Тёмное подземелье демонов

      Что люди знают об Итане? Ну, он достаточно высокий, застенчивый, скромный, порой бывает неловким и скорее всего вообще социопат. Давайте вычеркнем из этого списка последний пункт и разбавим немного другой информацией.

***

      — Хмм… — задумчиво вздыхает Итан, крутясь у зеркала в своей комнате. — Ну, я действительно шпала и дрыщ, — выносит себе вердикт, продолжая стоять.       Оголённый по пояс, Итан в очередной раз осознаёт, что не помешало бы немного подкачаться: нарастить мышечную массу. Пусть он высокий, как шпала, но худой, как молодая веточка дерева, а абсолютно каждый участок его тела покрыт россыпью веснушек. Они так эстетично смотрятся на нём, так ему идут, так… Так ему отвратительны. Каждый раз, когда он просыпается — надеется, что это уродство исчезло. Каждый раз, когда он принимает ванну или душ, пытается стереть эти рыжевато-коричневые точки со своего тела, но ничего не получается, только кожа начинает краснеть.       Итан ненавидит этот изъян своего тела, а ещё ненавидит свои густые волосы, которые постоянно секутся и торчат во все стороны. Наверное, единственное, что его устраивает — глаза. Обычные, зелёные глаза, которые всем напоминают траву или лес, но для него это цвет светофора. Зелёный — это можно. Можно ехать, идти вперёд и двигаться дальше, а ещё зелёный — это старт.       — Записаться в зал? Или воспользоваться интернетом и видео на YouTube? — Итан знает, что вряд ли сможет записаться в зал, но вполне себе может сам накачаться. Хотя есть ещё один вариант.       Итан надевает футболку, выходя из комнаты, прикрывает двери и идёт в гостиную. Он быстро преодолевает расстояние, потому что его шаги широкие, как у цапли. В гостиной сидят два человека: мужчина лет сорока и женщина чуть моложе. Итан подходит к одному из кресел, сидится, обращая внимание на то, что присутствующие играют в шахматы. Парень решает, что пока не будет вступать в диалог, а посмотрит, чтобы не мешать.       Фигуры потихоньку передвигаются на доске, с каждым ходом меняя положение, Итан слышит только ворчание, стук шахмат и часы на стене за его спиной. Он видит, что поражение скорее всего за белыми, так как чёрные в более выгодном положении и могут сразу несколькими способами поставить мат. Итан тоже знает пару тактик, поэтому начинает выстраивать в голове план: как выиграть, хотя и во все не играет эту партию.       «Ха, очень интересно, — ухмыляется Итан, когда пешка делает ход. — Можно было и конём походить».       Партия продолжается, соперники очень серьёзно настроены, будто это не развлечение, а турнир по шахматам от которого много что зависит. Итан снова усмехается, смотря на мужчину.       — Это что-то срочное? — спрашивает мужчина, не отвлекаясь от игры.       — Ага, от это зависит будущее твоего сына, — воодушевлённо отвечает Итан, похлопывая колени ладонями.       — Ну, раз будущее, — задумчиво произносит рыжеволосый, поднимаясь с места. — Я сейчас вернусь, вам чего-нибудь принести?       Итан думает, а женщина похоже даже не услышала вопроса.       — Воды, — выпаливает парень. — Мам, ты что-нибудь хочешь? — спрашивает он, касаясь её плеча. Она качает головой.       Так, а теперь обо всём по порядку. Это родители Итана. Отец — Симон Хэддок, а мать — Ванесса Хэддок. Наверное, это единственные люди, с которыми Итан разговаривает достаточно громко, не мямлит и не запинается на каждом слове, пытаясь связать предложение.       Итан не боится с ними говорить, даже очень любит пообсуждать всякие популярные темы по типу социальных сетей, видео из TikToka, что взорвало рекомендации, запустив новый тренд или комикс, что должен выйти на днях и возможно стать очень популярным. Он свободно общается с ними, наверное, потому что они его семья. Он может весело улыбаться, по-идиотски, не стесняясь зубов. Может активно жестикулировать, делая свою речь куда красочней.       — Ну, что ж, давай-ка поговорим о твоём будущем, — Симон возвращается с бутылкой воды к руках, передавая её сына, и усаживается на место. — Что ж там такого срочного, м? — спрашивает он, опираясь на спинку дивана.       — Короче, смотри, — быстро начинает Итан. — Ты большой, — мужчина изгибает бровь. — В смысле, сильный и всё такое, а ещё ты ходишь в зал, — протараторил парень.       — В зал хочешь записаться? Что ж, — он ненадолго замолкает, поглядывая на жену. — Это можно устроить.       Он берёт телефон в руку, снимает блокировку, что-то набирает и нажимает «Отправить». Итан улыбается, потому что он смог записаться, хоть и не сам, но смог. Симон поворачивает голову в его сторону, смотря на него, немного прищуривается.       — Что-то не так? — озадачено спрашивает Итан, переставая улыбаться.       — Да нет, — отрицает мужчина. — Раз уж ты надумал.       — Не люблю, когда ты так говоришь, Симон, — неожиданно высказалась Ванесса.       Итан даже вздрогнул, немного подпрыгнув на месте. Он посмотрел на мать, она читала книгу в красно-синем переплёте. Парень и подумал не мог, что она вступит в диалог, уж слишком увлечённо выглядела.       — Ничего такого.       — Ладно, спасибо, я пойду к себе, — он поднимается, подбирает стоящую на столе бутылку и уходит в свою комнату.

***

      Когда часы показывают десять вечера, Итан выходит в коридор, проверяя каждую комнату на наличие света и спящих родителей. Он очень осторожен, ходит на носочках и не слишком шумит, вдруг кто проснётся.       Парень открывает дверь в ванную — никого, другую ванную — никого, выходит в гостиную, попутно заглядывая на кухню и кладовку — пусто. Он возвращается, подходя к спальне родителей. Негромкий храп и сопение.       «Фух, — вздыхает парень. — Сегодня тоже пронесло, но когда-нибудь мои ночные проверки и похождения запалят. Хотя, можно сказать, что у меня повышенная тревожность».       Итан снова в своей комнате, надевает чёрный кожаный бомбер и обувает ботинки такого же цвета. Он подходит к зеркалу, в потёмках осматривая себя, отряхивает невидимые пылинки с одежды. Улыбается отражению.       — Не, ну не красавец? — шёпотом спрашивает сам себя, убирая телефон во внутренний карман куртки, застёгивает её. — Теперь через моё любимое окно.       Он подходит, открывает его, снимает москитную сетку и вылазит наружу. На улице уже давно темень, единственные источники света — фонари, даже луны нет. Ну, оно понятно: сегодня новолуние. Итан ставит сетку обратно, вспоминая закрыл ли дверь, но вспомнив, что закрыл, выходит на тротуар.       Маска закрывает его лицо на тот случай, если шатена увидят, а этого он не мог допустить. Он — стритрейсер, гоняет, порой нарушая правила дорожного движения, подвергая себя опасности. Он — стритрейсер, а его отец — полицейский, что занимается поимкой нарушителей порядка. Иронично, правда? Наверное, если бы Итан был комиком — шутил бы про это, но он не комик.       Итан — лучший стритрейсер в городе, пока только в городе. Правда в том, что Итан никогда не любил стритрейсинг и гонять на мотоциклах, но потом всё изменилось. Всё изменила Астрид, что в один прекрасный момент заявилась на гонки в качестве зрителя (что делал там Итан? Ничего, просто увидел пост в соцсетях). Тогда-то Итан и понял, что нужно научиться и стать лучшим, чтобы завоевать Астрид хотя бы в образе таинственного гонщика.       Правда он провалился, неполностью, конечно, но провалился с пунктом — завоевать. Пусть он и лучший гонщик, но всё ещё тот застенчивый, заикающийся парень из старшей школы. Никогда ни с кем не говорит, держится на расстоянии и не подпускает своих многочисленных фанатов. Всё же измениться не так просто, как оказалось.

***

      Через какое-то время Итан уже проходит между многоэтажных домов, оставалось не так далеко. Стритрейсер хранил свой байк в одном из купленных им гаражей почти в центре города два года назад. Это было достаточно далеко от дома и достаточно близко к постоянному месту проведению гонок.       Правда вечная вонь от мусорных баков, которые почему-то редко закрывают, бродячие животные и бездомные делали его путь сюда немного не приятным, но другого выбора особо-то и не было. Хэддок никогда не любил эту местность, хотя можно было пройти по внешней улицы, но оно ему не надо.       — Где же ключи? — Итан роется в карманах в поисках ключей от замка, что висел на гаражной двери. — А, вот, — он достаёт их из другого внутреннего кармана куртки.       Ключи в замочной скважине, делает два оборота и снимает блокировку, убирая замок. Одна часть ворот открывается достаточно тихо, он заходит внутрь, закрывая за собой. Итан в темноте нащупывает выключатель, ощущая запах масла в воздухе.       Когда свет наконец-то зажигается, парень вспоминает, что вчера в спешке загонял транспорт и в потёмках перевернул всё с ног на голову. Сильный запах масла и немного бензина стоял из-за пролитых жидкостей, поскольку кое-кто забыл закрыть канистры и бутыли.       «Блять, — ругается парень. — Теперь придётся покупать новое, — Итан поднимает с бетонного пола небольшой бутыль с маслом, где большая часть жидкости была пролита и впиталась в бетон. — Отлично».       Зеленоглазый закручивает крышку, что укатилась под стенд с инструментами, потом поднимает канистру с бензином, что к счастью, была всё ещё почти полная. Он отмечает в своей голове — нужно убраться будет — иначе такой бардак не приведёт ни к чему хорошему.       — Ладно, — не слишком громко говорит Итан. — Потом, — он снимает строительные перчатки, отбрасывая их в сторону.       Байк стоит почти у дальней стенки, где-то посередине, накрытый чёрным брезентом, точнее каким-то куском, что он нагло спёр у отца. Хэддок аккуратно сбрасывает ткань, она падает за байком, показывая транспорт во всей его красе: чёрная «пластмассовая ракета» с ядовито-зелёными элементами на пассажирском сидении, топливном баке, дисках и подвеске.       «Как всегда в лучшем состоянии».       Итан берёт чёрный мотошлем, что лежал на полке старого книжного шкафа, щиток затонирован, чтобы никто не смог рассмотреть лицо стритрейсера. Вытянутый сверху и немного снизу, отлично защищает от слабых и средних дождевых капель, не давая видимости упасть. Парень не снимает свою чёрную балаклаву, надевая шлем поверх, следом идут чёрные закрытые перчатки. Итан слишком боится, что из-за огромного количества веснушек его можно с лёгкостью раскрыть, поэтому закрывает абсолютно каждую часть своего тела.       — Ну, вот, можно выезжать, — закончив, стритрейсер убирает подножку байка, поднимая её.       Он выкатывает свой транспорт из гаража, закрывая ворота, затем достаёт ключи из другого кармана, но уже на джинсах. Зачем-то проворачивает пальцами, почти роняет на землю, но по итогу всё же заводит байк, переставая перед кем-то красоваться.       Мотор начинает рычать сразу, стритрейсер проверяет панель приборов, что подсвечивалась синеватым цветом, и только после ещё нескольких махинаций трогается с места. Байк на средней скорости проезжает между гаражей, катаясь по гравайке, что отлетала во все стороны при любом резком движении. Ему не нравится эта дорога, потому что она вредит транспорту, но он почему-то продолжает кататься по ней, в скором времени выезжая на асфальтированную дорогу.

***

      Покатавшись по центру города несколько минут, стритрейсер всё ещё прибывает на места сбора остальных нарушителей ночного покоя. Парковка недалеко от торгового центра была полностью забита: зрители, стритрейсеры и пара зевак, что проходили мимо и заглянули на огонёк — всё они собрались на очередную ночную покатушку. Здесь из Итана появлялась Ночная Фурия — лучший стритрейсер в городе.       Фурия останавливается, не доезжая к парковке, он осматривается по сторонам, чтобы никого не было рядом, и глушит мотор. Этот Ночной Монстр, как его ещё называют снова находится вдали от всех, только махая рукой, когда к нему обращаются.       По правде говоря, ему и махать рукой не особо комфортно, но он привык, потому что это работает, как опознавательный знак.       — О боже! — неожиданно кто-то звонко восклицает за спиной, будто видит его в первый раз. — Это же легендарная Ночная Фурия!       Парень резко вздрагивает, впиваясь руками в руль, задерживает дыхание от испуга и перестаёт дергаться, застывая в одном положении. Сердце быстро стучит от волнения, потому что он знает, что сейчас диалог может продолжится.       Человек молчит и Фурия молчит не двигаясь, ощущение, будто никаких признаков жизни, но когда воздух в лёгких заканчивается, стритрейсер резко выдыхает. Он чувствует, как вспотел, и как холодок прошёлся по спине, пересчитывая каждый позвонок. Всё же Фурия собирается и медленно, как в фильмах ужасов, оборачивается на человека позади, в глаза бьёт ослепительный свет фар проезжающего автомобиля.       Фурия щурится, пытаясь разглядеть собеседника - это оказалась девушка в голубом мотокостюме, пристально смотрящая на него через поднятый щиток шлема.       Парень поджимает губу, начинает часто дышать и пытается оторвать левую руку, которую будто приклеило к рулю. Он продолжает смотреть и молчать.       — Прости, — извиняется она, складывая руки в молящем жесте, немного кланяется. — Ладно, увидимся на гонке.       Она заводит свой жёлтый мотоцикл, уезжая на парковку.       «Чёрт, это же Астрид! — он отходит быстро, вспоминая, что по голосу девушка очень на неё похожа и такая же экипировка (затормозил он, потому что был в ступоре). — Судя по всему, она решила принять участие, хотя такое бывает редко».       Да, обычно Астрид выступает в качестве зрителя на таких мероприятиях, но пару раз в год принимает участие, хотя это немного странно, учитывая её страсть к экстриму и подобным вещам. Сама же девушка на это говорит, что иногда нужно отдыхать от всего этого и к тому же, ей нравиться наблюдать за победами Фурии.       А кому не нравится? Хотя Фурия не всегда справляется со своей задачей, порой у него бывают проигрыши, но тут понятно: он такой же человек, как и все, иногда устаёт, но дело со всем не в этом.

***

      В двенадцать ночи дают старт, стритрейсеры срываются с места в борьбе за призовые места и в попытке обогнать Фурию, потому что сегодня хороший шанс.       Фурия трогается с места в числе последних, — почему? Потому что так надо, он так делает время от времени. Позволяет другим обходить его, забирать победу, считать себя хоть раз в жизни победителями. Но чтобы ими стать, сначала нужно побороть Астрид и Сэма, которые хоть и редкие гости, но очень резвые стритрейсеры. Отчасти, Фурия похож на них, или это они похожи на него? Неважно. Стритрейсеры — это семья, в которую Фурия верит с трудом.       В ушах шумит толи из-за громкого мотора, толи от бурлящей крови, толи от всего разом. Он не знает — никогда не знал, просто гонял, просто получал призовые места, просто проигрывал, просто и так легко мог отдать победу, но не абы кому, а ей. Астрид.       Фурия — это всё-таки не полноценная личность, а человек слепленный из кусков своей дневной жизни, который сегодня не стремится занять первое место. Интересно, а Астрид осознаёт, что ей поддаются? Фурия не спрашивал. Ха, конечно, не спрашивал. Это было бы, как максимум глупо, и, как минимум пока что не реально.       Виу-виу!       Сирена. Полицейская. Они знают, что теперь придётся ускориться, приложить ещё больше усилий, как всегда, потому что никто не хочет сидеть в обезьяннике. Фурия выкручивает ручку газа и вырывается вперёд, догоняя Астрид и Сэма, что шли ноздря в ноздрю. Стритрейсер поворачивает голову в их сторону, зачем-то кивает и опять набирает скорость. Отрываясь.       «Что я такое творю? — осознаёт парень, когда пролетает мимо патрульного. — Что же делать?»       Фурия немного сбрасывает скорость, полагая, что это поможет принять ему верное решение. Отнять победу у Астрид или оторваться от копов? С одной стороны — отдавать победу Астрид — традиция, а с другой — сколько у неё ещё будет таких побед? Много, потому что он готов хоть признать её лучшим стритрейсером в городе. Выход находится с трудом: Фурия поворачивает назад, потому что начитался цитат в стиле: «Сделай шаг назад, чтобы получить желаемое».       Копы. Он решил, что возьмёт их на себя: возомнил себя героем или просто выпендривается? Нет, просто так он привлечёт к себе внимание. Он проносится мимо всё тех же Астрид и Сэма, мимо других стритрейсеров и чуть не впечатывается в патрульную машины, что выезжала из-за поворота.       Ему сигналят. В громкоговоритель приказывают остановиться, но он не слушает, потому что он — не слушается. Фурия улыбается, набрав себе на хвост почти всех полицейских, которые, как дурачки клюнули на наживу. Стритрейсер устраивает им экскурсию по ночному городу, петляя между улицами. В какой-то момент копы решат разделиться, Фурия пытается просчитать их шаги, надеясь, что дорогу ему не перекроют.       Жилой квартал наполняется шумом, который с огромной вероятностью раздражает людей живущих здесь, Фурия мысленно просит прощения у всех кому помешал и проезжает дальше.       Скрежет. Взвизг. Торможение.       Мотор не глохнет, но Фурии приходиться остановиться: его окружили. Шесть машин. Десять человек. И один Фурия, который уже растерял уверенность в своих действиях. Парень постукивает ботинком о байк. Ладони начинают потеть. Фурия не знает что делать.       — Слезай с байка! — рявкнул мужчина, подходя ближе, чем все остальные.       Тук-тук-тук.       Сердечный ритм поднимается, становится тяжеловато дышать, стритрейсер неотрывно смотрит на панель приборов, будто утешения там найти хочет, но это просто чёртова панель с показателями. Копы подходят ближе, Фурия ещё не может принять верного решения. Руки начинают подрагивать, а спина покрывается мурашками, которые, казалось, могут превратиться в волдыри и лопнут, прям как терпение патрульных.       — Я сказал: «Слезай!» — грозно выкрикивает коп. Итан знает — это его отец.       Тудум-тудум.       Их терпение заканчивается, и они резко кидаются на стритрейсера, как львы на добычу. Всё они — здоровые мужики с табельным оружием, как звери прыгают на него — маленького беззащитного Итана.       В голове отголоски львиного рыка, который помогает Фурии среагировать в самый последний момент. Парень со всей оставшейся силой и уверенностью, зажимает передний тормоз, переключается на первую скорость и даёт по газам, закручивая байк, который образует облако чёрного дыма, в котором стритрейсер исчезает, оставляя копов одних.       «Дурачки», — ухмыляется парень, как можно быстрее возвращаясь обратно.       Толпа. Стритрейсеры. Зрители.       Фурия смотрит на с определённого расстояния, не подъезжает ближе. Люди поздравляют Астрид с ещё одной победой — Фурия улыбается, потому что не нарушил своих устоев.       Снова сирены. Пора бы валить. Стритрейсер заводит мотор и трогается с места, переключая скорости.