Маховик

— Гермиона?! Девушка на секунду остановилась и заглянула ему в глаза. Её карие омуты горели весельем, которое потихоньку стало сменять непонимание. — Что случилось? — тихо спросила она. Гарри сглотнул. — Слезь с меня, пожалуйста. Девушка подняла брови. — Тогда убери руки. Последовал резкий рывок. Гарри в мгновение сложил руки по швам, делая вид, что ничего такого не было, и секунду назад его ладони вовсе не сжимали её упругую попку. Черт, как он вообще оказался в одной постели с лучшей подругой?! Гермиона неохотно с него слезла и села. Лицо её стало задумчивым, а взгляд из игривого превратился в донельзя серьезный. — Гарри, что происходит? И вправду. Что, Моргана его подери, происходит?! Шестеренки в его мозгу заработали на полную мощность. Невероятное количество мыслей начало проноситься в голове, мелькая своими яркими образами. Поцелуй. Гермиона. Пустой дом. Поломка Маховика времени. Изменение прошлого. Мистер Диггори. Странная девушка с серебристо-голубыми волосами. Кабинет Кингсли. Дамблдор… Дамблдор! Уверен ли ты, что эти изменения подойдут лично тебе? Гарри резко отбросил голову на подушку. «Неужели… Нет, этого просто не может быть!» — Гарри? — повторила внимательно наблюдавшая за ним девушка. «О, Мерлин…» Его губы тронул нервный смешок. И что ей ответить? Что сказать? Как объяснить? — Гарри? Он на секунду закрыл глаза. Быстро вдохнул-выдохнул и решительно сел. — Ам… да. Тут такое дело… — Какое «дело»? — нахмурилась Гермиона. — Понимаешь… Кто мы друг другу? Повисла недолгая тишина. — То есть «кто»? Я твоя жена, ты мой муж… Жена. «Жена!» Черт! Он до последнего не хотел верить в это. Не хотел! — Ох, — только и вымолвил Гарри. И снова тишина. Невыносимая, давящая на них двоих тишина. — Гарри, что происходит? — в который раз, но уже гораздо тверже вымолвила Гермиона. Он нервно рассмеялся. Это было фиаско. Полнейшее фиаско. Пытаясь спасти Седрика от смерти, он… он стал мужем Гермионы! — Гарри Джеймс Поттер! — громко сказала Гермиона. — Если это опять твоя дурацкая шутка… Он вмиг замолчал, словно по щелчку пальцев, облизнул губы и серьезно на неё посмотрел. — Понимаешь… Видимо, я не совсем тот Гарри Поттер, за которого ты выходила замуж. — Как это «не совсем тот»? А вот так. Просто, не тот. Как ей вообще объяснить, что конкретно с ним случилось? Словно по указке, в тот же момент в голове пронёсся ворох воспоминаний вчерашнего вечера. Маховик. Он положил его в ящик тумбочки рядом с кроватью. Гарри выставил перед собой указательный палец, призывая подождать, и, придерживая одеяло, наклонился к тумбочке. Коротко скрипнул ящик, и уже через мгновенье в его руке была зажата золотистая цепь свисающего ниже Маховика времени. — Вот так, — тихо сказал он.

***

Стоя под струями холодной воды, крупными каплями катящимися с его плеч, Гарри тупо буравил взглядом натёртый до блеска кран. Он неохотно переминался с ноги на ногу, пытаясь уложить в голове все события последних суток. Пытался понять, как так вышло, что здесь и сейчас он был женат вовсе не на Джинни, а на лучшей подруге — Гермионе Грейнджер, теперь уже Поттер. Почему выживание Седрика изменило именно этот аспект его жизни? И вообще… был ли жив Седрик? Гарри усмехнулся. Он даже не знал, удалось ли ему исправить то, ради чего он путешествовал в прошлое. Хотя… какая теперь разница? У него теперь даже нет семьи! Нет его семьи! Какой черт вообще его дернул взять и повестись на откровенные манипуляции мистера Диггори?! Почему он его послушал?! Гарри схватился за голову. А ведь правда. Почему? Почему он вдруг взял и бросил свою семью? Почему посмел ей рискнуть? Рискнуть всем, что у него есть! Почему вообще согласился? Почему принял решение отправиться в прошлое так быстро? Почему детально не просчитал последствия его изменений? Почему, черт возьми, если он уже ввязался в эту авантюру, ограничился лишь спасением Седрика? Не подумал ни о Люпине, ни о Фреде, ни о Сириусе, в конце концов?! Он ведь даже мог отправиться в тридцать первое октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года! Спасти родителей. Хотя бы попытаться! Почему он всего этого не сделал?! Скрипнул краник, и шум воды прекратился, сменившись тонким звуком падающих капель. Витая в своих тяжелых мыслях, Гарри заторможенным движением откинул назад волосы, налипшие на лоб, и устремил взгляд в сторону двери — там, за ней, его ждала новая реальность. Реальность, от которой ему уже никак не сбежать. Гермиона ждала его на кухне. Она сидела за столом и нервно покусывала губы, сверля взглядом пейзаж за окном. Только сейчас Гарри заметил, что она выглядела гораздо моложе, чем при их последней встрече ещё там. Она словно помолодела лет на пять-семь. Лицо не было уставшим, а у глаз пропали еле заметные морщинки. — Гермиона? Она резко дернулась, видимо испугавшись, и посмотрела на него: — Будешь завтракать? «Завтракать?!» Гарри чуть замялся, но виду не подал. Он неуклюже обогнул стол и сел напротив неё, принявшись неуверенно разглядывать. Было ощущение, что с каждой секундой что-то в нем все сильнее и сильнее сжималось. Слова застревали в горле, а воздух обжигал. Начать разговор было очень нелегко. — Что-нибудь скажешь? — дрожащим голосом спросила Гермиона, неуверенно глядя на него. А что сказать? — Я… Я… — Гарри покачал головой. — Я не знаю, с чего начать… Он вновь посмотрел на неё, вновь отметив, что она выглядела гораздо моложе. Почему-то сейчас это показалось ему очень важным, хоть по большому счету и могло оказаться лишь домыслами. — Начни сначала, — Гермиона опустила голову. — Расскажи как есть. Он вздохнул. — Хорошо…

***

— И о чем ты только думал?.. — в который раз повторила девушка, качая головой. — О чем ты только думал… Гарри разглядывал паркетные половицы. Подруга была права. Он и сам заклинал себя этим вопросом. Что на него тогда нашло? Почему он так безответственно повёл себя по отношению к своей семье? — Я не знаю, Гермиона… Не знаю! — Он стал говорить громче прежнего. — Это будто бы был не я! Ты же знаешь… знаешь меня. Я бы никогда так не рискнул семьей… — Но ты рискнул, — тихо сказала она. В этих словах не было ни осуждения, ни упрёка. Только вроде бы непонимание, но они ударили Гарри словно пощечина. Он безжизненно откинулся на спинку стула и закрыл руками лицо. — Я не знаю, что на меня тогда нашло. Послышался тихий скрип, и через несколько секунд он почувствовал легкое секундное касание своего плеча. Он убрал руки и, взглянув чуть влево, увидел стоящую чуть позади него Гермиону. Девушка мялась, не зная что делать. На её лице читалось желание утешить его, но она, по-видимому, не знала как. — Гарри… — Гермиона все же положила свою руку ему на плече и чуть сжала. — Я понимаю, что тебе и так сейчас нелегко, но есть ещё одна проблема… — Какая? — Сегодня не первое сентября две тысячи двадцатого, а второе сентября две тысячи пятнадцатого… Его глаза расширились. — Что?! Две тысячи пятнадцатый? — Д-да, — тихо ответила девушка. Повисла тишина. Несколько минут они молчали, пока Гарри не спросил: — Значит, дети уже в Хогвартсе? — Да, я вчера посадила их на поезд. — И… и на какой факультет попал Альбус? — Альбус? — Ну, Альбус Северус. — Какой Аль… — начала было Гермиона, но замолчала. — Гарри, у нас с тобой два сына и одна дочь. Альбуса Северуса среди них нет. — Как нет? — Он удивленно воззрился на неё. — А как их тогда зовут? — Джеймс Поттер, Сириус Поттер и Лили Поттер. И снова молчание. — Вау… — спустя некоторое время вымолвил Гарри. — И кто в этом году впервые ехал в Хогвартс? Сириус? Гермиона покачала головой. — Джеймс и Сириус на пятом курсе, а Лили на четвёртом. Гарри нервно усмехнулся. — Как на пятом? Как на четвёртом? — Он немного помолчал. — Подожди… — Да? — Джеймс и Сириус что, родились в тысяча девятьсот девяносто девятом? — Да, в январе, — как будто все так и должно быть, ответила Гермиона. — В январе?! — В январе. — Это что, получается… — Да, тогда в палатке мы с тобой чуть-чуть перестарались, — ответила девушка и, пряча алеющие щеки, отвернулась. — Я так понимаю, в твоей… реальности… мы ограничились только танцем? — Д-да… мы… — Понятно, — как-то слишком быстро ответила Гермиона, все ещё стоя к нему спиной. — Давай лучше завтракать. Она прошла к своему месту, и только стоило ей сесть, как на столе появились две тарелки с яичницей. — Спасибо, Добби! Гарри было потянулся к вилке, как замер. — Добби? Послышался хлопок, и в кухоньке появился закутанный в белую простынь домовик. На ногах его были два непарных носка, забавно контрастирующих с простыней. — Хозяин Гарри Поттер сэр вызывал Добби? Повисла тишина. Гарри долго разглядывал явившегося ему домовика, а затем тихо сказал: — Нет… ступай. Прозвучал хлопок, и эльф исчез. — Он выжил? — обратился Гарри к Гермионе. — Как? — А должен был умереть? — Ну… там он погиб в тысяча девятьсот девяносто восьмом. Гермиона прикрыла рот рукой. На лице её отобразилось изображение подлинного ужаса. — Ну что ты… Здесь же он жив, — попытался успокоить подругу Гарри. Она вздохнула. — Да… Расправившись с завтраком, они принялись обсуждать план дальнейших действий. Новый мир, пусть и был во многом лучше прежнего, но являлся для Гарри чужим. Он совершенно не знал, как будет жить без своей семьи. Без любимой жены и детей. А учитывая, что здесь его женой была Гермиона, это создавало на душе ноющее чувство какой-то тягучести, все казалось странным и непонятным. Ему, как и всякому обычному человеку, хотелось домой. В место где тепло, уютно, комфортно и где есть любимые им люди. С саднящим чувством в груди он все же попросил подругу о помощи, как бы странно бы это ни выглядело и ни звучало. Впрочем, он и сам весь был соткан из странностей. Гермиона, на удивление, с готовностью согласилась ему помочь, хоть Поттеру и показалось, что в этот момент на долю секунды на её глаза навернулись слезы. Они осмотрели Маховик, и, заметив массивную трещину, девушка тут же предположила, что, скорее всего, он попал во временную аномалию, и именно это объясняет его перенос не в две тысячи двадцатый, а в две тысячи пятнадцатый с разницей в один день. Прервал их обсуждение вой камина. — Мы кого-то ждём? Гермиона хлопнула себя ладошкой по лбу. — Гарри, я совсем забыла… К нам сегодня должны были прийти Седрик и Джинни…