Первое правило ангела: не влюбляться

      Оставшуюся неделю каникул Ацуму провёл в бесконечном веселье и работе баристой одного из кафе Токио. Через два дня после появления ангела, Мия уже совсем к нему привык и даже не обращал внимание. Иногда тот комментировал не самыми лестными словами обыденные привычки и поступки своего подопечного, но парень их пропускал мимо ушей. Могло бы показаться, что со своей так называемой "судьбой" он смирился, или не особо хотел вникать в тонкости какой-то там вселенной, которая создала несколько миров для баланса.       — И как тебе не надоедает целыми днями варить кофе и вежливо улыбаться случайным людям? — в очередной раз занудствовал Сакуса.       Пока Ацуму готовил очередной латте и выбирал десерт с витрины, ангел сидел на полке с декорациями. Несмотря на то, что он был размером с человека, его задница туда прекрасно влезла и по-видимому, Киёми там было очень даже комфортно. Он сидел прямо за спиной Мии и мог спокойно наблюдать за его действиями, тем более их комментировать.       В ответ его всегда ждало молчание. Парень иногда что-то грубое бурчал под нос, например: "Заткнись", "Не твоё дело", "Не мешай, крылатый тортик". Сакуса лишь ухмылялся и продолжал говорить под руку.       Рабочие смены в выходные всегда были самыми нервными. Всё буквально валилось из рук. Огромное количество посетителей. Одного рассчитай, другому приготовь кофе, третий задает десять идиотских и бессмысленных вопросов. Наличие второго бариста никак не облегчало процесс, поэтому под вечер Ацуму выбешивало буквально всё.       — Ты снова забыл добавить корицу на пенку. Мне кажется именно поэтому девушка не оставила тебе чаевых, или как это у вас называется.       Мия обернулся назад и бросил взгляд на ту самую полку, с которой Сакуса не слезал ни на минуту, пока находился в этом кафе. Киёми сделал удивленное лицо, а затем снова посерьезнел. Как только Ацуму отвернулся, ангел спрыгнул со своего удобного места и прошёл в зал посетителей. Подопечный ничего не заметил, да и, честного говоря, не хотел замечать. До закрытия оставалось буквально полчаса, но гостей становилось всё больше и больше. К прилавку подошёл последний в очереди и Ацуму на рефлексе натянуто улыбнулся и спросил:       — Добрый вечер, что для Вас?       — Мне, пожалуйста, чашечку лицемерия без молока, сахара и добавок.       Перед стойкой стоял тот же Сакуса. Было бы неплохо, если бы в человеческом обличье. За спиной красовались белые крылья, а на лице Киёми была неповторимая усмешка, которая просто раздражала Мию и выводила из колеи. Ацуму хотел выругаться и в мыслях построил сценарий всего, что скажет, но в итоге просто прошептал:       — Дома поговорим.       Он посмотрел направо, там стоял его коллега. Темноволосый парень с зелёными глазами и худощавым телосложением был всегда молчаливым. Он уже учился на первом курсе университета и был всего на год старше Мии. С Ацуму они перекидывались лишь фразами по работе, в ином случае каждый избегал разговора. Коллега вроде бы и был немного сбит с толку, но делал всё, чтобы не показывать это. Старательно подправлял выпечку на витрине и делал обычное лицо, но у него это выходило совсем плохо. Человеческое любопытство трудно скрыть.       — День тяжелый. Вот и разговариваю сам с собой, — оправдался Ацуму на всякий случай.

***

      На улице была самая настоящая метель, или подобие её. Деревья гнулись настолько сильно, что больше походили на буквы "с" с каким-то украшением в виде веток. Пока метель била по красному носу и щекам Ацуму, Киёми шёл рядом. Ему, как обладателю эфирного тела, было абсолютно плевать на погодные условия и низкую температуру воздуха. Токио никогда не был холодным городом, и на градуснике отметку ниже -2 увидеть было трудновато. Да и снегопадом этот погодный беспредел никто не называл. Скорее очень неприятный и холодный ливень.       — Сегодня дождливо, — сказал Сакуса.       — Я заметил, — Ацуму спрятал руки в карманы в надежде согреться.       Промокшая до нитки куртка, мокрые волосы и обувь — отличный повод для нового больничного. Мия остановился посреди почти неосвещённой улицы и нагнулся немного вниз, будто пытается рассмотреть асфальт. Он молчал и собирал ртом частички холодного воздуха, а через секунду глубоко и продолжительно закашлял.       Капли дождя быстро стекали по лицу парня, словно умывали его мысли, которые почему-то кричали и умоляли о помощи. Он сел на корточки. За каплями дождя пошли слезы. Горячие, обжигающие ледяную кожу.       — Всё нормально? — забеспокоился ангел.       По всем правилам своей гордости Ацуму кивнул, и этот кивок прервался громким кашлем. Сакуса подошёл ближе и встал напротив. Всего лишь одним действием он вызвал чувство дежавю, которое было неприятно вспоминать. Если бы Киёми ещё начал кричать и паниковать, то полностью бы скопировал Ину, когда та увидела приступ Мии в не самый подходящий момент.       Ни слова Мия не мог сказать, как бы он не старался. Он знал, что через секунду всё закончится и он продолжит идти домой. Но почему-то страх его всё равно поедал изнутри, впрочем, каждый приступ без этого не обходится. Его закрытые глаза озарил яркий свет, а за ним рука почувствовала теплое прикосновение горячей согревающей руки.       — Мия, посмотри на меня.       Ацуму хотел поднять голову, хотел посмотреть на Сакусу, но никаких сил не было. Этот противный кашель и боль в груди тянула его вниз, заставляя чуть ли не ложится на мокрый асфальт.       — Мия, посмотри на меня, — повторил мужчина.       И он посмотрел. Перед ним был Киёми сидящий также как и парень, на корточках. В обычном пиджаке и рубашке, без верхней одежды. Ему было точно холодно, но он не показывал виду. Ацуму застыл на мгновение, рассматривая Сакусу, потом опустил голову и начал кашлять вновь.       Теплая рука, которая быстро остывала продолжала крепко-накрепко держать парня за ладонь. Ветер никак не утихал, приступ тоже. Сакуса бездействовал, был просто рядом и молчал. Молчал до тех пор, пока Ацуму не упал к нему под ноги почти без сознания.       — Мия, ты в порядке? Искусственное дыхание не нужно делать?       — Нет, не нужно, — хрипло ответил он.       Вокруг никого не было, ни машин, ни людей. Они были только вдвоём. Ацуму стоял на коленях и локтями упирался о мокрый асфальт. Он так часто дышал, будто проживает свои последние минуты жизни, наслаждаясь не самым чистым воздухом. Слезы текли без остановки. Парень рыдал то ли от счастья, то ли от боли. Успокаивало его лишь одно — рука, держащая его.       — Вставай. Нам нужно идти, — грубо и холодно сказал Сакуса.       Ацуму не двинулся с места. Только что его посетила мысль. Мысль, которая не давала ему покоя все часы на работе. Киёми – не его ангел-хранитель. Он вовсе не понимает эмоций, не помогает морально. Он просто существует рядом и постоянно упрекает во всём. И зачем это? Зачем за ним постоянно эти пустые глаза? Зачем безэмоциональный и жестокий голос, который не даёт расслабиться и постоянно чего-то требует. Мия промолчал и встал через силу и неприятную тяжесть в спине.       Не осматривая насквозь промокшие джинсы, парень пошёл вперед. Идти ещё минут десять, не меньше. Сакуса не стал превращаться, пошёл следом. Ему точно было невыносимо холодно. Он впервые ощущал себя так странно. Никогда прежде не чувствовал такой низкой температуры, и сказать, что это ему было по душе, нельзя.       — Как часто у тебя такое?       — Редко, — коротко бросил Ацуму.       За всё время, пока они шли, перекинулись только этими фразами. Сакуса не горел желанием тратить свою энергию на бессмысленный разговор, да и он, как существо неземное, знал об этом, был готовым. Они зашли в подъезд и Киёми тут же перевоплотился в ту же одежду, но сухую. Да и сам он был не мокрым.       Квартира была пуста. Ацуму не знал где вся семья, да и ему было всё равно. Так даже лучше. Первым делом он принял душ, пока в комнате ждал Сакуса, читающий очередную книгу, взятую с полки.       — Что на этот раз читаешь? — спросил Ацуму.       Интереса у парня конечно же не было. Многие вопросы он задавал только для одного — чтобы хоть как-то общаться со своим хранителем. Хотя, даже это не спасало, он был либо молчалив, либо отвечал односложно. Мия на это совсем не обращал внимания, ведь ответа он никакого не ожидал. В этот раз у них завязался разговор. Сакуса сегодня выделяется особой общительностью и... токсичностью.       — Вот новый, а точнее забытый старый, параграф по физике решил прочитать. Тут много интересного пишут. Про дифракционную решетку, принцип Гюйгенса-Френеля. Не хочешь присоединиться?       — Нет, спасибо, — Ацуму достал свою электрогитару и подсоединил к стоящей у шкафа аппаратуре. — У меня есть одно незаконченное дело. Гюйгенс подождёт со своей решёткой, а основную партию для группы мне нужно дописать сегодня.       — Думаю, стоит тебе напомнить.. У тебя через месяц пробный экзамен по физике, и ты, Мия, сдаешь профиль, что в разы сложнее. Если ты хочешь поступить в Токийский университет на физика-ядерщика, то ты должен зубрить конспекты.       — Да-да-да, всему своё время. Сегодня у меня только музыка, так что не нуди.       Мия притащил стул из кухни, в столе взял свои нотные тетради, в которых было бесконечное количество кривых записей, и принялся что-то играть на гитаре. Разминка звучала профессионально и даже очень неплохо, но после неё последовали как-то странные комбинации звуков. Всё было косо и безвкусно. Такая музыка сильно истязала уши Сакусы. Он, как и ожидалось, не вынуждал себя терпеть это:       — Это не музыка. Ты играешь просто набор каких-то аккордов, наверное сам их и выдумал.       — Ого, великий деятель явился. Как же я без тебя раньше управлялся, — Ацуму снял гитару с плеча и взял её за гриф, протянул перед собой. — Может покажешь как следует?       — Я не разбираюсь в этом.       — Странно. Буквально секунду назад ты оскорбил мою музыку. Я думал, ты у нас музыкант.       Ещё один конфликт на пустом месте. И в следствие недопонимания. Ацуму переполняет злость и обида. Он не надеется на титул лучшего автора музыки, но своё мнение Сакуса мог бы и помягче это сказать. Своим внутренним голосом он обругал ангела сколько хватило словарного запаса, а затем продолжил играть то, что начал, даже не смотря в сторону мужчины.

***

      Первые две недели нового триместра пролетели в один миг. Так всегда начиналось. Все преподаватели словно с цепи сорвались. Они требуют всё больше больше. Хотят как можно быстрее пройти весь объём материала. Добавляют кучу новых проверочных и самостоятельных, да ещё и успевают проверять огромные домашние работы, включая сочинения. Ацуму не успевает банально поспать и поесть. Зато репетиторы задают всевозможные пробники и тренажёры, в надежде на то, что Мия успеет абсолютно всё и в конце концов будет знать темы на зубок.       Ко всему багажу ответственности подключается ещё и работа, на которой Ацуму убивает все свои нервы и тратит последние силы. Каждый вечер он убитый приходит домой и ложится спать. Один из таких вечеров не был закончен тёплой постелькой. Ину, впервые после празднования Нового года, вновь появилась в квартире.       — Привет, Цуму-Цуму, — поздоровалась Кинуэ.       Мия проходил мимо кухни, когда Осаму и его девушка сидели за столом, попивая чай. Ацуму поспешно кинул вещи в свою спальню и пошёл мыть руки, затем за столом оказалось уже три человека и Сакуса, который как обычно наблюдал за всем за спиной парня.       — Всем привет, — Ацуму положил голову на стол и измученным взглядом посмотрел на немытую посуду, стоящую в раковине.       — Снова тяжёлый день? — снова Ину, Осаму никогда не задавал такого рода вопросы.       — Ага. Мне так надоедает это. Учеба, работа, дом... Учеба, работа, дом... Как же я хочу просто лежать и ничем не заниматься.       — Я тебе предупреждал в начале учебного года. Не нужно было подписывать контракт на следующие 7 месяцев. Так бы сейчас спокойно учился, без нервотрёпки на работе.       — А деньги я тебя откуда наколдую?       Девушка встала из-за стола и подошла к нагретому чайнику. Разорвала упакованный пакетик с чаем и положила его в чистую чашку, заливая кипятком. Ацуму и Осаму продолжали разговаривать:       — Ну и на кой чёрт тебе эти деньги сдались? Ты всё равно ходишь в тех же шмотках, с тем же телефоном.       — Учёбу оплачивать ты мне будешь?       Брат не стал отвечать, но на спасение ему влезла Ину, которая с легкостью смогла перевести тему разговора.       — Ацуму, как там ваша группа? Репетируете?       — Было бы время.. — девушка поставила чашку рядом с ним. — Два раза встретились в этом году. То у барабанщика спину защемило, то солист на биологии сидит. В общем у всех дела, никто не может.       — Хм-м, понятно. И что думаешь делать? Разве ты не хотел начать заниматься музыкой и выкладывать своё творчество в сеть?       Мия встал из-за стола, взял за ручку кружку, чтобы не обжечься. Сакуса, стоявший прямо за Ину презрительно косился в её сторону и хмурился. Ацуму часто замечал такое отношение ко всем, кто находился рядом с ним. Это выражение лица было какое-то не то. Он будто безмолвно осуждал её и знал самую постыдную тайну, которую она всеми силами скрывала.       — Ты куда? — спросила девушка.       — Пойду в свою комнату. Не хочу вам мешать, — он вышел из кухни и в последнее мгновение выкрикнул: — Доброй ночи.       В ответ ничего не услышал. То ли они не почтили его вниманием, то ли Ацуму вовремя захлопнул дверь, заглушая все посторонние звуки. Сакуса на этот раз заставил себя ждать. Только через десять минут ангел появился рядом с Ацуму и как обычно, расположился на широком подоконнике.       — Что-то случилось? — на полном серьезе и даже с беспокойством спросил Мия.       — С чего такие мысли?       — Ты бы видел своё лицо, когда мы были на кухне. Видимо, тебе не особо понравилась Ину.       Киёми кивнул. И казалось бы этим жестом завершил диалог, но почему-то через пару минут он всё же ответил на заданный вопрос с многозначительной интонацией:       — Мне кажется она сильно беспокоится о чем-то. Её волнение за столом было необоснованным. Может ты знаешь с чем это связано?       — Хм-м.. Может.. она кого-нибудь убила?       Жесткие и прямые черты лица Сакусы напряглись в сомнительной неприязни. Кто-то очень плохо шутит и сам же это и понимает: Ацуму чуть ли не расплывался в потоке несдержанного смеха, как бы неуместно это не было.       — Да брось, Киёми, не говори глупостей. Наверное в очередной раз поссорились с Саму, бывает.       Мобильный телефон, в кармане джинсов, завибрировал и заиграл какой-то дурацкий рингтон, который всегда раздражал Сакусу. Он об этом, конечно умалчивал. Правда, каждый раз, пока Ацуму спит, включал беззвучный режим на его мобильнике и наблюдал за злостью подопечного, когда вечером он замечает тысячи пропущенных.       — Алло, да, привет, — самое частое приветствие Ацуму при телефоном разговоре. — Да нет, пока не занят.       Это было началом долгого и нудного разговора Ацуму со своим близким другом. Все два часа он проболтал, ничего не делая, а затем лёг спать. Периодически Сакуса кидал в него пособия и книги по физике, но это ничего не изменило. В итоге этот день закончился очередной безделицей.

***

      Двадцать восьмое января. Сегодня день сдачи пробных профильных предметов. Вся организация была абсолютно такая же, как должна быть на настоящих тестированиях. Паспорта, бланки, видеокамеры и, разумеется, полное изъятие всех мобильных устройств и других средств переносящих информацию. Единственное, что допустили, были калькуляторы.       Ацуму сел на указанное сопроводителем место и первым делом начал оглядывать класс только лишь глазами. Сидел он на втором ряду из четырнадцати. Поток людей без конца ломился в дверь с целью зарегистрироваться и получить разрешение на сдачу экзамена. Наблюдатели разбегались в разные стороны, надеясь ухватиться за всё и всех.       Пока ручки скатывались с наклонённых парт, а в черновике начали появляться какие-то разные рисунки и закорючки, в аудитории наступила тишина. Часы, висевшие над огромной доской для маркеров, показали ровно 10 часов утра. Когда секундная стрелка только пересекла число двенадцать, ведущий преподаватель заговорил:       — Доброе утро, дорогие абитуриенты, — у широкого стола в центре аудитории стояла женщина средних лет в очках и строгом костюме. — Сегодня вы сдаёте только пробный экзамен. Результаты от него повлияют только на вашу самооценку и мнение ваших педагогов. Давайте сразу обговорим: сегодня вы обращаетесь только ко мне и к проверяющим. Всех остальные для вас не существует.       Она замялась и причиной тому стала поднятая рука одного из наблюдателей. Рядом с последним рядом стоял высокий парень в ярко-красном жилете. Она прищурилась, а затем выражение её лица ожесточилось. Изначально женщина не доставляла положительного впечатления несмотря на свой достаточно неплохой вкус в одежде.       — Покиньте аудиторию, — голос звучал злобно. — Для Вас экзамен окончен.       Все начали шуметь и оборачиваться, но Ацуму, подавив всё своё любопытство, не двинулся, как и Сакуса, сидящий рядом с ним на парте. Пока та самая девушка собрала свои вещи и убежала за дверь в слезах, в сопровождении того же наблюдателя, была полная шумиха и неразбериха среди проверяющих, сдающие же предпочли закрыть рты.       — Так будет с каждым, кто попробует пронести телефон и другую шпаргалку.       Преподаватель взялась за прозрачную бутылку воды и выпила пару глотков. Затем снова продолжила говорить о важности дисциплины и о правилах приёма всех бланков и решений. За ними последовали правила оформления экзаменационных работ.       — Какая скучная женщина. Всем же и так понятно, как оформлять и сдавать.       "Нашёл время поболтать. Молчал последние два часа, а теперь его как прорвало." — подумал про себя Ацуму, не отрывая взгляда от доски, где были написаны регистрационные номера префектур и другие заполненные пункты.       — Как думаешь, там сложные задания? Как хорошо, что у нас нет таких сложных дисциплин. Да и зачем они нам? Их изучают в университетах при верховных хранителях. Но туда ещё нужно поступить, а принимают туда только после 10 ранга, и то, не всех. Всё зависит от твоих подопечных.       Сакуса сидел на краю по левую руку от Ацуму. Там как раз было полтора метра до другого сдающего. Он беззаботно о чем-то болтал, пока Мия не слушал его, но это было нереально. Ангел говорил в разы громче, чем преподаватель. И, к слову, Ацуму обратил на это внимание. Ведущий педагог должен был настолько громко говорить, чтобы последние ряды точно услышали. И как у этого не любителя поговорить именно сейчас открылся рот для обсуждения своей жизни в верхнем мире.       — Итак. После того, как я раздам последнему человеку из этой аудитории задание, вы переворачиваете листы и начинаете решать ровно 2 часа, после сдаете решения с бланками и с чистой душой идёте гулять.       Все монотонно уткнулись в свои работы и начали заполнять карточку сдающего. Те же наблюдатели помогли раздать задания и как только на доске появились рамки времени, Ацуму открыл задачи. Прочитал первым номер, второй.. пятый, десятый и со спокойным лицом сделал вывод: "Я нихуя не знаю".       Посмотрел одним глазом на Сакуса, что усмехался и снова уткнулся в лист, начиная оформлять данные первой задачи. После получаса размышлений он окончательно сдался. Все, кто был в аудитории, что-то черкали в черновиках и считали на калькуляторах. Мия сидел в полном отчаянии и безысходности.       Ещё через десять минут, он уже хотел сдать работу. До него дошло как решить несколько задач, это единственное, что было сделано. Затем взгляд упал вновь на ангела, который всё это время ходил по парте туда-сюда, от скуки. Ацуму пялился на него и принялся строить глазки настолько бездарно, что Киёми было противно от такого взгляда.       — Чего ты хочешь? — спросил мужчина.       Если парень заговорил вслух, то его бы могли заподозрить в наличии наушников или другой аппаратуры. Да если бы не нашли такого оборудования, то он точно потратит несколько минут на проверку своей одеждой наблюдающими. Поэтому Ацуму просто махнул головой в сторону листа заданий и жалобно приподнял брови с просьбой о помощи.       — Мия, что тебя от меня нужно?       Либо Сакуса стебётся над ним, либо он намного глупее, чем предполагал его подопечный. Ацуму пошире раскрыл глаза и ещё раз кивнул на листок с заданиями, сделав при этом более резкие движения. Но ангел все равно не понял и задал такой же точно такой же вопрос.       "Какой же ты глупый. Как можно не понять то, что я прошу у тебя о помощи. Всего-навсего пройдись по аудитории и посмотри варианты ответов и решений у людей с моим вариантом", — мысленно ругался Ацуму, смотря на своего хранителя ужасно суровым и осуждающим взглядом.       Только после мысленного монолога Сакуса напряг все свои световые извилины и его осенило. Он нахмурился, обдумывая все за и против, а после выдал:       — Ещё чего. Нет, конечно.       Злость и негодование парня сменилось на удивление и расстройство. Периферическим зрением он заметил наблюдающего, который не отводил от него свой взгляд, и напрягся ещё больше. Медленным движением опустил ручку на листок и принялся обводить написанное в черновике. Ему повезло. Он не сидел по краям, а был в самой середине второго ряда, поэтому буквально через несколько секунд, человек в красном жилете потерял интерес и пошёл вверх к остальным рядам.       — Нужно было сидеть и учить по вечерам, а не болтать со своей телефонной подружкой по поводу предстоящей волейбольной лиги в японских школах.       "Надо же, запомнил", — огрызнулся Ацуму, продолжая царапать ручкой по одному и тому же числу, тратя всю черную пасту.       Сакуса ещё что-то болтал, но это явно было не по теме экзамена. Ацуму ничего не оставалось как развлекать себя рисованием каких-то не особо понятных символов и тэгов, ожидая ухода хотя бы одного человека из аудитории.

***

      Отношение к своего ангелу-хранителю у Ацуму не просто изменилось. Оно разрушило все надежды и планы на своего личного помощника. При написании письма, что скорее всего вообще не повлияло на появления этой крылатой вредины по мнению Мии и по тому, как Киёми объяснил всю ситуацию, парень даже не задумывался, что твой хранитель, от слова хранить, будет таким задиристым, нудным, скучным и невероятно бесполезным. Это нельзя спускать с рук..       — Дорогой мой ангел. Мне кажется наша молчанка на протяжении всего месяца превратилась в нечто большее, чем игра. Нам нужно поговорить.       Ацуму, уже по традиции, сел на своё законное место на собственной кровати и настроился на впереди стоящее компьютерное кресло, которое в начале года нашло нового хозяина. Киёми сел в него и занял свою самую обычную позу: нога на ногу, руки в замок и незаинтересованный взгляд, смотрящий сквозь Ацуму на стену с плакатами.       — Я тебя внимательно слушаю, — с энтузиазмом сказал мужчина и соизволил сделать более-менее расслабленное лицо, что завело подопечного в полный ступор.       — Ну.. э-э. Киёми, объясни мне, пожалуйста. В каком месте ты мне как-то помогаешь? Зачем ты нужен, если ты просто сидишь и смотришь, иногда что-то говоришь, и то это вообще никаким образом мне не помогает?       — А что я ещё должен делать? — Сакуса улыбнулся. — Я твой ангел-хранитель, а не мамочка.       Чтобы как можно вернее построить диалог и вопросы, Мия прокручивал у себя в голове все, абсолютно все моменты общения с Сакусой. Особо вспоминать было нечего. Ацуму не нуждался в какой-либо помощи. Ещё на второй день он полностью понял и осознал, что просить что-то у этого нахала — бесполезная трата времени. Все его просьбы заканчивались фразами с обозначением плёвого отношения и какой-то даже ненависти, которая была непонятно откуда.       В планах Ацуму не было начинать скандал, но атмосфера в комнате, даже не смотря на освещение в красных тонах, была непонятна. То ли они оба настроены враждебно, то ли Сакуса всё пропустит мимо ушей и даже вслушиваться в слова подопечного не будет. Мия начал решительно и даже с какой-то стороны грубо:       — Какой тогда смысл в твоём присутствие? Ни на экзамене от тебя нет толку, ни в повседневных делах. Ты глупый, наглый, лицемерный грубиян. У тебя даже нимба нету, какой ты ангел? — он хотел замолчать прямо сейчас, но его поток слов даже собственное тело не могло остановить. — Твоё поведение не то, что с дьявольским нельзя сравнить, это больше похоже на самого эгоистичного и нарциссического человека в моей жизни!       Секунда осознания. Сакуса резко встал. Его кулаки сжались и крылья раскрылись в один миг так агрессивно, что несколько лёгких и невесомых перьев упали на пол, затем последовало внеочередное ослепление вспышкой и Ацуму почувствовал на своём лице прохладную ладонь, стискивающую щёки и челюсть.       — Ты сейчас очень пожалеешь, мальчик. Я всегда замечал, что ты не очень-то часто следишь за своим трепливым языком. Хочешь доказательства? Я тебе их приведу.       Глаза начали видеть, и первое, что было, это напряжённое лицо ангела, которое больше походило на человеческую ярость в самой яркой стадии её проявления. Ацуму не чувствовал ногами поверхности пола, а задницей — кровати. Сейчас он находился в приподнятом состоянии в воздухе и его держала только лишь одна рука Киёми, болезненно сжимавшая нежную кожу лица.       — Ты такое бесполезное и ненужное существо! Твоё сознание настолько слабо, что не поймет всей правды моего мира. Ты не смеешь мне перечить. Я выше тебя, выше твоего мнения и выше твоих принципов.       — Конченный ублюдок, — прошипел Ацуму сквозь зубы, которые сковывали всё, что хотел высказать на самом деле.       — Закрой свой рот, человек. Я могу просто тебя ударить — всё тело переломается.       Сакуса замешкался буквально на секунду, а затем швырнул Ацуму обратно на кровать, не сильно, но этого было достаточно, чтобы показать своё превосходство. В коим-то веке эмоции были похожи на настоящие, не натянутые. Его дыхание было учащенно, а щёки потемнели и стали красными. Он воспылал от собственной злости и, казалось, был готов избить подопечного. Мия быстро понял всю ситуацию. Особо не думая, решился на манёвр, который его либо убьёт, либо спасёт.       — Да ладно. Ты же мой ангел и ты обязан меня оберегать. Если нанесешь какой-то физический вред, то быстро об этом пожалеешь. Не думаю, что верховный совет оценит твоё отношение к судьбоносному звену вселенной.       Ацуму получил звонкую пощёчину в ответ и это было единственное мягкое наказание за свои слова, по мнению Сакусы. Щека неприятно заныла и парень отвернулся, еле-еле перенося неприятные ощущения, чтобы не ответить ударом. Как только звон пронёсся по небольшой площади комнаты, послышались тяжёлые шаги мужчины. Он сел обратно на своё почётное место, закинул одну ногу на другую и сложил руки во всё тот же замок.       — Пожалуй, ты и вправду не можешь иметь никакого представления о высших существах вселенной, — Мия сидел всё также лицом к стене, и старался успокоить звон в своём левом ухе. — Ангелы — не святые создания. Или, по крайней мере, не такие святые, как их представляют люди в религиях. Ангелы просто находятся на стороне света, которая сопровождается чистой духовной жизнью.       В руках Киёми оказался простой карандаш, взятый со стола. Он крутил его вокруг своих пальцев и внимательно смотрел за этим. То ли это помогало ему успокоиться, то ли сосредоточиться на мыслях, которые шли нескончаемым потоком. Его настоящие представления о всём сущем имели настолько широкие рамки, что обычному человек это просто нереально объяснить, а если и попробуешь, то он сойдет с ума. Именно поэтому в верховном суде был принят закон о сохранении большинства тайн мирового смысла, которые могли бы навредить абсолютно любому человеку, не в зависимости от возраста, пола и уровня знаний.       — В выборе между добром и злом мы должны выбирать добро. Наши души чисты от семи грехов, которые также известны людям: гордыня, алчность, гнев, зависть, похоть, обжорство и уныние (лень). Каждый хранитель тоже имеет свой характер, мнение и другие факторы человеческого существа. Если я часто опускаю комментарии по твоей лени — это не значит, что я горд собой. Если я наказываю тебя по заслугам и злюсь — это не гнев, а агрессия. Да, агрессия может перейти в гнев, но я всегда знаю меру. Если я осуждаю твою знакомую, у которой в голове не самые ясные и примерные мысли — это не зависть, просто трезвая оценка обстоятельств. Если я сижу целыми днями, и, наблюдая, ничего не делаю, — это не значит, что я ленюсь, даже такая практика сильно утомляет тем более, когда вокруг слишком много людей.       Сакуса и глазом не моргнул, как закончил разъяснять все примеры своей прекрасной личности. Все вокруг – бесстыдные грешники, кроме него. Он святен и те, кто с этим не согласятся, добавят себе в списочек грешок под названием "зависть".       — Ты, — начал тихо Ацуму, а затем всё громче и громче. — Буквально секунду назад меня ударил и возвышал свою личность над моей. Тебе уж точно это с рук не сойдет.       — Нет. В договоре не было прописано про физическое насилие. Ни одного слова. Меня не накажут, пока я применяю силу исключительно в воспитательных целях.       Мия встал с кровати. Его левая сторона щеки была покрыта румянцем. Выражение лица не то, чтобы было злым или каким-то угнетающим. Оно было слишком нейтральным и спокойным для данной ситуации. Парень подошёл к Сакусе, который всё ещё не перешёл в эфирное тело и навис над ним, настолько близко, что Киёми скривился от сбивчивого и разъяренного дыхания над собой.       — Какой же ты всё-таки... — Ацуму замолчал.       — Какой? — прервал совсем не интригующую паузу с наигранной интонацией интереса.       — Ты.. ты..       — Что, Мия? Не можешь даже сформировать собственные мысли? Ты никогда не видишь себя в отражении зеркала никогда.       Сакуса встал с кресла и оказался почти в сантиметре от Ацуму, который тут же неловко отошёл, но глаза с черной бездны так и не перевёл. Жаркая и душная комната. Здесь было как обычно мало кислорода. голова просто раскалывалась от боли, но даже при таком самочувствии никто из двоих не хотел отступать, и они стояли как вкопанные с ненавистью в мыслях и с неприятным оскорблениями на языке.       — Ты такой глупый, такой надменный. Ты никогда ничего не видел дальше своего носа. Ты нытик, истеричка и самый настоящий раздолбай, у которого нет никакого будущего.       — Зачем ты мне это говоришь? — тихо с полным недопонимаем и забывчивостью спросил парень.       Он хотел отойти хотя бы на шаг, хотел убежать отсюда как можно скорее туда, где Сакуса просто не мог бы существовать. Но он не шевельнулся, продолжал пялится и ждать ответа. Его слова, одновременно важные для Ацуму и одновременно абсолютно пустые, давили на психику и разум. Как лезвием по руке, которое было тупо заточено. Киёми тоже как-то остыл. Его было лицо обычное, расслабленное. Никаких резких движений руками и тем более желания ударить.       — Чтобы ты наконец-то увидел настоящее, от которого почему-то прячешься.       — Понятно, — последние слово, нет, толчок, заставляющий убраться поскорее отсюда.       Туда, где он всегда мог побыть наедине со своими мыслями. Никто прежде, до появления Сакусы, не мог залезть в самую спокойную по мнению Мии комнату — в ванну. Ангел тоже никогда не появлялся там, только лишь из уважения личного пространства. Но каждый раз, когда Ацуму закрывал глаза, смывая шампунь, у него появлялось стойкое ощущение чужого наблюдения из-за угла. По началу он беспокоился об этом, поэтому старался не оставаться в полном неведении. Через две недели ему стало плевать, потому что каждый раз никого рядом не оказывалось и он решил, что просто параноит.       Стремительно защёлкнул замок за своей спасительной дверью, будто бы это помогло. Его рука сразу потянулась к крану и включила горячую воду. Не особо думая, Ацуму разделся и залез в совсем не наполненную ванну. Кипяток пронзил кожу ног и парень хотел завыть от прожигающей боли, но стиснув зубы, чуть убавил температуру льющейся воды. По комнате мигом разлетелся густой пар и все зеркала запотели. Он закрыл глаза и провалился в темноту своих мыслей, в которых точно не было беспокойства о стороннем наблюдателе.       Да, на этот раз он снова спрятался от реальности, но так было проще. Гораздо легче осознавать, что есть место, где он может быть совсем один, где его не трогают никакие проблемы и уж тем более какая-то навязанная реальность.