Моей Кусанаги

      Несколько часов этого утра, когда служанки надевали на Хинату одежду, ее глаза постоянно оставались полу прикрытыми, но с дрожащих ресниц не сорвалось ни одной слезинки. Ткань безупречно белого кимоно была столь же холодна к коже, как лица и руки служанок, которые мотыльками кружились вокруг печальной принцессы. Только Наори, по воле случая сделавшаяся свидетелем проникновенного пения Хьюга, с сжимающимся сердцем наблюдала за неспешными движениями девушки.       С момента приезда Хинаты в дом Учиха прошло лишь четыре дня. Принцесса никогда не надеялась жениться по любви, потому что никто не строил для нее подобных воздушных замков. Однако девичье сердце всегда успокаивала мысль о том, что в этот особенно важный день рядом с ней будет ее семья. Но ее привезли сюда тайно, как пленника, передали в цепкие когти клана Учиха, оторвали от семьи и заключили в маленькой комнатке, чтобы затем вверить ее судьбу Учиха Саске. Вверить в руки человека, от которого за километр веяло неприязнью к ней. Девушка понимала всю сложившуюся ситуацию и не злилась на отца или будущего мужа, однако в продолжительном вздохе, сорвавшемся с алых губ, улавливалась дрожь. Она точно знала, что должна сделать и понимала все возможные последствия этого.       - Волнуетесь, госпожа? - осторожно спрашивает Наори. Она намеренно взялась за прическу принцессы, чтобы не затягивать волосы слишком туго, хоть чем-то отплатить за доброе отношение к ней.       - Женитьба волнительный день для каждой девушки, - уклончиво отвечает Хината и служанка в который раз удивляется тому, как осторожна та была.       В комнату, шурша одеянием, входит еще одна девушка. Хината видит ее лишь краем глаза, но понимает без слов. На голову принцессы надевают ритуальный головной убор, покрывая простую прическу. После принцесса, отказываясь от зеркала, мысленно обращается к матери и делает шаг навстречу тернистому будущему.       С самого начала дня Саске был очень раздражителен, но после ободряющего разговора с братом, сменил свою злость напускным безразличием.       «Сделай это не потому, что того требует положение нашего клана, а потому что это сделает счастливым меня. Я буду рад увидеть твою семью» - слова брата прочно засели на подкорке, прокручиваясь раз за разом и позволяя принцу сохранять самообладание. Все его естество противилось предстоящей церемонии, однако Саске не был эгоистом. Злился, но понимал, что в этой войне необходимо было использовать все шансы. Именно поэтому, встретившись со своей будущей женой на перекрестке перед семейным храмом Учиха, он подал девушке руку.       Его взгляд зацепился за бледное личико, тонущее в белом шелке свадебного наряда. Принцесса была привлекательной, но до тошноты печальной. И если младшая Хьюга раздражала его надменным взглядом пронзительных глаз, то старшая больно кольнула мужское самолюбие тем, что даже украдкой не взглянула на него. Но гордость на то и гордость, чтобы не показывать окружающим подобных вещей. Поэтому перед храмом Саске останавливается с высоко поднятой головой, в то время как Хината не отрывала влажных глаз от земли.       Свадебный обряд проходил под заунывные звуки ритуальных дудочек, а синтоистская молитва монаха размеренно разносилась по округе, отражаясь от женского тела дрожью до мурашек. Как только первое слово сорвалось с губ пожилого служителя, девушка вздрогнула так сильно, что это не укрылось ни от кого. Итачи сочувствующе взглянул на женскую спину. В его голове возник образ принцессы в день прощания той с семьей, когда она предстала перед ним во всем свойственном ей величии. Тот образ никак не вязался у него с тем, какую робость он видел перед собой сейчас.       Взгляд темных глаз скользит правее, к брату. Тот недвижно сидит мраморной статуей и смотрит куда-то сквозь монаха и жрицу, храм и владения Учих. По жениху и невесте было отчетливо видно, насколько сильно им обоим тяжело находиться в эту, казалось бы, радостную минуту перед ликами предков. Размеренное течение молитвы, запах благовоний смешивающийся с терпким ароматом крепкого напитка, и высокие ноты духовых инструментов будто вводил их в транс. Однако вопреки цели не приковывал внимание молодоженов к началу нового этапа их жизни, а наоборот будто помогали уходить подальше, куда-то в себя.       Жрица ставит перед Саске и Хинатой чашки, наполняя их саке. И момент когда оба они отпили из каждой, ознаменовал переход Хинаты к роду Учиха. Последний глоток дался принцессе с особым усилием, будто не соверши она его, все закончится. Но жрица уже предложила свидетелям их брака священный напиток, а их холодные ладони зависли друг над другом в несуществующем прикосновении. С этой минуты пути назад нет, хотя и Хината, и Саске в глубине души понимают, что этот путь исчез для них уже очень давно.       После Хината, теперь уже при свидетельстве Предков, Учиха сменила белое кимоно на красное, чтобы отправиться на обед в честь торжества, рассчитанный лишь на пятерых. Излишняя осторожность и желание подольше держать в секрете союз Хьюга и Учиха заставил последних поступиться традиций. Не было даже приглашенных музыкантов, семья сидела в тишине, не спеша пробуя простые блюда. Хината ела немного, больше из вежливости, чем из желания. Саске чаще припадал к саке, опасно распаляясь огненной водой.       - Хината, слышал вы чудесно играете на музыкальных инструментах, - внезапно начинает Итачи, который, казалось, единственный тяготился царившим молчанием.       Девушка вскидывает на него белесые глаза, но тут же их отводит, головой неловко вжимаясь в плечи. Совсем не тот жест, который мужчина привык видеть в знатных кругах, а от того еще более трогательный для него. Саске бросает взгляд на мать, но та никак не реагирует на внезапный порыв старшего сына.       - Так вы умеете играть? – безразлично спрашивает глава клана, чтобы поддержать начатый разговор.       - Да, господин Фугаку, все верно, - наконец коротко отвечает Хината, а Итачи улыбается одними уголками губ.       - На чем вы играете? Может порадуете нас своим талантом? – Фугаку игнорирует недовольный взгляд жены, отламывает кусочек от рисовой лепешки и отправляет в рот.       На бледном лице Хинаты наконец проявляются признаки жизни в виде румянца, который заметен даже сквозь слои пудры. Саске задумчиво изучает взглядом брата, пытаясь понять целенаправленно ли Итачи затеял этот разговор или ему действительно наскучило светское торжество.       - Я играю на кото. В моих… - воодушевленно начав, Хината на секунду заминается и, будто опомнившись, продолжает уже спокойнее. – В моих покоях слуги смогут найти инструмент. Конечно, я не откажу вам в песне.       Фугаку только кивает, небрежно махнув рукой куда-то в сторону. Тут же словно из пустоты возникает суетливый слуга, спеша выполнить приказ.       - Почему же на нашем торжестве, - внезапно начинает Саске и проговаривает последнее слово особенно четко. – Нет вашего советника, отец?       Теперь Итачи изучающее смотрит на брата, улыбается, но бутыль с саке как бы невзначай отставляет подальше. Принц только ухмыляется, замечает, что даже жена наконец обращает к нему свое внимание, и ликует от произведенного эффекта.       - Это торжество только для членов нашей семьи, - строгие глаза отца обращены к сыну. За круглыми блюдцами радужек скрываются нечитаемые эмоции.       - Ты где-то училась играть? – Микото идеально угадывает момент для вопроса, чтобы увести мужчин от напряженного разговора. Женщина сидит так, будто обращается не к кому-то конкретно, а бросает слова ветру. Весь ее вид показывает некое снисходительное внимание к принцессе, но та не позволяет себе ответить в той же манере.       - Мама учила меня в детстве, - мягко начинает девушка, перебирая тонкими пальцами шов на рукавах кимоно. – В ее семье игре на кото учили всех девочек, поэтому она учила меня, а я сестру.       - Значит и ты собираешься обучать дочь? – усмехается Саске и смотрит на жену неприлично открыто, даже вызывающе. Хината отвечает ему, но когда Учиха только начал распаляться, стушевалась, робко опустив глаза.       - Если богам будет угодно, - отвечает тихо, будто сама не верит в свои слова.       Саске только фыркает. Боги. Богам все равно на ее ребенка, его ребенка, да на любого вообще и на них самих. Богам нет дела до людской суеты, в этом он был основательно убежден. Неудавшаяся попытка принца спровоцировать кого-либо на спор заставляет его отвлечься на вошедших слуг, изображая заинтересованность их действиями. Мальчишка ставит на татами перед ними резное основание, а преклонных лет мужчина осторожно водружает на него сам инструмент. На вытянутом деревянном теле инструмента дрогнули струны, издавая жалобный вой.       - С вашего позволения, - кланяется Хината и встает только после того, как ей разрешают.       Длинное кимоно приглушенно шуршит при ходьбе, сопровождая каждый ее шаг. Мягкой поступью девушка ровняется с кото, обходит его и снова садится на колени. Тонкие руки изящно нависают над тугими струнами, светлые глаза внимательно изучают музыкальный инструмент. Потратив какое-то время на то, чтобы что-то поправить, Хината наконец начинает играть.       Несколько мелодичных звуков разливаются по комнате от касания женских пальцев, простой мотив планомерно ускоряется, мелодия становится сложнее. Саске наблюдает за движениями жены и ловит себя на мысли, что эти руки выглядят точно так, как он себе и представлял. Итачи доволен реакцией брата и тем, к чему в итоге привел поднятый им разговор. Хината начинает петь и ее тихий голос внезапно обретает силу. Нежный тембр сливается с мелодией, заставляя затаить дыхание.       Досадливо шикнув, Саске отворачивается от жены, не желает показывать своего впечатления. Но сейчас Хинате все равно, она растворяется в печальной песне, становится вибрацией струн, которые перебирает пальцами и просто поет. Сейчас на некоторое время для нее не остается ничего, кроме воспоминаний о матери и ее голосе, который оживает каждый раз, стоит принцессе прикоснуться к инструменту. Но все хорошее когда-то заканчивается и вот уже последняя высокая нота растворяется в вновь воцарившейся тишине. Хината открывает глаза и смотрит на Саске с какой-то особой печалью, почти сочувствием, на что тот отвечает враждебно сдвинутыми к переносице бровями. Но их зрительный контакт не длится долго. Принцессу просят сыграть еще, ей это только в радость, поэтому дворец снова наполняется звуками кото.

***

      После обеда Хинату проводили к закрытой беседке в саду, традиционно служившей святилищем предков, а значит и идеальным местом для появления новых членов клана. Принцесса стояла за ширмой, перед ней на роскошном пуфе лежал свадебный головной убор, алое кимоно и клинок в ножнах. Переодевшись в неловко легкое ночное платье, девушка накинула на плечи юкату, чтобы чувствовать себя хоть немного комфортнее. Вся подготовка к первой супружеской ночи продлилась так долго, что из сада уже начал доноситься стрекот цикад, знаменующий приход сумерек.       Холодные женские пальцы коснулись резных ножен, прошлись по кожаному ремешку. С замиранием сердца Хината взяла в руки тяжелый клинок, обнажила искусно отлитое острие. В отражении сверкнули ее глаза. Принцесса крутила в руках клинок, наслаждаясь переливами света от лампадок, когда Саске внезапно обнаружил свое присутствие. Вздрогнув всем телом, Хината резким движением спрятала клинок в ножны и обернулась. Учиха смотрел на нее строго, в этих сумерках темные глаза казались дьявольскими. Принц усмехнулся и подошел ближе. В руках он держал сверток из алого шелка – обычные традиции, не носящие в себе никакого личного подтекста.       - Ты выглядишь так, будто увидела мертвеца, - шепчет Саске, подойдя совсем вплотную к девушке и бросив за ее спину свой подарок.       Взгляд девушки завис на обнаженной груди парня, выглядывающей из под кимоно. Если бы в этой полутьме Учиха мог видеть ее румянец, непременно бы отвесил какую-нибудь колкость. Но пока он только с интересом рассматривал ножны в руках жены, а после прокашлялся, чтобы вывести ее из ступора.       - Господин Саске, моя семья в качестве подарка преподносит вам один из древнейших клинков нашего клана, хранящийся…       - Без формальностей, Хьюга, - отрезает принц, взмахнув рукой. Ему и без предысторий было видно, насколько хорош был клинок. – Его имя?       - Кусанаги-но цуруги, - девушка зажимается еще сильнее, если бы не клинок в руках того и гляди, обхватила бы себя крепко за плечи.       - Щедрый подарок, - кивает Саске, принимая клинок, долго держит его в руках и Хината понимает, что причиной его грубости является та же неловкость, которую испытывает она сама. – Может лучше присесть?       - Да, - соглашается принцесса.       Оба они похожи скорее на маленьких детей, впервые оказавшихся на виду у всех в разыгрываемом театральном представлении, от волнения позабывшие свои роли, чем на мужа и жену, наследников известных кланов. Пока Хината выходит из-за ширмы и садится на татами, Саске бережно убирает подарок, а после присоединяется к ней. Они какое-то время сидят друг перед другом, девушка крепко сжимает влажные пальцы в кулаки, спина ее затекает от напряжения. Учиха же сидит более расслаблено, но волнение одолевает его не меньше. Лицо его сурово, он не смотрит на жену, только вздыхает иногда с какой-то безысходной тяжестью.       - Нам все равно придется это сделать, - говорит наконец, заставляя острый носик опуститься ниже, почти скрыться за темной челкой.       Саске подвигается ближе к жене, но не касается ее тела. Мужская рука тянется к лицу Хинаты, она крепко закрывает глаза, ожидая касания, но вопреки ожиданиям принц только тянет вытянутую заколку из ее прически. Длинные волосы тяжелой волной рассыпаются по спине, но легкое облегчение не избавляет принцессу от напряжения. И тем не менее Саске не торопится убрать руки. Он будто тщательно взвешивает свое решение, но в итоге все же касается нежной девичьей щеки. Хината и сама не знала какими силами она сумела не отстраниться от этого обжигающего раскаленным железом касания, но для Учихи все было написано на ее лице, в недвижном теле и дубовых мышцах. Мужские пальцы настойчиво скользят по щеке, забираются в волосы за алое ушко. Саске приближается к ней так близко, что принцесса чувствует на своих губах его дыхание.       - Не обещаю быть нежным, - сипло шепчет Учиха и склоняется к чужому лицу, но не успевает он притронуться, как девушка надрывно вздыхает, стараясь подавить приступ внезапных слез. И все же одна предательская слезинка срывается с длинных ресниц, катится по щеке и касается руки принца.       Саске прикрывает глаза, под кожей играют желваки, скулы обостряются от напряжения. Одним резким движением он отстраняется от нее и откидывается на спину, закрывает рукой глаза. До слуха доносятся рваные всхлипы, которые Хината безуспешно старается подавить, а от того Саске становится ещё более мерзко на душе. Эта девчонка вызывает у него тошнотворное напряжение в районе солнечного сплетения. Закусив щеку изнутри, принц шумно выдыхает через нос, старается подавить манящее желание уйти.       Неопределенно долго они недвижно находятся рядом, никто из них не шевелится, не издаёт ни звука. Саске даже почти задремал, когда приглушенное шуршание внезапно возвращает ясность его сознанию. Он чувствует на руке чужое прикосновение. Кожа принцессы ледяная, её трясёт мелкой дрожью. Из чистого интереса он позволяет Хинате заглянуть в свои глаза, но тут же недовольно хмурится. Лунный свет наконец поднявшегося над землёй серебристого диска освещает её искаженное целым ворохом эмоций лицо. Даже сейчас он прекрасно различал припухшую кожу, красный от слез кончик носа.       Пышные губы дрогнули и исказились в подобие улыбки, заставляя Саске чувствовать себя героем абсурдно трагичных легенд. Настолько трагичных, что было страшно. Хината положила ладонь на его грудь неуверенным движением. Принц чувствовал себя каким-то чудовищем, ужасным и неотвратимо гадким.       - Мы должны... - надрывно пискнула принцесса.       Нервы Саске не выдержали. Он грубо оттолкнул её руку от себя, приподнялся на локтях.       - Я никому ничего не должен, - громким шёпотом цедит принц и отодвигается от неё подальше.       Хината крепко прижимает к груди руку, подбирает под себя колени. Её голова опускается так низко, что лица не видно под завесой тёмных волос, но Саске и не хочется на неё смотреть. Весь шарм её милого личика улетучился, до пепла сжигая в принце все желание. Ему противна эта девчонка и как бы сильно его могущественный отец того не желал, он не собирается выполнять его волю. Ни с этим средоточием трагедии и печали. С него хватит.       Саске ложится к девушке спиной, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Хината неспешно отодвигается от него. Она рада, что он не притронулся к ней, но где-то в глубине души быстро распалялось чувство вины. Это чувство было намного сильнее, выдавливало крупные слезы, сжимало горло стальными тисками. Принцесса видела эмоции Саске, прекрасно поняла, что именно вызвало у него это явное презрение, а потому старательно пыталась заглушить свои рыдания. Но Саске слышал. Слышал и злился её проявлению слабости. Оба они были уверены, что с этого дня начинался настоящий ад. И попытки найти выход из сложившейся ситуации не дали им уснуть до самого утра.