Мир безумия

Джон огляделся вокруг. Прямо на него смотрит небольшое окно с короткими занавесками из ткани довольно унылого цвета. На белой двери висят его куртка и пальто Шерлока. Комбинезон Рози немного свисает с комода. Два невысоких шкафа стоят у левой стены, и с их полок смотрят сложенные стопками книги и некоторые другие вещи детектива. Стоит заметить, что в спальне Холмса обычно было значительно меньше беспорядка, чем в гостиной и кухне. Скорее всего, объяснялось это тем, что из-за отсутствия подходящего стола здесь неудобно было проводить эксперименты и изучать что-либо. Ватсон опустил взгляд на кровать. Совсем рядом с ним лежала маленькая Рози. Её короткие волосы растрепались и торчали в разные стороны, а рот был слегка приоткрыт, так что розовые губки не соприкасались одна с другой. Справа от девочки, повернувшись к Джону, лежал Шерлок. Его лицо изображало абсолютное спокойствие, сон крепко держал детектива. Джон надеялся, что кошмар не приходил к нему второй раз за ночь. Ватсон снова лёг, продолжая смотреть на Холмса. Он мог заметить, как его тело немного вздымается и вновь опускается, мог уловить его ровное дыхание. Он был совсем рядом, и у Джона возникло странное ощущение, неожиданное желание, которое доктор прогнал от себя раньше, чем то успело оформиться в осознанную мысль. Такое случалось и раньше, детектив вызывал в нём чувства, которые доктор не хотел осознавать. Они были скрытым посланием, песней, музыка которой наполняла его светом, но слов которой он не понимал. Почему-то Джон чувствовал себя замечательно. С того момента, как он уснул, прошло не более трёх часов, а скорее всего - и того меньше. Наверняка миссис Хадсон уже сегодня расскажет кому-нибудь, что Шерлок Холмс и Джон Ватсон спят вместе, и слухи об их отношениях разрастутся до небывалых размеров. Но Ватсону всё равно было хорошо, и он не мог ничего с этим сделать. Поимка поджигателей казалась сейчас лишь вопросом времени. Узнав правду о падении, о Магнуссене и о кошмарах, он снова мог доверять Шерлоку. Детектив смог ему всё рассказать, и Джону казалось, что между ними нет больше важных секретов, а это значило, что их дружбе ничто не угрожает. Было немного больше семи часов утра. В это время тысячи людей, проснувшись по зову будильника, умывают лица, позволяя нескольким мелким брызгам ускользать мимо и попадать на пол и чувствуя, как капли воды стекают вниз и мочат одежду. Эти люди достают из шкафов, снимают со спинок стульев или вешалок рубашки, пиджаки, платья или другие предметы гардероба, завязывают галстуки, расчесывают спутавшиеся волосы, некоторые из них, женщины, оказавшись перед зеркалом, берут пудреницы и пушистые кисти, широко раскрывают глаза, чтобы накрасить ресницы, наносят на губы помаду. Многие наливают себе кружку кофе, и, когда они начинают пить, струи аромата влетают к ним в носы и уплывают в другие комнаты. Поставив пустые кружки, эти люди бросают взгляд на часы, надевают куртки или пальто и выходят на улицы, образуя толпу трудолюбивых горожан, спешащих в кабинеты, на заводы, в магазины - на работы самого разного рода, чтобы пробыть там до вечера и вернуться домой, где многих будут ждать дети, кого-то - жены, кого-то - родители. Большая их часть никогда не держала в руках пистолета, никогда не видела, как совершается преступление, никогда не пыталась разгадать тайные шифры. Будни этих людей были заполнены работой, учёбой, творчеством. Сегодня у Джона Ватсона снова не получится присоединиться к их общему движению. Нормальная жизнь струилась на улице, обтекая дом на Бейкер-стрит, как вода обтекает опушенную в реку ладонь, но никогда не просачивалась в квартиру 221 "б" настолько, чтобы своим потоком подхватить жильцов и подчинить их себе. Жители этой квартиры были частью другого потока. Этот поток не имел чётко обозначенного пути, он не повторял изо дня в день привычную дорогу, не зависел от времени суток и времени года, засыпая и просыпаясь неожиданно. Он был непредсказуем, плыть в нём было опасно, но вырваться из него не представлялось возможным. Как следует поспать Джону не удалось. Очень скоро Рози зашевелилась, приоткрыла свои сонные глаза и издала звук, свидетельствовавший о том, что, по её мнению, уже пора вставать. -Доброе утро, Рози! - тихо сказал Ватсон, поднимаясь с кровати и беря девочку на руки. Теперь, когда она всё равно не спала, можно было перебираться в гостиную. Услышав голоса и почувствовав, как начали копошиться люди рядом с ним, Шерлок тоже проснулся. Он не стал садиться, только повернулся, направляя взгляд на Джона, который уже выходил из комнаты. Он действительно был здесь. Это был не сон, хотя вряд ли детективу могло такое присниться, и это был не бред, вызванный наркотиками. -Нормально спал? - поинтересовался Ватсон, оборачиваясь к Холмсу. Он всем сердцем желал услышать положительный ответ. Если бы Шерлок ответил, что снова видел кошмар, для Джона это было бы подобно сильному удару под рёбра. Ему самому было плохо от того, что он натворил. Но детектив ответил: "Да", и тот успокоился, хотя и не до конца. Возможно, Холмс просто слишком устал, и поэтому кошмар не появился. Ватсон умылся и переоделся, после чего проделал всё то же самое с Рози. Когда он зашёл в кухню, чтобы поставить чайник, Шерлок уже был в гостиной. Детектив сидел в своём кресле и усердно думал. Казалось, он вот-вот сольётся со спинкой кресла, передавая ей весь свой вес. Руки он сперва сложил в своём привычном молитвенном жесте, касаясь большими и указательными пальцами губ, но затем вздохнул и опустил их на подлокотники. -Ты как? - в дверном проёме появился Джон. -Определенно бывало и хуже, - в этом Ватсон даже не сомневался, - Мне нужно в морг. -Даже не думай. Тебя примут за новое тело. -Я должен увидеть вчерашнюю жертву. Все предыдущие - лишь разминка, но её убили по заказу. Тренировка закончена, убийца разогнался. Он будет работать всё незаметнее, скашивая людей, поэтому надо найти его быстро! -Напоминаю: у тебя грипп. Каждый день я за тобой ездить не буду. И перестань притворяться, я вижу, тебе паршиво. -У Скотланд-Ярда нет ни шанса поймать его. Мы всех подводим. -Значит, я сам поеду. Скажешь мне, на что обратить внимание. Могу сфотографировать тело. -Правда? -Если будешь вести себя нормально. Когда Ватсон снова пошёл на кухню, Холмс встал и неуклюже прошагал до дивана. Голова кружилась, и сидеть, а тем более - ходить было неудобно. Он лёг на спину и принялся обдумывать преступление. -Доброе утро, мальчики! - на второй этаж поднялась миссис Хадсон, - Ну и погода сегодня: совсем солнца не видно. Вечером проливной дождь обещают, но про него и вчера говорили. -Доброе утро! - отозвался Ватсон, - Вы не могли бы посмотреть за Рози, мне нужно съездить кое-куда? -Хотите встретиться с кем-то? -Нет, это всё новое дело. -Ну конечно! Не переживайте, я вас подстрахую. Через несколько минут Джон вернулся, принеся с собой и поставив на кофейный столик чашку чая и тарелку с едой. Шерлок только вяло посмотрел на доктора и продолжил смотреть в потолок. -Тебе нужно хотя бы немного поесть. -Я не хочу. -Знаю. Но ты нормально не ел со вчерашнего дня. Если примешь лекарства натощак, то тебя может вырвать, и я буду чистить ковёр. -Меня и так может вырвать, - пессимистично откликнулся детектив. Тем не менее, он всё же присел на диване и взял тарелку. Он проглотил несколько кусочков омлета, после чего отложил еду и взял чай. Джон передал ему таблетки и дотронулся до его лба. Температура у Холмса всё ещё была повышенная, но всё же он не был таким обжигающе горячим, как ночью. Было решено, что лучше всего Ватсону поехать в морг как можно скорее. Выяснилось, впрочем, что требуется также заехать в дом утопленницы и к ней на работу. Отправляясь туда, Джон мог не бояться нападения поджигателей, потому что те планировали свои операции заранее, а предугадать смерть Кэтрин Эндрюс и болезнь детектива вряд ли было возможно. -Не скучайте без меня, - обратился Ватсон к миссис Хадсон и Рози перед тем, как выйти на улицу, - И, ради Бога, не выпускайте из дома Шерлока.

***

Первым пунктом назначения был морг. Когда-то доктор довольно часто бывал здесь вместе с детективом. В этом неприятном месте они общались только с одним человеком. Молли Хупер давно знала Шерлока, привыкла к его экспериментам и не задавала лишних вопросов. Джон поднялся в лабораторию, где она обычно работала. Девушка стояла перед столом, на котором расположился человеческий мозг. За последние месяцы Молли похорошела. Она вышла замуж за парня по имени Мартин, который отличался от её прошлых объектов обожания одним существенным признаком: тот любил её сильнее, чем своё одиночество. Молли Хупер превратилась в Молли Веллер, и эта перемена явно сделала её счастливее. Раньше девушка казалась потерянной. Её привлекало всё странное и мрачное, поэтому она и полюбила Шерлока. Но Молли, вопреки собственному желанию, не была достаточно глубоко погружена в мир чудаков. Её, как ребёнка, манило всё запретное, и она тянулась к этому, но обжигалась снова и снова. Она словно застряла на перепутье дорог, где первая была слишком скучна, а вторая - слишком опасна. Периодически она ступала на первую, но не могла совладать с соблазном и переходила на другую, двигаться по которой у неё не хватало решимости, после чего спотыкалась и сходила с пути, продолжая идти уже по траве, не встпупая таким образом ни на одну из дорог. Не так давно Молли наконец осознала, что жить в счастливом браке с социопатом ей не суждено и что стоит пересмотреть свои ценности. Нет, она не стала нормальной окончательно, просто перестала притворяться полностью странной. Она продолжала работать в морге и с удовольствием помогла бы Шерлоку или Джону, если бы им от неё что-то понадобилось, но у неё появились свои интересы. -Джон! Ого, какими судьбами? - Молли удивилась, заметив Ватсона. После смерти Мери они быстро перестали общаться, ведь поводов для встреч больше не было, а у каждого из них была работа. -Можно мне взглянуть на тело Кэтрин Эндрюс? Ещё её организм должны были проверить на содержание яда. -Да, конечно. А что, вы с Шерлоком помирились? - она вышла из-за стола -Да, недавно. -Понятно, - казалось, Молли хотела сказать что-то ещё, но передумала, - Оно в отличном состоянии, - прокомментировала она, приведя Джона к телу утопленницы, - Могла бы долго прожить. Ватсон стал осматривать женщину, лежавшую перед ним на длинном белом столе. Кэтрин Эндрюс была не очень высокой, у неё была немного смуглая кожа и прямые волосы. На вид ей было лет тридцать пять. На теле утопленницы не обнаружилось никаких повреждений, если не считать старый шрам на левой руке, появившийся у неё как минимум год назад. Джон на всякий случай сфотографировал тело, опасаясь, что упустит какую-нибудь важную деталь и придётся возвращаться. Господи, у него на телефоне фотографии мёртвой женщины, что будет, если это кто-то случайно увидит? -Она отравилась, - вставила Молли, наблюдая за действиями доктора, - Приняла таблетки, но они не успели подействовать. -Сама отравилась? -Да. Убийца выбрал бы что-нибудь посильнее. -Не дождалась отравления и поехала прыгать с моста. Звучит сомнительно. Молли не сводила взгляда с Ватсона. Казалось, она готовилась сказать нечто важное и выжидала для этого подходящий момент. Она словно готовилась разрушить дамбу, чтобы выпустить давно сдерживаемый поток воды. Когда он вырвется на свободу, остановить его будет уже невозможно. -Джон, - Довольно внезапно обратилась к доктору девушка, собравшись с духом. Джон повернулся к Молли с немым вопросом в глазах. -Ты был неправ, когда злился на Шерлока. -Я знаю. Честное слово, Молли, я это знаю. -Ты не знаешь. Вам нужно быть вместе, по-настоящему вместе. Тебе это не понравится, но я всё равно должна высказаться. Мне тяжело молча на вас смотреть. Вы с Шерлоком - пара. Преграды разрушены. Поток воды прокатывался по улицам, обрушивая свою мощь на город, на всё, что так долго и старательно строилось. Волны вздымались выше верхушек деревьев. Спрятаться некуда, оставалось лишь наблюдать за их движением. -Молли, я готов был услышать это от миссис Хадсон, от репортёров, но чтобы ты... - в голосе Джона звучали сильное удивление и раздражение, - Я же говорил тысячу раз: мы не пара, я даже не гей. -Послушай. Это всё отговорки. Когда тебя спрашивают о ваших отношениях, ты даже не задумываешься над ответом. Ты не можешь изменить того, что уже испытываешь, но пытаешься это игнорировать. Задай себе вопрос, что ты чувствуешь к Шерлоку и что он к тебе. -Я не... -Не отвечай мне. Ты не сможешь говорить со мной искренне. Ответь сам себе, только честно. Прислушайся наконец к сердцу, пожалуйста. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что тебе было бы только хуже, если бы Мери не прыгнула под пулю. Волна прекратила своё бурное движение, оставив за собой груды развалившихся зданий. Груды развалившихся убеждений, так долго стоявших здесь, казавшихся такими прочными. Джон захотел возразить, но не нашёл нужных слов. То, что сказала Молли, не может быть правдой. Все эти слухи про то, что они с Шерлоком любят друг друга - это просто глупости, сплетни, не больше. Ватсон не мог влюбиться в детектива, об этом даже говорить смешно. Но почему тогда речь Молли ввела его в такое замешательство? Неужели ему так трудно ответить искренне? Они не пара. Но его спрашивали не об этом. Что ты чувствуешь? Нужно было сказать: "Я его не люблю" или "Я люблю его как друга". Это ведь был бы честный ответ? Но почему-то язык не поворачивался произнести такую фразу, как будто всё в Джоне подсознательно противилось этих слов. Они были продиктованы разумом, но сердце их не одобряло. Выходит, такой ответ не был искренним. Что бы случилось, если бы Мери не поймала пулю? Она угодила бы в Шерлока. Джон почувствовал, как при мысли об этом всё в нём переворачивается, словно все его органы пожелали вдруг поменяться местами. Он никогда не думал о смерти жены в таком ключе, и это было совершенно нормально. Он полностью был поглощён печалью и ненавистью. Ему бы вряд ли когда-нибудь пришло в голову задумываться над тем, что было бы, если бы Мери не спасла детектива. Но сейчас, когда он представлял себе такой исход, ему казалось, что, потеряй он Холмса, он потерял бы всю жизнь. Он не хотел думать о том, как продолжил бы жить с Мери и Рози, никогда не возвращаясь на Бейкер-стрит, никогда не слыша доносящихся из гостиной звуков игры на скрипке, никогда больше не заполняя блог, видя в своих записях напоминание о детективе и испытывая жгучую боль, перечитывая их. Он не смог бы так жить. Он бы сам застрелился, прыгнул бы в Темзу, как эта женщина. Он никогда не был бы счастлив. Но Мери спасла Холмса, тем самым спасая и своего мужа. Почему она это сделала? Возможно, она предвидела, что из-за её прошлого у Ватсонов возникнут проблемы, и хотела, чтобы Шерлок защитил их. Возможно, она просто посчитала, что жизнь детектива дороже её собственной. Возможно, и то и другое вместе, но она умирала со спокойной душой, зная, что Джон справится с утратой, если с ним будет Холмс. Она оказалась права. Как бы Джон ни любил Мери, она не занимала главное место в его сердце. Она не была ему дороже Шерлока. Но Молли сказала "Вы пара", значит ли это, что... -Ты считаешь, что Шерлок влюблён в меня? - странно было произносить эти слова, незнакомый вкус ощущался на языке. -Да. -Почему? -Это заметно. Что-то во взгляде, что-то в словах... И в поступках. Ты дорог ему больше, чем кто-либо другой. -Ты в этом уверена? -Да. Вам нужно было самим всё понять и признаться, но сомневаюсь, что у вас это получилось бы. -Если это ошибка, у меня будут большие проблемы. -Не говори ему про меня! -Если ты права... Спасибо. Мне нужно подумать над этим. -Удачи! Молли давно понимала, что для детектива Джон больше, чем друг. Возможно, если бы Ватсон посмотрел на них с Холмсом со стороны, он бы тоже всё понял. Но всё намного сложнее, когда дело касается тебя самого. Заметить чувства доктора было не так легко, он прятал их даже от самого себя, но девушка всё равно в конце концов обнаружила, что любовь Шерлока взаимна. До появления Мери Молли считала, что не должна вмешиваться. Затем решила, что вмешиваться уже поздно. Но теперь Мери пожертвовала собой ради спасения Шерлока, а Джон закрыл дверь перед его лицом. Сперва реакция Ватсона казалась ей вполне нормальной, хотя и вызывала волну печали за них с детективом. Но Молли не ожидала, что Джон настроен настолько серьёзно. Шли дни, недели, а обида Ватсона не проходила, и в морге Холмс появлялся один. Она никогда прежде не видела его таким измученным. Даже после свадьбы Джона ему не было настолько плохо, потому что тогда у него оставалась надежда хоть изредка встречаться с Ватсоном. Но теперь всё было ещё печальнее. Детектив таял изо дня в день, и Молли с ужасом смотрела на это, но сделать ничего не могла. Она подозревала, что Джон и сам не был особенно счастлив от разлуки с ним. Когда Ватсон появился в морге, её терпение лопнуло. Девушка должна была показать доктору правду, чтобы он наконец понял, что происходит.

***

Дороги до дома семьи Эндрюс Джон просто не видел. Удивительно, что он сумел приехать по нужному адресу. Он плохо воспринимал реальность, всё его внимание было нацелено куда-то в глубь себя. Он пытался понять, что испытывает к Шерлоку. Когда они вместе были на месте преступления, когда они искали убийц, его сердце как будто начинало колотиться быстрее. Когда детектив начинал внезапно и неуместно демонстрировать свою дедукцию, когда он вытворял глупости, когда притаскивал в дом куски человеческих тел, это немного бесило, но раздражение возникало на фоне чего-то другого. Другого ощущения, которое Джон хотел заглушить, но которое всегда оставалось в его сердце. С Холмсом он был счастлив, он хотел быть с ним, и свои чувства Ватсон не мог назвать дружескими, как бы он этого ни хотел. Он вспоминал, что испытывал к своим друзьям, и это было нечто иное. Тогда Джон вспомнил чувства, которые в нём вызывала Мери. Он определённо любил свою жену, и это ощущение было очень похоже на то, что возникало в нём при мысли о Шерлоке. Но с ним оно было даже сильнее. Чем дольше Ватсон слушал своё сердце, тем яснее становился его голос. Оно уже начинало громко заявлять: "Я люблю Шерлока!" Казалось, прохожие вот-вот услышат монолог его души и всё мгновенно поймут. Неужели это правда? Они с детективом знакомы уже несколько лет, не мог Джон влюбиться и не заметить этого. Он смеялся над слухами, пресекал разговоры. Почему? Просто он был абсолютно уверен, что его вторая половинка будет немного... другой. Он даже не рассматривал кандидатуру Шерлока. Ватсон сам себя убедил, что они с детективом - не пара, и не допускал даже мысли об обратном. Он не мог, не должен был влюбляться в него. Но на самом деле сердцу не прикажешь. Джон, не отдавая себе в этом отчёта, давно любил Шерлока. Теперь правда уже попалась ему на глаза, и отводить взгляд, оправдываясь, было бесполезно. Почему Ватсон понял всё именно сейчас? Почему глаза ему открыла именно Молли? А кто ещё мог это сделать? Сплетни из газет и Интернета воспринимать всерьёз было бы глупо. В них могли написать всё что угодно, лишь бы вызвать интерес у читателей. Возможно, дело было в том, что Молли никогда не сплетничала и редко влезала в чужие дела. Если эта тихая девушка решила высказаться, значит, тема разговора действительно важна. Она бы не стала говорить о чувствах детектива и доктора, если бы не была уверена в необходимости этого. К тому же, Молли была Джону намного ближе журналистов, так что к её словам тот мог прислушаться. Ватсону трудно было свыкнуться с правдой, которую тот так долго не замечал. Он должен был принять свои чувства, так долго скрываемые, потому что отказаться от них было невозможно. Выпущенные из клетки, они начинали распаковываться в его сердце, доходить до разума. Но им нужно было время, чтобы найти себе место в его душе. А вдруг всё-таки Джон ошибся, и это вовсе не любовь? Может, это пройдёт? Ведь он как-то жил раньше, утверждая, что они не пара, не может всё так внезапно измениться. Он не мог влюбиться в Холмса. Ведь не мог? Дверь Джону открыл темноволосый мужчина с большими глазами. -Здравствуйте, вы Эдвард Эндрюс? -Да, а вы Джон Ватсон? -Верно. Могу я пройти в квартиру и задать вам несколько вопросов? -Конечно, - парень отошёл, пропуская Джона внутрь, - Я читал ваш блог. Очень здорово, когда это... тебя не касается. А мистер Холмс не приедет? -Сегодня я за него. Вы не слышали ночью, как ваша жена проснулась и уехала? -Я крепко сплю, доктор Ватсон. Проснулся, только когда позвонили из полиции. У Кэти в сумочке была записная книжка, а в ней - мой номер. Шерлок про это рассказал перед тем, как Джон поехал в морг, как и про все остальные детали дела, которые он успел заметить. У Эдварда и Кэтрин было две дочери: Элизабет и Дейзи. Ночью отец отвёз их к бабушке перед тем, как поехать на мост, чтобы дети не видели тела матери. Сейчас их всё ещё не было дома. Первым делом Джон зашёл в гостиную. Заднюю стену этого помещения почти полностью скрывали высокие шкафы. Свободным оставался только левый угол, в котором красовался наполовину собранный замок из лего. Ближе к центру комнаты стояли бледно-голубой диван, со спинки которого свисала женская пижама, и такого же необычного цвета кресло, а рядом с ними - торшер и маленький столик. У правой стены располагались письменный стол, стул и мусорное ведро. -Во сколько вы легли спать? -Точно не помню. В начале одиннадцатого. Звонок в полицию по поводу прыжка поступил в 23:57. Дорога до моста занимает максимум семь минут. Что Кэтрин делала до полуночи? Могла притворяться спящей. Шерлок бы наверняка сразу определил, где она находилась за час до убийства. Шерлок... Странное чувство вызывали мысли о детективе. Ватсон не готов был ему звонить сейчас. Нужно сосредоточиться. Допустим, Кэтрин лежала в кровати, дожидаясь, пока муж и дети уснут, после чего оделась и поехала на мост. Это первая версия. Версия вторая заключалась в том, что девушка перед смертью решила пройтись по ночному городу. Ещё возможно, что она встретилась с кем-то и под впечатлением от этой встречи прыгнула в реку. Наконец, она могла перед уходом из дома сидеть в гостиной и обдумывать предстоящий прыжок. -Здесь что-нибудь изменилось со вчерашнего вечера? Он ведь может и не заметить. Что она могла здесь делать? Сидеть на диване? Возможно ли узнать, сидела ли она на нём? Вряд ли. Джон заметил на столе лист бумаги, заполненный мелкими рисунками, узорами и штриховкой. Рядом лежала ручка. -Кажется, нет. Только пижамы не было. -А это здесь было? -Нет. Выходит, Кэтрин была в гостиной. Достаточно времени здесь провела, судя по состоянию листка. Это мы выяснили. Теперь следующий вопрос: как и когда она отравилась? Джон прошёл в кухню и заглянул в мусорное ведро. Практически на самом верху лежала пустая пачка от лекарств. На всякий случай Ватсон достал её. -Честное слово, не представляю, что могло случиться, - сокрушался Эдвард, показывая Джону квартиру, - Она любила девочек, любила свою работу... умеренно, конечно, но Кэти была довольна жизнью. Вы ведь мне верите? -Разумеется, - даже если бы Ватсон сомневался, он бы вряд ли сказал об этом. Ему совершенно не хотелось спорить с Эндрюсом, - Вы не знаете, кому смерть вашей жены могла быть на руку? -Никому. У неё не было никаких врагов. -Понятно. После осмотра ванной и спальни супругов Джон попрощался с Эндрюсом и поехал в компанию, где работала Кэтрин. Визит туда, впрочем, не дал Ватсону почти никакой полезной информации. У девушки была совершенно скучная должность, никакой особой конкуренции в коллективе не было. По словам сотрудников, вчера она вела себя точно так же, как обычно. Правда, одна её знакомая вспомнила, что Кэтрин вчера вечером позвонили, и этот звонок её как будто взволновал, но кто именно звонил, было неизвестно. Убедившись, что больше ничего важного узнать не удастся, Ватсон решил вернуться на Бейкер-стрит. Ураган, разбушевавшийся внутри после слов Молли, успокоился ещё не до конца. Что теперь делать? Джон подозревал, что у него больше не получится называть Шерлока своим другом, разве что чувствуя при этом какую-то странную горечь. Продолжать прятать свои чувства от самого себя у него уже не получится. Что-то изменилось окончательно и бесповоротно. Наверное, он должен признаться во всём детективу. Но думать об этом было страшно. Почему-то сказать заветные слова Шерлоку казалось сложнее, чем кому бы то ни было другому. Что если Холмс ничего к нему не испытывает?

***

Вернувшись на Бейкер-стрит, Джон должен был рассказать детективу о результатах своих визита в морг, к Эндрюсу и на работу к Кэтрин. Он нашёл Холмса в его комнате. Войдя, Ватсон явственно ощутил, что дело его практически не волнует. Оно было сложным, запутанным, но совсем не о нём Джон хотел бы поговорить. Его занимало нечто иное. Удивительно, его жизнь окончательно перевернулась с ног на голову, к нему вдруг опустилась истина, совершенно преображающая его представление о его отношениях с Шерлоком, а для детектива всего лишь прошло несколько скучных часов. Хотелось непременно с кем-нибудь поговорить, но Джон не мог рассказать о своих чувствах сейчас. Оставалось только терпеть, делать вид, что ничего не произошло. -Она ночью вышла из спальни и пошла в гостиную. Там просидела какое-то время, потом пошла на кухню и устроила себе отравление. Возможно, в другом порядке. Затем переоделась и поехала на мост. -Она знала, за что её хотят убить, но не знала, как именно это произойдёт, иначе приготовила бы вещи заранее. Девушка всегда подбирала одежду по цвету, но умирать поехала в первом попавшемся свитере. Уснуть Кэти не могла, поэтому просто ждала убийцу, думала, он заберется в квартиру. Около половины двенадцатого её позвали на мост, тогда, может быть, она поняла, что придётся прыгать в воду. Но она была труслива, поэтому решила умереть максимально комфортно - от собственной руки. -Похоже на то, - Ватсон чувствовал себя неловко. Он стоял в дверном проёме и почему-то не заходил в комнату. Его взгляд, как примагниченный, не выпускал детектива, и Джону казалось, что он уже ведёт себя совершенно неестественно. Его наполнило волнующее, горячее чувство, и Ватсон никак не мог понять, откуда оно взялось и почему обрело такую неведомую силу. Ему никак не удавалось осознать, что подобные ощущения уже давно загорались в нём при виде Шерлока, но Джон так усердно их подавлял, так быстро прогонял от себя всякую подобную искру, что они оказались заперты глубоко в его сердце, словно их и не было никогда. Полностью заглушить их было невозможно, чувства всегда жили в нём, но Ватсон делал всё, чтобы их не замечать. И вот теперь, когда Джон наконец обратил на них своё внимание, они вырвались из заточения и, возбуждённые, вспыхнули ярким пламенем, доказывая своё существование. Ватсон не знал, куда смотреть и что говорить, но Шерлок повернулся к нему, и их взгляды встретились. Серые глаза смотрели прямо на Джона, словно проникая в него, словно Ватсон сам мог пройти вглубь этого взгляда. -Что-то не так? Хочешь простоять там молча весь оставшийся день? -Всё нормально, - Джон посмотрел на ноутбук на кровати детектива. Нужно было срочно найти тему для разговора или уйти, - Прислали ещё одно дело? -Возможно, но я узнаю об этом нескоро. Мы снова знамениты, нам стали писать журналисты. -Они надеятся, ты им ответишь? -Они отлично знают, что я не стану давать интервью, какой бы метод они не избрали. Этот по эффективности мало чем отличается от любого другого. -Что пишут? -"Мистер Холмс, что вы можете сказать о серии самоубийств, произошедших на Темзе?"; "Мистер Холмс, правда ли, что вы снова впали в наркозависимость?"; "Мистер Холмс, вы с доктором Ватсоном снова вместе?"; - Удивительное разнообразие, не правда ли? -Наркотики-то они с какого перепугу приписали? - на самом деле внимание Джона намного сильнее привлёк последний вопрос, но указывать на это тот не собирался. -О чём-то ведь нужно писать, за это им платят. Что бы мы ни сказали журналистам, они напишут в своих статьях то, что хотят в них увидеть читатели. Они могут сделать меня не только наркоманом, но и душевнобольным, если это потребуется. -Обратная сторона славы. Зато люди часто к тебе обращаются. Шерлок ничего не ответил, и Ватсон вышел из комнаты. В гостиной миссис Хадсон играла с Рози. -Я готов принять вахту, - сообщил Джон хозяйке, отодвигая игрушки с дивана, чтобы сесть. -Давайте, Джон, девочка уже соскучилась. Рози, кажется, рада была видеть папу. Честно говоря, Ватсон опасался, что, если он так много времени будет проводить вне дома, его дочь так и не поймёт, кто её родители, и станет считать матерью миссис Хадсон. Остаток дня Джон провёл с девочкой. Ему не хотелось сейчас ни с кем общаться. Только одна тема для разговора его волновала, но он не мог её озвучить. Проще всего в таком состоянии было играть с Рози, потому что она точно не начала бы нагружать его своими мыслями и задавать лишние вопросы. Ватсону казалось, что в его голове всё перетекает и перестраивается. Ураган прошёл, вода отступает, и в разрушенном городе строятся первые здания. Однако невозможно работать, пока на улицах разбросаны обломки и нет крыши над головой. Стоило сперва убрать мусор и возвести новые дома. Пока это дело не будет закончено, заниматься чем-либо другим не получится. Вечером Джон взял Рози на прогулку. Погода была, вопреки ожиданиям синоптиков и миссис Хадсон, не самая худшая, однако постоянно дул ветер. Казалось, он вознамерился отнести лондонские тучи на другой конец земного шара до наступления завтрашнего утра, и теперь не собирался останавливаться или ослабевать, пока цель не будет достигнута. Ватсон ходил по городу, пока наконец не понял, что разобрался в себе и может вернуться на Бейкер-стрит. Поваленные деревья и куски кирпича перестали перегораживать дороги города. Всё старое, что разрушила вода, покинуло его окрестности, и небольшие, но прочные домики готовы были принять жильцов. Сомнений больше не оставалось: Джон Ватсон любит Шерлока Холмса. Хорошо это или плохо? Трудно сказать. Это просто правда. Это то, что есть.