Альбус Дамблдор - девочка-волшебница

5 декабря 1437 года Айлин и сама понимала, что их идея с каретой очень ненадежна, но она никак не ожидала дальнейшего. Леди Ариана вынесла им несколько метел. Несколько ЛЕТАЮЩИХ метел. Айлин слышала легенды о коврах-самолетах и летающих кораблях, но сама никогда в жизни не летала. — Знаю - рано, но, возможно, что как раз вовремя, - непонятно высказалась леди Ариана. Одна из метел была увеличена, кому-то предстояло там лететь вдвоем с Наимой. 15 декабря 1437 года Наима прижималась сзади, словно огромная живая печка, а Айлин волновалась. Из-за близости Наимы, из-за того, что они потратили десять дней на тренировки полетов на метлах, из-за того, что они направлялись в самое логово мужчин и без поддержки леди Арианы. — Я боюсь, гос... леди Айлин, - жарко прошептала ей в ухо Наима. — Это нормально, - ответила ей Айлин словами леди Арианы, - людям свойственно бояться. Если ты умеешь обращать страх в силу, ты сможешь сражаться в любой ситуации. Легко сказать, да нелегко сделать! Когда на Айлин первый раз выбежал Громоволк (щелчок пастью его оглушал всех вокруг, подобно грому), она так растерялась, что даже забыла, как дышать. Казалось бы, что такого, исполни Силенцио, сделай гром беззвучным, ан нет, пришлось леди Ариане ее спасать. Наима притихла, осмысливая сказанное, Айлин тоже замолчала. Темнота ночи и холодный ветер, бьющий в лицо, как-то не располагали к разговорам. Она то и дело вскидывала голову, сверяясь со звездами, и благодарила леди Ариану за уроки астрономии. В темноте внизу леса, реки и дороги, селения, все сливалось в одну черную массу. Возможно, кто-то оттуда снизу мог заметить их на фоне растущей луны, но тут оставалось только смириться. Не настолько Айлин была еще опытна, чтобы летать невидимой и делать невидимыми других. Заветы Отца предписывали по ночам спать, так что если кто и бдил, то только ночные сторожа, да и та наверняка дремали на посту, успокаивала себя Айлин. Мысль о том, что они теперь настоящие ночные ведьмы, неожиданно развеселила ее. 16 декабря 1437 года Родной город Наимы, Котахья, шумел и бурлил вокруг. Призыв на обязательную молитву резал отвыкшие уши, гортанные мужские голоса, только мужские, вызывали злобу. Айлин в образе щекастого важного пузана шествовала по улице, поглядывая на всех свысока, и помахивая "магическим жезлом", под который была замаскирована волшебная палочка. Перед ней расступались, кланялись, слышались пожелания долгих лет жизни и милости Отца. Айлин отделывалась короткими, скупыми фразами, опираясь на воспоминания о том, как вел себя отец. За ней следом семенили, полностью скрытые одеждой, Икана, Тафти и Гюльды, изображая жен "достопочтенного мага Хусима", как решила называть себя Айлин. Да, раньше его тут никто не видел, так Айлин и не собиралась задерживаться: добраться до дома сестры Наимы и забрать детей, а потом воспользоваться портключом, сделанным леди Арианой, да славится ее щедрость и милосердие в веках! В ночи они перелетели стену и Наима теперь несла метлы, изображая служанку "достопочтенного мага". — Прошу достопочтенного мага почтить вниманием мою лавку, самые лучшие украшения и даром, клянусь Небесным Отцом! — Возможно, достопочтенного мага заинтересуют лошади, самые лучшие и быстрые жеребцы! — Долгих лет достопочтенному магу и прошу принять мой подарок. Айлин не растерялась и повела жезлом. Цирюльник, пытавшийся вручить ей краску для усов, побледнел и ретировался задом, кланяясь и бормоча извинения. В другой раз Айлин может посетила бы это заведение только для мужчин, повеселилась от подстригания бороды и усов. Или навестила бы бани, а то и вовсе зашла в молельню Отца, куда пускали только мужчин (женщины молились дома, дабы не осквернять здание). Масса возможностей повеселиться для той, что способна изображать мужчину, пускай только внешне (Айлин с мысленным вздохом вычеркнула бани), но в другой раз. Возможно, надо будет помочь сестрам-волшебницам освоить магию изменения внешности и навестить какой-нибудь город под видом четырех мужчин. — Ак! Какой-то подросток едва не налетел на пузо Айлин, отпрыгнул с возгласом изумления и согнулся в почтительном поклоне. При этом он толкнул задом шедшую за ним женщину, с корзиной на голове, и та не смогла устоять, упала на вторую женщину, тоже с корзиной на голове. Они обе упали, на мостовую полетели круги хлеба и сыра, какие-то кувшины, и у одной из них оголилась часть ноги - до щиколотки. — Ах ты бесстыдница! - подросток со всего размаху пнул упавшую. - Прикройся! Мужчины вокруг, вроде бы шедшие по делам или занимавшиеся ими, бросили все и уставились на непристойное зрелище. — Прошу прощения, достопочтенный маг, - поклонился подросток, - сейчас же все уберем. И еще раз пнул пытавшуюся подняться и прикрыться, закричал зло: — Шевелись, не видишь из-за тебя уважаемый достопочтенный маг должен ждать! Перестаралась с длиной жезла, поняла Айлин. Она знала, что все мужчины умеют с одного взгляда определять длину жезла и статус владельца, но так и не поняла, как они это делают. Леди Ариана только рассмеялась добродушно и заверила Айлин, что с опытом она и сама поймет. Но пока не поняла и оставалось только радоваться тому, что решила не маскировать все под посох. — И ты тоже, Фазиза! Он уже занес ногу для нового пинка, срывая на женщинах (Жены? Служанки? Сестры?) свою злость и страх перед могущественным магом, и Айлин не выдержала. Чуть повела жезлом: — Вингардиум Левиоса, - еле слышно, чтобы не привлекать внимания к странному заклинанию, но все же вслух. Увы, беззвучная магия, без произнесения, пока что ей не давалась. Заклинание подхватило занесенную ногу, задрало ее выше и подросток упал на мостовую, сильно ударившись спиной и головой, закричал от боли. Айлин, старательно пыхтя и отыгрывая щекастого пузана, приблизилась и поставила ногу ему на шею, надавила. — Ай, милосерднейший! - закричал подросток. - Владыка магии! За что? Он искренне не понимал, а Айлин вдруг поняла, что сейчас взорвется. То, что раньше казалось ей нормой жизни, теперь выглядело полнейшей дикостью. Права была леди Ариана, права, как всегда, рано они вышли из башни, ох как рано. — Бьешь тех, кто не может ответить? - прорычала Айлин сверху вниз. Подросток смотрел безумно снизу вверх, изгибая тело и уже не стараясь вырваться. Ни следа понимания на лице и Айлин ощутила, как у нее что-то дергается внутри. Терпение - вот истинная добродетель мага, вдруг вспомнила она слова леди Арианы и только поэтому не прибила юного мерзавца прямо на месте. Так легко было бы опустить ногу, размозжить ему голову о камни мостовой без всякой магии, но Айлин сдержалась. Внутри бурлило и клекотало и она вдруг поняла, что получила ответ, как минимум на один вопрос. Готова ли она была убивать и действовать жестко в этой войне? Да, готова. — Что случилось? Расступись! Две женщины ползали на четвереньках и торопливо собирали хлеб и сыры, подросток лежал под ногой Айлин. Толпа раздвинулась и появился отряд магической стражи. Собственно, магом там был только командир отряда, остальные обычные вооруженные люди. К поясам были прикреплены палки, которыми нередко прямо ан месте нарушения проводили наказание ударами по пяткам и спине. — Он оскорбил меня, загородил путь и запачкал туфлю, - высокомерно провозгласила Айлин, надавливая на шею подростка. — Мои нерасторопные служанки виноваты, - прохрипел тот. — Тридцать палок им! - тут же взмахнул рукой командир отряда стражи. Женщин, только поднявшихся, снова повалили на землю, начали избивать палками. Корзины развалились, еда снова рассыпалась по земле, стражи топтали продукты, спеша поучаствовать в наказании. Кровь Айлин вскипела, отдельного жара добавляло то, что наказание стало следствием именно ее действий, и вместо нескольких пинков женщины получили кучу ударов палками. — Протего! - отгородить женщин. Стражников раскидало в стороны щитом, командир отряда уставился на Айлин в изумлении. — Да как вы смеете, почтенный маг, не знаю вашего имени, - голос мага-командира дрожал от ярости и злости. — Ты не знаешь меня, великого Хусима Нибалы?! - воскликнула Айлин, страшно вращая глазами и надувая щеки. Она еще надеялась, что все обойдется, но, разумеется, не обошлось. — Я знаю всех магов Кравии и среди них нет ни одного с таким именем! В любом случае, нельзя препятствовать работе магической стражи, это... — Ступефай! - не выдержала напряжения Айлин. Маг-командир неожиданно успел пригнуться и ринулся к ней, благо стоял неподалеку. Нанес жесточайший удар головой в шлеме в живот, у Айлин аж свет в глазах померк и ее швырнуло о стену высокого забора. Удар в спину немного уравновесил удар в живот, но Айлин словно между жерновов прокрутило. Она слышала крики и лязг оружия, но никак не могла прийти в себя, перед глазами все плыло и троилось, голова звенела. — Айлин! Айлин! - истошно, на высокой ноте кричала Тафти. Несколько тел стражников валялись без сознания, в мостовой появились две ямы, угол забора оказался развален и оттуда доносились женские крики и визг. Прямо на глазах у Айлин свистнула стрела и отскочила, не сумев пробить щитовые чары на вуали Иканы. — Протего! - выставила Айлин щит. Сбоку что-то мелькнуло, она попыталась отпрыгнуть, но не сумела, в бок ей больно врезался топор. Не пробил чар, но отбросил Айлин. — Молния! - взвизг на высокой ноте. Вспышка и молния разнесла щит Айлин. На нее надвигался свирепый страж, прикрываясь щитом и помахивая топором. С других сторон тоже надвигались, подруги-волшебницы колдовали, как могли, но стражи прикрывались щитами, уклонялись и их поддерживали три мага с жезлами, разносили щиты, били, не щадя даже своих. — Никакой пощады демоницам! - громогласный выкрик. - Живыми не брать! — Акцио жезлы магов, - раздался голос, которого здесь не должно было быть. - Импедимента! Там, где мгновение назад было пусто, появилась леди Ариана и бросила укоризненный взгляд на Айлин. Булыжники мостовой словно отпрыгнули от леди Арианы, встретившись с летящими им навстречу магами, которые не хотели бросать свои жезлы. БАЦ! Хруст и треск, три тела упали на мостовую. — Левикорпус! - выкрикнула вдохновенно Айлин и надвигавшегося на нее стража вздернуло и перевернуло, подставляя спину под стрелы своих же. — На метлы! - скомандовала леди Ариана и ее тут же послушались. - Спасайте детей, я здесь разберусь! Айлин рванула ввысь и куда-то вперед, не разбирая дороги, не ощущая холодного ветра, ибо лицо ее пылало и горело от стыда и ярости.