Бросают только то, что уже не любят

31.12 Какуче подходит к дому в 6:46. Он поднимается на их третий этаж, поворачивает направо и достаёт ключи. Вставляет в замок. Открывает железную дверь. Проходит в родную квартирку. Держит руки за спиной. Изана встречает его в однозначно большой для его маленького тела немного затертой футболке и чёрных шортах. — Ты сегодня рано. Я прочёл записку… В ней текст теперь такой же, что и раньше… — Курокава подходит ближе. Кладёт свои руки на красные от мороза щеки стоящего напротив. — Я ждал тебя. — Праздник, вот и отпустили раньше. — Хитто одной рукой снимает ладони с замерших щёк. Кладёт на стройные губы. Дует. Изана тихо смеётся, убирает руки, давая пришедшему раздеться. Какуче достаёт изо спины маленькую ёлочку. Протягивает ее Изане. Какуче улыбается. Нежно и светло. Улыбается так, что Курокава вначале даже не замечает протянутую ему ель. Улыбается так, что Изане очень хочется оставить этот момент в своей памяти. Оставить навсегда. Улыбается так, что Изана начинает улыбаться сам. Изана научился. — Зачем? — Курокава говорит сквозь легкую ухмылку. Берет переданную ему маленькую ёлочку. Крутит в худых руках, рассматривая искусственные ветки. — Ты любишь Новый Год, а мы никогда не наряжали ёлку. Пусть даже маленькую. — пожимает плечами. Снимает чёрный пуховик, расстёгивает кожаные ботинки, что ему по размеру. — С чего ты взял, что я люблю Новый Год?.. — Курокава явно обескуражен. Он никогда не упоминал ничего об этом празднике. Он собирался унести свою любовь к Новому Году в могилу, так и не признавшись самому близкому человеку. — Иногда я понимаю тебя без слов. — Треплет бесцветную макушку. — Пойдём наряжать? — Пойдём… — Курокава снова шепчет, зная, что его всегда услышат. Услышат, даже если он будет молчать. У Хитто ведь хороший слух. — Спасибо. Они проходят в комнату Какуче, давно ставшую общей. Ставят ёлочку на деревянный старый стол, над которым висят семейные фотографии. Хитто наклоняется, доставая коробку, полностью набитую новогодними игрушками. Изана вопросительном смотрит. Хитто пожимает плечами. — Выбирай, что нравится. — хриплый, слегка прокуренный голос. Парень касается шершавой рукой мягких белоснежных волос. Изана пристально смотрит в маленькую коробку. Выбирает белые и красные шары. Затем хватает сиреневые. После них идут фигурки снеговиков и странноватого щелкунчика. Парни наряжают ёлку. Тишина. Приятная. Спокойная. Какая-то тёплая и даже сладкая. — Она такая красивая, Какуче! — Изана разворачивается к стройному, но сильному телу. — Ты тоже, тоже красивый, Изана. Очень. — прикрывает глаза. Кладёт руки на чужие плечи. — Спасибо, но я думал, что скажу тебе это первым. — Изана осторожно обхватывает Хитто. Кладёт светлую голову на твёрдую грудь. Слышит ровное сердцебиение. Тик-так. — Тогда можешь сказать ещё раз, мы сделаем вид, что ты первый. — Хорошо… — Изана переводит взгляд в пол. Возвращает обратно в разноцветные очи Какуче. — Я тебя люблю, Какуче. Хитто цепенеет. Хитто не может связать двух слов. Хитто растерян. Хитто так долго ждал этих слов. Хитто думал, что уже никогда не дождётся. Хитто рад. Счастлив. Спокоен. — Я тоже, Изана… Тоже… — перебивает собственные слова касанием тёплой руки по слегка холодному носу Курокавы. Касается трижды. Глаза Изаны вновь расширяются. В них любовь и свобода. В них жизнь и душа. В них Какуче. Какуче, что стоит напротив. Какуче, что смущается от сказанных ему слов. Какуче, что всегда пишет записку с утра, спит каждую ночь рядышком, так трепетно обнимая его маленькое тело, лежит с ним в горячей в ванне, каждый раз промывая мягкие белые волосы, курит на балконе теперь единственную сигарету в день, зажигая ее подарком в виде головы оленя. Какуче, что всегда рядом, постоянно в мыслях, перманентно в сердце. 23:22 Двое парней привычно сидят в квадратной кухне, что кажется желтоватой от света старенькой люстры. Двое парней разговаривают, ожидая полуночи. Какуче нервно трёт руки: не может дождаться вручения того, над чем так долго и упорно работал. — Может, обменяемся подарками чуть раньше? — Изана замечает нетерпение Хитто. — Можно? Давай! — Какуче вскакивает со стула. — Давай откроем их в твоей комнате? — Зачем? — Ты должен перестать ее бояться. — глотает. Вздыхает. — Пусть она станет напоминать тебе о хорошем. — Давай… — Курокава отводит благодарный взгляд. Курокава тихо смеётся, потому что удивляется, как много внимания и мыслей уделяет деталям Хитто. Они быстро расходятся по своим комнатам. Изана достаёт с полки красивую коробку, бежевую и простую, но цепляющую взгляд. С бордовым бантиком, который он долго выбирал среди других бордовых бантиков. Слышит странный звук из комнаты Хитто. Видимо, Какуче что-то свалил на пол по неосторожности. Улыбается. Хитто прибегает в комнату Курокавы. Замечает, что находиться тут непривычно и немного страшно. Отчаянно старается не думать о жутких истериках и весах, что давно отсутствуют в этой самой комнате. В обветренных руках коробка с забавными котятами. Белым и чёрным. — Какие котята! — Изана издаёт громкий смешок. Смотреть на коробку, что принёс Хитто по-другому нельзя. Котята странные, смешные и слишком несуразные. Они стоят рядом, лезут друг на друга, кушают корм, дерутся, обнимаются, спят вместе. — Мне они нравятся. Долго выбирал? — Очень. — с гордостью говорит Какуче. — Милый бантик. — Да, мне он больше всех понравился… Кто будет распаковывать первым? — Ты. Изана открывает смешную коробочку. Раскрывает глаза. Поднимает белые брови. Кротко улыбается. Аккуратно достаёт оттуда чёрную книгу. Рассматривает. На обложке цифра: 3. Изана открывает подарок. Первая страница. Их детская фотография, сделанная случайно в приюте. Изана ругается на Какуче, ведь тот неправильно выполнил их план. Хитто отводит виноватый взгляд в сторону, но все равно улыбается. Внизу подпись: «Я улыбаюсь, потому что ты выглядел слишком забавно. И потому, что мой план оказался куда лучше и эффективнее. Но я все равно ценю твои старания.» Изана расплывается в ласковой улыбке. Переворачивает следующую страничку. Ещё одна фотография. Довольные детские лица, красные от мороза. Рядом слепленный снеговик. Подпись: «Первый НОРМАЛЬНО слепленный снеговик. Я рад, что ты не сломал его, как обычно это делаешь (даже спустя годы). В тот вечер я куда больше радовался твоей улыбке, чем этому кривому снеговику. Потом нас отругали за то, что поздно пришли. Не люблю этих воспитательниц. Люблю твою улыбку.» Следующая страница. Они все ещё дети. Сопящий Изана. Рядом Какуче, сидящий над книжкой со сказками. «Тут ты наконец-то уснул без слёз. Но черт, ты просил прочитать тебе эту сказку про обезьяну и сердце пять раз. ПЯТЬ РАЗ. Клянусь, до сих пор знаю ее наизусть.» На следующей странице фотография с новогоднего утренника. Какуче — приведение, Изана — снежный король. Чёрной ручкой написано: «Я все ещё считаю, что гениально сыграл приведение. Ты тоже был крут, как и всегда! (Но я лучше, просто признай это)» Рядом наклеечки с белым котиком и чёрным устрашающим псом. Новый разворот. Теперь они подростки. Поднебесье. Изана в форме. Какуче рядом. За ними остальные ребята, которым Хитто «исправил» фломастером лица. «Определенно не лучшее время, но мы вместе. Я все равно ценю его, как и каждый свой день, потому что провожу его с тобой.» Изана переворачивает страницу. Фотография, сделанная в первый день их совместного проживания. Курокава стоит и хмурится, Какуче тоже, но очевидно наигранно. Подпись: «Я так старался сдержать смех. Твоё недовольное лицо — нечто. (Как и любое твоё выражение лица) Мы только заехали, а ты был недоволен этим обшарпанным балконом, куда заходить нужно с кухни. А ещё старой ванной, непонятными обоями и размером комнат. Хотя все равно потом выбрал меньшую. (Зато мы постоянно тусуемся в моей) Кажется, это было твоим гениальным планом… Никогда не думал об этом в таком ключе…» Следующая страничка. Фотография на кухне. Улыбающийся Изана, смущающийся Какуче. Детское питание на столе. Сомкнутые руки под ним. «Это было круто! Не думал, что тебе понравится вишня. Мне понравилось кормить тебя с ложки. (Не ожидал, что признаюсь в этом) А ещё это одна из моих любимых фотографий, потому что ты на ней счастливый. (И потому что мы держимся за руки, но никто этого никогда не увидит)» Предпоследняя страница. Изана стоит рядом со сломанным снеговиком. Какуче расположился по другую сторону от горы снежных шаров. Какуче рядом. Как и всегда. В бордовом шарфе. Горизонт на фото однозначно завален: телефон стоит на непонятном куске коры, которая, в свою очередь, лежит на снегу. «Ты снова сломал нашего снеговика… Я узнал, как записан у тебя в телефоне. Сначала я посчитал это немного странным, но теперь мне даже нравится это «Че». (Так ещё и с сердечком) В этот день мы впервые поцеловались. Немного неловко писать об этом, но я не могу не упомянуть эту деталь. Я был очень растерян и озадачен, но ты взял все на себя. Спасибо. Спасибо, что осмелился тогда. Спасибо, что прикоснулся своими губами к моим. Черт, теперь мне хочется поцеловать тебя снова… Надеюсь, что я смогу это сделать уже совсем скоро!» Изана переворачивает страницу. Пустая. За ней еще множество таких же. Вопросительно смотрит на Какуче. — Эти мы заполним вместе. — смущенно улыбается, прикрывая живые счастливые глаза. Изана тянется к лицу Хитто. Изана кротко чмокает его в губы. Быстро отстраняется. Тянется за своим подарком. Какуче закрывает рот рукой. Все ещё улыбается. — Твой подарок… — Курокава говорит сквозь тихие всхлипы. Плачет теперь от счастья. От осознания, что рядом всегда Какуче. Тёплый, чувственный, осторожный, часто серьёзный, но всегда по-детски улыбающийся, вечно любимый. — Спасибо. — Не думал, что тебя так растрогает обычная книжка. — пародирует его Какуче. — Это не «просто» книжка. — смеётся сквозь слёзы. Повторяет ту же фразу, что тогда говорил Хитто про «просто» бордовый шарф. Курокава вытирает слёзы, со столь непривычной для них причиной. Передаёт Какуче бежевую коробку с бордовым бантиком. Хитто аккуратно открывает ее. Поднимает чёрные густые брови. Мягко улыбается. Достаёт содержимое. Две шапки: красная и белая. Какуче заглядывает в коробку дальше. Блеск для губ. С вишней. Смеётся. Громко и звонко. Так, что Изана начинает смеяться в ответ. Так же громко, так же искренне. — Вот это намёк на вечно сухие губы… — говорит сквозь безудержный смех. — Мог бы сказать прямо, а то теперь как-то неловко. — Я хотел сделать подарок. Меня устраивает любые твои губы, даже шершавые. — Спасибо… — Какуче смотрит в счастливое лицо Курокавы. Смотрит тепло и нежно. Так спокойно, легко. Аккуратно обнимает родное тело. Проводит рукой по белым шелковистым волосам.  — Шапки для нас двоих? — Я дарил тебе две, но можем ходить и в парных. — Они очень красивые, я так рад, что ты начал вязать. У тебя правда здорово получается… — прижимается сильнее. — Почему шапки именно этих цветов?.. — Под цвет твоих глаз. Я никогда раньше не замечал, что они настолько мне нравятся. — Изана утыкается Какуче в шею. Проводит носом. Вырисовывает кривое сердечко. Полночь. Новый Год. Салюты. Изана с Какуче стоят на балконе, куда можно войти с маленькой, но уютной кухни. Двое парней стали жить вместе после выхода одного из приюта, а второго из детской колонии. Изана говорил, что так можно хорошо сэкономить деньги, но Какуче знал, что тому просто хочется быть рядом. Изана держит Какуче за тёплую руку. Изане с Какуче дали шанс. Вжимается в неё ладонью. Привычное подтверждение чувств. Сплетает пальцы. Осознание происходящего. Выдох. Какуче сжимает руку в ответ. Вспоминает, что делает тот же жест каждый раз, лёжа в тёплой ванне. Какуче смотрит на бесцветные растрепанные волосы. Они напоминают ему снежки. Какуче проводит пальцем по мягкой руке Курокавы. Не хочется говорить: «пошли в дом». Даже шепотом. Какуче готов стоять так всю ночь. Стоять, пока время на часах не отобьёт 3:12. Изана всегда напоминал Какуче маленького слепого котёнка. Какуче Изане — верного сторожевого пса. Изана кладёт голову на плечо рядом стоящего. Изана наконец смотрит в небо. Детская площадка больше не интересует его. Как и мысли о пасте. Ведь она так часто присутствует у них в теперь полном холодильнике. Изана слышит стук родных сердец. Какуче. Своего. Тик-Так. Изана касается рукой своего первого серьезного подарка. Вязаный шарф. Парни стоят на костлявом балконе. Стоят, не отпуская рук. Стоят с любящим сердцем. Одним на двоих. Стоят, пока на кухне стынет вишневый пирог. — Какуче, я всегда хотел спросить… — Вжимается в руку сильнее. — Почему ты всегда рядом? Любой другой бросил бы меня. Покинул еще в приюте, затем в Поднебесье, потом во время болезни… Курокава проводит холодным носом по строгому плечу. Смотрит в светлое угловатое лицо Хитто. Какуче глядит в ответ. Разноцветными глазами. В одном любовь. В другом принятие. — Потому что бросают только то, что уже не любят, Изана. Какуче сжимает холодную руку. Изана сжимает в ответ. Трижды.