Мир безумия

На Бейкер-стрит Шерлок и Джон вернулись только ночью. Сперва они искали второго бармена, что было не совсем простой задачей, учитывая, что они не знали о нём ровным счетом ничего. Мужчины попробовали найти тех, кто знал Арчибальда, в других заведениях. В пабе неподалёку они заметили бородатого мужчину, который, как им казалось, был в баре в пятницу. Бородач выпил довольно много за вечер, но сумел вспомнить адрес бармена, но тот уже спал и на стук в дверь никак не реагировал. Перспектива продолжать похождения по барам всю оставшуюся ночь показалась Джону не слишком заманчивой, а Шерлоку - не слишком многообещающей, потому что с каждым часом шансы найти свидетелей во вменяемом состоянии или хотя бы просто найти их становились всё меньше, так что детектив и доктор стали двигаться в сторону дома по окутанным мраком улицам. Воздух был холодный и плотный, казалось, его можно пить, словно воду. Слабый свет теплился в окнах домов, разбавляя немую темноту. За эти окна укрылись, чтобы переждать ночь, лучики тепла и уюта. Они будто прятались, затекая в самые дальние углы, лишь бы не потонуть в наплывающем мраке, пока снаружи просыпалась и другая жизнь.

***

-Снова вы по ночам гуляете, - вспоминая приключения детектива и доктора, встретила их миссис Хадсон, - А впрочем, вам это даже на пользу. Рози только что уснула, ей нужен нормальный режим. Я приготовила ужин. -Миссис Хадсон, вы просто сокровище! - поблагодарил хозяйку Джон, проходя в гостиную. Во время походов по пабам они так и не поели. Ватсон чувствовал себя уставшим от многочасовой ходьбы, немного сонным и голодным, но в то же время почему-то счастливым. "Счастливый" - это, конечно, не совсем то слово. Особых поводов радоваться на первый взгляд не было, даже наоборот, дела обстояли хуже некуда. Но нельзя вечно горевать и переживать. После смерти Мери Джон не знал, как жить дальше, всë вокруг превратилось в кошмарный сон, а будущее исчезло в густом тумане. Но сегодня его очертания начали слабо проступать вдалеке, и в непроглядной тьме появился свет. Целый день они с Шерлоком провели вместе, расследуя убийство, совсем так же, как это было до падения. Они были вместе, ничто им не мешало, кроме, разве что, необходимости кормить Рози и менять ей подгузники, но это были уже мелочи, не имеющие значения в общем контексте. Всë-таки Джон испытывал острую потребность в этих приключениях, в этих людях... Словно шестеренка, которую поставили на нужное место в механизме, он становился частью этого механизма, объединился с ним, и только в нём мог чувствовать себя правильно. Потому что шестеренка от часов не сможет встроиться в телевизор, что ни говори. Это дело позволило Джону и Шерлоку ненадолго забыть о том тяжелом этапе, через который им пришлось проходить. Но всë-таки ощущение того, что всë вернулось на круги своя или вернëтся само собой, было не более чем красивой иллюзией, которая только дразнила их, вызывая желание забыть всë, случившееся после падения. Но с тех пор Шерлок и Джон словно закрылись друг для друга, перестали доверять, перестали понимать. В их идеальном, счастливом механизме случилась поломка, и её нужно было устранить, а не игнорировать. А они игнорировали её на самом деле очень долго, и это только ухудшило ситуацию. Джон не знал, зачем Шерлок инсценировал свою смерть, не знал, где он был эти два года, не знал, наконец, что детектив хочет ему рассказать и что его тревожит. Холмс, в свою очередь, не знал, что Ватсон испытывал к Мери, а что - к нему и как тот хочет жить, когда поджигатели будут найдены. Чувства всегда были для него самой сложной загадкой. Чтобы счастье не было поддельным, чтобы можно было жить дальше и продолжать общаться, не упираясь лбом в стену, нужно было обговорить все эти вопросы и найти на них ответы.

***

На белых стенах весят картины, в основном акварельные. С одной из них крохотными головками глядят сиреневые цветки, нежные, но не бледные. На большинстве картин изображены именно цветы, но на некоторых расположились животные: огненно-рыжий лев с гордым взглядом, скачущие лошади, задумчивый волк. Разнообразие работ делает белые стены помещения значительно более живыми и позитивными. Девушка за стойкой администрации разбирает бумаги. Еë темно-каштановые волосы опускаются на спину непослушными локонами и иногда спадают на глаза, закрывая обзор, но они настолько красивые и густые, а их цвет настолько насыщенный, что администратор терпит это маленькое неудобство и не собирает их в хвост. Вдруг раздаëтся звон дверного колокольчика, и она поднимает взгляд на стеклянные двери, в которые входят двое мужчин. Про одного из них, высокого, в чёрном пальто, девушка несколько раз читала в Интернете. Гениальный консультирующий детектив, раскрывающий самые запутанные преступления вместе со своим помощником и, по мнению многих журналистов и сплетников, парнем, Джоном Ватсоном. Он выглядит довольно угрюмо. Вторым пришедшим был сам Джон Ватсон, которого она видела лично несколько раз, потому что тот приходил сюда на приемы к психологу в этом месяце. Мужчины подошли к стойке администрации, и второй заговорил. -Добрый день, у нас запись на два часа на фамилию Холмс. -Да, всë верно. Другой приём ещё не закончился, вы можете пока сдать верхнюю одежду в гардероб. Джон решил лично передать Шерлока психологу, отлично понимая, что в противном случае тот может просто-напросто не доехать. Детективу не слишком-то хотелось, чтобы чужой человек копался в его эмоциях, да и в эффективность этого он не верил. Согласился он только потому, что понял: Джон не отвяжется, если не сходить хотя бы один раз. Ватсон полез в карман за кошельком, чтобы расплатиться, но Холмс уже достал банковскую карточку. -Я заплачу, - Шерлок прервал своë недовольное молчание. -Это же я тебя уговорил приехать. Неудобно заставлять кого-то тратить деньги на то, чего он даже не хочет. -Но иду всë-таки я. Неудобно заставлять погорельца оплачивать тебе психолога. -У меня хотя бы есть стабильный заработок. -Пока что есть, - Не дожидаясь, пока Джон ответит, Шерлок заплатил за прием. Ватсону такая фраза не очень понравилась. Мужчины прошли по коридору и сели напротив белой двери с прикреплённым к ней блестящим числом 15. Рядом людей кроме них почти не было, за исключением девушки лет шестнадцати, сидевшей напротив кабинета номер 14 и писавшей что-то в телефоне, и мужчины у двери с номером 9. "Курит и плохо учится, склонна к истерикам. Родители в разводе, сегодня ночевала у отца, который зарабатывает больше матери, но редко бывает дома. Опоздала в школу, после уроков гуляла с друзьями," - меньше чем за минуту узнал Шерлок о девушке. Затем он повернулся к мужчине. "Живёт один, есть девушка, но он сомневается в её верности. Утром встречал родственника из аэропорта. Детей нет, но есть домашнее животное, очень маленькое, возможно, крыса или шиншилла." Ждать пришлось недолго. Через несколько минут из двери напротив вышла и направилась к выходу женщина с короткой стрижкой, а за ней в дверях появился психолог - сероглазая блондинка. -Добрый день! Кто следующий по записи, проходите. Джон, вы сегодня не ко мне? -Нет, я привёл друга, - Ватсон улыбнулся, а лицо Холмса приобрело максимально суровое выражение. -Что ж, тогда проходите, - обратилась к Шерлоку доктор София Колман. Детектив ничего не ответил, но в кабинет всë-таки зашел. Джон всё ещё надеялся, что отвести Холмса к психологу было хорошей идеей, и что Шерлок будет вести себя адекватно. Но он прекрасно понимал, что тот не горит желанием рассказывать Софии о своих проблемах. Поэтому Ватсон, перед тем как уйти, обратился к ней. -София? -Да? -Можно вас на пару слов? -Да, конечно, - психолог заглянула в кабинет и обратилась к Холмсу, - Подождите меня пару минут, пожалуйста Они немного прошли по коридору, чтобы детектив их не услышал. -Дело в том, что Шерлок немного социопат, - признался Джон, - Я не уверен, что с ним будет просто найти общий язык. -Что ж, я попытаюсь. Значит, это вы ему посоветовали ко мне обратиться? Что вас беспокоит? -Вы же знаете, мы с ним не общались с того самого дня. В общем, мы вроде как помирились, но с ним что-то не так. Он не спит, не ест, и что-то его беспокоит. Пожалуйста, помогите ему. -Я сделаю всë, что в моих силах, - заверила его доктор Колман. -Спасибо. Джон выдохнул: хотя бы что-то сделать удалось.

***

Свободное время Ватсон решил потратить на покупку нормальной одежды. Практически все его вещи сгорели вместе с домом, а в первые дни на Бейкер-стрит он старался нигде не задерживаться, поскольку других забот хватало, а потому сейчас у Джона в распоряжении, не считая того, что было на нём надето, были только нижнее белье и одна рубашка. Для выживания этого было, пожалуй, вполне достаточно, но всë же предпочтительнее было пополнить гардероб. На автобусе Ватсон за несколько минут доехал до торгового центра, в котором располагалось несколько подходящих магазинов. Так как было воскресенье, народу оказалось особенно много. Семьи с детьми, компании друзей, влюбленные пары, мужчины и женщины всех возрастов наводняли все этажи. Пока Джон поднимался на эскалаторе на нужный этаж, его телефон издал звук, оповещающий о приходе уведомления. Ватсон сунул руку в карман и достал гаджет, включая его. "Ты ходил к этому психологу?" - писал Шерлок. В чем смысл вопроса, было непонятно, поскольку детектив уж точно мог самостоятельно и не менее быстро узнать не только то, к какому психологу ходил Джон, но и как долго он к нему ходил, в какое время дня и как часто. Фраза служила скорее для начала разговора, который Ватсон не считал уместным сейчас начинать. "Прошло максимум 10 минут!"- Пронеслось у него в голове. Он убрал телефон обратно, решив, что, если Шерлоку не отвечать, то писать ему надоест, и тогда появится шанс, что тот хотя бы услышит то, что будет ему говорить доктор Колман. Джон знал, что детектив ещё не сбежал с приёма, потому что иначе тот первым делом спросил бы, где он, или позвал бы срочно куда-нибудь ехать. Честно говоря, Ватсона раздражали постоянные сообщения от детектива. Как будто Шерлок теперь пытался проникнуть во все сферы его жизни. Но должны же быть какие-то границы! Ватсон зашел в магазин одежды. В ярко освещенном зале звучала негромкая музыка, которую частично заглушали шаги и голоса покупателей. Всë необходимое он выбрал достаточно быстро, но от кассы по залу тянулась внушительной длины очередь, предвещавшая долгое ожидание. Джон встал за мужчиной в джинсовой куртке и обратил взгляд на кассу, где продавцы, не испытывая никакой спешки, пробивали товар и складывали его в крупные бумажные пакеты. Когда несколько человек уже расплатились за вещи, пропуская вперёд следующих, у Ватсона зазвонил телефон. В этом не было ничего неожиданного, потому что до этого он уже изобиловал письмами от Шерлока. От него было несколько пропущенных вызовов, но Ватсон это игнорировал. Джон видел, что детектив не пишет ни о чем важном, а потому не отвечал. Но на этот раз звонок был от Гарри. Для того, чтобы доктору позвонила сестра, нужна была веская причина, поэтому он, насторожившись, взял трубку. -Алло, Гарри? -Здравствуйте, мистер Ватсон, - голос принадлежал незнакомому мужчине. Джон почувствовал, как сердце начинает биться быстрее - это больница. Сюда привезли девушку, попавшую в аварию, у неё в сумочке был этот телефон. Она сейчас в реанимации, без сознания. Состояние тяжелое, мы решили вам позвонить, потому что вы, кажется, еë родственник. Ватсону показалось, что его внутренности сейчас вырвутся наружу через горло. Стук сердца отдавался в ушах, словно внутри тела огромный, тяжелый колокол начал грозно звонить, сообщая о беде. Джон давно не общался с Гарри, они никогда не были особенно близки, но сейчас всë это было неважно. Кроме сестры и Рози у него не было родственников, и от этого он ещё сильнее волновался. -Я еду. Это моя сестра. В этот момент поступил звонок по другой линии. Конечно, Шерлок. Как же Джон устал от этого постоянного невроза! Тревога, поднявшаяся в нём, вмиг превратилась в гнев и, переливаясь через край, выплеснулась наружу. Он ответил за звонок, и почти одновременно в трубку прозвучали их голоса -Джон, какого черта ты не отвечаешь! У нас новое де...- детектив не успел договорить. -Да прекрати же ты звонить наконец! Должна у меня быть какая-то личная жизнь! - Ватсон очень редко повышал голос. Он всегда умел сохранять самообладание, но сейчас срывался на крик. Он не понимал, почему вокруг него всегда неприятности и беды. Почему его близким всегда угрожает опасность? Что он делает неправильно? Почему он не может жить счастливой жизнью, без этого постоянного безумия? -Джон, где ты? - в словах Шерлока нетрудно было уловить тревогу. -Мне нужно побыть одному. -Где ты? -Отстань! - гневно произнёс Ватсон и отключился. Когда человеку трудно справиться с тяжелыми эмоциями, когда они переполняют его, он часто срывает злобу на других. Такое вот свойство психики. И поводом выпустить пар может послужить даже маленькая провинность, на которую мы в другой ситуации не обратили бы внимания. Детектив же часто вёл себя так, что на него хотелось накричать, даже если до этого ты пребывал в полной гармонии, так что в этой перебранаке не было ничего неожиданного. На улице Джон быстро поймал такси и, назвав адрес больницы, сел внутрь. Он сделал глубокий вдох, силясь успокоиться. Пожалуйста, пусть с Гарри всë будет хорошо! Он не может потерять ещё и её. Его сестра в реанимации, его жена мертва, его дочь хотят убить, его дом сгорел до тла. Как долго продлится эта чёрная, нет, кроваво-красная с черным полоса, и, когда она кончится, что останется? Боже, автокатастрофа! Было в этом что-то ужасно глупое и несправедливое. Его несколько раз безуспешно пытались застрелить, взорвать или поджечь, а Гарри попала в больницу из-за неосторожности на дороги. Почему судьба так жестока? Дорога до больницы показалась бесконечной. Войдя стремительными, быстрыми шагами внутрь, он направился к стойке администрации и потребовал пустить его к сестре. Ватсона проводили по белому, как снег, коридору до дверей реанимации. Он молился, чтобы всë обошлось, волнение было не унять. Когда дело касается родного человека, никакие доводы о силе медицины не справятся с тревогой. Ну, вот он в сопровождении врача уже подходит к тяжелым дверям реанимации. Джон одновременно хочет войти туда и боится этого. У него возникло странное ощущение, что всë это однажды уже происходило, и тогда он тоже был в ужасе. Страх можно научиться прятать, но он всë равно останется внутри. Ватсон вошёл и увидел девушку, подключенную к приборам. Он не сразу понял, что происходит, и осмотрелся в реанимации. Доктор, заметив его замешательство, тихо поинтересовался: "Что-то не так?" Джон из напряжённого состояния перешёл в шоковое. Он не верил своим глазам. Лицо девушки, к которой его подвели, от аварии почти не пострадало. Маленький вздернутый нос, тонкие губы, аккуратные темные брови. -Это не Гарри, - шепотом ответил он, всë ещё глядя на девушку. -Вы не знаете, кто это? -Нет. Может быть, это её подруга, и телефон Гарри оказался у неё случайно. Джон вышел в коридор и сел на стул. Он испытывал огромное облегчение, но вместе с тем и слабость. Минуту назад эмоции перекипали в нём, а теперь кто-то отключил пламя, и они перестали бурлить, оседая на дно, а клубы пара выходили наружу с каждым вздохом. Хотя бы с Гарри всë хорошо. Если она узнает, что случилось, то, должно быть, приедет сюда, но как она узнает без телефона? И вот что странно: телефона самой девушки не нашли. Хотя нет, не так уж и странно. Если она держала его в руках во время аварии, то он, скорее всего, улетел и разбился. Слава Богу, на этот раз всë обошлось! -ДЖОН! О Боже. Только не это. Шерлок в распахнутом пальто, развивавшемся за ним по ветру, с бешеными глазами бежал по коридору. Врачи, медсестры и посетители оборачиваются на него, гадая, что же такое ужасное случилось с Джоном. Ватсон вдруг испытал дикое смущение оттого, что, вопреки ожиданиям, он сейчас не умирает на операционном столе. Шерлок нередко вёл себя весьма необычно, и самого детектива, казалось, это совершенно не беспокоило. Может, он вообще этого не замечал? Только Ватсону было не особенно комфортно, когда его друг забывал о нормах приличия. Да и вообще, что он здесь делает? Конечно, от этого гения никуда не спрячешься, он тебя из-под земли достанет, но Джон же только что попросил Холмса оставить его в покое, неужели это настолько трудная просьба? Ему казалось, что Шерлок теперь воспринимает его как свою собственность, которую в любой момент можно сунуть под мышку и принести в нужное место. Меньше всего Ватсону сейчас хотелось говорить с ним. Но куда там: детектив, скользя ботинками по гладкому полу, уже несется в его сторону и, замечая его, резко тормозит, затем разворачивается лицом к нему и, взъерошенный, хватает Ватсона за плечи. -Джон, мы должны ехать, срочно! Уже пятый человек утопился! Эти слова детектив произнёс достаточно громко, чтобы окончательно приковать к себе взгляды людей вокруг. Может, это и прозвучало эффектно. Только Ватсону вовсе не хотелось, чтобы Шерлок привлекал к ним такое внимание. Нельзя было сказать по-человечески, зачем цирк устраивать? Просто Джон отлично знал, что, если утопились два, пять или даже десять человек, это вовсе не означает, что надо сломя голову мчаться вдвоём смотреть на их трупы, дорожа каждой секундой. Во-первых, им уже не помочь. Они уже утонули, а значит, спешить некуда. Во-вторых, если Шерлоку так уж приспичило, то он вполне мог заняться этим делом сам. В-третьих, о Господи, разве нормальный человек, находя друга в коридоре больницы, первым делом зовет его раскрывать преступление?! Нет, детектив видит только то, что касается дела, на всë остальное, включая чужие переживания, ему наплевать! -Шерлок! Хватит меня позорить! Я никуда не поеду, мне нужно побыть одному. Сколько раз я должен просить оставить меня в покое хотя бы на час?! - тихо, но грозно приговорил Джон, убирая руки детектива со своих плеч. Кажется, только теперь Холмс осознал, что что-то не так. Он огляделся, словно внезапно поняв, где находится, затем снова повернулся к Ватсону и спросил: -Что-то случилось? "Да неужели! Сам додумался поинтересоваться!" - Пронеслось в голове у Джона. Иногда невнимательность Шерлока к другим просто поражает. Ведь могло случиться что-то действительно ужасное. -Нет. Просто иди без меня, ясно? Детектив не знал, что на это ответить. Он не умел успокаивать и не понимал, правда ли всë в порядке, или Ватсон просто не хочет ему говорить о случившемся. Но ясно было, что Джон сейчас правда не хочет его видеть. Что говорят в таких ситуациях, Шерлок тоже не знал, поэтому просто молча ушёл.

***

После встречи в больнице сообщения и звонки прекратились - возможно, Шерлок осознал, что нельзя так упорно приставать к человеку, а возможно - его просто завлекло расследование. Как бы то ни было, Джону больше никто не мешал. Ватсон долго гулял по городу, стараясь отвлечься и расслабиться. Главное - всë обошлось. И теперь надо снова возвращаться на Бейкер-стрит, где его ждут высокоактивный социопат, очень маленькая девочка, попавшая в очень большие неприятности, и одна-единственная нормальная женщина - жена наркоторговца. Вот его окружение. Он думал, что привык уже ко всему, но иногда жизнь в этом безумии становится очень тяжёлой. Когда Ватсон закончил свою прогулку, кстати, всë-таки купив себе приличной одежды, и приехал на Бейкер-стрит, миссис Хадсон кормила Рози, а Шерлока дома не было. Вернулся он, впрочем, достаточно скоро. Войдя, Шерлок не поздоровался, и вид у него был невеселый. Хотя, настроение Холмса - это нечто порой весьма непредсказуемое. Может, дело об утопленниках оказалось чересчур легким, или что-то случилось с их телами. Но что-то интересное для детектива в этом преступлении всë же было, об этом свидетельствовала одежда несчастных, которую тот развесил в кухне. Почему именно в кухне, Джон точно не знал, хотя догадывался, что на фоне бардака гостиной еë было бы слишком трудно заметить. Один комплект, видимо, принадлежавший сегодняшнему утопленнику, ещё не высох, и потому от него ещё сильнее исходил какой-то замогильный холод и сырость. Кухонный стол Шерлок за рекордное время превратил в лабораторный, и на нём теперь громоздились пробирки с неизвестными веществами и микроскоп. За время жизни вне Бейкер-стрит Джон успел отвыкнуть от подобной обстановки в доме, но Холмсу он ничего не сказал. В первую очередь, потому что ничего катастрофического тот не притащил: это была всего лишь одежда мертвецов, а не части их тел, как могло бы быть. На человека, который видел здесь глазные яблоки и отрубленные головы, это не могло произвести сильного впечатления. Хотя, что-нибудь подобное ещё может обнаружиться, не стоит делать поспешных выводов. Но почему-то риск найти в холодильнике чью-нибудь конечность не особенно волновал Джона. Нет, разумеется, это было бы гадко, но в то же время было в этом что-то приятное. Дико, конечно, но что поделаешь! Если нечто неприятное напоминает о счастливом времени, это нечто может перестать быть настолько неприятным. Ватсон и не заметил, как повернулся к детективу и стал смотреть за его исследованиями. Он уже остыл и не так сильно обижался на него, но делать первый шаг к примирению он не собирался. Джон заслуженно на него накричал и ему хотелось, чтобы Шерлок это понял. Детектив очень плохо умел извиняться. Он вообще редко понимал, когда нужно было просить у кого-то прощения. Сейчас Холмсу казалось, что Джон на него злится. По крайней мере, было очень на это похоже. Но ему правда срочно нужно было связаться с Ватсоном! Ладно, пожалуй, стоит перестать навязываться. Но что на самом деле случилось? Шерлок поднял глаза на Джона и поймал его взгляд, после чего снова повернул голову к столу, продолжая изучать непонятные вещества. Ватсон тоже отвернулся. -Кто-то попал в больницу? - как бы между делом спросил Холмс. -Нет, к счастью. То есть да, попал, конечно - должно быть, подруга или девушка Гарри, но с ней был её телефон, и в больнице решили, что это она. Надо же, как глупое совпадение может всë изменить! Джон был уверен, что его сестра может сегодня умереть, и виной тому послужил случайно оказавшийся в чужой сумочке телефон. В этот день Холмс и Ватсон почти не разговаривали. Детектив был занят расследованием, но Джону про него не рассказывал, а тот не счёл нужным расспрашивать. Сам же отстать просил. Первые несколько часов такое положение вещей его устраивало. Но как-то непривычно было, что Шерлок нашел себе дело, а он остался в стороне. Вроде бы, в этом не было ничего плохого. Наоборот, Ватсону же хотелось нормальной жизни. Только почему-то к вечеру ему стало как-то гадко и захотелось присоединиться к детективу, пусть даже ему придется копаться в трупах или нырять в Темзу. Это чувство казалось необоснованным, но бороться с ним было трудно. Невозможно даже нормально обидеться, да и бессмысленно это. Если бы Шерлок просто извинился, хотя бы попытался, как угодно, это бы могло прекратить этот уже изрядно надоевший Джону бойкот, но куда там! Детектив, услышав, что с Гарри всë в порядке, стал нем, как мраморная статуя. Он вообще в последнее время походил на статую: такой же отстранённый и бледный. Вечером Ватсону позвонила доктор Колман. -Джон, добрый вечер. -Здравствуйте. -Я хотела спросить по поводу ваших приёмов: вы планируете к нам ещё приходить? Вас не было на этой неделе. Джон прикинул в голове, на что это будет похоже, если он пойдет к психологу, а через пять минут к ним ворвется детектив и потащит его на место преступления. Даже если этого не случится, сейчас в его насыщенной жизни только этого не хватало. Есть дела поважнее. -Знаете, я, наверное, больше не буду к вам записываться. Столько всего навалилось. -Вы уверены, что справитесь сами? Я видела, как тяжело вам было. -Да, думаю, я справлюсь, - произнеся эти слова, Джон неожиданно для себя понял, что это чистая правда. Сегодня ему было трудно. Да что уж там, всю неделю ему было трудно. Но это были нервы, стресс и страх. Боль утраты, так долго мучившая его, уступила место другим эмоциям и отошла на второй план. Страдать по ушедшему - это нормально, но, если вовремя не выйти из этого состояния, уйдет всë оставшееся. Каким бы безумным не было то, что сейчас происходило, оно вернуло Джона к жизни. -Произошло что-то хорошее? -О, нет, если бы! Просто появились срочные дела и стало... некогда горевать. Да, я хотел спросить вас, как всë прошло с Шерлоком? -Не слишком удачно, - голос Софии сделался более грустным, - Он слушал меня примерно первые пятнадцать минут, а потом стал постоянно кому-то писать. На середине приёма просто сбежал без объяснения причины. Я не смогу помочь человеку, который не хочет принимать мою помощь. -Я понимаю. -Вы за него волнуетесь. Ведь он вам очень дорог на самом деле. Советую поговорить с ним, вам он скорее откроется. -Потому я и попросил Шерлока сходить к вам. Он не хочет мне открываться. -Может быть, он боится вам довериться? Вам нужно разобраться с этим, иначе дружба может совсем прекратиться. Джону было больно это слышать. -Я знаю. Есть надежда, что он начнёт вас слушать? -Возможно. Может, если бы он остался до конца, это бы имело больший эффект, но у него, видимо, случилось что-то срочное. -Вроде того, - уточнять Ватсон не стал. Доктор София Колман знала из рассказов Джона, что случилось с Мери и какую роль в этом играл Шерлок. Ватсон весь месяц не хотел говорить о нём, и она считала правильным то, что они помирились. За время сегодняшнего общения с его другом она получила подробный пересказ некоторых подробностей своей жизни, но почти ничего не услышала о своëм пациенте. "Никто ведь не сможет вам помешать, захоти вы разглашать личную информацию о своих пациентах?" - Кажется, так он сказал. На вопросы он отвечал максимально коротко, если вообще отвечал. Но психолог подозревала, из-за чего Шерлок мог впасть в такое состояние, хотя это была лишь догадка, не имеющая подтверждения. -Может, всë не так уж и плохо, Джон, - София постаралась немного его успокоить, - Просто будьте рядом, чтобы он видел, что вам можно довериться. Легко сказать "Будьте рядом". Но довольно проблематично и странно было бы круглые сутки быть готовым ехать на другой конец города и осматривать места преступления. -Хорошо. Но иногда это бывает непросто.

***

Джон не разговаривал с ним весь вечер. Он требовал оставить его в покое. Ну конечно, идиот! Неужели ты правда решил, что теперь всë будет как раньше? Что он будет готов прийти по первому зову, чтобы рассматривать утопленников? Джон волновался за сестру, ему было не до него. Но ведь потом всë обошлось, а они всë равно не помирились. Значит ли это, что он просто достал друга окончательно? Видимо, да. Была уже глубокая ночь, и Ватсон уложил Рози и сам лег спать. Шерлок сидел в своей комнате, пытаясь переждать ночь. В нём давно накопилась усталость, но спать он не был готов. Сегодня уж точно. Вчера он отключился под утро на несколько часов, этого достаточно. Тревожные мысли роились в голове, делая ожидание невыносимым. Дело об утопленниках было непростым, улик почти не было, и это могло бы неплохо его занять. Но ему чего-то не хватало. Шерлок помнил, как в первый раз после смерти Мери поехал раскрывать дело. Он как будто был в другом месте. Тот азарт, то возбуждение, которое он раньше испытывал, занимаясь преступлениями, больше не загорались в нём с былой силой. Он не испытывал никакого удовольствия от работы. В тот день Салли Донован ещё сказала, обращаясь неизвестно к кому: "Что, фрик последнего друга потерял?". Эти слова Шерлок почему-то услышал очень ясно, словно Донован стояла у него над ухом. Нет, надо сосредоточиться на утопленниках. Через несколько минут у Холмса появилась гипотеза по поводу этого дела. Тогда он почувствовал, что ему нужно проветриться, тихо вышел из комнаты, взял пальто и спустился на улицу. Несколько часов детектив шёл по ночным улицам, рассматривая дома и редких прохожих. Постепенно небо над ним всë сильнее затягивалось тучами, и в конце концов пошел дождь. Вода лилась, омывая улицы, стекая по крышам, убегая в водосток. Словно небеса пытались очистить Лондон от грязи, крови и боли этой пасмурной ночью. Холодная и унылая, вода струилась по лицу, её прикосновения были даже приятны. Хотелось отдаться этой сырости, забыться в ней. В крупных, постоянно меняющих форму, перетекающих друг в друга лужах отражались уличные огни. Эти лужи казались живыми, движущимися существами, наводнившими город. В этой прогулке было нечто печельно-приятное, но со временем Шерлок начал замерзать. Волосы мокрыми прядями прилипли к голове. Вода легко проникала за шиворот, а на штанины попадали брызги, когда детектив наступал в воду. Пальто долго сдерживало сырость, но в конце концов оно отяжелело от воды и промокло насквозь. В таком виде Шерлок вернулся домой. Детектив тихо прошёл в комнату, оставляя за собой мокрый след. До утра оставалось недолго.