Mirkwood Matters / Лихолесье имеет значение

      1 сентября, утро       — Мы делаем все, что в наших силах, — сказал Трандуил. — Воины дежурят днем и ночью. Мы удвоили охрану на Эльфийскй Тропе и южной границе. Я не могу требовать от них большего. Чего вы еще от меня хотите?       — Откуда мне знать, что тебе делать? — рявкнул Норгалад. — Я никогда не утверждал, что я воин. Лорд Арбелласон — командующий армией. Возможно, у него есть предложение.       — Да, — сказал спокойно Арбелласон не попавшись на удочку. — Как командующий армией, лорд Норгалад, у меня есть предложение: мы все должны успокоиться и быть более осторожными. Трандуил прав. Все патрули растянуты до предела.       — Неужели мы должны сидеть взаперти как звери, по желанию орков?       — Мы знаем, что ты чувствуешь, Норгалад, — сказал Торонтур, прежде чем Трандуил или Арбелласон успели огрызнуться. — Все мы огорчены тем, что Гринвуд Великий падает в тень. Мы делаем всё что можем, и, по крайней мере, здесь мы в безопасности.       — Я не хочу быть в безопасности, сидя взаперти как испуганное животное! Мы все помним время, когда эльфы могли ходить где угодно в этом лесу.       Трандуил вздохнул.       — Что ты посоветуешь мне сделать?

***

      19 сентября, полдень       Леголас с трудом поднялся на ноги, чуть не оглохнув от шума. Вокруг него бушевала битва, слышался лязг мечей, крики и вопли. Рука у него словно горела, и хотя порез был длинным, он не мешал драться.       — Мы должны отступить, — в отчаянии сказал Саэльдур. — Мы не можем победить, Леголас.       Мгновение принц хотел отказаться, он не мог вынести мысль о возвращении в цитадель, не выполнив приказа. Он не хотел видеть разочарование в глазах отца. Но знал, что Саэльдур прав. Они были в меньшинстве, битва шла так долго, что даже эльфы устали, а орки все прибывали из своих тайных логовищ бесконечным потоком.       — Отдай приказ, — коротко сказал он.       В этот момент он услышал другой голос, заглушивший шум:       — Леголас, они захватили Канднаура.       Принц успел схватить Саэльдура за руку, прежде чем друг в бешенстве бросился на ближайших орков.

***

      1 сентября, полдень       Канднаур смотрел так жалобно, что Леголас испытывал искушение уступить его просьбе. Но знал, что у них будет и так много проблем, незачем было добавлять еще больше. Канднаур не был воином. После недолгого обучения на целителя, он обнаружил в себе врожденный талант к дипломатии и стал одним из самых незаменимых помощников Норгалада. Эльф никогда не касался оружия, которое не принадлежало его отцу или брату, и уж точно никогда не участвовал в сражении.       — Ты не можешь пойти с нами, — терпеливо повторил Леголас.       — Но Саэльдур едет с тобой, — сказал Канднаур, казалось, уже в сотый раз. — Он мой брат, Леголас. Мой младший брат. И ты сам сказал, что там опасно! Я хочу быть рядом, чтобы позаботиться о нем.       — Он способен сам позаботиться о себе, — заметил принц. — Я понимаю, что ты чувствуешь, но ты должен успокоится. Мы с Саэльдуром воевали бок о бок на протяжении веков. Я клянусь, что он способен позаботиться о себе. Твое присутствие только отвлечет его.       — Я тренировался, Леголас. Я не буду мешать.       — Я не понимаю твоей настойчивости. Все это время ты не проявлял никакого желания идти в бой вместе с Саэльдуром. Почему именно сейчас? Ты больше нужен моему отцу в зале Совета, чем мне на поле битвы.       — Леголас, моя мать только что потеряла обоих своих братьев. Я не могу представить, что с ней случится, если она потеряет и сына. Ты хотя бы скажешь Саэльдуру, чтобы он остался здесь?       — Я уже говорил с ним. Он не хочет оставаться в цитадели.       — Ты его командир. Ты можешь приказать ему остаться.       Саэльдур как раз вошел в комнату и услышал последнее замечание брата.       — Никто не собирается приказывать мне оставаться здесь! — возмущенно рявкнул он. — Леголас, я говорю тебе сразу, что не подчинюсь этому приказу и столкнусь с обвинением в государственной измене, если придется, но не позволю тебе идти в бой одному. Я воин, и мне было бы стыдно оставаться здесь, пока мои друзья рискуют своей жизнью.       — Успокойся, — резко сказал Леголас, зная что Саэльдур очень расстроен смертью своих дядей, хотя старался это скрыть. — Я сказал, что ты сам решаешь остаться тебе или поехать, и ты знаешь, что никто не будет осуждать тебя, если ты решишь остаться. Еще есть время. Ты можешь передумать, если хочешь. Канднаур прав. Ты должен поддержать мать.       — Ты пытаешься заставить меня остаться? — яростно спросил Саэльдур.       Принц вздохнул. Это был очень трудный день, и у него заканчивалось терпение.       — Я сказал, что это твое решение.

***

      19 сентября, полдень       Попытка спасти Канднаура была недолгой. Леголас быстро понял, что надежды никогда и не было, но они все равно предприняли попытку. Они должны были это сделать. Он не мог винить своих воинов в поражении. Лучники сражались более яростно, когда на кону стояла жизнь одного из них, чем когда речь шла просто о возврате нескольких акров земли. Но на этот раз орки были сообразительны, дюжина из них быстро отступила с пленником, в то время как остальные продолжали драться с эльфами.       — На деревья, — приказал Леголас, как только понял, что происходит. — Следуйте за ними!       Воины тут же вскочили на ветви, и жотя этой темной части леса дух деревьев был слабее, они все равно старались помочь им как могли. Эльфы спешили, но орков было слишком много, и они задерживали их с помощью арбалетных болтов и метательных мечей.       Тем временем орки, несущие Канднаура, удалялись все дальше и дальше.       — Это бесполезно! — крикнула Аэрониэль. — Их слишком много. Мы их никогда не догоним. Леголас…       Она замолчала, но Леголас знал, что она собиралась сказать, и быстро покачал головой. Он должен был принимать сложные решения в качестве командира лучников, но это решение он не хотел принимать. Он не мог отдать приказ застрелить брата одного из своих ближайших друзей.       Забирая решение из его рук, Аэрониэль подняла свой лук. Но тут же опустила его.       — Я не могу этого сделать, — выдохнула она. — Они слишком далеко. Я могу ранить его еще больше чем это уже сделали орки… Леголас, ты единственный из нас, кто может это сделать.       Принц в шоке уставился на нее, не в состоянии двинуться с места. Он не мог…       — Леголас, — прошептал рядом с ним Саэльдур. — Пожалуйста.       Сердце Леголаса колотилось как бешеное, когда он натянул тетиву, прицелился и выпустил стрелу, пока все эльфы стояли в полной тишине.

***

      1 сентября, утро       — Я никогда не думал, что ты так поступишь! — рявкнул Трандуил. — Я думал, что хоть ты не будешь усложнять мне жизнь. Почему тебе так трудно выполнять простые приказы?       — Отец, пожалуйста, — взмолился Леголас. — Я не имел в виду… Если ты дашь мне немного времени, я могу кое-что сделать. Я не могу собрать больше двух дюжин лучников, если ты хочешь, чтобы мы выступили завтра утром. Мы никогда не выиграем с таким количеством воинов.       — Если ты скажешь мне, что мои лучшие лучники не сравнятся с толпой порождений из Мордора…       — Ты знаешь, как они превосходят нас численностью! По крайней мере, позволь мне вывести лучников из патруля. Тогда мы сможем набрать достаточное количество воинов.       — Не говори ерунды. Нам нужны патрули. Мы не можем допустить нападения на эльфов в предположительно безопасных районах.       — Скоро вернуться воины из Имладриса. Они приедут через три дня, самое большее четыре. А до тех пор не будет никаких проблем, если ты убедишь всех остаться в крепости, кроме случаев крайней нужды…       — Я не тиран, чтобы заточить своих подданных в этих стенах.       Леголас вздрогнул.       — Отец… Что случилось?       — Ничего, — резко сказал король. — За исключением того, что мой сын не слушается меня.       Леголас слишком хорошо знал своего отца, чтобы клюнуть на эту наживку.       — Если кто-то тебе что-то сказал…       — Если кто-то сказал мне что-то, — рявкнул Трандуил, внезапно рассердившись, — это не твое дело. Ты просто должен делать то, что я тебе говорю, не устраивая детских истерик.       — Отец!       — Или что-то похуже, — невозмутимо продолжал Трандуил. — Неповиновение своему королю в вопросе, касающемся безопасности королевства, обычно называют менее приятными названиями, чем трусость.       — Отец, пожалуйста, не надо. Я пойду, если ты этого хочешь, но не могу остальных просить сделать это. Пожалуйста. Если ты дашь мне хотя бы день…       — Завтра утром, Леголас, — отрезал король. — Я хочу, чтобы ты выехал из цитадели завтра утром. И я не хочу видеть тебя снова, пока ты не избавишься от желания спорить со мной. А теперь уходи.       — Но…       — Ты хочешь, чтобы я вызвал охрану, и тебя выпроводили?       И Леголас ушел.

***

      19 сентября, полдень       Стрела летела верно, пролетая сквозь ветви, мимо орков, чтобы вонзиться в…       Леголас отвернулся, не в силах смотреть. Он почувствовал, как дрожит Саэльдур, и обнял друга.       — Он храбро умер, — пробормотал принц, пытаясь говорить спокойно. — Ты отомстишь, друг мой. Я обещаю.       — Но не сейчас, — сказал Саэльдур, всхлипывая.       — Сейчас ты только убьешь себя, если попытаешься. Пойдем.       Орки не слишком беспокоили их на обратном пути, за что Леголас был благодарен. Саэльдур двигался как на автомате, и принц знал, что друг не сможет защититься, если дело дойдет до серьезной битвы. Как бы то ни было, он подтолкнул Саэльдура к ветвям, которые наклонились, чтобы поднять их.       А потом эльфы оказались в безопасном месте, и Аэрониэль организовала разведчиков и охрану, в то время как Леголас отдавал приказы чтобы лучники смастерили носилки для раненых. Саэльдур сидел, глядя в одну точку, мертвой хваткой вцепившись в руку Леголаса.       — Мне жаль, — прошептал принц, заключив друга в объятия. Сейчас его прежние опасения по поводу встречи с Трандуилом казались пустяком. Он охотно предстал бы перед Королевским Советом для выговора, если бы это могло повернуть время вспять и исправить то, что произошло. — Мы скоро будем дома.       — Я должен был остаться, как он просил, — выдохнул Саэльдур. — Тогда он не…       — Нет! — резко перебил Леголас. — Ты знаешь, что из-за таких мыслей рождается только печаль. В том, что произошло, никто не виноват.

***

      14 сентября, утро       — Леголас, иди сюда!       Принц вскарабкался на дерево, с которого его позвала Аэрониэль. Она сидела на одной из верхних ветвей, неся вахту. Он поднялся наверх, чтобы присоединиться к ней, с трудом сумев найти ветку, которая выдержала бы его вес.       — Что случилось?       — Канднаур. — Она указала направление и проследив за ее движением, он увидел вспышку серебряных волос.       — Разве его никто не учил надевать капюшон? — пробормотал Леголас. — Его прикончат орки. Как ему удалось зайти так далеко?       — Он, должно быть, пришел с Мелюиалом.       Она снова махнула рукой. Присмотревшись, Леголас увидел впереди Канднаура гораздо лучше скрытого эльфа, который вел вьючную лошадь с припасами. Все лагеря воинов в отдаленных или опасных районах снабжались с ближайшего постоянного форпоста. Раз в неделю приходил опытный разведчик с едой, письмами и посылками. Леголас не мог представить, как Канднаур убедил Эллаурэ, которая вовсе не была дурой, позволить ему сопровождать эльфа с провизией.       — Саэльдур знает?       — А ты как думаешь? Вряд ли он будет доволен.       — Я тоже, — пробормотал Леголас, спускаясь на землю.

***

      19 сентября, вечер       Устав от рыданий, Саэльдур растянулся рядом с Леголасом, положив голову на плечо друга. Он закутался в плащ, хотя ночь была не очень холодной, отказываясь от еды и питья. Леголас не настаивал, он понимал, что они не могут отбить лес сразу к югу от границы с таким скудным числом лучников, поэтому им нужно было вернуться в цитадель.       — Леголас?       — Да?       — Что я скажу своим родителям? Они позволили ему пойти в лес, потому что верили, что я позабочусь о нем, если дойдет до драки.       — Они не будут винить тебя, друг мой. Ты сделал все, что мог.       — Значит, я сделал недостаточно.       Леголас вздохнул, крепче обнимая Саэльдура.       — Это не твоя вина. И это я позволил ему остаться.       — Ты не мог его остановить, — грустно улыбнувшись, ответил Саэльдур. — Возможно, ты не заметил, Леголас, но он не был лучником, даже не был воином. А значит, он не обязан подчиняться твоим приказам.       Принц пожал плечами.       — Я мог бы отправить его обратно силой. Это сработало бы. Не первый раз я сделал бы что-то против воли друга.       — Ты пытаешься отвлечь меня от чувства вины?       — До сих пор это работало очень хорошо.       Саэльдур улыбнулся, но больше ничего не сказал. Мгновение спустя Леголас заметил, что друг сонно уставился на звезды. Он слегка встряхнул его.       — Поспи немного.       Саэльдур поднялся на ноги и забрался на ближайшее дерево. Леголас наблюдал за ним, пока тот не устроился на толстой ветке. Затем отправился на поиски Аэрониэль.       — Как он? — спросила она.       Леголас покачал головой.       — Ему тяжело… Но мы скоро будем дома.       Она пристально посмотрела на него.       — Мы отступаем?       — А у нас есть выбор? Мы должны были пробыть здесь неделю, а она превратилась в три, и мы не отвоевали ни пяди земли. Если есть хоть какая-то надежда, мы должны уйти сейчас и вернуться позже с подкреплением. — Он заколебался. — Было ли сообщение от…       — Нет. — Аэрониэль сжала его плечо. — Возможно, это означает, что он успокоился.       Леголас выдавил улыбку.       — Я полагаю, что отсутствие письма лучше, чем гневное письмо. И он определенно не будет рад видеть меня снова.

***

      14 сентября, утро       «Надеюсь, у вас есть все, что вам нужно. Если вам что-нибудь понадобится, Эллаурэ будет рада помочь».       Леголас опустил взгляд на конец письма, но подписи не было, только печать короля, а само письмо было написано рукой Истуиона. Принц не мог припомнить, чтобы отец когда-либо так сердился на него. Он предпочел бы хоть какое-нибудь слово, чем это сдержанное недовольство.       Он сложил свиток, сосредоточившись на предстоящей задаче. Он не знал, как Трандуил отреагирует на известие о том, что они скорее всего проиграют.       Его мысли прервали крики. Леголас поднял взгляд и увидел, что Саэльдур и Канднаур разъяренно смотрят друг на друга через костер. Тихо выругавшись, принц вскочил на ноги. Они были далеко от дома и вели проигранную битву. Настроение у всех было отвратительным, а гнев готов был вспыхнуть от малейшего неосторожного слова. Меньше всего ему сейчас нужды семейные ссоры.       — Тихо! — рявкнул он, торопясь к ним. — Что происходит?       Саэльдур повернулся к нему.       — Мой брат прибежал сюда за мной, потому что думает, что мне нужна няня! Это смешно. Даже с новичками не обращаются так! Я прошел годы обучения оружию, и столетиями был воином. Я могу позаботиться о себе в бою.       — Я никогда не говорил, что ты не можешь позаботиться о себе, — возразил Канднаур. — Но даже самых опытных воинов можно победить.       — И ты хочешь, чтобы я прятался за стенами цитадели…       — Я хочу, чтобы ты подумал! Я когда-нибудь возражал против твоего участия в битвах? Но сейчас ты должен быть разумным. Вернись со мной, дай маме несколько месяцев, чтобы она успокоилась. Это все, что я прошу.       — Саэльдур, — мягко начал Леголас, но прежде чем смог сказать что-то еще, друг в ярости перебил.       — Мне не нужно прятаться! Я вполне способен защитить себя. Ты это знаешь! И не можешь отказать мне в праве сражаться за наш дом, Леголас! Ты не можешь отправить меня обратно!       — Саэльдур, — более твердо сказал Леголас. — Хватит. Я не буду заставлять тебя никуда идти. Даю слово. Но ты должен подумать о том, что говорит Канднаур. Нет ничего постыдного в том, чтобы провести несколько месяцев вдали от поля битвы. И когда ты вернешься, в лесу все еще будет множество орков и пауков. — Он повернулся к другому эльфу. — Я не знаю как ты убедил Эллаурэ позволить тебе прийти сюда, но с первыми лучами солнца ты уйдешь. Здесь слишком опасно!       — Слишком опасно для меня, но не для Саэльдура? — потребовал ответа Канднаур. — Возможно, я не воин, но могу позаботиться о себе. И ты не можешь приказать мне уйти! Я получил разрешение прийти сюда.       Леголас собирался сказать двум воинам, чтобы они связали его по рукам и ногам, посадили на лошадь и отправили обратно. И он знал, что они сделают это, если он попросит. Но это могло доставить еще больше неприятностей. Разведчик, который привез припасы, уже ушел, и нельзя было отправить Канднаура обратно через лес в одиночку. И Леголас не мог выделить воина, чтобы сопровождать его обратно.       Он взглянул на Саэльдура, который коротко кивнул.

***

      22 сентября, полдень       Редко лучники возвращались в цитадель такими побитыми. Они, молча, гуськом ехали за Леголасом, который на этот раз не отвечал на приветствие деревьев. Аэрониэль, которая ехала в арьергарде, единственная смогла улыбнуться стражникам.       Во дворе никого кроме конюхов не было. Леголас передал им поводья и повернулся к Саэльдуру, который шел прямо за ним.       — Мне пойти с тобой?       Для любого капитана или командира было принято лично посещать семьи павших, но Канднаур не находился под его командованием, и, учитывая обстоятельства, он подумал, что Саэльдур может захотеть поговорить со своими родителями наедине.       Но его друг благодарно кивнул.       — Пожалуйста.       Леголас сжал руку друга. Сейчас он выполнял не просто свои обязанности, это было даже тяжелее, чем предстать перед отцом, чтобы доложить о неудаче.       Он взглянул на Аэрониэль, и через мгновение она подошла к ним.       — Вы идете к леди Селефиндет? — прошептала она, и Леголас кивнул в знак согласия.

***

      13 сентября, вечер       — Канднаур пошел за Саэльдуром.       Трандуил взглянул на мастера стрельбы из лука.       — Я знаю. Гланол сказал мне.       — Ты знаешь, что это приведет к катастрофе? — потребовал ответа Торонтур, скрестив руки на груди и глядя на друга. — Надеюсь, ты доволен собой!       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Неужели? Хочешь сказать, что тебе нисколько не жаль мальчика?       — Канднаура?       — Не Канднаура.       — Я не вижу причин жалеть кого-то еще.       — Тебе следует начать с себя! Я никогда не видел такого дурака как ты. Знаешь, почему ты так зол на Леголаса? Потому что ты полностью ему доверяешь. Но ты забыл, что он такой же эльф, как и все остальные. Ты веришь, что твой сын, Валар, сохрани его безрассудную душу, сделает все о чем ты его попросишь. И когда он сказал тебе, что что-то сделать невозможно…       — Он спорил со мной!       — И что из этого? Разве в этом королевстве больше не разрешены споры? Ты был в ярости, когда Норгалад обвинил тебя в тирании…       — Я не собираюсь это слушать!       — А Леголас принял на себя всю тяжесть твоего гнева, потому что он твой сын, и пытается сделать то, о чем ты просишь, даже если ты попросишь невозможное, чтобы утихомирить Совет. Попробуй объяснить им, что они дураки, и ожидают невозможного. Разве они не в безопасности в крепости и на наших тропах? Мы все сожалеем, что наш дом был захвачен порождением Саурона…       — Ты говоришь бред!       — Я говорю бред? Посмотри на себя! Ты бы не был таким спокойным, если бы не верил, что Леголас сделает невозможное!       — А ты не веришь, что он справиться?       — Не верю, — сказал Торонтур. — Потому что это невозможно. И ты это знаешь. И ты знаешь, что Леголас никогда не простит себя за поражение. И что ты об этом думаешь? — спросил он короля.       Трандуил впился взглядом в друга и вышел из комнаты.

***

      22 сентября, полдень       — Ты убил его? — прошептала Селефиндет, в ужасе глядя на Леголаса.       — Мама, — неловко начал Саэльдур, но она жестом приказала ему замолчать, не отрывая взгляда от принца.       — Миледи…       — Как ты мог? Он не был воином. Как ты мог позволить оркам забрать его?       Леголас с несчастным видом посмотрел ей в глаза. Что он мог ей сказать? Что их превосходили численностью и обходили с флангов? Что эльфы устали после нескольких дней бесконечных сражений? Какое значение имеют такие подробности для матери, потерявшей сына?       — Мне очень жаль, — тихо сказал он.       — Мы могли послать больше воинов, чтобы вернуть его, чтобы спасти его. Сейчас он бы был в безопасности.       — Леди Селефиндет, — мягко сказала Аэрониэль, делая шаг вперед. — Вы знаете, что почти невозможно спасти того, кого орки взяли в плен. Он бы ужасно страдал в их логове. У нас не было никакого выбора.       — Тогда почему вы вообще были там? — спросила Селефиндет дрожащим голосом. — В чем заключалась твоя цель, принц Леголас, если не охранять лес ради тех, кто в нем обитает? Я видела, как мой сын с радостью ехал под твоим командованием, в надежде, что вы сможете обеспечить хоть какой-то мир. Но теперь ты говоришь мне, что даже этого не можешь сделать.       — Миледи…       — И почему ты здесь сейчас? Если ты ждешь моего прощения, ты зря теряешь время. Уходи, — резко сказала она. — Уходи!       Леголас почувствовал как Аэрониэль взяла его за руку. Он формально поклонился и вышел из комнаты. Аэрониэль шла рядом с ним, пока они шагали в сторону дворца в полной тишине.       — Леголас! — послышался сзади голос Саэльдура, и они услышали его торопливые шаги.       Принц повернулся, и Саэльдур схватил его за плечо.       — Леголас, не обижайся на нее. Она много страдала, и когда успокоится, то подумает о том, что наговорила. — Он помолчал секунду. — Я должен вернуться. Я не могу оставить ее одну. Отдохни. Тебе это нужно так же, как и любому из нас!       С этими словами он ушел.       Леголас стоял неподвижно посреди двора. Он знал, что ему стоит пойти в зал Совета и рассказать королю обо всем, что произошло. Но он не мог заставить себя сделать это, не хотел видеть разочарование в глазах отца.       — Он прав, — внезапно сказала Аэрониэль. — Ты не спал несколько дней. Иди и немного отдохни. Я сама доложу королю.

***

      20 сентября, вечер       — Если ты считаешь, что был прав, когда так разговаривал со своим сыном, почему же сидишь здесь и перебираешь его стрелы?       — Я не говорил, что был прав, — пробормотал Трандуил. — Но теперь я ничего не могу с этим поделать. — Он отложил в сторону стрелу. — У него, должно быть, заканчиваются стрелы. Я делаю их намного лучше, чем даже квартирмейстер.       — Да, — признал Торонтур. — И если подумать, я помню время, когда тебе с трудом удавалось прикрепить наконечник стрелы к деревянному древку! Я вижу, что ты значительно улучшился с того момента, когда мастер Бейнион объявил дату испытаний Леголаса по стрельбе из лука. Все думали, что это испытание для тебя, а не для него.       — Что ж, теперь я могу это сделать. — Трандуил швырнул в ухмыляюшегося друга кусок дерева. — Я признаю, что был неправ. Я могу только пойти и извиниться.

***

      22 сентября, полдень       Леголас вошел в свою комнату, даже не сняв колчан. Он поплелся к окну, упал на колени и опустил голову на руки. Он не пытался остановить слезы. Он не знал, что причиняло большую боль — вина или осознание того, что ему рано или поздно придется столкнуться с отцом.       Когда рыдания перешли в тихие всхлипы, он внезапно понял, что не один. И до него дошло, что его щека прижимается к колену отца, а нежная рука гладит его по голове.       — Мой король…       — Тише, — Трандуил позволил сыну взять его за руку и поцеловать кольцо. — Я могу все выслушать завтра.       — Аэрониэль сказала, что все расскажет тебе…       — Она приходила ко мне. Теперь она все докладывает Совету. — Король снова положил руку на склоненную голову сына. — Она сказала достаточно, чтобы я понял, что у меня есть более важная обязанность, чем сидеть в зале Совета.       — Прости. Мне очень жаль.       — Как и всем нам. Канднаур не заслуживал смерти, и его семья, конечно, не заслуживает того, чтобы пережить еще одну страшную потерю. Но если ты извиняешься за то что сделал, то у тебя нет на это причин. Его судьба была бы намного хуже, если бы ты не сделал все необходимое.       — Я подвел тебя…       — Нет! — рявкнул Трандуил. — Я не хочу, чтобы ты говорил такие вещи. Ты не подвел меня. Ты не можешь подвести меня. Всю свою жизнь ты был для меня радостью и источником гордости. Ты понимаешь, Леголас?       Не дожидаясь ответа, он встал, поднял сына на ноги и начал расстегивать ремень колчана. Через несколько мгновений он отложил колчан на стол, снял с сына плащ, и усадил Леголаса на подоконник, вручив чашу вина, смешанного с успокаивающими травами.       — Тебе следует кое-что знать, — сказал Трандуил, снова садясь рядом. — За день до твоего отъезда, в Совете прозвучали слова… — Леголас вопросительно посмотрел на него, и король пожал плечами. — Ты знаешь, каким может быть Норгалад.       — Отец…       Трандуил сжал его руку, чтобы заставить замолчать.       — Я не говорю, что это оправдывает мои слова, и если бы я мог как-то все исправить, я бы сделал это. После того, как вы уехали… Ты не представляешь, как я был напуган тем, что ты не вернешься, и последние слова, которые я сказал тебе, были в гневе. — Леголас придвинулся ближе к отцу. — Я не буду просить простить меня, — мягко продолжил Трандуил. — У тебя есть полное право злиться на меня, и я не буду винить тебя за это. Я бы не стал так говорить ни с кем другим. — Он посмотрел в голубые глаза, такие похожие на его собственные. — Мне не следовало так говорить с тобой. Если я могу сделать что-нибудь, чтобы искупить свою вину…       — Отец, пожалуйста, не говори так. — Леголас улыбнулся, хотя в глазах были слезы. — Тебе не надо объяснять. Я все понимаю. И раскаяние тебе не идет.       Трандуил невольно улыбнулся в ответ.       — У тебя сердце твоей матери.