Мир безумия

Джон спал спокойно. Обычно после дела его не мучали кошмары, а сон приходил быстро. Бессонница была бы для него весьма неуместной: преступники часто орудовали ночью, а Шерлока время суток мало волновало, так что поспать и без неё удавалось не всегда. Ему практически никогда не снились кошмары об убийцах и мертвых телах, увиденных за день. Наверное, несколько раз он всё же видел о них плохие сны, но они его не тревожили. В них не было ничего, хватающего за душу, способного долго внушать страх. Это были просто неприятные сновидения, оставлявшие горькое послевкусие, не более того. Но чаще всего не было и их тоже. Как будто Бейкер-стрит охраняла его сон, заботясь, чтобы у него были силы для нового дела, для работы, для выдерживания выходок детектива... К тому же, теперь у Джона появилась маленькая дочь, и каждая минута ночной тишины стала особенно ценной. Сквозь пелену дремоты доносятся гудки. Некоторые люди могут с чистой совестью выключить на ночь звук на мобильном. Этим людям, наверное, очень удобно, им не мешают заснуть сообщения и звонки. Но такую роскошь, как беззвучный режим, позволить себе Джон не мог. Потому что, если уж кто-то решил позвонить ему в неподходящее время, слишком велика вероятность, что на то есть серьезная причина. Другу гениального детектива нужно всегда быть начеку, ведь не все дела можно отложить до утра. Ватсон открывает глаза. Кто может звонить ему сейчас? Ведь Рози может проснуться! Он быстро протягивает руку и хватает телефон, торопливо поднимаясь с кровати и выходя из комнаты, чтобы не разбудить девочку. В темноте ярким пятном светится экран гаджета, на котором отображается имя звонившего: "Грег Лестрейд". Тот факт, что инспетору полиции срочно понадобился Ватсон, настораживает. Неужели у него нет номера детектива? Хотя, учитывая, что Холмс даже его имени не помнит, это вполне возможно. -Алло, Грег, что происходит? Рози спит, нельзя подождать до утра? - шепчет в трубку Ватсон. -Джон, извини, - в голосе инспектора звучала измотанность, ясно было, что он сам не прочь отдохнуть, но обстоятельства не позволяют, - Пожалуйста, забери Шерлока. -Он с тобой? - в сердце Ватсона родилось возмущение. Джон так надеялся, что ему удастся постепенно привести детектива в нормальное состояние, но тому, кажется, было совершенно на это плевать. Да он же почти не спит! -Да. Слушай, он нездоров. Еле стоит, но ты его знаешь - не уйдет, пока не осмотрит улики. Ему может стать хуже. Я подумал, ты мог бы приехать за ним. Два часа ночи. Рози оставить совершенно не с кем, миссис Хадсон спит у себя. Завтра рабочий день. Но что Джону ещё остаётся? Если Лестрейд решился позвонить ему посреди ночи, значит, Шерлоку и правда плохо. Холмс мог с пулевым ранением приехать на расследование, так что надеяться на то, что он вернётся домой из-за болезни, было бы по меньшей мере глупо. -Где вы? -На мосту. -Я еду.

***

Этой ночью ещё один человек утопился. На этот раз - на глазах у прохожих, как и предсказывал Холмс. Это была уже шестая жертва, и дело обещало быть интересным, поэтому, когда Шерлоку ночью написал Лестрейд, тот без раздумий приехал на мост. Свидетелей оказалось немного, слишком поздний час был выбран для прыжка, но несколько человек ясно видели, как женщина уверенной походкой подошла к краю моста и перелезла через перила. Никто не успел остановить её. Она обернулась на несколько мгновений, и в её взгляде засияли печаль и решимость. Ни капли сомнения не промелькнуло в её глазах. Женщина вновь повернулась к реке и, отпуская опору, полетела в воду. Её достали быстро, но спасти не успели, и, когда детектив прибыл на мост, мокрое тело уже смиренно ожидало, когда тот изучит его, чтобы услышать историю бедной утопленницы. Выйдя из такси, Шерлок почувствовал холод, но не придал этому особого значения. Нужно было сосредоточиться на деле. Женщина была готова к смерти. Она не взяла с собой деньги, понимая, что они ей уже не понадобятся, но телефон был при ней. Возможно, она ждала звонка... Она замужем, у неё стабильный доход, частого стресса не испытывала, этот день для неё не отличался от любого другого, что привело её к смерти? Детектив почувствовал, как его тело потяжелело, и силы, чтобы справиться с ним, покидали детектива. Он обеими руками оперся на перила. Становилось всё холоднее. Шерлоку казалось, что его пальто превратилось в тонкую наволочку, неспособную согреть его. Но Холмс привык не обращать внимания на сигналы своего тела. Для него самым главным был разум, работа которого не должна была зависеть от чего-либо. Он просто игнорировал любые недомогания: усталость, голод, холод, боль... Через несколько минут приехал муж утопленницы. Мужчина был в ужасе. -Господи Боже, Кэти! Милая, зачем?! - Он подбежал к телу и смотрел на него, отказываясь верить в увиденное -Инспектор, она не могла уйти так! Она была счастлива! - обратился он к Лестрейду. -Успокойтесь. Вы не заметили ничего странного в её поведении сегодня? -У неё был трудный день на работе, но ничего серьезного! Голоса людей мешали думать. Они словно залезали в голову и путали мысли. Шерлок не мог сосредоточиться. Тело женщины маячило перед глазами, казалось, если их закрыть, детектив продолжит видеть утопленницу сквозь опущенные веки. -Замолчите все! - Холмс сорвался на крик. Грег давно знал, что Шерлок может вести себя на месте преступления, как тому заблагорассудится. Он часто требовал тишины, грубил. Отучить консультирующего детектива от такого поведения инспектор не смог бы, да он и не ставил перед собой такой цели. Для него Холмс был чудаком-гением, который вёл себя непредсказуемо, но при этом всегда помогал в расследованиях. Лестрейд отошёл от него, уводя с собой мужа несчастной. Нужно было опросить и его, и всех свидетелей. Шерлок почти никогда не болел, он для этого был слишком занят. Его иммунитет, смирившись с тем фактом, что детектива собственное здоровье мало волнует, усилился и стойко выдерживал все испытания, которые выпадали на его долю. Однако за последний месяц организм детектива истощился окончательно. Хуже всего было то, что раньше Холмс издевался над собой либо тогда, когда этого требовало расследование, либо просто увлёкшись делом настолько, чтобы перестать замечить любые сигналы тела. Игра давала ему достаточно энергии, чтобы всё стерпеть. Теперь же детектива ничто не подпитывало. И хотя физическое здоровье его до сих пор не заботило, душевная боль уничтожала Шерлока изнутри. Холмс был полностью истощён, и неудивительно было, что он заболел. Заразился от какого-нибудь преступника, свидетеля или просто прохожего. Расследование продолжалось, и Шерлоку становилось всё хуже. Холод не ослабевал, он пробирал до костей, и от него было не спрятаться. Детектив попытался поглубже закутаться в пальто, обнять себя за плечи, но это не помогало. Казалось, холод будет преследовать его везде. Голоса свидетелей, их речь резала голову, как битое стекло. Сирены слишком ярко светили, врезаясь в сознание терпкими пятнами. Стоять становилось тяжело. Он слушал голоса людей, но мало что понимал из их слов. Было слишком громко, ярко, промозгло. Вскоре инспектор Лестрейд заметил, что детективу нехорошо. Выдала Холмса в первую очередь его походка. Шерлок всегда держался прямо, в его движениях читалась уверенность. Сейчас Холмс всё ещё старался сохранить осанку, но удавалось ему это не до конца и с большим трудом. Он пытался держаться за что-нибудь во время расследования, а когда опоры рядом не оказывалось, его тело начинало немного покачиваться из стороны в сторону, словно у детектива едва хватало сил, чтобы стоять ровно. Передвигался он также, пошатываясь. Такое поведение свидетельствовало о том, что Холмс либо ранен, что в данном случае было маловероятно, если учесть остальные симптомы, либо под кайфом, что казалось немного более похожим на правду, либо просто заболел. Последний вариант казался самым правдоподобным. -Слушай, Шерлок, езжай домой. Я вижу, что ты не в порядке, - посоветовал Лестрейд, когда плохое самочувствие детектива стало слишком бросаться в глаза. -Я не идиот, чтобы уходить в разгар расследования! - отрезал Шерлок. Время шло, и вот Холмс уже еле стоял на ногах. Свидетелей он почти не слушал, смотрел на всё и всех как-то заторможенно, и видно было, что даже просто находиться на мосту ему тяжело, не говоря уже о том, чтобы помогать расследованию. Грег боялся, что детектив может просто упасть и отключиться прямо на улице. Хотя он подозревал, что справиться с Шерлоком было бы гораздо проще, будь он без сознания, дожидаться такого явно не стоило. Конечно, детектив часто раздражал инспектора, но тот всё равно не хотел позволять ему разгуливать в таком состоянии. Но ведь Холмс ни за что его не послушается и домой не поедет! Он же самый умный, зачем ему чужие советы? Лестрейд знал только двоих человек, которым можно было позвонить, если с Шерлоком что-то не так. Первым человеком был Майкрофт, но у детектива были не самые лучшие отношения с братом, так что звонок старшему Холмсу мог использоваться только в крайнем случае, когда никаких других вариантов не было и точно быть не могло. Оставался Джон Ватсон.

***

Недалеко от детектива и полиции остановилось такси. Дверца распахнулась, и невысокий мужчина вышел на мост и направился в сторону детектива. Это был Джон. -Садись в машину, - Ватсон заговорил, и его голос звучал строго и непреклонно. -Ты же знаешь, я не могу бросить дело! - Шерлок попытался возразить, но это получилось у него не слишком убедительно. -Нас ждет такси, Шерлок, мы едем домой. Грег, спасибо, я его забираю, - добавил он более спокойно, обращаясь к Лестрейду. -Джон, ещё одна утопленница, теперь есть свидетели! Такое нельзя упускать! Её вынудили прыгнуть, как-то уговорили. Я возьму другое такси и приеду потом. -Ну уж нет, ты и так достаточно сделал на сегодня. Ты выглядишь хуже этой женщины! - доктор имел в виду труп. Спорить с Джоном сейчас было бы крайне неразумно, и Шерлоку пришлось подчиниться. Мужчины подошли к машине. На заднем сиденье располагалось детское кресло, в котором сидела Рози. Конечно, Ватсону пришлось взять с собой дочку, что ещё было делать? Джон и Шерлок сели в такси и поехали на Бейкер-стрит. Детектив злился на инспектора за то, что тот позвонил Ватсону. С ним же не случилось ничего серьезного! Для чего Лестрейду понадобилось отрывать его от дела и вызывать Джона посреди ночи? В том, чтобы спрашивать Холмса о том, почему он ночью больной поехал на расследование, смысла особого не было. Ответ слишком очевиден. Шерлок, разумеется, скажет, что не может не заняться таким великолепным преступлением. Джону, конечно, очень хотелось его отчитать, но сперва стоило понять, что с ним и насколько ему плохо. -Тебе сейчас холодно? Холмс старался не обращать внимания на холод, но в этот раз у него не получалось. -Да. Это озноб. Значит, температура ещё поднимается. Теперь понятно, почему Шерлок выглядел сегодня таким усталым. Детектив повернул голову к окну и закрыл глаза. Машина ехала, рассекая спящий город. Холодное, промозглое дыхание ночи наполняло улицы, повсюду разливалась темнота. Она стремилась заполнить собой каждую щель, утопить каждого прохожего во мраке. Только в маленьких укрытиях, на маленьких клочках пространства ещё ютился свет. Словно всё живое ушло, покинуло город, подчиняясь негласному ночному закону, который каждый знал от рождения. Все, кто сейчас ходил по улицам, казались дивергентами, не подчиняющимися общему правилу. Наконец такси остановилось. Мужчины вышли, Ватсон взял Рози, и они направились к двери с номером 221 б. Шерлок надеялся, что, вернувшись на Бейкер-стрит, они с Джоном просто разойдутся по комнатам, и этим всё и закончится. Детектив ляжет спать, к утру ему станет лучше, и они забудут про этот дурацкий инцидент. Но Ватсон, похоже, снова на него сердился. Холмс не совсем понимал, за что именно. Что такого в том, что он уехал на расследование ночью, не предупредив Джона? Ему что, нужно было разбудить Ватсона и позвать с собой? Разве это было бы лучше? Однако, оказавшись дома, доктор первым делом повел детектива в его комнату. Там он положил Рози на кровать Холмса, потому что больше девать её было некуда. Не на письменном же столе её оставлять. Он и Шерлок сняли верхнюю одежду, и Джон приложил руку ко лбу детектива, чтобы проверить его температуру. Тот сразу отстранился от леденого прикосновения, после чего опустился на кровать, кутаясь в одеяло. -И ты в таком состоянии поехал на дело!? -Когда я ехал туда, мне было значительно лучше. -Мог бы вернуться, когда стало плохо. -Я бы вернулся, когда всё закончил. -И ты представляешь, что бы с тобой тогда было? -Какая тебе разница? Хороший вопрос. Какое Джону дело до Холмса? Почему он должен обращать внимание на то, что с ним происходит? Почему для него важно, чтобы с ним всё было в порядке? Ватсон не задумывался над этим. Скорее всего, он объяснял всё тем, что волноваться за друга - это совершенно естественно. Такой ответ в его голове никогда не оспаривался по той простой причине, что Джон не позволял себе искать другое объяснение своим чувствам. -Я твой друг, Шерлок. По крайней мере, хочу им быть. Поэтому для меня важно, чтобы с тобой всё было хорошо. Больше никогда так не делай. -Ладно, - нехотя ответил детектив. Это было очень серьёзное обещание, но спорить сейчас было бы неуместно. -У тебя есть лекарства? -Нет. Ну конечно, у детектива нет ничего для живых людей. -Тогда я в аптеку.

***

Джон не хотел надолго оставлять Холмса, поэтому очень торопился. Когда он вернулся, Шерлок лежал в кровати, накрывшись одеялом до подбородка. -Держи, - Ватсон протянул ему градусник, - А тебе давно пора спать, - он взял на руки Рози и стал ходить по комнате, укачивая её. Этой ночью под надзором Джона были маленькая девочка и больной детектив, и ему нужно было справиться с обоими. -Не боишься заразиться? - поинтересовался Шерлок, не глядя на Ватсона и никак не меняя положение. -Я прививался. -Это пройдёт к утру? -Нет, конечно. Нам ещё повезёт, если это пройдёт через неделю. -Джон. Послушай, если поджигатели решат напасть завтра, я не уверен, что смогу вовремя среагировать. Ты не должен идти на работу. -Я это уже понял, - сердито сообщил Ватсон. Хорошо хоть, что Холмс не утверждает, что уже завтра будет готов преследовать преступников, вот это было бы пострашнее проблем с начальством, - Сделаю вид, что у меня заболел ребёнок. И эта отговорка будет недалека от правды. Когда Шерлок вернул Ватсону градусник, выяснилось, что детектива температура поднялась до 38,9. Рози снова пришлось положить на кровать, чтобы Джон дал Холмсу воду и лекарства. Ватсону не хотелось оставлять его сейчас одного, поэтому он продолжил укачивать дочку в его комнате, то и дело обращая на него озабоченный взгляд. Кажется, Шерлок не был против. Когда детектива перестал бить озноб, неимоверная усталость навалилась на него. Сопротивляться было бы глупо и и бесполезно, и вскоре сон овладел им. Джон прохаживался по комнате с Рози, качая её на руках и ожидая, когда та уснёт. Он было немного успокоился, заметив, что Холмс заснул. Неужели причина его недосыпа - это всего-навсего ночные расследования? Вряд ли это так, ведь не могут каждую ночь совершаться преступления, способные заинтересовать детектива. Тогда в чем же дело? Кажется, сейчас он наконец-то спал спокойно. Но в какой-то момент доктор посмотрел на Шерлока и заметил слезы в его глазах. Капли проложили мокрые дорожки на его лице, и стало понятно, что Холмсу снится кошмар. Детектив всегда казался холодным и отстранённым, старательно делал вид, что никакие душевные переживания ему не свойственны, и Ватсону страшно было представить, что же могло довести его до слез. Джон осторожно положил Рози, которая, к счастью, уже уснула, и сел на кровать рядом с детективом. -Шерлок, всё хорошо, это просто кошмар, - прошептал он, стараясь одновременно разбудить Холмса и не потревожить дочь, - Проснись, всё хорошо, - Ватсон положил руку ему на плечо. Шерлок открыл глаза. Джон никогда не видел, чтобы в его взгляде было столько боли и страха. -Джон? -Я здесь. Всё в порядке. Ты из-за этого перестал спать? -Да. Холмс приподнялся и облокотился на стену. Ужасные впечатления были ещё свежи, они не дали бы ему заснуть снова. -Что тебе снится? - нельзя было не задать этот вопрос. Детектив опять видел кошмар о том, как он потерял Джона. Он снова чувствовал, как любимый человек смотрит на него с ненавистью, как уходит от него. От этого Холмс испытывал самую сильную в своей жизни боль. Но на этот раз кое-что изменилось. Детектив не проснулся один в ужасе, его разбудил Ватсон. Он был здесь, он вернулся. Шерлок не хотел рассказывать Джону про свои сны. Во-первых, детективу казалось неправильным, что ему снятся кошмары. Он должен быть бесчувственной машиной и контролировать свои переживания, иначе как он будет работать? Консультирующий детектив не может видеть такие сны! К тому же, Ватсон был главным действующим лицом его кошмаров, страхи Холмса были тесно связаны с ним. Ему было как-то неловко об этом рассказывать, хотя раньше он никогда не стеснялся говорить что-либо. Теперь всё было иначе. Но при этом Шерлок понимал, что сказать правду всё-таки придётся. Нельзя продолжать тянуть с этим. Он собрался с силами, чтобы наконец выпустить сдерживаеиую правду наружу. -Смерть Мери. И то, что было потом. Я вижу, как ты уходишь. Джон почувствовал, как эти слова ножом вонзаются в его сердце. Он не мог понять, что случилось с Шерлоком за этот месяц, а оказалось, что он сам стал причиной, по которой тот себя мучал. Когда Ватсон обвинил Холмса в смерти жены и бросил его одного, это ранило детектива слишком сильно. Джон собственноручно разрушил жизнь человека, столько раз спасавшего его от гибели. За это его стоило возненавидеть, но вместо этого детектив продолжил защищать его и Рози. Шерлок не злился на доктора, он не пытался доказать свою невиновность, просто тихо смотрел на эту несправедливость по отношению к себе. Он сам считал, что Мери погибла из-за него. Была ли причина его кошмаров только в чувстве вины, или всё же здесь присутствовало что-то ещё? Холмсу снится, как Ватсон уходит. Как он его бросает. -Выходит, всё это из-за меня. Шерлок, я... Мне так жаль. Я не должен был поступать так с тобой. И ты не обязан был спасать никого из нас. -То, что ты сделал, было справедливо. Я дал слово, что спасу вас. Слово нужно держать. -Ты сдержал его. Если бы не ты, её бы убили ещё раньше, а нас с Рози здесь не было бы. Всё, что ты мог, ты для нас сделал. Господи, забудь про слово! Дело ведь не только в нём, верно? -Верно, - с трудом выговорил Шерлок. -Что бы ни случилось, я не должен был бросать тебя, - Джон замолчал на какое-то время, готовясь продолжить разговор. Ему хотелось этой ночью наконец поднять ту тему, на которую они с Шерлоком избегали говорить на протяжении нескольких лет, чтобы закрыть трещину, расколовшую землю между ними, и закончить период непонимания и недоверия, наступивший после падения. -Между нами что-то сломалось, - Джон заговорил тихим, спокойным шёпотом, но в его голосе проступала печаль, - И если ты хочешь, чтобы всё стало, как прежде, нам нужно поговорить кое о чем. -И о чем же конкретно? -О том, что случилось за последние несколько лет. У меня слишком много вопросов. -Предлагаю тебе начать задавать их сейчас. Мы и так слишком долго тянули. -Зачем ты спрыгнул с крыши? - этот вопрос сильнее всего мучил Джона. Именно падение Шерлока было первым, что начало рушить их дружбу. Когда детектив инсценировал свою смерть, Ватсон долго верил, что он вернётся. Джон не готов был принять случившееся. Ему казалось, что с уходом Холмса он лишится самого главного в своей жизни. Но время шло, а Шерлок не возвращался. Ватсон попытался начать жить дальше, и в конце концов встретил Мери. Он надеялся, что вместе они будут счастливы, что она поможет ему отпустить прошлое, за которое он так сильно держался. Он захотел отделиться от мира безумия, причинившего ему столько боли. Но в тот самый день, когда Джон, готовый начать новую жизнь, собирался сделать Мери предложение, детектив внезапно объявился как ни в чем не бывало. Так долго Ватсон не мог смириться с уходом Холмса, и только спустя два года после падения с крыши тот вернулся, ничего не объясняя. Это выглядело так, словно Шерлока совершенно не заботили чувства Джона. Словно он решил посмеяться над ним и тем самым обесценить всё то, через что они прошли вместе. Словно Ватсон был для него просто игрушкой, которую можно забросить подальше, а потом преспокойно достать. Слишком трудно было доверять человеку, который ни с того ни с сего решил притвориться мёртвым на два года. Обида Джона за оставляла осадок на всем, что происходило после возвращения Холмса. -Мориарти собирался не просто убить меня, Джон. Согласно его распоряжению, если бы я не умер, смерть ждала бы тебя, миссис Хадсон и Лестрейда. Я смог вернуться только после того, как вся его сеть была уничтожена. -Господи, Шерлок, почему ты не мог это сразу сказать? Я думал, ты просто решил позабавиться! -Разве это обстоятельство что-то меняет? -Конечно! Я должен был знать, из-за чего два года скорбел! -Тебе правда было так плохо? -А ты думал, я забуду на следующий день? -Я думал, ты дождёшься меня. -Что?! -Джон, я никогда не разбирался в чувствах людей. Я не знал, что ты испытаешь, когда я исчезну. Ну конечно, это же Шерлок. Он не думал, что Джону будет плохо от разлуки с ним. Ему казалось, что, когда они снова встретятся, всё будет как раньше. Ведь на самом деле с ними ничего не случилось. Но на его возвращение в Лондон Ватсон отреагировал не так, как ожидал детектив. Может, они смогли бы всё-таки разобраться с этим, но у Джона появилась Мери, и Шерлок решил, что объясняться перед другом бессмысленно. -Ладно, но почему ты решил пристрелить Магнуссена? - снова заговорил доктор. Чарльз Агустус Магнуссен. Его нельзя было назвать преступником в полном смысле этого слова. Он не убивал людей и ничего не воровал, но при этом все, кто был с ним знаком, ненавидели его и боялись его. Предполагалось, что Магнуссен владел или мог завладеть тайными данными о любом человеке. Он мог творить с людьми всё, что угодно, не боясь последствий, ведь никто не хотел, чтобы нелестная информация о его жизни просочилась в газеты. Шерлок собирался отдать этому человеку ноутбук Майкрофта в обмен на все секретные материалы, касающиеся Мери. Однако оказалось, что никаких бумаг, на которых были бы записаны её тайны, попросту не было. Магнуссен хранил все важные данные у себя в голове. Узнав об этом, детектив выстрелил в него. Шерлок Холмс намеренно и при свидетелях убил человека, не замешанного в преступлении. Джон был уверен, что детектив в этот день переступил черту. -У него в голове были секреты всех жителей Лондона. Понимаешь, зачем Мери к нему забралась? Он мог вас всех уничтожить. -Хочешь сказать, ты это сделал для нас с Мери? -По большей части. Леди Смолвуд ведь тоже ко мне обращалась, - уклончиво ответил Холмс, - Пора было избавиться от него. -Замечательно. Выходит, я злился на то, что ты спасаешь мне жизнь. Какой же я идиот! Оказывается, Шерлок делал для Ватсона действительно всё, что мог. Раньше люди, посмотрев на детектива и доктора, могли задаться вопросом: почему Джон готов всюду следовать за Шерлоком? Теперь спрашивать нужно было о другом: почему Шерлок готов на всё ради Джона? -Будут ещё вопросы? -Мне бы сначала твои ответы переварить. А у тебя? -Что будет, когда мы найдём поджигателей? - к более откровенным вопросам Шерлок не был готов. -Я найду Рози няню. Если повезёт, смогу даже бесконтрольно ходить на работу. Но, я надеюсь, ты не против, чтобы я остался на Бейкер-стрит и помогал с расследованиями? Джон действительно не хотел съезжать. Когда поджигатели будут пойманы, детектив и доктор продолжат жить и раскрывать преступления вместе. Всё снова будет хорошо. Шерлок не мог поверить своему счастью. -Я не просто не против. Я хочу, чтобы всё так и было. Ты мне нужен. Вот и всё. Детектив сказал почти всё, что должен был. Он так долго боялся, что Джон уйдёт и захочет его забыть. Что бы Шерлок ни делал, это только отдаляло его от Ватсона. Надежда на то, что от их прежних отношений что-то останется, неумолимо гасла с того самого дня, как Холмс вернулся в Лондон после падения. Неужели теперь они с Джоном будут жить как раньше? -Шерлок, ты как? - Джон заметил, что несколько слез снова прокатились по лицу Холмса. -В порядке. Не смей об этом рассказывать, - детектив улыбнулся -Первым делом напишу в блоге: Шерлок Холмс испытывает эмоции, - пошутил Ватсон. Доктор понимал, что детектив сейчас не в лучшем состоянии. Ночь плавно перетекала в утро, а тот практически не спал. К тому же, он был нездоров. Да и кошмар наверняка оставил после себя неприятный осадок. Шерлок долго сдерживал эмоции за холодной маской, но сейчас они вырывались наружу. Джон взял его за руку. Раньше он так не делал, но сейчас это показалось эму правильным жестом. -Теперь мы справимся. Шерлок молча кивнул. Хотя поджигатели ещё не были пойманы, он почувствовал, что самый тяжёлый период уже позади. Каменная стена, возведённая между ними, наконец пала. Теперь ничто не отделяло его от Ватсона, и они снова могли доверять друг другу. Однако было ли когда-либо доверие детектива доктору абсолютным? Вот вопрос, который следует задать. Ещё до падения существовала тайна, которую Шерлок боялся раскрыть Джону. Даже забавно, сколько раз посторонние люди смело поднимали ту тему, на которую Холмс никак не мог заговорить с Джоном. Они считали правдой то, о чем Шерлок мог только мечтать, и открыто об этом заговаривали. Но Ватсон каждый раз опровергал их теории. Нетрудно было понять его отношение к тому, о чем ходили разговоры. Холмсу казалось, что если он выдаст свой секрет, то Ватсон от него уйдёт. Конечно, была вероятность, что этого не случится, но их отношения всё равно станут значительно менее открытыми. Зачем детективу подставлять самого себя и рассказывать Джону правду, если этим он не только не добъется ничего хорошего, но и лишится того, что у него уже было? Проще было держать при себе одну тайну. -Тебе сейчас нужно отдохнуть, - сообщил Ватсон, когда Шерлок успокоился, - Не уверен, что это хорошая идея, но я могу побыть здесь. Может, кошмар не вернётся, если ты будешь знать, что я рядом? А что ещё Джон мог предложить? Он ведь сам поспособствовал этим снам. После всего того, что они натворили, того, что Ватсон натворил сам, он чувствовал, что обязан помочь детективу. Хотя бы просто быть с ним. К тому же, если бы Джон решил уйти спать в свою комнату, ему бы пришлось перенести туда Рози, и девочка бы проснулась. От ночи почти ничего не осталось, и тратить последние её часы на убаюкивание ребёнка казалось не самой заманчивой перспективой. -Это может сработать, - трезво заметил Холмс, стараясь никак не выказать испытываемые им шок и радость, - Ты тоже ложись, - он не верил, что действительно этого просит. -Да, пожалуй. Ватсон лёг на кровать рядом с Шерлоком и Рози. Этой беспокойной ночью детектив и доктор наконец разбили цепи, сковывавшие их движения и не позволявшие приблизиться друг к другу. Холмс чувствовал, что Джон рядом. Теперь он знал, что тот никуда не уйдёт, что Ватсон правда хочет вернуться к той жизни, которая была у них до падения Он хочет остаться на Бейкер-стрит, хочет заниматься расследованиями. И, похоже, он хочет проводить время с Шерлоком. Детектив не помнил, когда в последний раз был настолько счастлив. Вскоре он уже спал, впервые за этот месяц не боясь увидеть кошмар.

***

Через несколько часов наступило утро. Миссис Хадсон, готовая до вечера присмотреть за Рози, поднялась на второй этаж, рассчитывая встретить там Джона. Но и гостиная, и кухня оказались пусты. Оглядевшись и не найдя ни души, хозяйка предположила, что доктор забыл завести будильник. Если бы это было правдой, то у Ватсона наверняка возникли бы проблемы на работе. Нужно было побыстрее разбудить Ватсона. -Джон? - позвала хозяйка, открывая дверь в его комнату. В спальне доктора миссис Хадсон обнаружила незаправленную кровать, но ни его самого, ни его дочери там не было. Хозяйка подумала, что они, должно быть, поехали с Шерлоком на расследование, и, чтобы проверить свою гипотезу, направилась в комнату детектива. После непродолжительного стука в дверь она зашла внутрь, и удивление украсило её лицо. Шерлок, Джон и Рози мирно спали на одной кровати. Хозяйка улыбнулась: она-то всегда знала, что происходит между её жильцами. Однако хорошо проведённая ночь вряд ли являлась уважительной причиной для отгула, и сцену абсолютной гармонии пришлось нарушить, хотя миссис Хадсон меньше всего этого хотела. -Джон, вы опаздаете на работу! - достаточно громко прошептала хозяйка. Доктор открыл глаза. -Миссис Хадсон, я взял отгул. Шерлок заболел, и мы не спали полночи. -Поняла, дорогой, значит, я вас пока оставляю! - сообщила хозяйка. Джон ничего не ответил, и она скрылась за дверью. Что подумала миссис Хадсон? Вот теперь точно пойдут разговоры. Ну и пусть. Они всегда были и будут всегда.