Моей Кусанаги

      В саду после дождя было по осеннему свежо несмотря на разгар лета. Послеобеденное небо еще было затянуто грозовыми тучами, однако где-то за крышами дворца уже пробивались солнечные лучи. Хината не спеша бродила по выложенным камнем дорожкам сада, накинув на плечи шаль. Блуждая между цветами и деревьями, девушка надеялась наткнуться на беседку, которую искала. Лабиринты насаждений, несомненно, были выстроены по стройной логике простых плавных линий, однако она никак не могла разгадать эту логику. Обзору мешали то пышные кустарники, то сады из камней. Один раз Хината даже наткнулась на храм предков, который ассоциировался у нее с длинными ночами, проведенными с Саске в тяготящем молчании. Остановившись поодаль от строения, принцесса поклонилась храму и спешно побрела назад. Судя по тому, как стремительно темнело, приближалась ночь. И когда девушка уже отчаялась отыскать желанное, ее внезапно окликнули.       — Госпожа Хината? — раздалось вопросительным тоном где-то по правую руку. Обернувшись, принцесса увидела Итачи, который по пояс был скрыт за зарослями каких-то диковинных цветов. — Вы не заблудились?       — Совсем немного, — облегченно вздохнула Хината, обращаясь к наследнику древнего клана. — Господин Итачи, я как раз искала вас. Не поймите неправильно, — она тут же поспешила объясниться, видя как удивленно изогнулись мужские брови. — Меня послал ваш отец для того, чтобы решить один вопрос. Простите, если я вас отвлекаю.       — Вовсе не отвлекаете. Я прогуливался, как и вы, — машет головой Итачи, осторожно обходит насаждения, присоединяясь к принцессе. — Составьте мне компанию, и тогда я выслушаю ваше дело.       — Спасибо, — смущается принцесса, вызывая этой реакцией улыбку Учихи, которую тот непременно посчитал бы глуповатой и неуместной, если бы обратил внимание на себя. — Мне сказали, что вы отдыхаете в беседке в саду, но я никак не могла вас найти.       — В беседке? — задумчиво повторил Итачи. — Я уже очень давно не посещаю ее. Позвольте узнать, кто вам о ней рассказал?       — Господин Орочимару, — отвечает Хината. Они неспешно идут по тропинке на достаточно большом расстоянии друг от друга, на грани слышимости. Внезапно оказавшись в компании друг друга, Итачи и Хината не скрываются от любопытных глаз, которые, напротив, старательно укрывался поодаль в глубокой тени.       — Интересно, — задумчиво тянет мужчина. Однако он был явно не намерен посвящаться жену брата в свои мысли, поэтому не затягивает. — Так с каким вопросом вас послал отец?       — По поводу благотворительности, — Итачи в который раз за этот вечер удивленно смотрит на хрупкую фигуру девушки, идущей рядом. — Раньше я занималась делом матери в пределах земель Хьюга. Сейчас же эта обязанность перешла Ханаби, тем не менее, я бы хотела продолжить заниматься благотворительностью, но уже на владениях вашего клана. Скажите мне, насколько это возможно?       Хината останавливается и с надеждой смотрит на озадаченного Учиху. Он какое-то время обдумывает слова принцессы, и только потом говорит.       — Не думаю, что это будет проблемой. Если вы готовы взять на себя это обязательство, то я готов поручиться за вас.       — Что вы, это вовсе не…       — Не стоит, я от чистого сердца, — теперь настала очередь мужчины удивлять. — Не могли бы вы поподробнее рассказать мне о том, чем конкретно занимались?       — Помогала бедным крестьянам и ремесленникам, потерявшим дома из-за сражений благородных кланов, — печально отозвалась принцесса плотно сжимая скрещенные пальцы. Они остановились, Хината смотрела на камни под ногами, а Итачи на то, как поджимаются ее пухлые губы. — Они не виноваты в том, что сильные мира сего не могут найти общий язык, поэтому мама хотела по возможности помочь таким людям. Я подыскивала для них новые земли, если это было необходимо, следила за тем, чтобы им отстроили новый дом. Чаще всего на средства из собственного бюджета, иногда жертвовали другие знатные господа. Дело маленькое, но очень важное для меня.       — Не нужно обесценивать то, что вы делаете. Для нас это может показаться и мелочью, но тем людям вы спасли жизнь, — Итачи кивает сам себе. В эту минуту он понял, почему отец так рьяно хотел этого союза — с поддержкой людей клан Хьюга был гораздо опаснее тех, кому они собирались противостоять вместе.       — Должно быть вы правы, — не особенно радостно отвечает Хината. — Надеюсь, господин Саске не будет против.       — Что вы, не думаю, — Учиха вовремя остановился, чтобы не сказать о том, что его брату просто все равно. — Не воспринимайте его поведение слишком близко к сердцу. Он очень своевольный, но совсем не такой плохой, каким пытается казаться.       — Вы с ним очень разные, — вдруг откровенно заявляет принцесса, когда они снова продолжают свою прогулку по вечернему саду. — Однако одно делает вас безумно похожими.       — И что же это? — с интересом спрашивает Итачи, приятно удивляясь рассудительности девушки. Непривычная ему нежность и робость Хинаты привлекала внимание, даже рассматривая цветы перед собой, он все же неустанно цеплялся взглядом за ее луноликий профиль.       — Вы унаследовали от госпожи Микото мягкость, которая делает вас такими… живыми, — Хината вздыхает, наконец поднимая лицо к своему слушателю. — Особенно вы. Я очень редко встречала людей, которые бы так открыто проявляли свою доброту, не опасаясь, что ее сочтут за слабость.       Итачи и сам не знал почему верил в искренность слов принцессы. Ему были приятны эти слова, особенно то, что девушка сумела разглядеть истинные чувства Саске за выстроенными им самим стенами безразличия, презрения и холода. Ему не верилось, что в подобной ситуации Хината с таким теплом относилась к их семье, не выискивала поводов для разрастания ненависти, а наоборот, казалось, всеми силами боролась с ней. За тот месяц, что принцесса провела в их доме, Итачи прочно убедился в том, что девушка всеми силами пытается угодить Саске, справиться с его скверным характером не применяя силы. Он уже успел забыть то впечатление, которое Хината произвела на него тем днем, когда прощалась с семьей. Но сейчас, когда он снова смотрел на ее расслабленное лицо, отражающее зарождающееся доверие между ними, мужчина вспомнил о том, что тогда принцесса показалась ему воплощением истинного благородства. Однако Итачи все же видел в Хинате один весомый недостаток — она почему-то неустанно пыталась угодить тем, с кем вовсе не следовало бы проявлять подобной слабости. Учихе захотелось помочь ей, дать подсказку, чтобы отплатить за доброту.       — Вы весьма проницательны, не стану отрицать, — говорит он и подходит чуть ближе, чтобы говорить потише. Хината едва заметно тушуется, но старается не выказывать своего беспокойства. — Однако, что касается вашего мужа — вы слишком стараетесь ему угодить. Саске не любит тех, кто смиренно принимает свою судьбу, возьмите это на заметку, если вам не безразлично его отношение к вам.       Хината смотрит на Итачи широко раскрытыми глазами, с приоткрытых губ срывается короткий вздох вместо не озвученных слов. Однако у Учихи уже не было времени на попытки выяснить суть невысказанного, так как их прервал неловкий кашель.       — Господин, госпожа, — с довольной улыбкой тянет Орочимару, остановившись недалеко от них.       — Что-то стряслось, Орочимару? — Итачи ничем не выдает своего недоброжелательного отношения к советнику отца, однако принцесса будто кожей чувствует эти эмоции, интуитивно расправляет плечи, чтобы не дать Орочимару поводов для лишних мыслей.       — Ваш отец желает вас видеть, — голова мужчины склоняется в легком поклоне при упоминании хозяина. — А вас, наша прекрасная госпожа Учиха, — Хинату передернуло от такого обращения, заставив холодно блеснуть глазами в сторону советника. — Ожидает баня и визит ниндзя-медика. Господин Фугаку очень беспокоится о вашем здоровье и здоровье будущего наследника.       Итачи был готов поклясться, что и без того бледная принцесса побелела еще сильнее, когда советник отозвался об их с Саске ребенке. Ему неприятно кольнуло под ребрами от того, как Орочимару игрался со словами. Тем не менее, хоть мужчина и переходил границы, речь его была настолько умело построена, что придраться к словам не представлялось никакой возможности. После сегодняшнего разговора с принцессой, он прочно убедился в своем предчувствии на счет советника отца, но поспешных выводов не делал. Был осторожен, четко осознавая осторожность самого Орочимару.       — Тогда пройдемте, — улыбнулся Итачи одними губами, пародируя змеиный оскал советника.       Хината только кивнула, направляясь вслед за мужчинами по тропинке к открытой террасе, на которой их ждал Саске. Он смерил жену многозначительным взглядом, но больше никак не выказал своей заинтересованности в ней.       — Саске, — кивает брату мужчина.       — Итачи, — отвечает тем же принц. — Вижу, что ты неплохо провел время.       Эти слова, напрямую не адресованные Хинате, были первыми за последнюю неделю. А от того были еще неприятнее для принцессы.       — Госпожа Хината, я провожу вас, — не дожидаясь продолжения диалога между братьями, кланяется Орочимару. — Господин Итачи, господин Саске.       Оба кивают советнику в знак того, что он может идти и оба молча наблюдают за поклоном Хинаты и тем, как удаляется ее силуэт.       — Нас ждет отец, — пародируя брата произносит принц, на пятках оборачиваясь к раздвинутым створкам седзи.       — Это что, ревность? — усмехается Итачи с особенным интересом заглядывая в лицо Саске.       — Не придумывай! — фыркает тот и демонстративно отворачивается. — Что тебе было от нее нужно?       — Скорее госпоже Хинате нужен был я, — спокойно отвечает Учиха. Они выходят в освещенный лампадками коридор. Проходящие мимо служанки со сложенными татами в руках замирают в поклоне, пока братья не скрываются за углом. — Отец хочет, чтобы я помог твоей жене в ее небольшой просьбе.       — Ты как всегда спокоен, — по ожиданию Итачи, Саске игнорирует любые темы, касающиеся Хинаты. Однако к небольшому огорчению старшего наследника, принц вел себя так, будто ему и правда было все равно.       — Зато ты чем-то явно очень обеспокоен, — замечает Учиха. В конце очередного коридора уже виднеются расписные седзи, ведущие к покоям отца. — Неужели это из-за визита медика?       — Откуда ты только все знаешь, — говорит Саске, уже вовсе не скрывая своего волнения.       — Орочимару рассказал, — просто пожимает плечами Итачи и добавляет как бы невзначай. — Тебе не кажется, что он становится поводом для беспокойства?       — Еще один, — фыркает принц и останавливается, чтобы одарить старшего брата темной глубиной своих глаз.       Итачи вопросительно изгибает бровь, внимательно наблюдая за действиями Саске. По его напряжению он до слов угадал о чем сейчас пойдет речь.       — Твоя ненаглядная Хьюга любезно предупредила меня о том, что Орочимару не так-то прост, — сквозь зубы цедит принц и размашистым шагом устремляется к седзи, которые охрана отца уже торопясь отворяет для них.       — Все же ревность, — колко шутит Итачи, чтобы увести разговор от напряженной темы, однако ему нет необходимости трудиться для этого.       Стоило братьям войти в покои отца, как они стали немыми свидетелями его ссоры с матерью. Желваки на скулах Саске явственно перекатывались под кожей. Парень встал как вкопанный, не зная как поступать в сложившейся ситуации. Мать и отец, казалось, полностью игнорировали своих детей, хотя Итачи заметил, что Микото явно стала вести себя сдержаннее после их появления.       — Послушай меня, этой девчонке тут не место! — выдержано, но настойчиво произносит женщина.       — Я сказал, что она станет матерью моих внуков, значит так и будет, — Фугаку каменной скалой нависал над своей женой, холодный и неприступный. А она словно морские волны билась и билась о его уступы, желая преодолеть выросшую перед ней преграду, но своим упорством ломала только мужское терпение.       — Неужели ты не понимаешь, что она может стать причиной, по которой у Саске и вовсе не будет детей! — в сердцах выкрикивает Микото, заставляя сыновей невольно вздрогнуть и тут же бледнея от осознания того, что сказала лишнего.       Принц немного отступает назад, хмурится и испугано смотрит на мать. Всего мгновенное замешательство, однако изучающий взгляд отца успевает заметить эту секундную оплошность. Мужчина тяжело вздыхает. В образовавшейся в покоях тишине звук удара звучит подобно раскату грома. Саске в ярости бросается вперед, но Итачи останавливает его. В бешеном исступлении принц оборачивается на брата, но видя его мрачное лицо, останавливается, сжимая кулаки от бессилия. Микото испуганно смотрит на мужа, прижимая ладонь к щеке.       — Как ты смеешь перечить мне при посторонних, ставя под сомнение мою волю? И к тому же внушать сыновьям эти глупости? — спокойно произносит Фугаку, снова пряча руки в широкие рукава кимоно.       — Отец, — начинает было Итачи, но мужчина останавливает его одним жестом.       — Проводи мать в ее покои и проследи, чтобы ей заварили успокаивающего чая. Она, видимо, немного устала, — глава клана смотрит на жену сверху вниз с каким-то особым презрением, с каким не смотрел даже на врагов, от чего сердце братьев сжималось в стальные тиски. — А ты, Саске, останься. Подождем вместе результатов осмотра твоей жены. Надеюсь хоть ты порадуешь меня.       Итачи направляется к матери, краем глаза глядя на мрачное лицо брата и иронично подмечает, что похоже сегодня их отца не порадует никто.

***

      Невысокая пожилая женщина с выражением отстраненного скепсиса наблюдала за тем, как лицо принцессы последние пятнадцать минут меняет свой цвет с бледно-серого, до пунцово красного и обратно. После банных процедур, девушку привели в отдельную просторную комнату, хорошо освещенную и достаточно теплую для того, чтобы раздеться. Хината явно нервничала, что не крылось от опытного взгляда женщины, еще не замыленного старческими недугами. Скрестив в районе солнечного сплетения тонкие руки, принцесса глубоко и часто дышала, скрывая свое волнение так умело, что только многолетний медицинский опыт позволил старушке распознать физические проявления чувств. Когда ее морщинистая рука, обрамленная аурой чакры, коснулась низа живота Хинаты, та поспешно прикрыла глаза. Старушка долго изучала женское тело и хмурилась, заставляя своих помощниц обеспокоенно переглядываться.       — Госпожа Чие, что-то не так? — наконец не выдерживает одна из девушек.       — Раздвинь-ка ноги, — бросает в свою очередь старушка, спокойно реагируя на шок, отраженный на пунцовом лице Хинаты.       Принцесса не успевает ничего сказать, как женщина задирает подол ее легкого халата и с неожиданной силой разъединяет бледные ноги. Хината до боли прикусывает губу от стыда и жмурится, чтобы не видеть происходящего, чтобы отстраниться и успокоиться. В глубине души она понимала, что ничего страшного или бесстыдного с ней не происходит, но все же не могла справиться с одолевающим ее смущением. Однако осознание того, что женщина прекрасно понимает суть дела заставляет ее замереть. Замереть почти не дыша вовсе не из доверия, а скорее уже от страха. Женские руки касаются принцессы, она вздрагивает всем телом, но ожидаемые неприятные ощущения не наступают. Чие только натягивает на нее подол халата, молчит с минуту, а потом просит девушек оставить их наедине. Немного помешкав, помощницы медика неопределенно кланяются, после оставляя принцессу и старушку одних.       — Сколько прошло с твоей первой брачной ночи? — Чие смотрит в лицо принцессы требовательно, даже как-то угрожающе. После женщина опускает морщинистые руки в чашу с теплой водой и размеренными движениями омывает пальцы.       — Около месяца, — тихо отвечает Хината и поджимает под себя ноги. Когда медик с тяжелым вздохом начинает качать головой, она понимает, что ничего приятного ее теперь не ждет.       — Около месяца со свадьбы, а у вас все еще нет ребенка, — вздыхает Чие, а принцесса замирает. Что-то в ней на этом моменте будто щелкнуло, явственно, но еще не настолько, чтобы она поняла. — Деточка, я прекрасно знаю как порой трудно дается появление ребенка еще на этапе попыток его зачать. Однако моего опыта достаточно, чтобы понять, что… — она немного осекается, все же решив подбирать выражения, — принц не притрагивался к тебе. У вас обоих будут большие проблемы из-за того, что ты не носишь под сердцем наследника Учиха.       — Я… Я знаю, — Хината опускает голову вслед за опавшими плечами.       Чие оценивающе пробегается по ее телу, чему-то довольно кивая. Девчонка наконец начинает относиться серьезно к тому, во что ввязалась. Осталось только помочь ей перестать обманывать себя.       — Скажи мне, неужели Учиха Саске так мерзок? — провоцирует старушка.       — Вовсе нет, — усмехается принцесса, неожиданно спокойно отреагировав на явную попытку вывести ее на эмоции.       — Расскажи, хватит этой игры в молчанку. Мне нет особого дела до интрижек между кланом Учиха и Хьюга, я здесь только потому, что должна обеспечить появление на свет твоего ребенка. Однако мне будет очень жаль, если такая умная девушка как ты пропадет просто так. Не подумай, что я навязываю тебе мысль о том, что единственным твоим предназначением является рождение на свет наследников. Однако пойми меня правильно, какой бы смышленой ты не была, от гнева Учихи Фугаку это тебя не спасет. Избавь себя и членов своей семьи от лишних тревог, не провоцируй Учиха на применение силы, — говорит Чие.       — Он сам… Господин Саске сам не желает… касаться меня, — принцесса, поджав губы, смотрит на свои руки и колени. Было страшно раскрывать кому-то в этом дворце свои мысли, однако сердце подсказывало, что это верный шаг. — Да, я поступила глупо и эгоистично, но он сам не позволяет мне все исправить.       — Значит найди иной способ, — пожимает плечами старушка. — Ребенка нет, а значит мне незачем здесь больше задерживаться. Спешу тебя заверить, милая деточка, что после моего визита Фугаку Учиха больше не позволит тебе чувствовать себя так свободно.       — Я прекрасно это знаю, — вздыхает Хината.       — Тогда хватит лелеять непонятно что. Ты гораздо больше чем то, что ты пытаешься сохранить, — женщина с шумным сопением поднимается на ноги, почти уходит, но в последний момент оборачивается к принцессе. — Хорошенько подумай над тем, что я тебе сказала.       Хината снова остается одна и как никогда серьезно воспринимает адресованные ей слова, вспоминает разговор с Итачи. Неожиданная боль в области солнечного сплетения заставляет ее согнуться почти вдвое. Больше так продолжаться не могло.