BORDERLINE | Невозможная женщина

Belki bir şarkının her sesinde* Belki bir sahil meyhanesinde Belki de içtiğim sigaranın dumanısın Bir yıldız gökte kayıp giderken Islak bir yolda yalnız yürürken Bambaşka bir şeyi düşünürken, aklımdasın Может быть, в звуке каждой песни, Может быть, в какой-то прибрежной таверне, Может быть, ты дым выкуриваемых мною сигарет. Когда звезда падает в небе, А я одиноко иду по мокрой улице И думаю о чем-то совсем другом, ты в моих мыслях. Geçmiş değil bugün gibi Yaşıyorum hala seni Sen hep benim yanımdasın Gündüzümde gecemdesin Çalınmasın, söylenmesin Sen benim şarkılarımsın Ты - не прошлое, я всё так же проживаю тебя в сегодняшнем дне, Ты все время рядом со мной. Ты в моих днях и моих ночах, Пусть это не будет озвучено и спето, Ты - мои песни. Sanki hiç gitmemiş hep var gibi Bir sırrı herkesten saklar gibi Sessizce sokulup ağlar gibi yanımdasın Beni bir şeylerden aklar gibi Koparmadan çiçek koklar gibi Hiç bozulmamış yasaklar gibi aklımdasın Ты будто и не уходила, как будто все так же есть. Как секрет, который прячется от всех, Ты как будто неслышно приближаешься и плачешь рядом. Как будто очищаешь меня от чего-то, Это словно нюхать цветок, не срывая его, Ты в моих мыслях как запреты, которые не были никогда нарушены *** — Ну что, как настроение? — Дениз повернулась спиной и исхитрилась усесться на письменный стол, на котором сидел Чаглар. Вид у него был подавленный. Но он обрадовался ее появлению. Момент разделился на до и после, прямо как светлая и тёмная стороны его свитера. Дениз не рассчитала и подсела к нему слишком близко. Что именно было слишком и где это «слишком» начиналось — они не знали, но оба его почувствовали, ощутили вторжение. Скользить по столу, чтобы отодвинуться Дениз не хотелось, от этого неловкость будет только заметнее. Чаглар неосознанно подался корпусом в сторону. А ей почему-то стало обидно. Чего это он выпрямляется и отдаляется от нее. Это как комплимент со знаком минус. Тебе не скажут из вежливости, но ты все равно догадаешья, что что-то не так. Тут она неожиданно положила кисть, утонувшую в широком бесформенном рукаве серого свитера поверх его рук, изборожденных мелкими рельефными венками. Руки его были сложены между колен и Чаглар машинально опустил голову, с минуту неподвижно разглядывая образовавшееся трио ладоней. Ее тонкая, узкая кисть едва покрывала его крупные руки. Наконец он повернулся, чуть склонил голову и как-то искоса взглянул на нее. Губы его разомкнулись. — Действительно, как ты? Ты не ответил, Чаглар. — Я? — Не знаю. Я плохо сплю. — нашёлся он что ответить и разрушил их ладонную пирамидку. Чаглар протер руками лицо, растягивая и разминая кожу, занес и сцепил пальцы за шеей. Рука Дениз лишённая опоры, осталась лежать у него на колене. Чаглар сидел, опустив голову и вновь смотрел на ее тонкую кисть. При других обстоятельствах он бы не знал куда себя деть от восторга. Но сейчас только вопросы. Дениз выключила свою осторожность, которой с недавних пор вооружилась в общении с ним. Да, это больше не та непосредственная Дениз, какой она была еще вначале сезона. Что-то происходило. Шутить становилось труднее, неловкости стало больше, присутствие рядом стало заметнее, а отсутствие — и подавно. А ощущение «вдвоем» не покидало даже тогда, когда в съёмках участвовал весь основной каст. А сейчас Дениз сидит вплотную к нему и будто машинально, незаметно сжимает его колено. — Вся эта история быстро уляжется. Тебе не в первой. — Пальцы снова вдавились в кожу сквозь ткань брюк. Так вот значит в чем дело: скандальная Золотая Бабочка. Чаглар мягко улыбнулся. Они утром встретились и сразу приступили к работе. Дениз промолчала, ну и он тоже. Оказывается она выжидала момент. — Спасибо. Мне важна твоя поддержка. — лицо его сохраняло спокойствие, но что-то заставило Дениз улыбнуться. Она протянула указательный палец и тронула небольшую выпуклость на его щеке. — Когда тебе что-то нравится у тебя круглеют щеки. Палец погладил выступ, который быстро исчез, потому что Чаглар теперь широко улыбался. — Вот как! — Ага. Будь они крупнее, я бы сказала, что у тебя хомячьи щеки. Мужчина засмеялся, белозубая улыбка мелькнула на его лице, но быстро исчезла. Он вдруг встал со стола и повернулся к ней лицом. Взгляд его горел и излучал некий тихий восторг. Дениз его подпустила очень близко. Он мог сейчас ее обнять… Чаглар не стал думать над потребностью, которую ощутил так внезапно. Он склонился к ней для объятия и она ответила, мягко заключив мужчину в кольцо своих рук. Между телами оставался зазор, обнять ее полностью мешали коленки Дениз. Поэтому Чаглар прижался к ней сбоку. Эта близость питала и наполняла их. Напряжение исчезло, лишь теплота, уют и спокойствие наполнили их одинокие души. Свет ее искренней поддержки грел его изнутри, вселял надежду, что все будет хорошо и вместе они справятся с любой проблемой. А даже если не справятся, то снова — не справятся «вместе». И последнее слово тут — главное. Мужчина и женщина так бы и стояли в дружеском объятии, если бы малехонькие ультрачувствительные точечки, невидимые глазу, которые принято называть рецепторами, не сделали своё «чёрное дело». Чем дольше Чаглар держал ее тело близко к своему, тем больше неловкости начинали испытывать оба. Бабочки Дениз вовсю бились крыльями о стенки внизу живота, напоминая о том, что она женщина, что ей хочется раскрыться, выпустить их на волю и заполнить пространство внутри чем-то... не лёгким и воздушным, а настоящим, жадным и неутомимым. — Приемчики ЗехСер. — усмехнулся он, остранившись от девушки. — О чем ты? - Дениз попыталась вынырнуть из глубины себя. — Руки, объятия. — У ЗехСер неплохо получается. — Дениз кивнула. — Улыбки и взгляды. При упоминании глаз Дениз глянула на него. — У тебя расширяются зрачки. — она внимательно смотрела ему в глаза. — Ты дышишь прерывисто. — взгляд Чаглара опустился на грудь, от чего она замерла, а потом судорожно вздохнула. — Мы же не сцену отыгрывааем, верно? — взгляд скользил по его лицу. — А ты играешь? — совсем тихо спросил он. — Н-нет. — И я — нет. Черт возьми, почему она так откровенна с ним? Он не привык иметь дело с голыми, расчехленными чувствами Дениз. А теперь эти чувства перетекали от нее к нему и обратно, обжигая так, словно скользили по оголенным проводам. Чем ярче становились отношения Сердара и Зехры, тем более блеклым, сдержанным становилось общение Чаглара и Дениз. Чем чаще Зехра и Сердар прикасались к друг другу и чем дольше смотрели друг другу в глаза, тем реже Чаглар встречал прямой взгляд Дениз. Но сегодня она другая. Такая какая есть. Что это? Дружеская поддержка? Чаглар все еще стоял близко. Дениз принялась сползать со стола. Чаглар не отстранился. Дениз выставила перед собой руку, подталкивая его отойти назад. Ему пришлось отойти. — Все устаканится. — уверенно заявила она. — Хейтеры пошумят и замолкнут. В том числе и те, что из политиков, и те, что сидят в правлении канала и чешут свои длинные руки... — Я знаю. Спасибо за поддержку. — губы его дрогнули в полуулыбке. Дениз внимательно посмотрела на Чаглара и совсем в иной, тёплой и тихой манере заверила его: — Я всегда готова поддержать тебя. Рука Дениз легла ему на плечо. Чаглар опустил взгляд, взял ее ладонь в свои горячие руки и притянул к груди. — Сегодня ты — моя самая большая опора. Не представляешь как хреново мне было с утра. Ты смыла всю эту черноту одной своей улыбкой. Дениз склонила голову. Как же хорошо ей было сейчас рядом с ним. Легко. Искренне. Давно бы так. — Так что там с твоим сном. Какие проблемы? — Не знаю проблема ли это. — Чаглар сделал паузу. Скрыть или рассказать? Но она такая спонтання, открытая. Ему не хотелось омрачать эту ясность, теперь столь редкую между ними. — Не знаю, проблема ли это… — продолжил он. — но, ты мне снишься. Ты приходишь в мои сны. Постоянно. Дениз изменилась в лице. Как просто оказалось разрушить лёгкость между ними. — Опять твои шуточки. Мало тебе было в Стамбуле? — Я не шучу Дениз. Ты повсюду. — Прекрати. — Ладно. — смирился он и замолчал ненадолго. — Помнишь месяц назад у нас была консультация с работниками Организации? — Чаглар сменил тему. Дениз кивнула. — А помнишь там были врачи? Психолог и психиатр. — Ну да. Мы обсуждали проблемы жизни в штабе. Изоляцию, срывы, насилие над психикой. — Вот вот. Я попытался к ним обратиться. — Т.е. как? — Помощи попросил. — Помощь? Тебе? — Дениз задумалась, большой палец прижатый к кулачку упёрся в ее пухлые губы. Они стали твёрже, напряженнее. Чаглар знал эти губы и догадывался, что сейчас, например, они очень плотные. Ко всему прочему он знал как их расслабить. Еще с их прошлого проекта. Когда им пришлось делать не один дубль сцены с поцелуем, прежде чем получилось то, что в итоге нашло свое отражение в кадре. Взгляд его с какой-то пронзительной грустью скользил по ее лицу. Он соскучился. Все время хочется быть к ней ближе. Хочет забыть о причинах невозможного. — Да. — наконец подтвердил Чаглар. — Я же сказал, я плохо сплю, нервы ни к черту. — Они взялись тебе помочь? — Нет. Вернее не сразу. Мне объяснили, что сотрудники Организации не оказывают частных консультационных услуг. — А как же ты добился помощи? — Я спросил, что если запрос мой профессиональный и связан с участием в проекте? — И? — Они обещали рассмотреть мою просьбу, так как между TRT и Организацией есть контракт о сотрудничестве. — Как сложно! Почему бы тебе не пойти к частному специалисту? Чаглар не знал, как объяснить связь сновидений и врачей. Хотя можно было попробовать. — Эти врачи мне тоже снятся. Только не смейся. — Он широко улыбнулся. — Тебе снятся психиатры? … Чаглар, ты меня удивил. После этого можешь сколько угодно говорить, что я тебе снюсь. Почту за честь! — Дениз звонко хохотала. Чаглар смеялся вместе с ней. — Знаешь, что было странно? Мне вначале казалось, что я их сначала увидел во сне, а потом узнал в реальности. Думал что схожу с ума. — Нет же. Неужели ты их забыл? — Забыл. Представь! Оказывается, они уже консультировли нас еще до начала съёмок в прошлом году. После встречи в Ибисе месяц назад доктор Тунджер подошел и представился, попытался напомнить о нашем знакомстве. С ним женщина работает, доктор Нермин. — Я помню их. Ну конечно, еще в прошлом году встречались! У нас был целый блок встреч с ними. Психология разведчика, особенности профессии, сложности для психики, психическая выносливость. У нас была целая серия встреч. Просто встреч было много и со специалистами самого разного профиля. Всюду успеть не получалось. — Я был только на презентации и на самой первой встрече, что прошла совместно с другими сотрудниками Организации. Психологическую консультацию почему-то пропустил. — Да, помню, они жаловались на каст. Самые прилежные были мы с Эзги. Почти ни одной встречи не пропустили. — Меня тогда не было в Анкаре. — Чаглар пожал плечами. — Вы уже начали работать? — Нет. Велели ждать. Месяц жду. Обещали, что начнём в этом году, в середине декабря или перед новым годом. У них плотный график. — Что ж… начинается операция по изъятию меня из твоих снов?! — Дениз грустно улыбнулась. — А ты хотела бы, чтобы ты снилась мне дальше? — О, да! — шутливо, но неискренне ответила девушка. — Знаешь, я не хочу, чтобы ты пропала из моих снов. — голос мужчины стал тише, интимнее. А сам он чуть ниже склонился над худенькой фигуркой Дениз. — Почему? — так же тихо спросила она. Чаглар скользил по ней взглядом. Сказать не сказать? — Ты правда хочешь услышать почему? Чаглар вперил в нее такой пытливый, отчаянный взгляд, что Дениз затрепетала под ним. Это был плен, от которого невозможно было спастись. Он пленил ее взглядом так, что не отвернуться и большим сильным телом так, что никак не сбежать. Длинные руки Чаглара легко обхватили стол по ее бокам, оставляя жертве небольшое пространство, где она, в своих метаниях, могла только сильнее выбиться из сил. Дениз подняла к нему глаза и постаралась выдержать его взгляд. Чаглар внезапно улыбнулся. — Хорошо, хорошо, я скажу. А хватит ли у тебя смелости слушать? (Tamam! Tamam, tamam hadi söyleyeyim hadi. Peki senin cesaretin var mı duymaya!) До боли знакомый текст сладким ядом проник в сознание актрисы. Оба вспомнили, чем заканчиваются их реплики. Взгляд Дениз раньше, чем она успела осознать и остановить, устремился к губам Чаглара. Рот приоткрылся. Он перестал улыбаться, уже откровенно уставившись на губы и на темнеющую щель, в которую скользило ее частое дыхание. — У тебя хватит смелости услышать, что я им рассказал, а, Дениз ханым? (Onlara neler anlattığımı duymaya cesaretin var mı Deniz Hanım ha?) Чаглар назвал ее по имени, чем выбил из контекста. Девушка часто и растерянно заморгала, словно очнулась от транса. Однако игра продолжалась, и уже полностью осознанно. — Что ж. А у тебя хватит смелости услышать? (Peki senin duymaya cesaretin var mı?!) — Дениз точь в точь повторила интонацию своей реплики. По сценарию он должен промолчать. Чаглар помедлил. Дениз выбилась из текста. И ему было не ясно. Это смелость или побег. Но его распирало любопытство. Чем же она заменит текст? — Услышать что? — пытливо спросил он, блуждая по темноте ее сузившихся глаз. — Почему я бросила Синана. (Sinan'ı neden terk ettiğimi) — Дениз хихикнула, выдавая ему остаток сценарной реплики, которую вначале вычленила из фразы, обнадёжив Чаглара, что наконец скажет правду. Все-таки сбежала. — решил он, услышав ее слова. А вслух ответил ее же репликой. — Не смей мне больше говорить о смелости! (Bir daha bana sakın cesaretten söz etme!) — Это мои слова. — Ну так скажи их. — Нет, ты уже сказал, я лучше промолчу. — Если ты промолчишь, то как я сделаю… — Чаглар вздохнул. Он по-прежнему стоял к ней вплотную, а губы были так близко к губам, что его вздох воздушной струёй всколыхнул пряди волос у нее на лице. На секунду он отвлёкся на ее волосы. — Что сделаешь? — неуверенно спросила она. Мужчина пытливо смотрел на коллегу. Им бы отстраниться от греха подальше, да и игра больше не забавляла. Они скорее дразнили друг друга, терзали, но почему-то остановиться не могли. — У меня на твою реплику действия. Я тебя хватаю за руку… вот так. — Чаглар сжал предплечье Дениз. — Тяну на себя… вот так… Но тянуть ее было некуда, они и так стояли слишком близко. Однако он выпрямился, увеличив расстояние между ними, и привлек ее к себе. Теперь разница в росте меняла акценты. Между телами расстояния нет, как было мгновение тому назад, Чаглар стоял к ней вплотную и смотрел вниз, вынуждая Дениз запрокинуть голову, подставляя ему лицо. — И целую… Вот так… Дениз не знала, не могла разгадать шутит ли он? Остановится ли? Или он так невообразимо обнаглел, что поцелует ее? Чаглар уже склонился над ней как вдруг резкая, но слабая оплеуха от Дениз щелкнула его по щеке. И ровно по сценарию он прикоснулся ладонью к месту удара, слабо выдохнул «аааах» и едва заметно кивнул в знак понимания. — Ты поспешила. — потирая щеку прошептал Чаглар. — Мы на госканале, ты забыл? — улыбнулась она. Дениз откровенно веселило то, как она придумала усмирить притяжение между ними. — У сцены есть продолжение. — настаивал Чаглар, буравя ее совершенно потемневшим взглядом. Он по-прежнему стоял близко, а ладони его уже удерживали Дениз за оба локтя. Тут она поняла, что возможно спаслась от чего-то более серьёзного, чем шутливая постановка сцены их поцелуя из ГФиД. — Мы на госканале. — более звонко повторила Дениз в попытке до него достучаться. — Гори этот госканал синим пламенем. — парировал Чаглар вначале напряжённо, но под конец совладая с собой. — Так что теперь сцена из ГФиД тебе будет только снится. — Дениз игриво пожала плечами, не подозревая, как ткнув пальцем в небо била прямо по цели. Она отстранилась, вырываясь из некрепкого захвата мужских рук и даже не заметила, как изменился в лице Чаглар. — Теперь ты будешь моим кошмаром, Дениз. — ответил Чаглар, понимая, что только он один осознает смысл сказанного.