Альбус Дамблдор - девочка-волшебница

Стража Заида со стертой памятью леди Ариана вернула обратно, новые посланцы с возмущенными письмами не появлялись и ноябрь промелькнул мимо, словно и не было. Дни были заполнены тренировками с палочкой, учебой, делами, возней с детишками и вылазками в Пущу для тренировок. Ночи же заполняли сплетения горячих тел, любовь с подругами без насилия. Ночь инициации сломала не только внутренние запреты на магию, но и остальные запреты тоже. 2 декабря 1437 года, Смертельная Пуща — Меня беспокоит Наима, - вдруг сказала Тафти. Айлин, жадно высасывавшая молоко из ее набухших грудей, оторвалась, посмотрела внимательно на подругу снизу вверх. — Потому что она не хочет пошалить с тобой? - игриво спросила Айлин. Предлагали всем, но и Галия, и Асемая отказались. Между четверкой волшебниц и тремя другими женщинами словно пролегла стена, пока что небольшая, но постепенно растущая. Это печалило Айлин, но она ничего поделать не могла - наделять магическим даром не могла даже леди Ариана. — Ей не становится лучше, - не поддержала игривости Тафти и посмотрела хмуро в ответ, - и ты видела, какими глазами она смотрит на наших детей? Айлин окончательно отстранилась от пышной и такой приятной на ощупь подруги и сестры-волшебницы. Пробудившаяся после инициаций чувственность и страсть требовали продолжения любовных игр, но Айлин обуздала себя, понимая, что Тафти и без того оказалось непросто начать разговор, раз уж она выбрала такой момент. — Вчера она рассказывала о сотворении мира Небесным Отцом и разрыдалась на моменте "каждый будет растить детей своих" и затем долго прижимала к себе Гюльнару и Саадаку. Речь шла о Наиме, но Айлин все равно не удержалась, дала волю вспышке злости. — Глупости все это! - она вскочила на ноги. Стеснительность, привычка скрывать тело, все это давно ушло в прошлое, по крайней мере здесь, в компании других женщин. Айлин уперла руки в бедра, стояла обнаженная и прекрасная (ей очень хотелось в это верить) и метала взглядом молнии. Не в адрес подруги и любовницы, конечно, а в адрес рассказа. — Какое еще сотворение мира Небесным Отцом?! - воскликнула она. — Известно какое, - чуть пожала плечами Тафти. Она откинулась на диване, затем разлеглась во всем великолепии обнаженной плоти и Айлин едва удержалась от того, чтобы прыгнуть на нее и начать снова наслаждаться этим прекрасным телом. О, теперь она прекрасно понимала, откуда в мужчинах такая ненасытность по части любви, вот если бы она еще не сопровождалась насилием и унижениями. — Вначале возник Отец и сотворил себе Небо, чтобы опираться на него, а затем сушу и отделил небо от суши и создал на нем людей и... — Я знаю эту историю! - перебила ее Айлин зло и тут же прикусила язык. - Извини, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть, просто эти слова! Она вскинула руки, Тафти смотрела недоуменно и все же слегка обиженно. — Признавая историю сотворения мира Отцом, мы признаем и его самого, и то, что он вручил власть мужчинам. Тем, против кого мы собираемся бороться, да что там, уже боремся! Айлин сказала и мысленно скривилась. Она представляла себе борьбу как вылазки в ночи, нападения на заставы, помощь тем бедняжкам, вроде Наимы, кто пытался пробраться и был схвачен. Пылающие лагеря, убитые мужчины, спасенные женщины и целый город внутри Пущи. Леди Ариана разбила все эти мечты, указав, что Пуща не зря именуется Смертельной и если персонально они еще могут жить здесь, то целый город не сможет. А потом добавила, что без зачета по магии она просто не пустит их ни на какие вылазки. Они долго ругались, то есть Айлин ругалась, но так ничего и не добилась. Да, женщины страдали, их хватали, насиловали и убивали, но леди Ариана верно указывала, что Айлин и ее подруги-волшебницы должны быть сами готовы, иначе они пополнят ряды тех, кого схватили и убили. — Нет, - решительно взмахнула рукой Айлин, - мы должны изменить историю! Убрать из нее Небесного Отца! Ее распирало энергией, жаждой борьбы, она взмахивала руками, словно репетировала речь на собрании "девушек-волшебниц". — Люблю, когда ты командуешь, - вдруг простонала Тафти, чуть изгибая тело и протягивая руки, - иди ко мне! Они снова сплелись в объятиях, скользили по телам друг друга теплыми руками. — Мы поможем Наиме? - прошептала Тафти, кусая Айлин за ушко. — Поможем, - пообещала Айлин. 4 декабря 1437 года Наима сидела, чуть покачивая головой в такт движениям цепочки с прикрепленной к ней блестящим камнем. Ее расплывшееся тело вполне отвечало мужским стандартам красоты в Кравии и раньше они казалась Айлин отвратительными. Теперь же, после обширной практики с подругами, она вдруг поймала себя на мысли, что такие тела тоже хороши - их можно было как следует помять, потискать, утонуть в горячей плоти. — Воздействие магией на разум всегда опасно, - пояснила леди Ариана, - даже легилименция в неумелых руках может повредить, особенно если производится воздействие на разум не-мага. В случае застарелых травм, как у Асемаи, например, следует быть особенно осторожными, даже с немагическими способами. Айлин мысленно вздохнула. Они все попробовали поговорить с Наимой, но та словно зажималась и уходила в себя. Даже Гюльды, теснее других общавшаяся с ней, ничего не добилась, даже сделала хуже. Начала настаивать, хватать за руки, кричать, повела себя так, словно мужчина-маг с безответной служанкой. До насилия, конечно, не дошло, но пришлось звать на помощь леди Ариану. — Которые действуют не всегда, но я уже гипнотизировала Наиму и раньше, - сказала леди Ариана, убирая цепочку с камнем. - Наима, сейчас ты правдиво ответишь на мои вопросы, не испытывая никаких эмоций. Затем, когда я щелкну пальцами, ты освободишься, но забудешь все, что говорила здесь, это приказ. — Слушаюсь, - ответила Наима. Она выпрямилась, смотрела в пространство незрячими глазами и Айлин вдруг стало жутко. Казалось бы, после стольких испытаний, переживаний, увиденных чудищ Пущи и собственной магии, бояться такого просто глупо. Ан нет, словно вернулось детство и истории про злых духов (души тех, кто не слушался заветов Отца, но сумел избежать попадания к демонам внизу), только и ищущих тех, кто ведет себя плохо, чтобы вселиться в них. Именно так они и описывались, неестественная поза, остекленевшие глаза, странная речь, ведь дух вселялся в чужое тело и ему требовалось привыкнуть к нему. Айлин сжала кулаки, ругая себя последними словами и опять думая о том, что надо все эти сказки и суеверия взять и выкинуть прочь! А может даже и самих мужчин выкинуть прочь, построить общество из одних женщин, способных любить друг друга без насилия! Делать детей друг другу при помощи зелий, доработать их и все тут, или вообще придумать такую магию, чтобы и зелья не требовались. — Расскажи о том, что тебя беспокоит. — Мне кажется, что моих детей там уже убили, пока я здесь веселюсь и ничего не делаю. Айлин не назвала бы жизнь Наимы здесь весельем, но ей было понятно это чувство вины. Она сама испытывала нечто схожее от мыслей, что сидит здесь и ничего не делает, пока там, в большом мире за пределами Пущи страдают и гибнут женщины. Айлин понимала, что не сидит без дела и учится, и леди Ариана говорила ей то же самое, но чувство где-то в груди не унималось. — Другие стали волшебницами, а я словно нахлебница. Ненужная никому, бесполезная, игрушка для любовных утех. Все отводили глаза смущенно, а Наима продолжала рассказ, который в общем-то, лишь расширял уже сказанное. — Усни, - приказала ей леди Ариана и Наима сразу закрыла глаза, повалилась и захрапела. Леди Ариана выпрямилась. — Знаю о чем вы все думаете, - сказала она. - Надо идти спасать детей. И, как всегда, не ошиблась, именно об этом Айлин и думала. А еще о том, что Наима жила тут уже два месяца, если не больше, но никому даже в голову не пришло идти спасать ее детей. Ведь не жаловалась! Потому что видела в них мужчин-магов-угнетателей и насильников, только в женском обличье. Айлин не удержалась и скрежетнула зубами, впилась ногтями в кожу рук до крови. От отвращения к самой себе и своей медлительности. — А разве не надо? - тихо спросила Гюльды. — А почему только этих детей? - спросила в ответ леди Ариана. - Тогда надо спасать всех детей, всех женщин, а стало быть переходить к открытой борьбе, если не войне. И вы к ней не готовы, месяц обучения - слишком мало. — Мы готовы, - неожиданно твердо возразила Тафти. - Да, мы проявили слабость, прихватили своих детей и закрыли глаза, отвернулись от страданий других, но это же как раз то постыдное деяние, идущее во вред! Леди Ариана чуть прищурилась, а Айлин словно воспряла. Да, она и подруги-волшебницы постоянно спорили, как бы все устроить так, чтобы не допускать постыдного по словам леди Арианы, не скатываться в превращение мужчин в рабов, но в то же время обеспечить власть женщинам. — Мы слишком долго закрывали глаза! — А сейчас вы открыли их слишком рано, - возразила леди Ариана. - Хорошо, снег тут выпадает редко, дороги проходимы круглосуточно, но никто из вас не освоил аппарацию. Как вы собираетесь добираться до детей Наимы? Верхом на Кудахе? — Мы выйдем из Пущи ночью и похитим закрытую карету или создадим ее сами, - вдруг сказала Икана. - Мы будем в накидках, никто не увидит наших лиц, Айлин, как самая опытная и умелая в изменении внешности, притворится нашим мужем. Мы можем свободно колдовать, никто не увидит движений под патрой, хотя, конечно, полной точности движений палочкой не добиться, но у нас будет преимущество внезапности. Никто не ждет от нас подобного! Вы говорили о борьбе, леди Ариана, но нам все равно надо с чего-то начинать! Да, вокруг страдают женщины и дети, но мы не знаем их, а Наиму знаем, мы лично спасали ее! Она не чужой нам человек и нас волнует ее здоровье! После этой длинной и страстной речи, полной возгласов, наступила тишина. Леди Ариана покачала головой и обвела их взглядом. — И опять правильный порыв сердец не в то время, не в том месте, - сказала она. - Что же, не буду препятствовать, действуйте, как считаете нужным. Она прищелкнула пальцами и вышла стремительно. — А? Что? - завозилась очнувшаяся Наима. - Как все прошло? — Отлично прошло, - ответила за всех Айлин. - Готовься, будешь разыгрывать мою жену.