Моей Кусанаги

      Прошло уже чуть больше суток с тех пор, как ниндзя-медики вернулись из своего похода, но ни Хината, ни Итачи до сих пор не очнулись. В темной комнате пахло маслом лампадки и какими-то травами. Саске сидел у ног брата и жены, скрестив руки на груди и уставившись в одну точку. Душный воздух полный смешанных ароматов усыплял его сознание, но он усердно боролся с дремотой, размышляя о событиях вчерашнего вечера. Когда он объявил матери и отцу о том, что Чиё прибыла вовремя и жизни Итачи ничего не угрожает, отец только уверенно кивнул, будто и не волновался вовсе, а мать явно ожила, сдержанно прикрыв глаза. Ее бледных губ коснулась улыбка, которая не сошла с лица даже когда Саске объявил о том, что именно Хината помогла Итачи дожить до прихода медика. Микото посмотрела на него с каким-то неясным настроением, ни злости, ни одобрения, скорее всезабвенная зацикленность на факте спасения старшего сына. Вздохнув, Саске решил поговорить об этом с матерью немного позже, когда ее волнение уляжется.       — Где сейчас твоя жена? — как-то снисходительно отозвался Фугаку, явно желая удостоить Хинату личной благодарности.       — Судя по всему, потратила всю чакру и сейчас не меньше Итачи нуждается в медицинской помощи, — ответил принц и не без досады отметил, как лицо мужчины исказилось гримасой высокомерности. Отец явно думал о том, что ничего удивительного в произошедшем нет, и после выяснения факта о потери сознания Хинаты, скорее считал спасение сына заслугой самого Итачи, а не многих часов кропотливого труда девушки. Однако принц был там и обмануть самого себя уже не мог.       Голову Саске повело вниз. Принц вздрогнул, возвращаясь в реальность и понимая, что в какой-то момент уснул. Его темные глаза сфокусировались на жене, почти неосязаемо сопящей на подушках. Она была настолько бледна и недвижима, что хотелось поднести к ее губам маленькое зеркало, чтобы удостовериться в наличии дыхания. Длинные волосы растрепались, некоторые пряди выбились из низкого пучка. Саске, по прежнему находясь в тумане своих мыслей, потянулся к лицу Хинаты и убрал шелковистую прядь с острой скулы. Когда его пальцы коснулись ее лица, он завис на мгновение, обеспокоенно нахмурившись. Девушка была до пугающего холодной. Машинально он прикоснулся к артерии на тонкой шее, плотно прижимая к чужому телу пальцы, когда почувствовал несколько пульсирующих ударов.       — Все в порядке? — раздалось слишком громко в этой ночной тишине.       — Вполне, лучше скажи как ты сам? — Саске выпрямился, обращаясь к брату.       Итачи был почти также бледен, как и лежащая рядом Хината. За долгие часы, проведенные без сознания, его тело совсем немного обострилось, тени на лице, шее и запястье стали чуть более явственными и длинными. Или так всего лишь казалось из-за неясного свечения лампадок?       — Я чувствую себя хорошо, — Учиха попытался приподняться на локтях, но боль в животе и боку усложняла задачу. Облизав потрескавшиеся губы, он снова обратился к брату. — Не мог бы ты подоткнуть футон немного?       Саске только кивнул, пододвигаясь к голове Итачи, аккуратно приподнимая того за шею и подворачивая футон. Принц старался сделать все так, чтобы брату не пришлось лишний раз напрягать мышцы вокруг места ранения, хотя по всему было видно, что мужчина так или иначе задевает раненные ткани.       — Спасибо. Как родители? — спрашивает Итачи, но смотрит на девушку по правую руку от себя.       — Они в порядке. Отец занимается поиском шиноби, которым удалось скрыться. Он отправился в погоню вместе с отрядом Шисуи, мама распоряжается всем необходимым для твоего восстановления, — отвечает принц, также глядя на Хинату.       — Только моего? — как бы невзначай интересуется старший наследник, выпрямляется и поводит затекшими плечами. От движения рана на животе снова начала ныть.       — Хината просто израсходовала слишком много чакры за раз. Ей уже помогли, чем смогли, осталось только восполнить ее запасы. Это дело времени, — отвечает Саске, обводит брата обеспокоенным взглядом. — Я пойду, найду Чиё, тебя нужно осмотреть.       — Это подождет, — Итачи останавливает принца, положив свою ладонь на его. — Скажи, Хината или Чиё что-то говорили о моей ране?       — Ты ждешь какого-то конкретного ответа? — отвечает вопросом на вопрос Саске и пока старший Учиха отрицательно машет головой, вспоминает события прошедшего дня. — Хината говорила, что старалась вывести яд. Ничего еще достойного внимания я не припомню. Это как-то связано с твоей просьбой?       Саске намеренно не повторяет содержания просьбы, надеясь на то, что Итачи помнил о своих словах. Судя по тому, как сосредоточенно тот о чем-то задумался, память ему не отказывала, но мужчина все равно не торопился дать ответ. Его глаза немного прищурились, будто он старался зафиксировать в сознании какую-то мысль, а принц тем временем терпеливо ждал.       — Да. Но я пока не могу сказать точнее. До тех пор, пока не удостоверюсь наверняка, — наконец говорит Итачи, смотрит на брата и протягивает к нему руку. Саске даже слегка склоняет голову, чтобы выставленные вперед указательный и средний пальцы наследника коснулись его лба. С возрастом ему перестало нравиться это проявление чувств старшего брата, но события прошедших суток, когда он рисковал даже не попрощаться с ним — изменили его мнение. Итачи улыбнулся теплой улыбкой, по-отцовски коснулся щеки принца.       — Ты не меняешься, — фыркает Саске и отводит глаза из-за подступающих слез. Слишком близко его сердцу было это щемящее внутри ощущение братского родства, которое не раз спасало их обоих. Теперь он ощущал это особенно полно, а от того еще тревожнее ему становилось от мысли, что их разговор мог больше никогда не случиться.       — Зато ты явно вырос, — заключает Учиха, устало откидывается на подушки.       — И все же я позову медика, — принц кивает самому себе, поднимается на ноги и лично отправляется за Чиё.       Итачи снова поворачивает голову к Хинате, что все это время недвижно лежала рядом. Ее грудь под покрывалом мерно вздымалась и опускалась, мужчина даже начинал ощущать ее восполняющуюся чакру, теперь еще отчетливее после того, как та соприкоснулась с его собственной. Но не успел он даже мысленно отблагодарить девушку, как в покои снова кто-то вошел.       — Вижу, вам уже гораздо лучше, — звучит отдаленно знакомый голос и Итачи улыбается вошедшему.       — Тебя не узнать, Наруто. Ты сильно вырос, — говорит наследник Учиха, наблюдает за тем, как парень садится перед ним, участливо накрывает ладонь мужчины своей. — Не ожидал тебя здесь увидеть.       — Время идет, — Намиказе окидывает Итачи взглядом, задерживается на секунду на месте раны, но после снова возвращается к непосредственному зрительному контакту. — Я рад, что с вами все в порядке. И мне жаль, что я не успел предупредить вас вовремя.       — Брось. Боюсь, нам все равно не удалось бы избежать столкновения. Судя по тому, как далеко они прошли, действовали они не привычным методом, — спешит успокоить монаха Итачи. Треск в лампадке усиливается, свет меркнет и трепещет в предсмертном танце.       Наруто тянется к лампадке, поправляет пальцами горячий фитиль и возвращает в комнату ровное освещение.       — Вы правы. Я рассказал вашему отцу и Саске все, что знаю. Однако я здесь затем, чтобы поговорить о том, что могу доверить лишь вам, — мужские пальцы все еще касаются нагретого металла единственного источника освещения в этой комнате.       — Говори, — Итачи настроен серьезно, готов к любому исходу, но не забегает вперед, терпеливо ждет, когда Наруто соберется с мыслями.       Намиказе тем временем тяжело вздыхает, подбирается весь, вот-вот собирается что-то сказать, но только поджимает губы. В конце концов, он бросает взгляд печальных голубых глаз на Хинату, заставляя и Итачи обернуться к умиротворенно спящей девушке.

***

      Время восстановления Итачи и Хинаты проходило не спеша. Совсем скоро после отъезда Наруто, принцесса очнулась и по прошествии долгого сна выглядела действительно свежей и отдохнувшей, будто до этого случая не спала вовсе. Учиха и Чие встретили ее приветливыми мягкими улыбками, а женщина тут же протянула чашку с горячим травяным чаем. Едва поборов легкое головокружение, Хината изучающее взглянула на Итачи, который уже спокойно сидел самостоятельно и почти не испытывал боли от движения.       — В порядке… — одними губами прошептала принцесса, заставив мужчину со старушкой добродушно рассмеяться.       — Похоже она и сама не была уверена, что поможет тебе, — беззлобно шутила Чие. — Теперь понятно почему ты спала так долго!       — Слишком долго? — неловко поджалась Хината, но Итачи не без удивления заметил, что ее реакция скорее является подыгрыванием их веселью, чем действительным смущением. Удивительно, что с человеком может сделать долгий и спокойный сон.       — Главное, что вам его оказалось достаточно, — Учиха склоняет голову так низко, как только может, чтобы не тревожить заживающую рану. — Примите мою благодарность. Теперь я ваш должник, госпожа Хината.       — Это пустяки, я сделала то, что должна была сделать, — теперь принцесса по-настоящему смутилась, неловко замахала головой, растрепывая и без того спутанные волосы. — Я рада, что смогла вам помочь. Вы живы и мне этого достаточно.       — Я бы на твоем месте не отказывалась от долга Учихи. В последнее время только им все и должны, — с легким укором заявляет Чие, опуская свою чашку с чаем к коленям.       — Вы слишком жестоки, — усмехается Итачи, выпрямляется и наблюдает за тем, как сознание девушки постепенно проясняется и она старается поправить свою одежду и волосы. Легкая неопрятность принцессы была как-то по-особенному очаровательна. — Хината, с моей стороны, наверно, будет бесстыдно просить вас об этом, но прошу, как только придете в себя, сыграйте для меня.       До этого блуждающий взгляд Хинаты замирает. Она немного смущается внезапно неформальному обращению к ней мужчины и смущается слишком явно. Чие снова возвращается к своей чашке с чаем, прикрывает глаза, касаясь губами глиняного края и чувствуя горьковатый вкус. Старушка сидит с таким видом, будто ее и вовсе нет в этой комнате, а потому принцессе становится еще более неловко. Она едва заметно краснеет, но с радостной улыбкой соглашается на просьбу.       — Мне бы только хотелось привести себя в порядок, — говорит Хината, когда шуршание седзи заставляет ее вздрогнуть от неожиданности.       В комнате появляется Саске, застывая на пороге. День выдался жарким, поэтому сегодня на нем была только легкая юката, обнажающая крепкие плечи. Учиха смотрит на жену, а она на него. Вид у Хинаты такой, будто ее поймали за чем-то непристойным, что весьма забавляло принца.       — Почему мне не сообщили? — обращается он к Чие, равняясь в это время с тремя сидящими на полу и опускаясь на футон рядом с братом.       — Потому что ты всегда знаешь, когда вовремя появиться, — любезно отзывается Итачи, но принц никак не реагирует на его неприкрытую лесть.       — Я думала вам нет до этого дела, — несмотря на попытку наследника избежать разговора на неприятную тему, старушка своенравно говорит принцу все, что думает. Хината удивленно смотрит на ниндзя-медика, не ожидая подобного проявления неуважения к наследнику Учиха. Саске смотрит на то, как она вся подобралась, теряя остатки былого радостного настроя. Итачи же с укором поджимает губы, всем своим видом давая понять Чие что та перегибает палку. Однако Саске, к всеобщему удивлению, реагирует поразительно спокойно.       — Мне всегда есть дело до тех, кто позаботился о том, что мне дорого, — достойно отвечает принц, тянется к чашке и наливает себе чая. Вдыхает аромат целебных трав и едва морщится, предвкушая горький вкус.       Хината же после глубокого вдоха резко опускает голову, стараясь справиться с неловкостью. В ее голове проскальзывают мысли о том, насколько же долго она спала? Или может до сих пор спит? Зубы прикусывают щеку с внутренней стороны до влажной пелены слез в глазах, но ни Чие, ни Итачи, ни Саске не исчезают. Более того, не исчезает и неспокойное веяние их короткого разговора.       — Я предложил Хинате сыграть для нас. Не желаешь послушать? — наконец говорит Итачи. Прошло всего несколько секунд, но принцессе казалось, что они молчали бесконечно долго. Сердце бешено стучало в груди, отдавая бой в ямочке на шее и висках. Чие с какой-то странной улыбкой смотрела на нее, допивая свой чай.       — С удовольствием, — язвительно отзывается Саске и Итачи едва заметно усмехается. Младший брат выглядел совсем как в детстве, но все же явно изменился с того времени, от чего Учихе становилось по-настоящему грустно. Близились времена, когда Саске придется отстаивать свое право называться Учихой, а Итачи не понаслышке знал о том, как тяжело это давалось. Как бы он не хотел защитить младшего брата, от бесстрастного хладнокровия отца ему его не скрыть.       — Умерьте свой пыл, мои дорогие, — Чие с намеренно громким стуком отставляет пустую чашку и тянется к братьям. — Милочек, помоги-ка старушке встать.       Саске не без досады принимает протянутую ему руку и ощущает неожиданно большой вес чужого тела. Итачи едва сдерживает едкий смешок, замечая как брат весь подобрался, чтобы не подавать виду, а Чие тем временем будто намерено тянет принца вниз, хотя вполне может встать самостоятельно. Наконец твердо встав на обе ноги, старушка протягивает ладонь Хинате, в которую послушно ложатся невесомым касанием женские пальцы.       — Пошли-ка я осмотрю тебя прежде, чем твоя прекрасная голова разболится от твоего мужа и его брата, — говорит старушка и внезапно сильно тянет Хинату на себя, помогая встать. Легкое головокружение не позволяет принцессе сориентироваться в пространстве.       Подол ее халата развивается от резкого движения. Стараясь удержать равновесие, она расставляет пошире стопы, а легкая ткань предательски обнажает бледную кожу бедра перед лицами сидящих мужчин. В легком замешательстве принцесса не замечает этой секундной неловкости, а Итачи смущенно отворачивается, изображая заинтересованность в рисовом полотне несущей седзи. Саске же вскидывает брови и поджимает губы, провожая жену заинтересованным взглядом.       — Так что там по делам дворца? — неловко кашляет старший наследник, снова наполняя чашу только ради совершения какого-либо действия.       — Да, я ведь как раз за этим и пришел, — кивает Саске, но почему-то не спешит продолжать, забываясь в собственных мыслях.

***

      Прошло еще несколько дней прежде чем суматоха во дворце, вызванная происшествием со старшим наследником Учиха улеглась. Благодаря стараниям Чие Итачи уже вернулся к своим обязанностям, а Саске теперь снова только и мог развлекать себя наскучившими занятиями и тренировками, на которых перед ним теперь каждый раз всплывало лицо жены. Справедливости ради, Саске теперь часто думал о Хинате, взвешивая свои к ней чувства и переосмысляя отношение к принцессе Бьякугана. Нападение Узумаки в принципе сделали их обоих молчаливыми и задумчивыми, что не укрылось даже от самых ненаблюдательных жителей дворца. Фугаку по своей холодной расчетливости, часто подмечал в разговорах с советником о том, что случай с Итачи уж точно пошел им на пользу хотя бы тем, что отвлек внимание от помолвки и заставил молодоженов задуматься. Однако на самом деле все было не так гладко, как мужчина себе представлял.       В этот день, который уже стремился к своему завершению, Саске был сам не свой. Плохо спал, постоянно ловил себя на том, что слишком уходит в себя и теряет связь с реальностью. Он думал очень о многом: о клане Учиха, его устоях, об отце и Итачи в частности, а также о верности слов матери на счет Хинаты. Хината вообще представала перед ним загадкой, которая казалась до стыдного простой, но всегда находился какой-то нюанс, который заставлял задуматься, будто отвлекал от главного. Вот и сегодня, сидя в глубине дома с распахнутыми настежь седзи, принц изучал древние свитки преследуя собственные интересы. Чья-то рука скрупулезно выводила на пергаменте закрученные завихри иероглифов, время придавало реликвиям особый шарм, но он постоянно отвлекался и отвлекался на недвижный образ в конце коридора, на террасе. Саске боролся со своими мыслями как мог, но в конце концов понял, что ни к чему хорошему это не приведет, а потому уперев локоть о стол, принц упокоил голову на ладони и наблюдал за тем, его жена сначала долго любуется небом, а потом принимает от служанки какое-то послание.       Профиль Хинаты выражал неподдельный детский восторг, от чего Саске даже не сдержал добродушной усмешки, что заставило его незамедлительно нахмуриться. Что с ним происходило? Учиха не знал, но решительно намеревался выяснить. Как там рассказывали ему учителя на занятиях? Клин вышибают клином? Бережно свернув свиток, Саске направился к жене. Принц не старался ступать тише или громче, просто поравнялся с девушкой, заглядывая в сад. Вдохнув полной грудью теплый воздух, он внезапно ощутил какую-то легкость.       — Письмо из дома? — предположил принц, не опуская взгляда на жену. В этот вечер даже ветер не тревожил нежные цветы пышного сада.       — Ханаби пишет, что очень волновалась после того, как до их дома дошли известия о господине Итачи. Хотела сорваться с визитом, но отец остановил ее. Господин Фугаку любезно отправил послание моей семье о том, что со мной все в порядке, — неожиданно открыто отвечает девушка. Саске смотрит на нее, видит как она вся сияет и улыбается, пробегаясь по неровным строчкам почерка сестры.       — Да, это было очень любезно с его стороны, — кивает Саске вспоминая, как сам составлял и подписывал гербовой печатью то самое послание. — Вижу, ты очень любишь свою сестру… И брата, — добавил он чуть менее уверенно.       — Также как и вы своего, — кивнула Хината. Учиха цыкнул больше не произнося ни слова.       Хотя принцессу в данный момент его реакция и вовсе не смущала. Она скромно сидела прямо на деревянных досках, трепетно обхватив лист бумаги тонкими пальцами и жадно вчитываясь в текст. На ее лице отражались самые разные эмоции, она то почти смеялась, то подносила к губам пальцы с целью сдержать слезы. Саске засмотрелся на жену, думая о своем, когда внезапно вспомнил кое о чем.       — Хината, ты дочитала свое письмо? — спрашивает он и ловит на себе удивленный взгляд принцессы.       — Я? — опешила девушка, помедлила, но все же вложила свою ладонь в протянутую руку. — Да, я уже закончила.       — Тогда я хочу тебе кое-что показать, — кивнул скорее сам себе Саске, увлекая жену за собой.       Хината растерянно хлопала ресницами, пока шаг их более менее не выровнялся и голова не перестала кружиться от резкого подъема. Она до сих пор не восстановилась до конца, но вида не показывала, однако держалась за предложенную руку чуть дольше положенного, чем и выдала себя с головой. Несмотря на то, что для Саске мутная пелена в ее голове была очевидной, он никак не отреагировал на то, что она отстранилась, стоило им выйти на четко протоптанную дорожку.       — Что же по-вашему достойно моего внимания? — с интересом спрашивает Хината, крепко прижимая к груди письмо.       «Оберегает как священный грааль» — промелькнуло в голове у Учихи, но вслух он сказал только:       — Подожди и узнаешь.       Хината настороженно кивнула, что только позабавило принца. Она что, его боялась? Нет, не похоже. Больше осторожничает, но он не мог ее в этом винить. Все же какими бы знатными не были их дома, они были из кланов шиноби — из кланов лишь последние несколько лет чудом не участвовавших в военных действиях, но близких к этому. Вся ситуация их знакомства и последующего общения просто кричала о том, чтобы все время быть начеку, не расслабляться даже находясь рядом в постели. Тем не менее Хината шла за ним и сквозь всю ее настороженность угадывался какой-то детский интерес. По крайней мере, так казалось Саске.       На сад неспешной дымкой опускался час неясных сумерек, но солнечные лучи еще боролись с ночью где-то у самой кромки далекого горизонта, когда успевшие заплутать муж и жена наконец забрели куда шли. Саске остановился у рукотворного пруда, выложенного гладкими серыми булыжниками, а Хината остановилась за ним. Еще мгновение она неопределенно оглядывалась по сторонам, ожидая пока он укажет ей на причину их импровизированной прогулки, но внезапно поняла цель их визита. Тонкие брови быстро приобрели удивленный изгиб, а обращенные к Саске глаза таили в себе немой вопрос. Учиха только кивает с добродушным укором, будто и без его намека неясно. Пухлые губы принцессы растянулись в широкой улыбке, тронувшей хладнокровие принца теплым дуновением ветра.       — Это энотера! — восторженно резюмировала Хината, падая коленями на траву и касаясь пальцами нежных бутонов.       — Символ вашего дома, — говорит Саске. Реакция жены его даже смутила, он просто не знал куда себя деть и что сказать. — Было очевидно по вышивке на свадебных кимоно.       Хината радовалась цветам так, как не радуются женщины из окружения Учихи дорогим мехам и драгоценностям, диковинным угощениям и иностранным шелкам. Для него это было в новинку, привлекало внимание.       — Верно, — соглашается девушка, а затем зачем-то добавляет. — А на моем были хризантемы.       — Почему энотера? — вдруг спрашивает Саске, подходит ближе к невысокой поросли цветов, разглядывает бутоны с высоты своего роста. — Обычно выбирают что-то более… Роскошное.       — И это верно, — подтверждает с улыбкой Хината, мягко касаясь желтых лепестков. — Энотеру еще называют ночной свечой или лунным цветком. Каждый бутон расцветает на закате и цветет лишь раз. Энотера это напоминание нашему клану о том, что в каждом из нас есть сила раскрыться даже в то время, когда тьма уже неизбежно близко. Даже в темные времена можно найти что-то хорошее.       — И думаешь каждый может…раскрыться? — многозначительно интересуется Саске. Хината знает, что взгляд его прикован к бутону, который завял так и не успев распуститься.       — Конечно не каждый, — иронично подмечает девушка. — Но этого никто не узнает, пока не наступит закат.       Учиха усмехается, но слова жены западают ему в душу. Они молча наблюдают за цветением энотеры, когда их уединение снова нарушается чьим-то внезапным визитом. Саске уже думал о том, как иронично было что все вокруг требуют от них наследников, но так и не могут оставить их в покое. Однако слуга отца непреклонен и требует от мужа и жены приступить к подготовке к совместной ночи. Очарование вечера моментально спадает с них обоих. Принц снова вспоминает о том, что действует против своей воли, так теперь еще и сомневается в том, насколько его цель ЕГО. Хината же вспоминает о том, что чудесные кусты энотер растут не у ее покоев в доме отца, а в саду у властного клана Учиха, частью которого она теперь является. И тем не менее муж и жена размерено последовали за слугой, больше не проронив друг другу ни слова.       Внезапно, теплый вечер их по сути первого настоящего уединения омрачился еще и тем, что Фугаку встретил их у входа в храм предков. Едва заметив фигуру отца, Саске нахмурился и подобрался, плохо скрывая свое раздражение. Колкость главы клана о том, что в подобных делах не стоит нервничать распаляла его только сильнее. Быстро бросив ему одну из дежурных фраз придворного этикета, принц поспешил скрыться за стенами храма, но помедлив заметив краем глаза, что Фугаку остановил Хинату. Саске удивился тому факту, что девушка по всему ее виду скорее старательно сдерживает злость, чем испытывает страх. Этот факт вызывал у него некое подобие уважения, но пока еще в его слегка искаженном, необозначенном четко зародыше.       Фугаку тем временем уже убрал руку с плеча Хинаты и она поравнялась с мужем, после чего за ними плотно прикрыли седзи. Девушка с дрожью выдохнула скопившийся в легких воздух.       — Что он тебе сказал? — чрезмерно грубо спросил принц, но его жену это совсем не смутило.       — Любезно напомнил, что в случае неудачи поможет нам лично, — наигранно улыбнулась принцесса той улыбкой, которой обычно улыбаются лицемерные знатные господа.       Саске испытал от этой улыбки дикий восторг, но этого всплеска чувств не хватило надолго. Предстоящая ночь вызывала у него тяжелую апатию, свинцовым покрывалом ложась на голову, плечи и грудь. Они какое-то время простояли у дверей молча, затем неспешно направились к уже привычным покоям, где слуги любезно расстелили футоны и разложили шелковые подушки. На серебряном подносе стояли кувшин и фрукты, от одного вида которых где-то под ребрами обострялось неприятное тянущее чувство тошноты.       Муж и жена не спешили садиться. Хината остановилась у расписанной по древним мотивам стены, Саске подошел вплотную сзади. Она чувствовала тепло его тела, но не ощущала прикосновений. Говорить не хотелось, только тяжелые вздохи нарушали молчание этих покоев. Наконец, Учиха аккуратно коснулся женских плеч в немом предложении снять тяжелое кимоно. Принцесса также без слов соединила на мгновение лопатки, выуживая тонкие руки из шелковых рукавов только для того, чтобы снова сложить их в замок на животе. Саске также сбросил с плеч ритуальный наряд, аккуратно сложил вещи, намеренно тянул время. Тонкий стан его жены привлекал внимание, но внутри все равно не проходило ощущение некой неестественности всего происходящего. Каждый раз когда он намеревался коснуться ее кожи, перед глазами всплывало ее испуганно лицо, на запястье ощущался холод ее слез. Никогда и никто не вызывал в нем столько противоречивых чувств.       — Скажи мне, Саске, — внезапно начала Хината и принц весь обратился во внимание. — Если бы мы когда-нибудь встретились при других обстоятельствах, ты бы презирал меня также?       Учиха нахмурился, не зная что ответить, но девушка дала ему достаточно времени для раздумий. Им некуда торопиться, впереди очередная бесконечная ночь, впервые за долгое время сопровождающаяся разговорами.       — Вероятно, я бы вообще не знал тебя, — он не стал возражать словам жены. Тем более что они не были безосновательными. — Но мы здесь и встретились при этих обстоятельствах. К чему этот вопрос?       — Просто молчать стало совсем невыносимо, — Хината поежилась, обнимая руками плечи, хотя в покоях было достаточно душно.       Саске смотрел как проступают позвонки на ее шее, выглядывающей из-под россыпи иссиня-черных волос. Она была нежной, ранимой, казалось вот-вот сломается под натиском непогоды, но почему-то все упорно держалась. Не найдясь что сказать, принц протянул руку к ее спине, ощутил ладонью исходящее от нее тепло, заставил выпрямиться. Хината вопрошающе посмотрела в его глаза, встав вполоборота.        — Ты происходишь из знатного рода, не опускай плеч, — говорит он едва слышно, будто стараясь скрыть ото всех этот откровенный момент, а Хината и правда выпрямляется. <      — Ты не такой жестокий, каким пытаешься казаться. Можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит, — она оборачивается к нему полностью. Рука Саске мягко огибает изгибы женской спины и безвольно повисает вдоль тела. Они стоят друг напротив друга, глядя в глаза.       — Ты что, доверяешь мне? — усмехается Учиха, но принцесса не теряет своего настроя.       — Да, — только и кивает девушка. — Не пойми меня неправильно. Я и правда задала этот вопрос просто чтобы прекратить молчать, но на самом деле также не решилась продолжить сразу. Мы оказались в этой ситуации, сыграли свадьбу не зная друг друга и даже не питая особого уважения. Мы стоим здесь потому что наши отцы скрепили кровью договоры, но я хочу внести некоторую ясность в наше положение. Я сама выбрала этот путь, пусть он и оказался сложнее, чем я ожидала. Мы не в силах изменить того, что уже произошло, — Саске презрительно фыркнул, отводя взгляд, но Хината вернула его внимание к себе, робко коснувшись щеки дрожащими пальцами. — Но в наших силах изменить то, что еще не случилось. Мы партнеры, а не соперники, Саске. И даже если мы не станем любовниками, мы можем помочь друг другу выбраться из того угла, в который нас загоняют устои наших семей.       Учиха хмуро вглядывался в глаза жены. Откуда в этом дрожащем голосе столько силы? Почему она внезапно так осмелела, глупая девчонка. Хината робко провела подушечками пальцев по острой челюсти принца, потом сразу коснулась обнаженной ключицы, неуверенно опустила ладонь на грудь. Если бы она положила руку чуть левее, то точно почувствовала участившийся бой его сердца. То, как она выглядела абсолютно не вязалось с тем, что делала.       — Дело не во мне и даже не в тебе, — Саске начал уверенно, но быстро растерял свой запал. Хината медленно кивнула ему, осторожно, словно терпеливый укротитель перед необузданным тигром. — Черт. Я даже самому себе, пожалуй, впервые четко в этом признаюсь, но дело в ребенке.       — В ребенке? — тихо повторяет принцесса. Учиха резко отворачивается от нее, скрещивает руки на груди, но не отходит далеко.       — Да, в ребенке, — раздраженно огрызается Саске. Принцесса снова неспешно встает перед ним, аккуратно гладит предплечья, ведет пальцы к запястьям и ненастойчиво разъединяет скрещенные руки. Принц хмурится, но не сопротивляется этому прикосновению. От Хинаты веяло чем-то особенно теплым и нежным, но самое главное — он ощущал, что его действительно готовы слушать. — Только представь, на что мы обречем нашего сына или дочь? Ребенка будут ждать не потому, что он желанный внук, а потому что он является важным стратегическим элементом в политической игре этой страны и наших кланов. Едва он встанет на ноги, как его начнут учить убивать. Разве это справедливо? Я не хочу никому такой судьбы.       Девушка понимающе кивнула, опуская глаза. Хината все еще держала свои пальцы на запястьях мужа, очень аккуратно и при желании, он мог отстраниться от этого контакта. Выждав какое-то непродолжительное время, принцесса увереннее ухватилась за правую руку принца обеими ладошками и поднесла к своей груди. Взволнованный порыв ее теплого дыхания разнес по телу приятную дрожь. Этот жест был предназначен как в поддержку Саске, так и для самой Хинаты.       — Мы ничего не сможем изменить, если не примем это правило игры, но, — последнее слово она произнесла особенно настойчиво, пока Учиха не успел даже закатить угольные глаза. — Но узнав тебя за этот месяц, я более чем убедилась в том, что мы сможем защитить малыша и не позволить им поступать с ним как они поступали с нами.       Последние слова она уже шептала, вглядываясь в чернеющие омуты недоверчивых глаз. Саске обхватил горячей ладонью шею жены и притянул к себе. Их лица остановились неприлично близко друг от друга, но вместо поцелуя Учиха закружил девушку в алом водовороте своего доудзюцу. Он задал лишь один вопрос, лжет ли его жена, и услышав отрицательный ответ, развеял доудзюцу вместе с глубоким поцелуем. Хината зарделась алым румянцем и весьма дальновидно не выдала принцу того, что знала о примени тем клановой техники.       Их полный боли и печали поцелуй не продлился долго. Принцесса отстранилась, снова заглядывая в темные глаза Учихи, и медленно сбросила с себя легкий халат, вспыхивая жаром от одолевающего ее смущения. Лунный свет оттенял ее чудно сложенную фигуру с плавными переходами тонких линий. Саске впервые отбросил все, что думал о своей жене и отдался моменту, а в этом моменте она и правда была прекрасна — длинные волосы свободным шлейфом спадали на ее плечи и спину, оттеняя светлую кожу. В изгибах пышных груди и бедер открывалась красота ее юного тела. И пусть поза и жесты Хинаты были еще по-девичьи скованными и робкими, тело ее представлялось утонченно женственными, без юношеской худобы и угловатости.       Понимая смущение девушки, которое сковало ее в неподвижности несмотря на изначальную смелость, Саске с плотно сжатой челюстью приблизился и коснулся талии своей жены. На этот раз она не отстранилась, хотя принцу показалось, что было близко к этому. Снова поднимая свое лицо, Хината вздыхает и легонько касается чужих губ своими. Саске моментально углубляет поцелуй, прижимая девушку к себе, чувствуя жар ее смущения в примеси с завидной настойчивостью.       Учиха быстро ощутил свое тягучее желание внизу живота, но терпеливо подготавливал еще нелюбимую, но уже такую желанную Хинату ко второму из важнейших событий ее взрослой жизни. Нежные поглаживания мужских пальцев, оставляющих на ее спине и плечах замысловатые узоры, успокаивали, нехватка воздуха от поцелуев кружила голову. Принцесса никогда бы не подумала, что так смело отреагирует на подобное посягательство на свое личное пространство, однако довольно быстро осмелела и уверенно избавила мужа от юкаты.       — Идем, — горячо выдохнул Саске, за руку утягивая Хинату к мягким подушкам.       Расположившись удобнее, они снова вернулись к горькому поцелую, который был слишком груб для возлюбленных, но достаточно страстным чтобы объяснить друг другу свое желание. Хината и Саске просто отдались моменту, вместе с ритуальными одеждами сбросили с себя тяжесть клановых обязательств и просто наслаждались коротким мгновением свободы. Саске настолько уважительно отнесся к положению принцессы, что не мог не вызвать у последней доверия и некого подобия благодарности, что выражалось уже в том, что Хината не отстранялась от его касаний, а очень скоро наоборот начала отвечать на них. В тоже время робость девушки отрезвляла Саске. Еще никогда весь процесс соития не был для него столь осознанным и осторожным, несмотря на грубые поцелуи. Он умело ласкал жену, терпеливо ожидая подходящего момента и когда этот момент наконец настал, он встал между расставленных по обе стороны от него ног, властно, но снисходительно возвышаясь над женой.       В его взгляде читался немой вопрос «готова?» и Хината только робко кивнула, закусывая палец. Саске едва не зарычал от того, какое необузданное желание в нем вызывал этот невинный для девушки жест, но он сдержался, побоявшись испугать ее. Придавив своим весом принцессу, он шумно сопел ей в шею, от чего та только плотнее сжимала руки на его шее. Принц взял на заметку ее необычную реакцию, и как только все было готово, как можно нежнее поцеловал солоноватую женскую шею, медленно проникая в Хинату. Сначала прогнувшаяся в спине девушка вся подобралась, больно впившись ногтями в мужские плечи. Учиха едва слышно зашипел, но тут же успокаивающе зашептал ей на ухо:       — Тише, все хорошо. Расслабься и не будет так неприятно.       Он терся носом о ее влажные от слез щеки, аккуратно двигая бедрами, пока мертвая хватка ее слабых на первый взгляд рук не ослабла на его шее. Привыкнув к нему в себе, Хината сама заставила его немного отстраниться и с сиплым «спасибо» поцеловала, невольно заставляя его ощущать горечь ее слез. Саске только сильнее сгреб ее в объятия, будто только что выплеснул все свои слабости в хрупкий сосуд и теперь чувствовал себя опасно обнаженным перед миром. Они неторопливо наращивали темп, чтобы в итоге с пухлых от поцелуев губ сорвался первый негромкий стон, вызвавший на лице Саске победную улыбку.