Нефертари. Часть 2.

      Я смотрел, как моя девочка заходит в самолёт, и бесился. Всё внутри колотилось от раздражения, но я только и мог, что хмурить брови и молчать. Она решила пройти через всё это сама, я не могу сделать по своему, хоть и очень хочется. С одной стороны, может так даже к лучшему, но с другой меня так всё это раздражает. Она говорит, что полагается на меня, а вот я такого сказать абсолютно не могу. С моей стороны, она принимала мою помощь только с моей настойчивости, будь её воля, она бы всегда со всем справлялась сама. Это то меня и бесит больше всего. Наверняка ведь считает себя обузой для меня, вот и хочет научиться жить в моём мире, не будучи ко мне привязанной. Только вот с моей точки зрения, это я завишу от неё, это мне нужно, чтобы она полагалась на меня, чтобы рассчитывала только на меня, я хотел бы решать все её проблемы, и не важно какие. Но вместо этого, она хочет всё делать сама. Бесит это! Разворачиваясь ещё до того, пока Нефертари не зашла на борт самолёта, а направился к выходу, не желая ещё больше сходить с ума от раздражения. В одном я уверен — долго без меня она не протянет. Максимум неделя, и она уже будет слёзно умалять меня приехать, потому что соскучилась. Только этот момент и дал мне сил отпустить её без возражений. А может уже и по прилёту её ломать будет от желания меня увидеть или услышать, тоже вариант. Усмехнувшись от собственных слов, я даже не заметил перед собой ту девушку, что видел в аэропорту перед тем как Нефертари отвела меня в женский туалет, для того чтобы я отымел её. Это было очень хорошо, и я бы с превеликим удовольствием повторил, думал я, и в этот момент девушка, что шла мне на встречу, неотрывно смотрела на меня. Её уверенная походка, пристальный взгляд, лёгкая улыбка на губах, и бутылка воды в руках, заставили меня нахмуриться. И в следующий момент, она не сбавляя скорости, врезается в меня, обливая мою футболку водой. Надо было видеть её лицо в этот момент, она не была и капли напугана случившимся, наоборот именно на это она и рассчитывала. Но я же и так был взбешён из-за отъезда моей девочки, так ещё и был облит водой одной дурой, что посчитала этот ход удачным средством знакомства со мной.       — Боже, простите меня. Мне так жаль. Даже не представляю, как это произошло, — её виноватый голос, наворачивающиеся слёзы от чувства сожаления, и её попытки вытереть воду с моей футболки сухими салфетками, что она наверняка подготовила заранее, меня только сильнее вывели из себя.       Ничего не ответив, я только сжал челюсти сильнее, но сдержал порыв схватить эту дуру за горло и сдавить посильнее, смотря, как вся её игривость сменяется на дикий, первобытный страх за свою жизнь. Это я был бы не прочь увидеть сейчас, наверняка её страх помог бы мне почувствовать себя лучше, но я не стал этого делать. Продолжая молчать, я перевёл взгляд на её руку, что уже наглым образом пальчиками водила по моей груди, я раздражённо цокнул, сбрасывая её руку, и собирался обойти её. Но девушка попалась настойчивая.       — Постойте, мне, правда, очень жаль. Как я могу загладить свою вину? Если хотите я бы могла позволить Вам остаться у меня в номере, пока Ваша футболка не высохнет.. Боже не подумайте, ничего такого, я просто не хочу, чтобы вы по такой погоде в мокром ходили. Если заболеете из-за меня, я себе этого не прощу, — идеально сыгранная жертва, чувство сожаления, и искреннее желание помочь мне и затащить в постель. А то, что она жаждет переспать со мной и так понятно с ее слов и поведения. Она уже в наглую взяла меня за руку, и повела за собой, в сторону отеля при аэропорте.       — У меня рейс отменили из-за нелётной погоды, вы не подумайте ничего такого. Я ведь собиралась сегодня лететь к своему жениху. Но у них такая метель поднялась, ужас, — всё говорила она, окончательно доведя меня до безумия. Я молчал лишь потому, что больше не было сил терпеть раздражение внутри, и хотелось выплеснуть его на кого-то, что я и намеревался сделать, подыскивая более безлюдное место в этом шумном аэропорте.       Она всё продолжала рассказывать свою историю, как и почему ей пришлось остаться здесь на сегодняшний день, а я совершенно не слушал её, смотря по сторонам и замечая, что людей становится всё меньше. И вот за поворотом, сами звёзды сложились в ряд, и людей совершенно не оказалось. Усмехнувшись, уже я перехватил её руку, потянув на себя, и направился немного в сторону. Она не возражала, посмотрев на меня и игриво улыбнувшись.       — Я ждал этого момента с той самой секунды, когда ты заговорила со мной, дорогуша, — подталкивая её к стене, с усмешкой проговорил я, на что она уже была готова сделать всё, что я захочу. Проведя рукой по её шее, я отбросил волосы назад, открывая себе доступ к её артерии, уж точно не для того, что она подумала.       — Обычно я так себя не веду... Но когда увидела тебя с той девкой, сразу подумала, что вы совершенно друг другу не подходите, — произнесла она, положив руки мне на талию. Переведя взгляд к её глазам, меня так взбесили её слова, что я не мигая смотрел на неё, и уже думал о том, чтобы вспороть ей брюхо, вырывая сердце.       — Не двигайся, и не издавай ни звука, — внушая ей свою команду, я ждал, пока до неё дойдёт, что теперь её собственное тело ей неподвластно. И осознание до её высохшего мозга дошло только через пару секунд, и теперь взгляд её был, словно у загнанного зверька, напуганный, непонимающий.       — Наконец-то ты заткнулась, — с ухмылкой произнёс я, высвобождая свою гибридную сущность наружу. Когда вены под моими глазами стали проступать чёрным, глаза словно залелись скверной, и цвет поменялся на горяще-жёлтый, а клыки удлинились. Показывая мою хищную сторону, она застыла в ужасе, и с расширенными глазами смотрела на меня, не отводя взгляда. И вот осознание таки достигло её мозга, и из её изумлённых глаз потекли слёзы.       — Дорогуша, тебе никогда не говорили, что первое впечатление – обманчиво? Ты повелась на мою внешность, считая, будто я хороший человек, в то время как я являюсь монстром. А вот девушка, которую ты посчитала неподходящей мне, сам ангел воплоти. Она любовь всей моей жизни, ведь я ждал её тысячу лет, я тосковал по ней, с ума по ней сходил, и это продолжается и посей день. Никогда никого я так сильно не любил, как её. Но ты вдруг решила, что я готов променять свою любовь на мимолётное удовольствие? За свою ошибку ты поплатится жизнью, — я и сам не знаю, почему говорил всё это, мне вдруг стало так необходимо всё это высказать хоть кому-то, и она идеально подходит. Всё равно скоро умрёт, ей некому будет разболтать моё минутное откровение.       Она пыталась что-то сказать, взглядом молила меня пощадить её жизнь, но я к такому стойкий, подобному меня не разжалобить. Оскалившись, оголяя свои длинные смертоносные клыки, я насладился её секундным отчаянье, а затем не медля впился клыками в артерию, прогрызая её до самого позвоночника. Долго возиться с ней я не стал, всего за пару минут осушив её тело, а когда закончил ненужным мусором, скинул на землю. Возвращая себе человеческий вид, я развернулся и пошёл прочь, стирая рукой остатки той, на которую даже не взглянул напоследок. Она как была для меня не важна, такой и останется даже после смерти.       Направляясь к выходу из аэропорта, я был относительно расслаблен, разве что внутри всё также было странное чувство, словно что-то вырвали из груди. Такая зыбкая пустота, засасывающая в себя всё, и заставляющая меня испытывать глубокую тоску. Моя девочка ведь только уехала, откуда во мне такая всепоглощающая тоска по ней? Прямо как в прошлом, что я испытывал вчера. И о чём мне напоминают мои воспоминания, и ощущения, что продолжают тлеть внутри меня, даже когда моя любовь находится со мной. Нет, мне уже не кажется, я, в самом деле, начинаю сходить с ума. Эта любовь сводит меня с ума, и проблема в том, что я не могу отказаться от неё, не могу остановить, не могу сбежать, я равным счётом ничего не могу поделать с этими сильными чувствами, что начинают душить во мне всё. Сейчас мне ничего не хочется, сейчас я просто сел в машину, завёл мотор и уехал. Я смотрел на машины, на людей, что идут по своим делам, и меня ничего не волновало. Не то, чтобы раньше меня интересовали люди, но было некое любопытство, а сейчас я словно пустой сосуд, что только существует, и ничего более. Ещё некоторое время назад, у меня были желания, было раздражение, было хоть что-то, я хотел убить ту раздражающую особу, что имела наглость вызвать во мне злость, а сейчас всё это пропало. Не осталось ничего, будто все мои эмоции, все желания поглотила эта пустота. И я абсолютно не понимаю, откуда она появилась, и как вернуть всё обратно. Я не отключал эмоции, да и когда это делаю, ощущения совершенно другие, нет этой апатии.       Возвращаясь домой за долгих три часа, что тянулись словно вечность, я вышел из машины ставя её на сигнализацию, и заходя в дом, прекрасно слыша, как Ребекка и Коул о чём-то спорят. Но меня мало волновали их распри, я сейчас вообще чувствую себя просто отвратительно, словно действительно из груды вырвали нечто важное. Входя в дом, я мазнул взглядом Ребекку, что уже замахивалась каким-то предметом в Коула, но даже тогда я ничего не сказал, проходя мимо.       Они всё также о чём-то спорили, даже не обращая на меня внимания, а я вошёл в свою комнату, бросая на кровать телефон и сразу направляясь в душ. Эта пустота никуда так и не делась, да и куда бы ей деться, если моя девочка уехала на другой конец планеты, и я смогу услышать её голос только через… 8 часов. Учитывая, что я уже потратил три часа на поездку домой, то остаётся ещё 8 часов. Это треть дня в ожидании и тоске. Я хочу её увидеть, сейчас, я не хочу ждать. Надо было лететь с ней, плевать, что она не хотела этого. Наверняка ведь вбила себе в голову какой-то бред. Почему она думает, что меня надо оберегать от её проблем, от её забот, почему она никогда на меня не полагается? До чего же это раздражает.       А вот теперь мои эмоции вернулись, правда только раздражение, злость, непонимание, и обида. Я бы хотел, чтобы она больше полагалась на меня, хотел бы решать все её проблемы, даже самые незначительные, вроде такой ерунды, как выбор платья на вечер. Хотел бы слушать, что её тревожит, и советовать что-то со всем своим многолетним опытом. Я бы хотел принимать участье в её жизни, а не просто наблюдать со стороны и помогать только, когда она позволит. С одной стороны я тоже не принимал попыток вмешательства в её жизнь, только был рядом, и иногда выслушивал её, когда ей было нужно. Но я ведь ни разу не помог ей по-настоящему, я узнавал обо всё в последний момент, а даже если и узнавал раньше, то ничего не делал, забивая себе голову всякой ерундой. Я тоже виноват, что так сложилось, и я хочу всё исправить.       Направляясь в ванную комнату, я твёрдо решил устранить все проблемы моей девочки. Но сначала приведу мысли в порядок, а то слишком уж они кружатся у меня в голове, подталкивая к ужасным вещам. Всего пятнадцать минут водных процедур, и я уже был готов покинуть ванную комнату. Направляясь к шкафу, я открыл его, и совершенно не думая о том, что буду надевать, достал тёмно-серые спортивные штаны, одни из тех, что мне дала Нефертари, когда я покидал её дом, и толстовку. Одевшись и обувшись, я взял телефон с кровати, и направился к выходу из своей комнаты, чтобы в итоге покинуть дом. Пока я спускался по ступенькам, то никого не встретил. Коул и Ребекка наругавшись разошлись по своим комнатам? Впрочем, меня это сейчас не волнует. Покидая дом, я сел за руль моего авто и выехал на главную дорогу.       Я решительно настроен сделать одну вещь, которую вообще не должен был откладывать. Нет, я вовсе не опасаюсь, что ситуация с Адомом повторится, однако я должен был убедиться самолично, что он страдает самым жестоким для него способом. Потому и направился в полицейский участок. По дороге к своей цели, я проезжал мимо дома Нефертари, и немного затормозил, сам не знаю почему. Я уверен, что в их доме никого нет, но почему-то прислушался к обитателям дома. Но как я и думал, мой слух столкнулся лишь с давящей тишиной, и ничем более. Нахмурившись от собственных действий, я надавил на газ, ускоряясь и уезжая подальше от дома моей девочки, что лишь напоминает мне, что её нет сейчас в городе. Я скучай по ней… прошло так мало времени, а я скучаю по ней. Странно, непонятно, необычно, но как же тоскливо.       Подъехав к полицейскому участку, я откинул мысли в сторону, выходя из машины, и входя в здание. Меня тут же встретил дежурный, спрашивая о цели моего визита, на что я только усмехнулся, проходя мимо него. Стану я отчитываться перед ним, зачем пришёл. Конечно, он тут же собирался поднять шум из-за моего поступка, но вовремя появившаяся шериф, сказала, что я к ней, и подошла ко мне.       - Клаус, что ты здесь делаешь? Впрочем, давай не здесь, идём в мой кабинет, - подходя ко мне, её паника во взгляде меня слегка позабавила, но я не стал заострять на этом внимание, молча идя следом за женщиной. В этом месте так тихо, и безлюдно, здесь, в самом деле, все, кто оберегает город от нарушителей закона? Тут лишь трое мужчин, одна секретарша, и всё. Маленькое помещение, три рабочих места, и один отдельный кабинет. Им явно не хватает людей. Входя в кабинет шерифа, я слегка осмотрелся, подмечая, что в этом месте есть всё, для удобства. Стол напротив входа, кресло, окно задёрнутое занавесками, столик, и диванчик для приёма гостей, есть ещё пара стульев, что подпирают стену. Шкаф заваленный бумагами и папками, на столе полный бардак, и завялый цветок в горшке, стоящий на подоконнике.       - Миленько, - отозвался я, идя к столу, и наглым образом рассматривая документы лежащие там. Обходя его, я сел на кресло, игнорируя женщину, что не могла набраться смелости и произнести вслух своё недовольство. Беря разные бумаги на столе, я видел записи по каким-то делам, связанным, уверен, с вампирами, и пробегая по ним глазами, возвращал обратно.       - Клаус, зачем ты пришёл? – напряжённо спросила она, наблюдая за моими действиями, подняв на неё глаза, с бумаг, которые читал, я никак не отреагировал на неё слова, снова возвращая свой взгляд к бумагам.       Так прошло минут двадцать, я читал всё, что лежало на столе, Лиз напряжённо стояла около стола, и не знала, что ей делать. Но она уже кому-то написала, и я даже знаю кому. Потому как ровно через прошедшие двадцать минут, в кабинет шерифа ворвалась Кэролайн, злая, и готовая пойти против меня, лишь бы защитить свою мать.       - Клаус, какого чёрта, ты здесь делаешь? Заняться нечем? – злой голос Кэролайн, никак на меня не повлиял, а вот прочитанные бумаги, все, что здесь лежали, вызывали во мне только одно – злость.       - Даже недели не прошло, с тех пор. Так почему же на твоём столе нет ни единой записи о случившемся с Нефертари? Разве ты не должна работать над её делом в поте лица, чтобы этот мелкий гадёнышь ответил за всё, что сделал? – гневно смотря на шерифа, мой голос звучал сдержанно. Ни одного слова о моей девочке, одни лишь бесполезные записи о вампирах и их жертвах. Даже жалкие грабежи и те, были на этом столе, но о моей возлюбленной ни слова.       — Клаус ты и так достаточно наказал Адама, он всего лишь запутавшийся подросток. Зачем ломать ему жизнь из-за одной маленькой ошибки? — голос Лиз звучал, хоть и напряжённо, но уверенно. А вот я, стискивая зубы до скрежета, был готов сорваться с места и вырвать ей язык за такие слова.       — Он помешанный, на голову больной ублюдок, который похитил и держал Нефертари на привязи, почти сутки. Кто знает, чтобы он с ней сделал, будь она у него дольше. Он планировал использовать местную шайку наркоманов, для своих целей. А ты говоришь, что он просто запутался? — злобно усмехаясь, я подходил к Лиз, которая сглотнув от моего не сводящего с неё взгляда, отшагнула на шаг назад. И в момент, когда я уже был слишком близко к ней, чтобы прикоснуться, нас разделила возникшая между нами Кэролайн. Её уверенность, что я ничего ей не сделаю, меня выводила из-за себя.       — Клаус, прекрати! Да, с Тией поступили несправедливо, но то, что ты внушил Адаму бить себя – ещё хуже! — я снова слышу в её голосе эти нотки вызова, которые раньше подогревали во мне интерес. Ощущение, будто я никогда не был заинтересован в этой девушке, уже и не помню, что именно чувствовал к ней. Усмехнувшись, я схватил её за горло, и резко подавшись вперёд, прижал хрупкое тело Кэролайн к стене.       — С чего ты взяла, Кэролайн, что у тебя вообще есть право голоса? Я могу вырвать твоё сердце, и при этом ничего не почувствовать. Так что не испытывай удачу, дорогуша, — обнажая мои клыки, шипел я, в самом деле, обещая сделать то, что сказал. Она меня порядком разозлила, отпуская её горло, я отошёл на шаг назад, позволяя ей откашляться, и смотрел на неё безразличным взглядом. Теперь то до неё дошло, что она больше не имеет никаких прав в моих глазах. Шутки кончились, Кэролайн, теперь тебе придётся фильтровать свои слова, обращённые в мою сторону.       — Думаешь, я просто внушил этому ублюдку калечить себя? Нет, я не настолько жалостлив. Я внушил ему, причинять себе боль, каждый раз, когда он думает о моей Нефертари, когда представляет её, когда говорит с ней, или просто видит её образ у себя в голове. Любое упоминание моей девочки будет причинять ему физическую боль. Вообще-то я поэтому и пришёл, хотел лично взглянуть на его страдания, — говорил я, наслаждаясь их осознанием происходящего.       И пока они обдумывали мои слова у себя в голове, я прислушался к звукам исходящим из всех комнат здания, и так нашёл камеру, в которой находился Адам. Его хрипы боли вызвали во мне усмешку, и направляясь на звук, я проигнорировал то, что за мной направились Кэролайн и её мать. Я точно знал, куда мне нужно идти, чтобы встретиться с этим малолетним куском мусора, слышал его хрипы, стоны и хлюпанье крови. Входя в комнату с камерой, я наблюдал как парень, сидящий у стены, в смирительной рубашке, бился головой о бетонную поверхность. Но стоило ему завидеть меня, как он прекратил, и в его взгляде я увидел мольбы о пощаде, не вставая с колен, он стал подползать к решётке. Я молча наблюдал за ним, и лишь мазнул взглядом женщину, что была с ним в одной камере, и забившись в угол, обливалась слезами, но не могла произнести и звука. Наблюдай, как твой сын разрушает своё тело, как медленно убивает себя. Ты ничего не можешь сделать, даже звука издать, чтобы помочь своего обожаемому сукиному сыну. Злобно усмехнувшись, я остался довольным, что моё внушение действует как я и планировал. Это тоже своего рода наказание, долгое, мучительное, наказание за их поступок. Они поплатятся, что посмели покуситься на мою возлюбленную, я уничтожу сначала их разум, а потом и тело, они не спасутся от моего праведного гнева.       — Умоляю, прекрати это, я же так умру! — хриплый голос этого ублюдка, обращённый ко мне, его молебный взгляд о пощаде, меня нисколько не проняли. Я смотрел на него, как на самое мерзкое, презренное в этом мире, и не почувствовал ни тени жалости к нему.       — Так и подыхай, — пожимая плечами, безразлично отозвался я, смотря как его взгляд, столкнулся со стеной в виде моего холода, безразличия и безжалостности. Опустив голову от отчаянья, и осознания, что ему суждено умереть в муках, он вдруг ударился головой о решётку, затем снова.       — Прекрати! Хватит! — кричала Кэролайн, оказываясь рядом с решёткой, и протягивая руку между прутьями, держала голову Адама за лоб, не давая ему биться головой. Повернув ко мне голову, Кэролайн хотела мне что-то сказать, но прикупив губу, не решилась. Усмехаясь от её действий, я присел рядом, смотря, как со лба этого мелкого недоноска стекает кровь, пачкая руку Кэролайн и его лицо. Чувствуя, как под моими глазами пробежались чёрные венки, и глаза поменяли цвет, клыки удлинились, я оскалился. Его первобытный страх, возник в туже секунду, когда наши взгляды встретились.       — Адам, я знаю, что ты планировал сделать с моей Нефертари. Я знаю, кого ты планировал использовать, и мне также известно, что ты хотел подставить меня. Моя репутация отлично подходит для того, чтобы приписать мне похищение девушки, не так ли? И план, в общем-то, был неплох, но ты просчитался. Ты решил, что я по зубам тебе, загордился своим интеллектом? Таких как ты приятнее всего сбрасывать с небес на землю, — самодовольно говорил я, желая раздавить не только его последнюю надежду на спасение, но и указать ему на его место. Его самонадеянность была неоправданна, он лишь жалкий подросток, и жизни не видавший, но вдруг решил играть со мной в игры?       — Мой план был идеален! Ты идеально подходишь на роль козла отпущения, и если бы всё сработало, моя Тия сейчас была бы со мной. Она любила бы меня, и мы были бы счастливы. А ты всё испортил! — его страх и отчаянье сменились гневом, но стоило ему назвать имя моей девочки, как тут же последовала очередная его попытка удариться головой о железные прутья. Но рука Кэролайн всё продолжала его удерживать, хотя всего на мгновение на её лице, появилось отвращение и презрение к этому сукиному сыну.       — Нефертари никогда не была, и не будет твоей, она моя, и только моя женщина. Посмеешь протянуть к ней свои ручонки, и я оторву их, даю слово, — мой уверенный голос, гнев во взгляде, и руки сжимаемые в кулаках, всё это говорило о том, что я настроен решительно.       — Почему...? Откуда ты вообще возник? Она была моей всегда, всё эти годы, Тия была моей! Она любила меня, была верна мне, а потом появился ты, и она забыла обо мне! Ты виноват, что она больше не любит меня, она больше никогда не посмотрит на меня. Это всё твоя вина! — его тявканья меня уже порядком начали раздражать, потому резко схватив его за горло, я абсолютно не обращал внимания на то, что Кэролайн продолжала его держать, и с силой потянул на себя. От моих действий голова этого мелкого недоноска врезалась в прутья, причиняя ему боль. Рука Кэролайн же подозрительно хрустнула, ударяясь локтем о решётку.       — Клаус, ты что творишь? — зло выругалась Кэролайн, хватаясь за повреждённую руку, впрочем, которая уже начинает залечиваться. Игнорируя её слова, я смотрел на Адама, проходя взглядом по его артерии, что билась с невероятной скоростью.       — Я так понимаю, ничего не заставит тебя отказаться от моей Нефертари, так? В таком случае не вижу смысла сохранять тебе жизнь, — сдавливая его горло, говорил я, смотря на его бесполезные дёрганья. Его руки сейчас связаны смирительной рубашкой, у него вообще нет ни единого шанса вырваться.       — Клаус, прекрати! Да что ты творишь, вообще? — пытаясь оттащить меня подальше от Адама за плечи, возмущалась Кэролайн. Но она не смогла даже сдвинуть меня с места, не то, что остановить.       — Тия не простит тебя, если ты отнимешь его жизнь. Она никогда не простит тебя! — с нотками паники в голосе, предприняла последнюю попытку Кэролайн достучаться до меня. И надо сказать, упоминание моей девочки сработало, чтобы моя рука дрогнула, и я перевёл взгляд на Кэролайн.       — Для Нефертари будет лучше, если этого сукиного сына не станет, — говорил я, но в глубине души меня стали одолевать сомнения. А что если и правда не простит? Что если она возненавидит меня?       — Ты ведь можешь просто внушить Адаму никогда не приближаться к Тие, можешь заставить его вообще забыть о ней, не обязательно убивать. Если Тия правда дорога тебе, не убивай Адама, она никогда не простит тебя за это, — с каждым словом, голос Кэролайн звучал всё более уверенно, и всё больше зарождал во мне сомнений.       — «Единственный способ для тебя, избавиться от меня это либо убить меня, либо умереть самому. Себя убить я не дам, а ты бессмертен. Понимаешь? У тебя нет выбора», — в момент, когда я уже был готов повестись на манипуляцию Кэролайн, в голове всплыли слова моей любимой. Они смыли все мои сомнения, оставляя только нерушимую веру в своё решение, и доверие к моей Нефертари. Я хочу верить, что её слова не были пустым звуком, и она в самом деле, настолько привязана ко мне, что ни один мой поступок, даже самый ужасный, не заставит её уйти. А затем перед глазами стали проплывать воспоминания о её искреннем признании в любви, признании, что помешана на мне, и эти чувства навеки связали её со мной. Мы оба сходим с ума от этих чувств, не только я.       — Нет, Нефертари здесь не причем. Я убью его потому что хочу этого, — сдавливая горло Адама, говорил я, смотря как из его глаз уходит жизнь.       — Клаус отпусти его! Отпусти Адама, в противном случае я буду стрелять, — наставляя на меня пистолет, пригрозила Лиз, я же переведя на неё взгляд, даже глазом не повёл от её угрозы. Но после того как в памяти всплыли воспоминания одной фотографии, что я увидел в телефоне у Нефертари, злорадно усмехнулся.       — Прям чувства дежавю нахлынуло. В этом городе мне уже третий раз угрожают оружием. Адам припоминаешь? Ты прислал фото Нефертари на котором угрожал пристрелить меня. Давай шериф, стреляй. Хочу посмотреть на его отчаянье в момент, когда до него дойдёт, что я бессмертен, — по большей части я сейчас просто врал. Вообще-то выстрел в голову меня убьет, но лишь временно, но до того, как пуля войдёт в мою голову, я успею сломать ему хребет.       Эта секундная заминка шерифа, и я сжимаю пальцы, ломая шею этому недоноску. Громкий хруст заполнивший камеру, и его мать, что до этого не двигаясь, молча наблюдала за происходящим, и ревела в три ручья, всхлипнула. До неё раньше всех дошло, что я только что сделал, отчего она закричала так громко, что я даже поморщился, и срываясь с места, она побежала в мою сторону. Просовывая руки через железные прутья, она намеревалась сомкнуть их на моей шее, но ещё до того, как её руки коснулись меня, она замерла. Из её рта, вместе с кашлем потекла струйка крови, а затем она упала замертво рядом со своим мёртвым сыном, с дырой в груди. А я же даже бровью не повёл, выбрасывая из руки женское сердце, что в последний раз издало стук и замолчало навечно.       — Двумя проблемами меньше, — безразлично отозвался я, поворачиваясь спиной к решётке, и смотря, как на меня всё ещё направляют пистолет. Усмехнувшись от этого, я направился к выходу.       Покидая камеру заключения, я проигнорировал идущую за мной Кэролайн, и всё собирающуюся мне что-то сказать. Завернув в уборную, чтобы вымыть руки, я выразительно вскинув бровь, тем самым спрашивая у неё, пойдёт ли она за мной, её недовольно сведённые брови, меня только позабавили. Входя в уборную, я подошёл к раковине, и открыв воду, стал смывать кровь с рук. Кэролайн за мной не вошла, дожидаясь у двери, пока я выйду, прямо как верная собачонка. За время, что я полностью потерял к ней хоть бы малейший интерес, она всё чаще мелькает перед глазами. А раньше, мне приходилось искать с ней встречи и ходить в места, где бы я мог её увидеть. С моей девочкой всё куда проще, она сама приходила ко мне, искать её встречи мне никогда не приходилось. В этом то и вся разница, моя девочка нуждалась во мне, и показывала это действиями, она не ждала пока я сделаю первый шаг. Из-за её искренности, в первую очередь перед самой собой, она и покорила моё сердце, изначально. Вымыв руки, я посмотрел на своё отражение, и убедившись, что на моём лице нет ни капли крови, покинул уборную. Как я и думал, Кэролайн стояла у двери и ждала пока я выйду.       — Кэролайн ты хочешь мне что-то сказать? — слегка раздражённо произнёс я, понимая, что она от меня не отстанет. Уже находясь на улице, я обернулся в её сторону, и выжидающе на неё смотрел.       — Зачем ты убил их? — негромко говорила она, словно боясь, что нас могут услышать. На её осторожность, я лишь ухмыльнулся.       - Я не обязан перед тобой объясняться, Кэролайн, - холодно ответил я, обходя её стороной, и направляясь к своей машине. За мной она не пошла, всё равно больше ничего не добьётся.       Садясь в машину, я завёл мотор, выруливая со стоянки на главную дорогу. Есть ещё одно место, которое я хотел бы посетить сегодня. Насколько я знаю, Саймон ещё не покинул город, и сейчас находится в доме своей матери. Я уже наведывался к нему, когда искал мою девочку, и внушил держаться от неё подальше, но это не решение проблемы. Не знаю, с чем это связано, но Нефертари буквально интересуются одни ненормальные, и я в том числе. Пока что в списке её воздыхателей, нет ни одного адекватного человека, так что хотелось бы убедиться, что этот Саймон ничего не станет предпринимать. Мало ли что взбредёт в голову тому, кто избил девушку за такую ерунду, как любовь к другому. Хоть мои слова и звучат как осуждение, и умом я понимаю, что с моими грехами я не имею на это никакого права, но всё же. Как этот отброс посмел поднять руку на мою любимую! Да плевать мне на мои поступки, никто не смеет трогать то, что принадлежит мне! Подъезжая к дому, что находился по соседству с домом Нефертари, я, ещё не заглушая мотор, прислушался к обитателям дома. Изнутри было слышно голоса двоих людей, мужчина и женщина, они что-то обсуждали, и уже были на грани ссоры, судя по их повышенным ноткам в голосе. Заглушая мотор, я вышел из машины и направился к дому, стоило мне постучать в дверь, как голоса затихли, а затем я стал слышать шаги, что приближались всё ближе. Дверь открылась, и на пороге дома стоял мужчина, который был похож на Дэниела. Блондин, голубые глаза, чёткие черты лица, но в отличие от своего старшего брата, он не обладал мягким взглядом.       — Что тебе надо? — стоило нашим взглядам встретиться, его брови сошлись к переносице, а голос стал ещё тяжелее, чем был до этого. Что же, он явно не рад моему визиту, но мне как-то всё равно.       — Есть разговор. И я не уйду, пока мы не поговорим! — бескомпромиссно говорил я, намекая на то, что у него нет выбора, и если он не впустит меня, то я разнесу весь его дом к чертям, и ему уже некуда будет меня впускать. И судя по его тяжёлому вздоху, он понял меня.       — Входи, — отходя от проёма, произнёс он, через сжатые зубы. Я знаю, что он в курсе, кто я такой, и также знаю, что он не мог пропустить приём вербены, зная о нашем проживании в этом городе.       Входя в дом, я отметил, что здесь довольно пусто, совсем необжитый дом, безжизненный и угрюмый. Полная противоположность дома Нефертари, где полно уюта, жизни и дом насыщен воспоминания. Здесь же нет ни единого фото, ничего, что говорило бы о жильцах этого дома, или о том, что здесь вообще кто-то живёт. Переведя взгляд с голых стен, на девушку, что сидела на диване и делала вид, что всё её внимание было направлено в телефон. Она обиженно хмурила брови, и бубнила себе под нос сплошные недовольства. Не трудно понять, что они в отношениях, раз она здесь, но если быть откровенным, то до Нефертари ей далеко. Не вижу в ней ничего привлекательного, самая обычная внешность. Впрочем, о вкусах не судят, так что не моё это дело.       — Так и о чём ты хотел поговорить? — проходя в гостиную, к дивану, на котором сидела его девушка, спросил Саймон. Его попытка взять девушку за руку, обвенчалась полным провалом, потому как та выдернула руку, и отодвинулась от него подальше.       — О Нефертари, — ответил я, видя как девушка ещё больше взбесилась, и гневно повернув голову в сторону мужчины, выглядела так, словно сейчас ему заедет.       — Опять она! Сколько можно? С тех пор как мы сюда приехали, я только и слышу об этой девке! И ты мне ещё пытаешься доказать, что между вами ничего нет? Так я тебе и поверила! — начиная переходить на крик, девушка подорвалась с места, и уже собиралась запустить в Саймона пепельницей. И это не метафора, она, в самом деле, взяла её со стола, и замахнулась ею.       — Ей-ей, дорогуша, поаккуратнее с выражениями, — раздражённо проговорил я. Не знай я, что моя девочка мне верна безоговорочно, подумал бы неладное, и стал бы накручивать себя, и в итоге вылилось бы это всё в мою жуткую ревность, и скандал. Так что ей стоит выбирать вырождения в моём присутствии. Обернувшись в мою сторону, она не восприняла мои слова как предупреждение, а только больше взбесилась.       — А ты вообще не встревай! Кто ты такой чтобы упрекать меня? — обращая на меня свой гнев, кричала она. Я же даже бровью не повёл, потому как меня её слова не задевали, только заставили усмехнуться.       — Я её возлюбленный, — серьёзно ответил я, без тени иронии. От моих слов она остановилась, не ожидая подобного. Но вот Саймон криво усмехнулся, наверняка думая, что я либо лгу, либо обманываю себя. Пускай думает, что хочет, я здесь не для того, чтобы убеждать его в обратном.       — У неё есть парень? Я не знала, — отводя взгляд в сторону, слегка удивлённо говорила она, и успокоив себя этим обратно села на диван.       Минутное молчание последовало после, и за это время меня с ног до головы осмотрели любопытным женским взглядом, придирчиво подмечая что-то. Такое чувство, будто она выбирает мужа для своей дочери, прям прошлые времена напомнило. Давно меня так придирчиво не изучали, аж неприятно. А Саймон же всё также остался при своём, и по прошествии минутной паузы, он перевёл взгляд на меня.       — Что там с Нефертари? Она ведь уже нашлась, так что ещё тебе надо от меня? — его недовольство, и искреннее непонимание того, зачем я пришёл, меня слегка удивило. Он, в самом деле, не понимает, о чём будет идти речь, или прикидывается?       — Буду откровенен, ты не вызываешь у меня доверия, Саймон. Будь моя воля, твоя голова уже покоилась бы отдельно от тела, — властно проговорил я, показывая своё превосходство над слабым, смертным человеком. Реакция его последовала мгновенно, вся спесь спала, и он напрягся, впиваясь в меня взглядом, и ожидая, пока я прерву паузу и продолжу. Я же, не торопясь закинул ногу на ногу, и усмехнулся его реакции.       — Слушай, я не претендую на неё. Мы просто друзья детства, ничего более. То что было между нами, уже давно в прошлом, — его напряжённый голос, меня конечно позабавил, но кое-что слегка разозлило.       — Неужели ты думаешь, что я пришёл сюда из-за ваших прошлых отношений? Прошлое остаётся в прошлом, однако, платить за него рано или поздно приходится. И я здесь как раз для того, чтобы ты Саймон платил по счетам, — мой грозный голос, и такой же взгляд, сделали своё дело. Только вот злость никуда не делась, я в самом деле, ненавижу его за то, что он посмел поднять руку на мою девочку, и плевать когда это произошло, хоть в прошлой жизни.       — Так вот оно что? Нажаловалась, да? — горько усмехаясь, произнёс Саймон, и я сжал челюсти от нахлынувшей злости.       — Думаешь, ты стоишь того, чтобы она век хранила произошедшее в тайне от всех? Одного я не пойму, разве ты не любил её? Ладно возможно не как девушку, но неужели зная её столько лет, видя как она растёт, ты не чувствуешь себя виноватым за то, что тогда сделал с ней? — переходя на интересующую меня тему, спросил я. Злость, злостью, но мне любопытно знать правду, и тогда я решу, что мне стоит делать. Сохранять ему жизнь, или же он действительно того не стоит.       — Конечно, чувствую! Я проклинаю себя за тот день. Я не должен был срываться на неё, но Тия... Тия сама вынудила меня! В тот день она не была похожа сама на себя, она всё не замолкала, и я сорвался. А когда понял, что натворил, было уже слишком поздно, — с безумным сожалением говорил он, пропуская пальцы в волосы и стягивая их на затылке.       — Раз ты так сожалеешь, почему не попытался наладить с ней отношения? — спросил я, желая понять ситуацию. Я знаю, что Нефертари не простит его пока тот не примет ориентацию Дэниела, но что он об этом думает?       — Тия из того типа людей, что быстро отходит, но если её разозлить то она будет ненавидеть этого человека просто из упрямства. Она ясно дала понять, что не станет даже слушать моих извинений, пока я не помирюсь с братом, — тяжёлым от сожалений голосом, говорил Саймон, и мне почему-то кажется, что именно так всё и было. Чтобы я с ней не делал, она быстро меня прощала, но вот Саймона за его отношение к брату, так и не простила, даже спустя три года.       — Ты до сих пор так и не говоришь с Дэниелом? — спросил я, и на этом вопросе он аж скривился от отвращения. Назвал бы это гомофобией, но даже язык не поворачивается, больше похоже на его личную неприязнь к отношениям между мужчинами. С ним что-то случилось в прошлом? Или это никак не связано с его личным опытом?       — Не могу я принять подобное. Мне мерзко даже от одной мысли о том, что я связан с ним кровно, — прошипел Саймон, но я только безэмоционально смотрел на его отвращение, и всё. Слишком уж узкий взгляд на мир у этого щенка. Усмехнувшись его словам, я не стал как-то продолжать эту тему.       — Саймон, а какой Нефертари была в детстве? — вдруг спросил я, сам не знаю, почему решил поинтересоваться этим. Я хочу узнать, но куда больше я бы хотел увидеть всё своими глазами       — В детстве? — удивлённо смотря на меня, переспросил он. Но я ничего не ответил, выжидающе смотря ему в глаза. Хочу знать, какой она была до того, как этот сукин сын её испоганил.       — Боже, она была словно маленький демонёнок! Неугомонная, любознательная, и безумно упрямая, если вобьёт себе что-то в голову, то её не переубедить. С ней невозможно было спорить! Хоть и маленькая, но непреклонная, и решительная. А как она любила истории древнего Египта. До дыр читала книги из кабинета Джозефа, могла там же и заночевать, иногда оставалась там по нескольку дней. Когда она говорила о Рамзесе 2 и его жене, её глаза сеяли ярче солнца, она умела воодушевить этим. Такая маленькая, увлечённая, с сильным желанием знать больше, я восхищался её преданностью делу. Она никогда ничего не бросала на полпути, всегда всё доводила до конца. А как она любила Дэна! Казалось, он был всем её миром, такая детская любовь умиляла... А однажды, когда Тие было 11, мы поехали в Египет к её бабушке, она уже тогда могла свободно разговаривать на арабском верхнего Египта, тогда мы пошли в храм Абу-Симбел. Это фото до сих пор весит у них в гостиной. Тия очень не хотела уходить, её отцу буквально пришлось уносить её оттуда на руках, но она и тогда брыкалась. А после она обиделась на всех нас, и несколько дней дулась. Но она быстро отходчивая, любые обиды прощала. С ней всегда было весело, она непредсказуема, безрассудна, никогда не думала о последствиях, если буянила, то всласть. Тия всегда была наполнена жизнью, верой в людей, и преданностью тем, кого любит. Я никогда не встречал столь преданного человека, как она. И она ведь никогда никого не осуждала, принимала людей такими, какие они есть, не пыталась никого исправить. Заботилась о своих близких, о своих друзьях, обо всех, кто был ей дорог. Тия удивительный человек! Если честно, я завидую чёрной завистью тому, кого она любит. Так преданно, верно и всецело отдаваться своему возлюбленному... Никто не заслуживает такого. Дэн никогда этого не понимал, да и не поймёт. Но он упустил самое ценное, что могло быть в его жизни. Далеко не каждый способен на такую любовь. Клаус, если тебе посчастливится, и она таки разлюбит этого идиота... Если она полюбит тебя, ты будешь для неё всем миром, единственным на всём белом свете, и никого дороже тебя для неё просто не будет. Она будет прощать тебе всё, даже если ты будешь разбивать её сердце снова и снова, даже если будешь поднимать на неё руку, даже если убить попытаешься, она никуда не уйдёт. Пока она будет любить тебя, она стерпит всё. Таким уж преданным сердцем её наградил сам Бог. Но если разлюбит, будет холодной и безразличной, а ты станешь для неё пустым местом, — говоря всё это, Саймон иронично ухмыльнулся, но не могу понять к чему это относится, к словам о любви ко мне, или о нелюбви к нему? Но слушая его, мне подумалось, что его ненависть к брату была связана с Нефертари, он не принял её чувств, заставляя страдать. Как-то всё неоднозначно выходит.       — Я уже и так добился всего, — усмехаясь, отозвался я, понимая, что она не сильно изменилась. Я знаю её такой же, как описал Саймон. Единственное, что стало меняться, это её безрассудство, оно сменяется на самосохранение, мне так кажется.       — Хочешь сказать она смогла отказаться от своих чувств к моему брату? Да ещё и полюбить тебя? — его неверие в такую возможность, было мне не понятно. Неужели подобное настолько нереально?       — Думаешь это невозможно? — спросил я, приподняв бровь.       — Не знаю, как сейчас, но тогда, мне казалось, что у меня нет и шанса на взаимность. Она была всецело поглощена моим братом, а для меня в её сердце места уже не было. В её сердце всегда есть место только для одного, — с хорошо уловимой грустью и сожалением говорил Саймон. Ревновал ли я, слушая его слова? Трудно сказать, я раздражался, но не оттого, что он знал её дольше меня. Меня бесило то, как горько он усмехался, говоря о том, что его любовь была безответной, он сожалел, что она не смогла ответить ему взаимностью, и меня это раздражало.       — Ты и так испоганил мою девочку, так что даже не смей думать о ней в таком ключе, — предостерегающие говорил я, хмуря брови, и встречаясь со слегка удивлённым взглядом Саймона. Поверь, я знаю, о чём ты думаешь, я был на твоём месте. Я хотел её любви к себе, хотел, чтобы и меня любили так самоотверженно и жертвенно. Хотел стать для Нефертари всем миром, чтобы её сердце билось только ради меня. Я понимаю, и его сожаление не за свои желания, а за то, что так и не вышло познать кого это, когда ты становишься всем для человека. Но я понимаю это не только со стороны желающего, но и со стороны того, кто так же всецело любит. Нефертари для меня всё, и я ничего не могу с этим поделать.       — Какие между вами отношения? — напряжённо спросил Саймон, и я усмехнулся.       — Нефертари отдала мне своего кролика, — самодовольно говорил я, сталкиваясь с изумлением на лице Саймона. Если он и правда так хорошо знает мою девочку, то должен понимать, что это для неё значит.       — Она никому не давала свою игрушку. Для Тии это равноценно вручить свою жизнь в твои руки, — его хмурый взгляд, что был устремлён на меня, вызывал внутри приятное чувство победы. Я и так знал, значение её действий, но до чего же приятно слышать об этом от того, кто сам жаждал быть на моём месте.       — Она наконец-то избавилась от этих чувств. Рад за неё, — через минутное молчание, проговорил он, при этом печально улыбаясь. Может он и рад, но его эго явно хотело бы другой поворот событий, хотя какое мне дело. Нефертари моя женщина! Плевать мне, кто бы хотел быть на моём месте.       Вставая со своего места, я услышал достаточно, чтобы пока бездействовать. Саймон же был погружён в свои мысли, его девушка, что до этого недовольно бурчала, толкнула его в бок, словно говоря, чтобы тот не витал в облаках и проводил гостя. Саймон, опомнившись, перевёл взгляд с девушки на меня, и также поднимаясь со своего места, пошёл следом за мной.       — Это всё, что ты хотел узнать? — спросил тот, заставляя меня на мгновение остановиться около выхода, и обернувшись на него, я подумал, что от ещё одной угрозы хуже не станет.       — Саймон, ты ведь осознаёшь, причину моего прихода? Если посмеешь хоть пальцем тронуть мою Нефертари, до следующего дня ты не доживёшь. Дважды повторять не стану, — договорив пафосную речь, я направился к машине, оставляя неприятный осадок у Саймона после нашей встречи. Не моя вина, если он не воспримет мои слова всерьёз, перед смертью предупреждать не стану, а вторых шансов я не раздаю.       Садясь в машину, я завёл мотор и направился в сторону Мистик-гриль, чтобы немного выпить. Это мне сейчас очень даже пригодиться, как-то неприятно на душе, после разговора с этим недоноском. Будь моя воля даже первого шанса на выживание, ему я бы не дал, но сомневаюсь, что Нефертари так просто простит мне мой поступок. Как не крути, а этот парнишка что-то значит для неё. Только поэтому я не убью его сейчас, он ещё немного поживёт. Но если переступит дозволенную границу, он труп! Впрочем, сейчас это не имеет значения, и мне придётся отпустить его на время, но когда-нибудь он обязательно поплатиться за свои действия. Даю слово, я так просто ему это не прощу!       Доезжая до местного бара, я вышел из машины, и входя в заведение, направился к барной стойке, чтобы сделать заказ. Настроение было странным, с одной стороны я доволен, что поговорил с Саймоном, и избавился от Адама и его бешеной мамаши. Но с другой стороны я скучаю по Нефертари. Она только уехала, а я уже скучаю по ней, мне, в самом деле, её не хватает рядом. Хочется, чтобы моя любимая всегда была рядом со мной, чтобы прилипла ко мне и никогда не отцеплялась. На всю оставшуюся вечность со мной, и никак иначе.       Эти мысли заставляю меня чувствовать себя отвратительно. Но я не могу перестать думать о Нефертари, а после разговора с Саймоном, перед глазами всплывают детские образы моей девочки, что я видел на фото в её доме. Хотел бы я узнать каким она была ребёнком самостоятельно, но увы, это не в моей власти. Но если бы это было возможно, наверное, я был бы самым счастливым человеком на планете. Подходя к барной стойке, я сел за пустое место, и тяжело вздохнув, подложил руку под подбородок, ожидая пока бармен обратит на меня внимание.       — Добрый день, что будете заказывать? — спустя пару минут моего ожидания, спросил мужчина, внимательно смотря на меня. Я же, переведя взгляд ему за спину, где был разного рода алкоголь, снова тяжело вздохнул.       — Чёрный кофе, — произнёс я, не желая сегодня пить. Вообще я хотел как раз выпить сегодня, да и настроение на это располагает. Но почему-то передумал, не хочу затмевать алкоголем это чувство тоски, и одиночества.       — Сейчас сделаем, — отозвался мужчина, приступая к выполнению моего заказа.       Я всё также опирался локтем о поверхность стойки, подпирая подбородок рукой, и наблюдал как сперва порцию кофе перемалывает специальный аппарат, потом заваривает его кипяченой водой под напором, я продолжал наблюдать, а запах лишь зарождал во мне желание выпить кофе. Долго я не ждал, всего пару минут, и мой заказ уже стоял передо мной, источая манящий аромат кофе.       — Спасибо, — произнёс я, подвигая чашку ближе к себе.       — Наслаждайтесь, — ответил мужчина, переводя своё внимание на новых посетителей.       Но недолго я просидел в одиночестве, наслаждаясь вкусным кофе, и тяжело вздыхая от тоски по моей возлюбленной. Молча, без каких-либо взглядов, или чего бы то ни было, на место рядом со мной подсел Деймон, делая заказ. Повернув к нему голову, я ожидал от него каких-то действий, не просто же так, он решил сесть именно рядом со мной.       — Мне уже нельзя просто прийти в бар и выпить? Чего ты на меня так смотришь? — его недовольный голос абсолютно ничего во мне не вызвал, но я натянул на своё лицо усмешку, делая вид, что его поведение меня забовляет.       — Это мои слова. Почему, когда я отказываюсь здесь, кто-то из вашей шайки постоянно околачиваетесь по близости? — устало говорил я, вспоминая всё те разы, когда выходил из своего дома. Я постоянно натыкаюсь на них, куда бы не пошёл, словно проклятие.       — Слушай, Клаус, если у тебя плохое настроение, не надо срываться на мне. Я пришел просто выпить, докучать тебе не собираюсь, — проговорил он, беря стакан с барной стойки рукой, и отпивая виски глоток. От его слов я усмехнулся.       — И почему я тебе не верю? — с ухмылкой говорил я, смотря на Деймона, что от моих слов даже бровью не повёл.       — Слышал твоя заинтересованность нашей барби уже прошла. Теперь у тебя новое увлечение, — говорил Деймон, на что я только посмотрел на него, хмуря брови.       — Подойдёшь к ней хоть на метр, голову оторву. Я серьёзно, Деймон! — угрожающе говорил я, впившись в него взглядом. Пусть хоть пальцем тронет мою девочку, я разрушу всю его жизнь, убью всех, кто ему дорог, и плевать на последствия.       — Ей, Клаус, твои мысли у тебя на лице написаны. Расслабься, не трону я её. Жизнь то мне ещё дорога, — его более менее примирительный тон, нисколько не успокоил меня. Если этот идиот что-то вобьёт себе в голову, то никакой здравый смысл не поможет ему.       — Деймон, ты последний, чьим словам я поверю, — отпивая глоток горячего кофе, проговорил я. И конечно пропустить, как его спина напряглась от моих слов, я не мог. Как не пытайся, Деймон, но ты боишься меня, и это правильно, иначе умрёшь.       — А может я поздравить тебя хотел? Ты избавился от безответной любви, это стоит отметить, — с ухмылкой говорил Деймон, а я ничего не почувствовал. Любовь, да? А была ли вообще эта любовь? Теперь я не уверен.       — Что тебе надо, Деймон? Чего раде ты тут любезностями разбрасываешься? — отпив глоток горячего кофе, спросил я, даже не взглянув на него. Он и правда думает, что я вот так просто возьму и поверю, что он случайно оказался здесь в одно и тоже время со мной? В подобные совпадения со мной, я не верю.       — Ничего такого, лишь хотел убедиться, что слова нашей Барби – правда, — без усмешки произнёс он, и тогда я перевёл на него взгляд. Так Кэролайн уже всем всё рассказала? Быстро она. Ещё даже часа не прошло, а все уже обо всём знают.       — Убедился? А теперь проваливай, — более жёстко проговорил я, в самом деле, желая остаться в одиночестве. У меня нет настроения пререкаться с ним, а вести задушевные беседы подавно желания не вызывают.       — Неужели она настолько хороша? Ты стал вести себя странно, это тоже её рук дело? Почему, когда речь заходит об этой девушке, ты выходишь из себя? Клаус, ты правда влюбился в неё? — все эти вопросы от Деймона я ожидал меньше всего. В его стиле больше насмехаться над чувствами других людей, нежели с такой серьёзностью спрашивать о них. Потому я немного удивлён его поведением.       — Деймон, звучит так, будто ты беспокоишься за меня, — с насмешливой ухмылкой говорил я, что в общем-то никак не может быть правдой. И конечно же он это подтвердил, парировал удивлённым взглядом.       — Правда? Тебе показалось, — что странно, он был серьёзен, отвечая мне. Не было привычных насмешек в его стиле. Что это с ним? И ещё до того, как я подметил его странное поведение вслух, он добавил, — твоё оттаявшее сердце к другой нам же на руку. Меньше проблем, и ты поблизости мелькать больше не будешь. Одни плюсы.       — Слишком откровенно радуешься избавлению от меня. А я думал, мы уже друзьями стали, раз через столькое прошли вместе, — насмешливо говорил я, делая последний глоток кофе, и отставляя чашку подальше от себя, чтобы её могли забрать. Что собственно и произошло секундой позже.       — Да, почти уже семья, дядя Клаус, — его наглая ухмыляющаяся рожа, вызвала у меня лёгкое раздражение, и сведённые брови к переносице. Да, теперь он больше похож на себя, аж бесит.       — Какой я тебе дядя! — раздражённо проговорил я, расплачиваясь за кофе.       — Не самый добрый. Да и семья из нас не особо дружная. Сам знаешь, характер у тебя не сахар, ужиться с таким практически невозможно, — его насмешки уже выходили за все возможные грани, потому не долго думая, я взял в руки деревянную мешалочку для кофе, и воткнул её ему в ногу, с невозмутимым лицом, а после вставая со своего места, направился к выходу. Болезненно простонав, он вытащил палочку из ноги, и всё с той же насмешкой, добавил, — что я и говорил, злой ты Клаус, шуток совсем не понимаешь.       — Деймон, как научишься отращивать новые части тела, вот тогда и пошутим, — похлопав его по плечу, произнёс я, и направился к выходу. Что-то взбесил он меня немного, но легче стало, как только услышал его болезненный стон.       Садясь в машину, я завёл мотор, и вырулил со стоянки на главную дорогу, направляясь в сторону дома. Кинув взгляд на время, я стал прикидывать сколько ещё времени мне ждать звонка Нефертари. По моим подсчётам ещё часа 4-5. Как же долго. С тех пор как познакомился с Нефертари, время перестало течь мимо меня, я чувствую его, я жалуюсь на его медленный поток, или на слишком быстрый ход. Или вообще хочу, чтобы оно остановилось на определённом моменте, давая мне возможность запомнить всё в мельчайших подробностях. С тех пор, как Нефертари ворвалась в моё сердце, в мою прошлую и будущую жизнь, я больше не могу жить как раньше. Я стал чувствовать по другому, стал смотреть на жизнь иначе, больше не думать, что в этой вселенной, в этой вечности – я один. Теперь я живу с мыслью о моей возлюбленной, что мучила меня одиночеством на протяжении всей моей долгой тысячелетней жизни, но она была со мной, в моём сердце, в моих мыслях, она была во всём, что меня окружало. Ожидание, надежда на ещё хотя бы одну встречу, чтобы снова услышать это её «Ник», сказанное с любовью, нежностью и таким ласкающим душу трепетом, чтобы увидеть ее улыбку, чтобы заглянуть в её большие тёмно-серые глаза, словно небо в грозу. Я искал её, мою любимую Нефертари, во всех девушках, что встречал на своём пути. Я заполнял пустоту внутри себя другими, кто хоть бы отдалённо напоминал мне мою единственную любовь. И всё это время, на протяжении тысячи лет, я запрещал себе думать о ней, запрещал себе надеяться, что вот сейчас я открою глаза, а она будет рядом. Наслаждаться жизнью тоже было трудно. Трудно наслаждаться жизнью, когда смысл этой самой жизни был в далёком будущем, был с другим мной, и дарил ему всю свою любовь, всю себя, без остатка. Но вот ревность была для меня очень даже частым гостем. Хоть это и странно, я ревновал к самому себе, но годами старше. А сейчас меня выводит из себя одна лишь мысль, что моя Нефертари, оказавшись в моём прошлом, будет со мной. Я из прошлого точно не упущу такую редкую возможность насладиться всем, чем захочу. Бесит одна лишь мысль об этом. И хоть умом я понимаю, что я из прошлого и нынешний я, один и тот же человек, но не могу избавиться от раздражения.       Доезжая до дома, я ещё не выйдя из машины уже знал, что вернулся Элайджа с долгой разведывательной поездки. Он уезжал, чтобы выяснить планы нашей матери, ну или хотя бы иметь о них хоть бы какое-то представление, заодно узнав, где она с Фином сейчас находятся. В мои же обязанности входила слежка за Нефертари, что я выполнял с очень тщательным подходом, даже влюбился в объект своих наблюдений. Выходя из машины, я направился к дому, чтобы поговорить с братом, и узнать, что ему стало известно. Что странно, мне даже не пришлось его искать, он ждал меня около входа, с довольно грозным вырождением лица.       — С возвращением, брат. И я рад тебя видеть, — говорил я, подходя к дивану и садясь туда. С Ребеккой я только кивком поздоровался, мы сегодня уже виделись, а вот Коул был не пойми где, но точно не дома.       — Сейчас не до твоего ехидства. Ты почему не сказал, что бабушка Нефертари — ведьма? — вопрос Элайджи никак не застал меня врасплох, да и его серьёзный взгляд тоже нисколько не повлиял на меня.       — Не сказал, потому что узнал об этом только сегодня утром, собственно Нефертари и сама только вчера узнала об этом от своего брата, — ответил я, пожимая плечами. Но надо сказать, я удивлён, что он смог это выяснить.       — Ладно, это не так уж и важно сейчас. Куда важнее то, что наша мать с Фином сейчас находятся в Египте, в доме бабушки Нефертари, — серьёзный голос Элайджи, его хмурые брови давали понять, что он не шутил. Даже говори он обычным учтивым тоном, мне бы и в голову не пришло, что он шутит.       - Неожиданный поворот. Но зачем Эстер направилась именно туда? Я думал, она будет искать себе союзников среди ведьм, - моё непонимание было совершенно искренним. А вот настороженность по поводу действий матери, росло с каждой секундой. Хоть бы моё предчувствие было ошибочным, лишь следствием моей паранойи.       - Так и есть. Египет сплошь и рядом кишит ведьмами. Там полно ковенов с большой родословной, и уникальными способностями. А Асуан и вовсе пристанище ведьм, для вампиров туда путь заказан. Потому больше чем местонахождение Эстер, я выяснить не смог, дальше мой информатор идти отказался, говоря, что идти в логово ведьм равноценно смертному приговору, - говорил Элайджа, заставляя меня всё больше хмуриться от его слов. До чего же всё это проблематично! Я то думал у меня только её бабушка на пути встанет, а тут ковены ведьм. С ними проблем не оберёшься, так что выходит, что мне всё же и правда лучше остаться здесь.       - Откуда там вообще столько ведьм взялось? – раздражённо произнёс я, вставая с места и желая выпить. Чёрт возьми, даже при огромном желании, вечно что-то встаёт у меня на пути.       - Насколько я понял, ведьм там всегда ценили, потому во время инквизиций, многие ведьмы бежали туда, чтобы спасти свою жизнь. С этого всё и началось. Для вампиров же, Египет не самое лучше место для проживания, если конечно, у него нет защиты от солнца, хотя и в этом случае вампиру лучше туда не соваться, - говорил Элайджа, и я вспомнил, как в последний раз бывал в Египте, если не ошибаюсь это было в конце 20 века. Не самая приятная поездка вышла, ведьм было на каждом шагу, так что я там и года не прожил, решив, что это место не для таких как я. На тот момент, я даже не задался вопросом, откуда там так много ведьм, а стоило.       - Никлаус, как я уже сказал, в Асуане слишком много ведем, идеальное место если хочешь затеряться от преследования вампиров. И от этого же складывается вопрос… Не одурачила ли тебя Нефертари? – это внезапное предположение, выбило меня из колеи, я в буквальном смысле не знал, что мне на это ответить. Самое неприятное во всём этом то, что я начал сомневаться.       - Элайджа, хочешь сказать, Тия с самого начала всё это замышляла? И она намеренно сблизилась с нами, чтобы одурачить? – вопросительная интонация Ребекки, словно серпом по сердцу. Нет, такого не может быть! Нефертари не способна на такую подлость… Ведь так? Чёрт, долгие годы одиночества, постоянные предательства, и паранойя заставляют меня сомневаться в честности Нефертари.       - Такой вариант я бы не исключал, - уверенно заявил Элайджа, заставляя меня скрипеть зубами. Но я не возмущался, не кидался угрозами, а просто молча сидел, не зная, что и думать.       - Я всё равно хочу верить, что она никак не связана с заговором нашей матери. Я не говорю, что на стороне Тии, но она не плохой человек, - с лёгкой надеждой на лучшее, говорила Ребекка. Но когда они оба перевели на меня взгляд, желая услышать моё мнение по этому поводу, я молчал. У меня нет никаких доказательств, что их предположения полная ложь, но и нет уверенности, что я не ошибся в моей девочке.       Вернув пустой стакан в мини-бар, я так ничего и не сказал, направляясь в свою комнату. Я не знаю, что мне думать. Чисто логически, если не брать в расчёт мои чувства, то Элайджа может оказаться правым, ведь в его словах есть смысл. Но сердце продолжает кричать, что такого не может быть, что Нефертари никогда бы так не поступила со мной. Она не могла придумать такой хитроумный план, она не настолько коварна, чтобы играться с чувствами других людей, она не настолько жестока, чтобы так ранить меня… Она была искренна, признаваясь в своих чувствах ко мне, я точно это знаю! Или я просто хочу верить в это? Хочу верить, что на этом свете есть тот, кто будет любить меня так бесконечно сильно, чтобы эти чувства охватили все мои недостатки в свои объятия. Может её появления в моём прошлом, было очередным трюком, чтобы затуманить мой разум? Что если… Нет, я не должен сомневаться в Нефертари! Слишком много всего произошло, чтобы дать мне уверенность в ней. Пускай я сомневаюсь в её словах, пускай так. Но её действия точно не могут обманывать… Только если, у неё не было причины терпеть меня и мои недостатки. Она ведь по какой-то причине общалась со мной, до того, пока не влюбилась. Что если она так же как и я, должна была наблюдать за мной, но влюбилась? Что если всё это обман? Что мне тогда делать?