Что нас терзает

Проснувшись в пять часов и приоткрыв раздраженные чем-то глаза, Дерек неподвижно замирает. Он застает в окне запоздавшее солнце, разлившееся рыжим по сонному Бейкон Хиллсу. В груди после сна остывает чувство. Чего-то смутного, но давно знакомого. И солнце вдруг напоминает это неизвестное что-то. Но наблюдать получается недолго. Скоро облака опять набегают, заполняя небо, и звезда скромно прячется в них. К семи часам от нее не остаётся и блика. Они с Корой принимаются собираться сразу после завтрака, — пораньше, потому что во второй половине дня у нее занятия. За окном бьется холодный ветер. Видно, как мать тоже порывается ехать. Дерек зовёт Талию с ними, но, наверное, она вспоминает их с Корой постоянные магазинные ссоры и в конце концов отказывается, ссылаясь на дела. А может, она просто отпускает их одних, видя, как Кора тянется ближе к брату. Старому и чертовски далёкому брату, — думает Дерек. Всегда собранная как их мать и немножко хмурая как отец, сестра садится в машину и через секунду превращается в ребенка, которого усадили в большое для него переднее кресло и теперь он беспрестанно оглядывается то на яркие вывески, то на взрослых, ужасно довольный. У Коры на все есть история. Она говорит, что хочет быть детективом полиции. Кто-то сказал ей, что можно хоть всю жизнь идти к тому, о чем ты мечтаешь, но непременно добиться. И теперь ей остался всего год до поступления. Дерек чутко слушает, выводя машину из-под наливающейся над городом тучи. На его взгляд, Кора была удивительным человеком. Даже по меркам всех тех, кто родился здесь, в Бейкон Хиллс. Она невероятно легче всех переносила ужасы, случающиеся в этом городе, но дольше всех не могла оправиться после смерти Лоры. Год Кора отказывалась посещать школу и выбираться из нового дома, со страхом и шипением оглядывая чужих, мелькавших за окном. Разлетающиеся по воздуху искры от их сигарет, киносцены пожаров по кабельному, — всё это превращало ее кожу в гусиную. Для людей подобное заканчивается тем, что они больше не могут спокойно воспринимать напугавшие их вещи. Но на второй год Кора вышла из комнаты. И к огромному ужасу родителей, развела на заднем дворе дома костер. Даже у фантастических монстров, как оказалось, могли быть депрессивное и посттравматическое расстройства… Старики в стаях говорили, что это происходит от того, что природная сила слабеет, сильные и здоровые оборотни вырождаются. Но Дерек чувствовал, что так было всегда. Когда машина наконец продирает себе путь сквозь колючие кусты и бездорожье, из-за холма показывается гладкое шоссе. Тогда Дерек с облегчением выдыхает, больше не боясь за шины, а может, за что-то иное. Серая полоса дороги уносится далеко вперед. Кажется, кто-то в шутку бросил ее прямо так, среди поля и не дал ей конца. Все тучи остаются над Бейкон Хиллс, и теперь солнце свободно, хотя и слабо грея, падает на поля. Дерек слушает рассказы Коры о том, как она боится и жаждет увидеть Америку. Скучать по этому городу она не будет. — Знаешь, здесь все обрастают ненавистью друг к другу так же быстро, как знакомятся, — спокойно говорит она. Как только доучится и освоится, то непременно возьмет из приюта собаку. Будет ездить с ней по праздникам к маме и папе, попугивая местных стариков. Тех самых, которые вопили, будто это Хэйлы сами подожгли свой дом. Будто Хэйлы думали получить этим страховку. Кора криво ухмыляется и отворачивается к окну. Но Дерек хмурится. — Я бы назвала ее Форест, знаешь, — выразительно добавляет она. — Чтобы кидать мяч в их вылизанные дворы и кричать «беги!». «Не продолжай», — с мучением думает Дерек. — В честь любимого фильма Лоры, — с вызовом говорит Кора. у Дерека возникает чувство, словно в машину ударила молния. — Это память о ней. Надеюсь, хотя бы ты не думаешь забывать? — спрашивает она. — Талия не рассказывала мне, что к вам пристают, — тихо говорит Дерек, аккуратно обходя встречную машину. — Они верят, что это мы убили Лору. Что мы приложили к этому руку. Хотя им вообще плевать было на нее. Никто ее не знал и теперь не знает. Д-даже имя ее едва помнят. Они только… Только и знают, что кричать! Сначала Дереку кажется, это что-то с машиной, но потом осознает, что этот скрежещущий звук — сжатые зубы Коры, через которые она рычит. Он тяжело выдыхает и выруливает к обочине, замедляя машину, пока они не останавливаются. Дерек выжидательно смотрит. Кора не движется. — Я не хочу забыть о ней, — признается она. — Кора… — только и может выдавить Дерек. — Люди не могут просто так исчезать. Не такие люди, как она. И ты это знаешь, но… Если бы мама тогда не отомстила, это сделала бы я. — Кора поднимает глаза, смотря на него. Ее дрожащий голос отзывается в его голове. Его звук похож на вот-вот польющийся дождь, на трепещущую птицу в руке, на стучащие зубы. — Она всегда будет дорога мне. Всегда. — Я тоже скучаю по ней. И не смогу забыть, — осторожно говорит Дерек, но это ничего не спасает и не меняет. Она кивает, опуская голову как можно ниже, пока волосы не скрывают ее лицо, словно лианы. — Да, я это знаю. Ты хочешь забыть кого-то другого, — шепчет она. Дерек осекается. Один миг, и она глядит ему в глаза сурово и грустно, как мать. Она снова больше не ребенок. Только покрасневший нос ее выдает. — Я о том, про кого все забыли. — О том… — повторяет Дерек, а потом смотрит на нее в упор. — Ты веришь, что я не выдумал это? Почему-то он спрашивает это со всей надеждой. Со всей серьезностью, будто Кора — одна из тех мудрейших волчиц, и от ее слов зависит всё. — Дерек, — качает она головой. — Я наблюдаю за тобой со дня твоего приезда. Всё, что ты делаешь, это прячешься в своей бесцельной работе и не говоришь ни о ком, кроме неизвестного Стайлза. Либо это твоя выдумка, либо этот кто-то очень важный и исчез не просто так. Нужно идти к тому, о чем мечтаешь, — серьезно добавляет она. Дерек опускает голову и тихо смеется. — По-твоему, это — моя мечта? Кора, к его ужасу, непоколебимо кивает. — Я знаю тебя всю жизнь и не замечала, чтобы ты любил выдумки. Если я права, то… Не уезжай. Отыщи его, чтобы все оставшееся время его призрак не ходил за тобой в кошмарах и наяву. «Боюсь, он уже давно», — шутя думает Дерек и знает, что его младшая сестра и так это поймет. Машина мчится по пустой дороге. Солнце пропускает жёлтые лучи сквозь поредевшие кустарники на обочине, дыша на землю последним теплом. Дерек замечает, что в машине тишина, только когда его слух спотыкается о приглушённый шум кондиционера. Он оглядывается на Кору, но та сидит в наушниках, прикрыв глаза, и, похоже, спит. Машина стоит у молла с насмешливым названием Sunnyside. И Дерек не знает, как давно они здесь. Ничего больше не случается. Кора довольно скачет из магазина в магазин, словно героиня фильма «Васаби». А после Дерек отвозит ее на занятия… Сразу с порога Талия ворчит на него за то, что он не успел привезти сестру домой до учебы, и на плите (не в пароварке) останется ее несъеденная порция. Когда он извиняется, она лишь хмурится, а потом, вдруг вздохнув, просит Дерека предупреждать, когда он вытаскивает сестру из дома так надолго. Его пронзает настоящая боль от этих слов. Однажды некто сказал Дереку, что если нужно отличить сон от реальности, то просто взгляни на свою руку. Пересчитай каждый палец со всей возможной внимательностью: во сне их можно считать до бесконечности. Он вдруг отчего-то вспоминает это, сидя вечером на своей кровати. Кэт перестает беспокоить, видимо, решив дать ему отдохнуть. Браузер обещает в Бейкон Хиллс заморозки. Близятся праздники, вроде осеннего равноденствия. До Дня всех святых ещё далеко, но на странице Гугл уже приплясывают костяные чертики. Дереку хочется лечь и уснуть, чтобы голову ничего не тревожило. Кора упрашивала его сегодня остаться до ее бала. Она знает, он не сделает этого. Дерек ведет рукой по запылившемуся неизвестно когда ноутбуку. Полицейское сообщество явно не слишком обрадовано исчезновением своего шефа. А в особенности тем, что он не отыскивается. Они собираются прочесывать леса. Дерек не успевает подумать о том, как похожее происходило при Лоре. Со Скоттом и его придурком-другом. Он замечает в новостной статье приписку курсивом: «…Неподалеку от прошлого и нынешнего домов семьи Хэйл». И понимает, что стал значительно спокойнее с тех пор, как уехал отсюда. Потому что почти не хочет никого растерзать за такие намёки. Может, ему все же стоит остаться в городе? Что для безопасности его оставшейся семьи было бы лучше? Он думает об этом, пока подставляет лицо последним теплым ветрам в этом году, пока дышит свежим запахом, тянущимся из леса, стоя на пригорке и смотря, как выдвигается с ищейками группка полицейских, во главе с постаревшим Ноа. По центральной улице тянутся добровольцы. Его мать, закутавшись в кардиган, торопливо уходит домой. Она решила лично поговорить с прежним шерифом. Кинула людям кость: Хэйлы не присоединятся к поискам, но если понадобится другая помощь, окажут ее. Раньше отношение Талии к людям было другим. Все стаи мирились с их существованием, а молодая Талия Хэйл их любила. Растила детей, никогда не позволяя думать, словно оборотень стоял выше человека. Теперь же Дерек видит ее помрачневшее лицо, проносящееся мимо. Он на самом деле боится, что когда-нибудь и у него появится причина к мизантропии. На ужин Дерек берется запекать индейку, и Талия крутится вокруг него, все норовя что-нибудь сделать. Нарезать, убрать. Хотя он готовит, только чтобы она наконец отдохнула. С каждым годом ее бледные руки все больше краснеют от нескончаемой уборки. Кора приходит домой к восьми, голодная и веселая, словно с каждым взглядом на брата в ней отыскиваются новые силы на улыбку. Мама тоже улыбается. И Дерек только умоляет себя не оглядываться на пустующее место отца за столом. А потом, перед самым концом ужина Талия берет его руку. — Дерек. Я не буду врать тебе, что услышала весь этот разговор случайно. Он говорил с кем-то из соседей, и я подходила… Кора непонимающе приближает свое лицо к не спеша говорящей матери, а Дерек хмурится. Он вдруг чувствует, что сейчас решится вопрос, остаётся он в Бейкон Хиллс или нет. — Между этим бесконечным ворчанием на ноющую спину и растущие цены наш бывший шериф пожаловался. Некий колледж из Вайоминга уже несколько месяцев пытается найти у него дома какого-то Мечислава Стилински. Но так звали, кажется… только отца его погибшей жены. И он добавил, конечно, что это были просто издевательства. Написал им в ответ, что он полицейский, и если они не прекратят слать письма, то он подаст в суд. Но я… Да, милый. Я подумала, что это звучит похоже… Может, это твой Стайлз… нашелся?