Надменность и избалованность

День тянется медленно, словно речка, неспешно текущая по равнине. Аякс восседает в кабинете, отведенным ему для работы, на втором этаже банка Северного Королевства. Бюрократия, бумажки, подписи, волокита… Лучник скоро взвоет, сидя в четырех стенах. Единственное, что сохраняет его желание не послать все далеко и надолго – вожделенная встреча с Властелином Камня. На часах едва ли за полдень, а кипа документов не имеет конца. — Неужели, все настолько плохо? Чем они тут вообще занимались все время? — недовольно цокая языком, Тарталья принимается за очередную долговую расписку на имя какого-то Лиюэйского торговца пряностями из Сумеру, но после взгляду подается иная бумага с печаткой. — Так-так, а вот это уже интересно. Магазин «Загадки Нефрита», хозяин некий Ши Тоу. Мелкая партия неимоверно ценного голубого бриллианта… — бормочет себе под нос Фатуи. — Изготовитель, посредник. Что? Ритуальное бюро «Ваншэн»? Прищурившись, упрямый мальчишка пробегается глазами еще по парочке рукописей, связанных с поставкой. Без сомнения, консультант снова тешит себя игрушками в виде редчайших самоцветов, что «точно нельзя упускать из виду, иначе никогда в жизни более не попадется». Нужно обязательно спросить при встрече. — Катерина, я закончил. Остальное посвящаю тебе! И когда это Предвестник обязался давать отчет своим действиям перед простыми Фатуи? Чайльд сильно отличается от своих коллег, прельщающих жесткую иерархию. Ему проще иметь какое-никакое доверительное подспорье с подчиненными, выступая более-менее лояльным начальством, желающим, исключительно сегодня, улизнуть с работы пораньше. Простите, но встречу с Чжун Ли он просто не может отменить! Столик заказан, дорога скатертью. Воодушевленный, Одиннадцатый чеканит шаг по улице, от банка до Глазурного павильона, прибыв немного раньше назначенного. Консультант всегда пунктуален, а по сему стоит ждать его уже внутри. Место вдали от масс, напротив окна с прекрасным видом на вечернюю гавань. За него выставили кругленькую сумму, но Тарталью деньги заботят в последнюю очередь. Долго выжидать не пришлось. Гость, приглашенный на вечернее пиршество, явился точь в точь к назначенному времени, с легкой улыбкой присаживаясь супротив жителя Снежной. — Добрый вечер, Чайльд. — Добрый, добрый, господин Чжун Ли, — в своей задорной манере отвечал паренек, обращая внимание на меню. Выбирать что-то тяжелое для ужина совершенно не хотелось, по сему выбор ограничился парой легких закусок и чайничком с белым чаем. Первому поднимать вопросы о том, зачем же возжелавший гибели городу скал приглашен покровителем последнего для светской беседы, совершенно не хотелось. — Что-ж, нам нужно обсудить то, что мы не смогли разрешить тогда в банке. Без лишних ушей, — а вот Моракс не спешил приступать к изучению меню, ибо он его знал от и до, каждую позицию, что да с чем компонуется и подается. — Несмотря на то, что Вы сыграли одну из главных ролей в моем представлении, я чувствую перед Вами вину за содеянное. И снова изящное лицо божества, отправившегося на пенсию, удостаивается укора со стороны Аякса, уже сделавшего свой заказ и терпеливо выжидающего. Всего-то, предстать перед Царицей с провалом по части дипломатии, так еще и репутацию, без того шаткую, растерять в лице иных высших чинов. Последняя-то, маг Бездны с ней, восстановится бравыми деяниями, а вот обида еще сидит пиявкой на сердце. — Чайльд, прошу, перестаньте так на меня смотреть. Вы похожи на ребенка, — тонкие брови Бога Войны опускаются и сводятся у переносицы. Ему неловко. — Ла-адно, я принимаю Ваши извинения, Сяншэн. Это все, что Вы хотели сказать? — Да. — Серьезно? — снова это детское выражение лица. — Конечно. Вы можете заказать еще порцию яичного супа из лотоса? Я оставил дома свои финансы, к сожалению, — мужчина улыбается, как ни в чем не бывало. Он никогда не изменится. — Вы… Во имя метели Снежной. Хорошо, но один вопрос. Для чего Вам партия редкого голубого бриллианта? — Я не могу рассказать это. Вот сейчас Тарталья готов закипеть подобно чайнику, слишком долго стоящему на плите. Проклятая престарелая рептилия… Он не может слишком долго на него злиться, особенно, когда выдался такой момент. Память сама рисует проекции прошлого, когда спутники делили вместе и еду, и кров. Да-да, во время одного из походов Чжун Ли за редкой диковинкой, он прихватил с собой Чайльда, слоняющегося без дела. Пусть выступит слушателем лекций о Соленых землях и долине Бишуй. — Это последний раз, когда я за Вас плачу. — Ну же, Аякс, не упрямьтесь, неужели не ясно, что я пришел не только ради извинений, — так забавно играться с этим мальцом, честное слово. — Отрадно видеть Вас снова, здесь в Ли Юэ. Подведенные карминной краской, очи скользят по лицу Предвестника, заглядывая в глаза. Так продолжалось бы долго, пока Верховный Адепт не насытится, но оба заказа уже подали к столу. Трапезу не следует нарушать беседами, по сему, оба вкушают изыски в молчании, изредка обмениваясь ужимками и ухмылками. Оставив чаевые и поблагодарив миловидную официантку за обслуживание, Тарталья, вместе с присоединившимся к нему экс-Архонтом, направились на прогулку по ночному городу. Не замечали, что, выходя из заведения, темнеет уж слишком быстро? Вот-вот. Это приметили и неравнодушные друг к дружке напарники, наблюдая за зажженными фонарями посередь улочек. — Так, что Вы еще хотели, господин Чжун Ли? — лучник нарушает тишину прогулки. — Господин Чжун Ли-и… Вовсе странно, что дракон не распаляется на лекции невесть о чем. Молчит, вынашивает что-то в своей темной голове. Аяксу это, не сказать, что нравится, но и отвращения не вызывает, точнее, подогревает чувство юношеского максимализма. Вот ведь, не отвечает и ведет куда-то к горбатому мосту, прочь из скалистой гавани. Бесит, ой как бесит, но Чайльд терпит, теперь накручивая себя еще сильнее. — Прошу прощения, я позволил себе забыться в воспоминаниях, — прорезался, слава Ее Величеству. По прошествии стольких лет, исчисляемых вечностью в ожидании эффекта эрозии, Моракс стал замечать, насколько часто он проваливается в пучины чертогов памяти, ставшими бездонным океаном с разинутой в нем пастью. Столько всего он успел узреть, через что умудрился пройти, познал сладкий плод любви и горечь потери в лице своей первой пассии. Бесконечно долгая жизнь становится проклятием, особенно, когда Фатуи, рядом, напоминает о всей иррациональности трепетно взращённых ростков симпатии. Нельзя, это неправильно, но как держать себя в руках еще дольше, когда образ лучезарного, расцелованного самим солнцем, жизнерадостного юноши не покидает голову. За таким обликом скрывается тяжелая судьба и то не ускользает от взора древнейшего из Богов. Хочется узнать, хочется понять и прижать к груди, хранить и оберегать это израненное дитя. — Так, все, объясните, что тут происходит, иначе я просто развернусь и уйду подальше, — и не понимает, насколько работнику бюро трудно правильно донести до рыжего буяна весь комок давно спутавшихся чувств. — Когда Вы покинули гавань я понял, что в тот день лишился не только Сердца Бога, Чайльд. Все то время, что мы проводили вместе, пусть несоизмеримо малое в рамках столь длительной бренной жизни, позволило понять, что я чувствую к Вам. Вот здесь-то юнцу стало не до шуток, а гонор смыло волной непонимания. Он не прерывает монолог златоглазого шатена, смотрящего прямо в душу своему избраннику. Мелкая дрожь прокатывается по спине, меняя тепло на холод и обратно, в бешеной пляске, а ноги сами делают шаг вперед, в стремлении приблизиться к глашатаю. — Вы дороги мне, Аякс, — правильнее будет обращаться к юноше настоящим именем, не навязанным рамками службы. — Не уверен, что данное чувство можно назвать любовью, но душа выла от тоски, в ожидании снова сблизиться с Вами. Кольнуло где-то в груди, будто Моракс, вооруженный «Покорителем Вихря» вогнал лезвие в плоть по самое древко. Ему кажется? Ему слышится? Не может быть, чтобы Чжун Ли говорил это, с силой выдирая давно упрятанные в погреб мысли. Признавался в своей искренности такому, как Чайльд, опороченному скверной Бездны, несущему за собой лишь хаос и раздор. Он чуть не погубил детище, хранимое Рэкс Ляписом долгие тысячелетия… За что? — Господин Чжун Ли? Вы не… — Моракс. Мое настоящее имя. Вы имеете право использовать его, когда мы наедине. — Вы уверены? — легкий румянец селится на щеках выбитого из колеи Предвестника. — Более чем. Вы ставите под сомнение Волю Камня? — Нет, я… — голубоглазый юноша окончательно растерялся, бегая взором туда-сюда, лишь бы не смотреть на дракона, пожирающего его без касаний. — Тогда Вы заключите со мной контракт. Инициатива, целиком и полностью, падает в жадные чешуйчатые лапы. Самый редкий из драгоценных камней всего Тейвата, вот он, прямо перед ним, осталось сделать лишь один шаг, первое касание, пришедшееся на ладонь, облаченную в перчатку. Шатен бережно скрепляет замок из пальцев, оказываясь в тесной близости с Тартальей. Их никто не найдет, никто не заметит и не уличит. Как подростки, прячущиеся от всего мира. Жгучее дыхание ощущается на коже, Моракс слишком близко, ждет и терпит, пока Чайльд расслабится, поддастся его влиянию, падет в негу и согласится с условиями контракта. Сладкий поцелуй, подобный спелому персику, растягивает меж партнерами блажь. Архонт аккуратно сминает чужие губы, льнет всем телом, грудь к груди, не смея пачкать чернилами похоти момент, подобный чистому хрупкому хрусталю. Предвестник, куда же делся твой пыл? Твоя гордость и китовьи тирады о надменности? Веки накрывают сапфиры глаз, он отвечает на поцелуй таким же нежным действом, упокоив свободную ладонь на щеке божества коммерции. Кажется, что соитие было бесконечным, упоительным и расслабляющим, ибо шок от сбывшейся надежды растаял, как снег на палящем солнце. Контракт заключен и скреплен вкусом губ, открывшимся каждому из возлюбленных впервые. Жестокая игра и авантюра набирают обороты. Им предстоит пройти через приторную сласть любви, взлетая ввысь, до Селестии, а после упасть в самые недра Бездны, лишь бы остаться рядом друг с другом.