялся за свое поражение, Леголас?       Вопрос поражает всех, кроме Истуиона, который улыбается, как будто ожидал этого вопроса.       — Нет, милорд. Но…       — Тогда не оправдывайся за свою победу, мой принц.       Когда ты склоняешь голову в знак признательности на его замечание, я замечаю в твоих глазах веселье. Возможно, я недооценил Норгалада.       Я смотрю на тебя и внезапно вспоминаю, как сам стоял перед Советом моего отца, как ты сейчас стоишь перед моим.       — Ты, должно быть, устал. Иди и отдохни, — говорю я. Ты киваешь, но, прежде чем успеваешь сдвинуться с места, я добавляю: — Ты можешь присоединиться к нам после обеда. Я хочу знать твое мнение, прежде чем завершу переговоры.       Ты покорно киваешь, но я успеваю заметить ужас на твоем лице, прежде чем ты надеваешь бесстрастную маску. Судя по улыбкам и тихому смеху большинства эльфов в комнате, они тоже заметили это. Не секрет, что ты годами даже не смотрел на торговое соглашение.       Ты снова кланяешься и поворачиваешься, чтобы уйти. У двери ты на короткое время останавливаешься, поворачиваешься и с улыбкой смотришь на меня. Я улыбаюсь в ответ, и в это короткое мгновение я не король или лорд синдар, а гордый отец безрассудно храброго молодого воина.       Затем я возвращаю свое внимание к лидеру делегатов, который решил воспользоваться моим хорошим настроением, чтобы потребовать в два раза больше за свой товар.       Он скоро узнает, что отпрыски дома Ороферов грозны не только в битвах.