Моей Кусанаги

      Ночь после приезда в дом Учиха показалась Хинате бесконечной. Девушка долгое время лежала в просторной комнате в полнейшем одиночестве, ворочаясь на мягком, но таком неудобном от бессонницы футоне. Несмотря на то, что поместье Хьюга и дворец Учих был выполнен на один манер с сохранением древних архитектурных традиций предков, атмосфера в последнем была до невозможного чужая, почти враждебная. Свернувшись калачиком и поджав к груди колени, девушка закусила нижнюю губу, чтобы сдержать бесполезные слезы. Однако на утро, когда чужая служанка мягко разбудила ее, на бледном лице не осталось и следа переживаний. Только мягкое расположение к женщине и, несмотря на робость, ненавязчивая гордость знатной крови в осанке.       Это утро было утром прощания.       Служанка помогла Хинате одеться. Покрывать голову вуалью больше не было необходимым. Тем не менее, еще одно незначительное, казалось бы, действо заставило девичье сердце щемиться внутри от мысли о том, что она больше не дома. Принцессе заплели волосы, подобрали в низкий объемный пучок. Массивное украшение оттягивало прическу назад, кожа головы уже неприятно ныла от непривычного давления. В доме Хьюга есть традиция не заплетать волосы, которые все члены правящей семьи отращивали на протяжении жизни. Теперь, похоже, ей придется привыкать к новому быту. Крупная женщина с по-матерински теплыми руками подала ей ажурное зеркало и Хината взглянула на себя. Несмотря на то, что девушка предстала перед собой в непривычном образе, из зеркала на нее смотрело все тоже немного печальное лицо. Пока девушка рассматривала себя, служанка удалилась из комнаты, чтобы оповестить ожидающих об окончании утренних ритуалов. Спустя несколько минут в ее покои вошли Хьюга, и Хината в волнении подскочила на ноги.       Все четверо держались отстраненно, с выражением снисходительного расположения на лице. Однако стоило седзи закрыться, как младшая сестра принцессы сорвалась с места, спеша в теплые объятия девушки. Уткнувшись носом в ворот кимоно, девочка жадно вдохнула родной запах, ассоциирующийся у нее с материнской заботой. Хиаши печально улыбнулся, но оставался сдержанным. Неджи взглянул на него и, получив утвердительный кивок, спокойно поравнялся с сестрами, сгребая тех в свои объятия. Сестры Хьюга негромко рассмеялись, в уголках глаз Хинаты проступили слезы, которые та смахнула легким движением тонких рук.       — Мне совсем не спалось в этом доме. Надеюсь, хоть тебе удалось отдохнуть после долгой дороги, — причитала Ханаби, отстраняясь от сестры.       — Не беспокойся, я хорошо отдохнула, — улыбается Хината и тут же встречается с беспокойным взглядом брата, которому без слов был понятен ее обман. Девушка только ободряюще коснулась его плеча.       — Хината, — отец девушки наконец сделал к ней несколько шагов и принцесса пошла на встречу.       — Отец, — поклонилась Хьюга, выражая свое уважение.       — Я постарался сделать все, чтобы ты чувствовала себя комфортно здесь, — мужская рука невесомо поднимает бледное лицо, глаза отца и дочери встречаются. — Мне жаль, что тебе приходится идти на это.       — Это мой выбор, отец, в этом нет вашей вины. Если я могу чем-то послужить своей семье, значит мой долг сделать это, — улыбается девушка. Сердце Хиаши защемило от противоречивых чувств сожаления и гордости.       Он всегда считал старшую дочь слабой, не унаследовавшей в полной мере силы могущественного рода Хьюга. Однако чем старше становилась девочка, тем сильнее она была похожа на покойную мать и тем ярче проявлялась твердость ее характера, которую Хиаши до последнего не замечал и в собственной жене.       — Поддерживай с нами связь. Если что-то произойдет, мы сравняем этот дом с землей, — тихо цедит Неджи, в глазах его сверкают искры.       — Все будет хорошо, я обязательно буду рассказывать вам о том, как мне живется. — девушка оборачивается к брату, — И не нужно так беспокоиться. Уверена, в семье господина Фугаку чудесные люди.       — Учиха это клан, который строит свою силу на разрушении, а не на созидании, — рычит Неджи, но тут же смолкает под пристальным взглядом дяди.       — Не стоит, Неджи. Как они смогут доверять нам, если мы не отвечаем тем же? И тем не менее, — Хиаши снова обращается к Хинате, — твой брат прав. Если с тобой что-то случится, нашим договоренностям придет конец.       — Все будет хорошо, — повторяет принцесса. — Лучше скажите, когда вы уезжаете?       — Сейчас, — печально отвечает Хиаши, видя как лицо дочери на мгновение осунулось, но тут же губ снова коснулась легкая улыбка.       — Тогда вам больше нельзя задерживаться, — говорит Хината.       — Когда мы увидимся в следующий раз, я уже точно смогу одолеть братца-Неджи, — задорно смеется Ханаби, уперев руки в бока.       — Тебе придется очень много трудиться, — усмехается в свою очередь парень.       Хината смотрит на них с по-матерински заботливым выражением лица, слишком взрослым для ее возраста. Наблюдая за тем, как сестра возражает Неджи, девушка понимает, что беспокоиться об этих двоих не стоит. В ее сердце теплым комочком поселяется вера в то, что с ее семьей все обязательно будет хорошо и теперь, когда она здесь, хрупкое, но такое долгожданное спокойствие воцарится над домом ее семьи. Во всяком случае, девушка искренне в это верила.       Идиллию их семейного прощания нарушает вошедший в покои Итачи. Расслабленная в кругу близких Хината по-хозяйски оглядывается на него, но тут же будто просыпается и почтительно склоняет голову. Наследник Учиха с небольшим промедлением делает тоже самое.       — Прошу простить за то, что прерываю ваше прощание, но последние приготовления окончены. — говорит он, не обращая внимания на неприязненные взгляды Ханаби и Неджи, — Вы можете отправляться в путь. К сожалению, госпоже Хинате пока не позволено покидать покои.       — Все в порядке, я уважаю традиции вашего дома, — кивает принцесса и напоследок еще раз обнимает сестру, которая единственная в силу возраста могла позволить себе открытое проявление чувств при посторонних. Хиаши и Неджи позволяют себе лишь короткие кивки головой, после чего один за другим покидают комнату. Пропустив гостей вперед, Итачи снова бросает взгляд на принцессу, обращаясь к ее печальному профилю.       — Позвольте заметить, что вам очень к лицу, — коротко замечает он и прежде, чем Хината успевает обернуться, удаляется вслед за Хьюга.       В покоях принцессы снова становится оглушающе тихо. Вздохнув, Хината смотрит на зеркало, которое оставила на невысоком деревянном туалетном столике. Острые плечи осунулись под слоями многочисленных кимоно, однако одиночество не продлилось долго. В комнату вернулась служанка, которая помогала госпоже собираться этим утром.       — Как тебя зовут? — добродушно спрашивает Хината, снова стараясь запрятать свою тоску подальше.       — Наори, госпожа, — низко кланяется женщина. — Есть ли у госпожи какие-либо желания?       — Наори, среди моих вещей должно быть кото. Попроси кого-нибудь помочь тебе и принеси его сюда, — говорит девушка, после чего снова остается одна в ожидании своего музыкального инструмента.

***

      Саске старательно не выказывал своей досады, вызванной тем, что мать решила оторвать его от тренировки. Отработка боевых навыков была единственным, что отвлекало принца от мыслей о ненавистной женитьбе и позволяло выпустить пар. Если легенды о семи смертных грехах не врут, то его грехом, несомненно, был гнев. Юный принц ненавидел, когда построенные им планы и стремления изменялись под влиянием чужих действий, однако осознавал, что данный порок- его главная слабость. Саске боролся с проявлениями гнева, старался держать себя в руках, равнялся в этом деле на всегда спокойного старшего брата, хоть и не понимал причин вечной монашеской умиротворенности Итачи. Однако у Учихи были стремления, которыми он горел и ради которых действовал. И каждый раз методы, которые принц избирал для осуществления своих целей, так или иначе возвращали его к исходной слабости проявления гнева.       От мыслей Саске отвлекли незнакомые звуки. Остановившись на пересечении коридоров, принц взглянул в сторону, откуда была слышна музыка. Помедлив с секунду, он направился в глубину коридора, подсознательно замедляясь и ступая почти бесшумно. Когда звуки сложились в отчетливую мелодию, к ней добавилось тихое пение, пробравшее Учиху до мурашек. Его сознание нарисовало женские руки с длинными пальцами, обрамленные белым шифоном и перебирающие тугие струны. Но стоило ему завернуть за угол, как перед ним возникла неожиданная преграда. Отступив назад, Саске оступился и деревянная половица протяжно завыла, ознаменовывая конец чудесной песни. Преградой на его пути оказалась спина брата, который обернулся к нему и с улыбкой указал не шуметь. Саске нахмурился, вопросительно глядя на мужчину. Песня больше не разносилась легким весенним шлейфом по коридорам их дома.       — Что это было? — спрашивает принц, заглядывает вперед и видит нескольких ниндзя из личной охраны отца, что статуями несут свой пост у бамбуковой седзи.       — Чудесно, не правда ли? — отвечает вопросом на вопрос Итачи, дожидается, когда Саске неясно кивнет и продолжает. — Похоже, госпожа Хината весьма виртуозно владеет струнными инструментами.       Итачи говорит уже в спину Саске, который едва услышав имя невесты, презрительно фыркает и спешит прочь. Преодолев путь от источника звука в два раза быстрее, чем к нему, принц тяжело вздыхает. Осознав, что вновь пошел на поводу у эмоций, а от того еще сильнее пропитываясь неприязнью к Хинате, он останавливается. Кулаки сами собой сжимаются до побеления костяшек, но внезапная мысль о том, что девчонка того не стоит успокаивают. Подпитывая эту мысль, принц оборачивается и встречается взглядом с братом, который вышел из-за угла и недвижно стоял на том конце коридора. Итачи не осуждает, только понимающе кивает, когда Саске слегка склоняет корпус в знак извинения и продолжает путь к внутреннему саду, куда позвала его мать. Наследник Учиха еще какое-то время смотрит на фигуру брата, застывшую в его сознании там, где того уже не было.       Саске тем временем вышел на открытую террасу, вдыхая сладкий аромат цветущих растений. Оглядевшись, он заметил в нескольких метрах от себя служанку матери и уверенным шагом направился к ней. Обогнув зеленую изгородь, принц наконец увидел мать, которая встретила его легкой улыбкой. Микото сидела на каменной скамье перед ковром ярко-желтых вытянутых шапочек цветов.       — Гиацинты распустились. Составишь мне компанию? — отвлеченно говорит женщина, неясно взмахивая рукой.       Учиха недовольно хмурится, но не возражает. Подходит ближе к матери и смотрит на цветы. Нельзя сказать, что он не видел смысла в созерцании, но в конкретный момент был слишком раздражен для того, чтобы любоваться чудесами природы.       — Вы хотели меня видеть. Что-то случилось? — как бы невзначай начинает Учиха.       — Все также не терпелив, как и всегда, — вздыхает Микото, складывает одну ладонь в другую. Верный знак того, что их ждет серьезный разговор. — Ты видел брата?       — Видел, — кивает Саске. Его мать всегда поражала его тем, как отвлеченно и ненавязчиво говорила с другими о вещах, которые ее действительно беспокоят. Легкий ветерок принес и смешал из дальних уголков сада разнообразные запахи, уже не отличимые одни от других. Птицы беззаботно щебетали, порхая от одной ветви молодой сливы к другой, заигрывая друг с другом в незамысловатом танце.       — Все также слушал нашу гостью? — спрашивает женщина и Саске непонимающе смотрит на профиль матери. Ее глаза скрываются под полуопущенными веками, а по выражению лица нельзя прочесть ни единой эмоции. Один меткий вопрос моментально выстраивает всю картину воедино, мотивы сразу становятся понятны, но вопросов только прибавляется. Микото не нужно дожидаться ответа, чтобы убедиться в своей правоте, а потому она продолжает. — Скажу откровенно, Саске, твой брат слишком добр и мягок, потому с таким расположением относится к принцессе бьякугана. Однако ты и сам прекрасно знаешь, в каком мире мы живем и сколько клан Учиха и клан Хьюга враждовал между собой. Не обходилось и без потерь. И что же теперь? Господин Хиаши так легко отдает старшую из дочерей Учихам прекрасно понимая риски смешения доудзюцу?       — Не думаю, что этот выбор был для него простым, — говорит Саске, вспоминая лица Хьюга, когда те только вошли в залу вчерашним солнечным днем.       — Несомненно, — кивает Микото и наконец обращает взгляд темных глаз к сыну, — однако рисков для Хьюга в данном случае гораздо больше.       — При всем уважении, мама, риски наших кланов уравниваются. Из-за смешения доудзюцу, как вы справедливо замечали, у нашего рода может не появиться наследников, — принц пытливо изучает лицо матери, все еще не понимая, к чему та клонит. Только что озвученная им причина повод ее беспокойства? Несомненно, но явно не единственная.       — Ты несомненно прав, мой дорогой сын. Ты так похож на отца, — Микото снова начинает витать в лабиринте значений, для которого Саске за столько лет так и не подобрал карты. — Так же силен и так же уверен в своей силе. Бесспорно, у вас обоих есть для этого веские обстоятельства. Однако ваша сила может стать и вашей слабостью. Будь осторожен с Хинатой Хьюга и не позволь ей лишить наш клан своего наследия.       Саске мрачно смотрит на мать. Микото не осмелилась озвучить своих мыслей напрямую, однако принц и без этого наконец понял смысл ее запутанных речей. Мать явно боялась, что девчонка Хьюга могла быть опасностью для них с Итачи, однако ему слабо в это верилось. Чем такая как она, отвергнутая от наследия в собственном клане, могла навредить им? Даже яды были не страшны Учиха благодаря стараниям советника отца. Однако Саске снисходительно отнесся к беспокойству матери.       — Не волнуйтесь, мама. Я сделаю все для того, чтобы вам не пришлось переживать по этому поводу, — заверяет Саске и после нескольких совершенно отстраненных вопросов, покидает сад, чтобы снова вернуться к своим тренировкам.       На полпути его внезапно одолевает неясное чувство, заставляющее остановиться и обернуться на ровно постриженные кустарники у самой террасы. Однако змеиный хвост скрылся в тени корней прежде, чем принц успел заметить его. Внимательно прислушиваясь к окружающим звукам, Саске едва заметно щурится, но отмахивается от неясного наваждения. Принц поднялся на деревянный помост и уже через мгновение его силуэт растворяется в тени дворца. Пара задумчивых глаз незаметно провожают его удаляющийся силуэт.       Возвращаясь к тренировочному залу тем же путем, Саске неосознанно замедляется у пересечения коридоров. Темные глаза безынтересно скользят по деревянным балкам, а слуха касаются лишь чьи-то торопливые шаги. Принц останавливается, а когда оборачивается, то тут же видит темную макушку мальчика, склоненную перед ним. Он понимает, что всем планам этого дня пришел конец, однако больше не злится из-за этого, заметив на свитке в смуглых руках знакомый мон.       Темные брови удивленно изгибаются на бледном лбу. Саске достает из поясного мешка несколько монет и отдает их мальчишке после того, как получил свиток. Проследив за тем, как ребенок в монашеских одеяниях торопливо удаляется, он заинтересованно крутит в руках послание и поворачивает к комнате для чтения. В голове его крутятся сотни предположений о содержании свитка, тревожных и грозящих окончательно испортить сегодняшний день, и все последующие. Хозяин руки, написавшей символы на старой бумаге, крайне редко удостаивает Учиху своим вниманием. И чаще всего редкие визиты и письма не обещают ничего хорошего.       Вот и теперь, расположившись на низком пуфе, Саске второпях срывает сургучную печать в виде завитка. Похолодевшие пальцы разворачивают лежалый пергамент, глаза быстро бегают по написанному и принц облегченно вздыхает. Его губы трогаются улыбкой.       — Намиказе… — шикает он и продолжает читать.       "Саске!       Мы не виделись уже очень давно,поэтому предвосхищаю твою реакцию на получение моего письма. Заранее извинюсь за беспокойство, но повод написать, к счастью, радостный.       Мои поздравления с предстоящей свадьбой…"       На этом моменте улыбка пропадает с лица принца, остается лишь отталкивающий холод.       "…Мне рассказал Шисуи-сан, поэтому не стоит беспокоиться о безопасности. Я очень рад за тебя, хотя полагаю, ты моей радости не разделяешь. Но я знаю, что все по итогу сложится хорошо и ты в результате по достоинству оценишь выпавший тебе шанс. Совсем скоро я должен буду приехать в твой дом, поэтому буду надеяться встретить тебя и твою, тогда уже, жену…".       Саске отбрасывает на столик в мгновение свернувшийся свиток, прикрывая веки ладонью и шумно вздыхая. Все вокруг как один твердили о его «счастливой доле», а он бы с радостью избавился от этой девчонки и условностей, которые их связывали. Его цели отдалились от него еще сильнее с тех пор, как в его жизни появилась эта девчонка.