Альбус Дамблдор - девочка-волшебница

Снаружи доносился перестук барабанов, возвещая начало церемонии инициации будущих волшебниц. Согласно наставлениям леди Зобейды и прочих, во время церемонии следовало стремиться к всплеску эмоций, желанию доминировать над мужчинами, стремиться освободиться от их власти и установить свою. И в то же время любить их всем своим сердцем, потому что Мать-Магия и есть любовь. Другие будущие волшебницы рядом облизывали губы, сжимали кулаки и дрожали в нетерпении, давно уже забыв о сословных различиях между собой – потому что волшебницы стояли выше всех – но ситуация Ибтахаль отличалась. Она была представительницей королевской семьи! Более того, она прибыла сюда с секретной миссией, порученной ей отцом, чтобы проникнуть в тайны волшебниц и отомстить им, а также защитить тем самым свою семью! Еще немного и она станет волшебницей и вот тогда! — Церемония начинается! Ваш выход! Двери приоткрылись и волшебницы начали выходить во внутренний двор Замка Волшебниц. Громкость музыки усилилась многократно, барабаны стучали в такт сердцу Ибтахаль, и она, стараясь выглядеть спокойной и безучастной, как и подобает принцессе, оглядывалась жадно, как и прочие. В этом дворе они занимались и отрабатывали взмахи тяжелыми палочками, бегали и укрепляли руки и ноги, вникали в смысл заклинаний, но сейчас все переменилось. Факела и сцена перед ними, наполненная мужчинами. Стены замка, скрывающиеся во тьме и стоящие наверху стражницы, подсвеченные со спины факелами – словно соблазнительные демоницы из страшных сказок детства. Возвышение за сценой и сидящие там девушки – верховные волшебницы, во главе с самой леди Арианой! Взгляд Ибтахаль прикипел к волшебницам, но к своему разочарованию, она обнаружила, что из верховных там находится только леди Тафти, которая даже не смотрела на сцену, а была занята кормлением. Рядом с ней находились еще волшебницы первого выпуска, включая тренировавшую их леди Марфу и леди Зобейду, и леди Газель, но никого больше из верховных, первых волшебниц, включая Айлин Освободительницу. Ибтахаль невольно прикусила язык, впилась ногтями в ладони, чтобы скрыть крик разочарования. Айлин! Ибтахаль росла, превыше всего ставя семью и кидаясь на всех, кто осмеливался задеть ее братьев или сестер. За это ее неоднократно отчитывали и наказывали, и поэтому в ее сердце младшие матери – жены ее отца – занимали не такое большое место, как братья и сестры. И уж точно не такое большое место, как ее отец, король Кравии. В последние годы Ибтахаль неоднократно видела отца мрачным и опечаленным, и поэтому печалилась сама, не зная, как ему помочь. Она пыталась развеселить отца танцами и песнями, пыталась вникнуть в военное дело, ведь отец печалился из-за поражений в войне с Теменью, но ее прогоняли со словами, что война – мужское дело, а дело женщин ублажать мужчин, сидя на женской половине. В те дни Ибтахаль еще больше возненавидела младших матерей за то, что те плохо ублажали отца и даже как-то пробралась к нему, в наивности девочки, только ставшей девушкой, желая предложить себя. Отец ее наслаждался телом молоденького мальчика и Ибтахаль, глядя на эту сцену, невольно воспылала сама, еще раз убедившись в греховности помыслов женщин. Уже потом сестры ее, кто вышел замуж или слышал от подружек, просветили ее насчет отношений мужчины и женщины, а также того, почему мужчины нередко наслаждались телами молоденьких мальчиков. Сама Ибтахаль так и осталась без мужа, вначале Кравия потерпела поражение от Темени и ее сестре пришлось покинуть семью и королевство и отправиться к этим гадким теменьцам, а затем начались новости о волшебницах. Вначале просто робкие, невероятные слухи о бесстыдных женщинах, сбросивших вуали, но затем слухи подтвердились, а Фарух потерпел свое первое поражение. Вторжения других королевств, ощутивших слабость Кравии и отец Ибтахаль каждый день ходил мрачный и в голосе его слышалось отчаяние и поражение. Не в силах видеть отца в таком состоянии, Ибтахаль решилась на отчаянный шаг. Она очаровала своим лицом и улыбкой нескольких воинов и сбежала из Карканда, на выручку братцу Фаруху, которого обвинили в небрежении долгом и бросили в тюрьму. Ибтахаль знала, что поступает неправильно и греховно, но она укрепляла себя мыслью, что если хочет отомстить и облегчить участь отца, то должна. Как иначе ей пробраться к волшебницам, которые ходят с открытыми лицами, руками и ногами, не молятся Отцу и, по слухам, сами насилуют мужчин? Ее план удался, но радость оказалась преждевременной. Ее и брата спасла не кто-нибудь, а сама Айлин Никет! Ее имя чаще всего звучало в сообщениях и после новостей о ней отец мрачнел больше всего. Злость и ярость по отношению к Айлин, жажда мести затопляли Ибтахаль и она невольно срывалась, говорила не то, что хотела, но. Ее все равно взяли в волшебницы и значит она стала на шаг ближе к мести! Следовало запоминать все, чтобы потом повторить дома и Айлин невольно оглянулась. Другие волшебницы наблюдали за ритуалом, что-то кричали, а то и ласкали подружек, стоящих рядом. Про эту сторону жизни Ибтахаль тоже слышала от сестер, но в жизни столкнулась только здесь, в замке волшебниц. Как мужчины не считали зазорным любить друг друга, так и волшебницы спали друг с другом, а некоторые – по примеру все той же ненавистной Айлин – вообще отвергали мужчин и даже не брали себе учеников магов и не наслаждались их телами, только обществом женщин. Ибтахаль видела, какое впечатление произвела на Айлин, и если бы не эта злоба в сердце и обида за отца, возможно, она давно уже осуществила бы свой замысел. Но ничего, подумала Ибтахаль, так даже лучше, теперь я смогу сбежать с секретами волшебниц, а Айлин все равно умрет! Она станет волшебницей и приблизится к Айлин и та не устоит, а когда они окажутся в одной постели, вонзить кинжал в спину Айлин будет легче легкого! — Принять Оборотное зелье! Машинально, как отрабатывалось многократно, Ибтахаль достала флакон и выпила зелье. На вкус оно было странно приятным и Ибтахаль ощутила, что тело ее меняется. Вздувается мышцами, а между ног вырастает фаллос, как у мужчины. Пускай им говорили неоднократно, что так и будет, но Ибтахаль до этого момента все равно не верила. Толпа вокруг кричала и ревела, подбадривала криками и в висках Ибтахаль стучала кровь, сердце выпрыгивало из груди, а фаллос тоже рвался на свободу. Подергивался в нетерпении и жажде страсти, и Ибтахаль невольно сглотнула. Она была здесь на положении пленницы и особой гостьи, неоднократно наблюдала чужие ласки, но сама так и осталась нетронутой – теперь пришел момент, когда она… мысли Ибтахаль немного путались. Раздевавшиеся вокруг подруги, просто скидывавшие одежды и остававшиеся во всем блеске своих обнаженных тел, вздыбленных фаллосов и торчащих грудей, только добавляли возбуждения и сумятицы в мыслях. — Намазаться! Пришлось нагибаться за флаконом и зрелище задницы подруги, оттопыренной перед лицом Ибтахаль, едва не взорвало ее. Руки сами потянулись ухватить ее за бедра, вонзиться, утолить жар чресел и в этот момент она поняла, почему мужчины берут столько жен. — Госпожа. Раздался мужской голос и Ибтахаль чуть не задохнулась, настолько подошедший к ней парень походил на ее отца. Прежде чем она успела отреагировать, парень встал перед ней на колени и заглотил ртом фаллос, и тело Ибтахаль взорвалось фонтаном наслаждения. Не осознавая того, она положила руку на затылок парня, но тот и не думал отстраняться, сам подергивался, словно в судорогах наслаждения. — Госпожа, прошу вас, подарите мне радость, - сообщил ей парень, лаская ртом фаллос. Тот начал было опускаться, но при виде такого зрелища воспрял. Возбуждение и вихрь эмоций захватили Ибтахаль, и она не смогла уже удержаться. Ведь она так мечтала помочь отцу, подарить ему наслаждение, почему бы и не так? Новый флакон зелья вылился на ее фаллос и она вздернула парня, прижалась к его губам, ощущая вкус своего же семени. На сцене были расставлены столы и помосты, и Ибтахаль знала, зачем. — Инкарнцеро! – помог кто-то со стороны. Ибтахаль даже не оглянулась, потому что какое значение имели посторонние? Только это гладкое тело в ее руках, божественная задница и желание погрузиться в нее. Парня растянуло по столу, привязало ноги и руки, и Ибтахаль ухватилась руками за его бедра, вошла, издав дикий стон наслаждения. Ни один рот в мире не мог сравниться с этими тесными глубинами чужой задницы и словно этого было, парень повернул голову и тоже застонал. Видя лицо своего отца, искаженное наслаждением, Ибтахаль окончательно потеряла голову. Она задвигала бедрами так, словно хотела пробить парня насквозь, и груди ее покачивались в такт, плоть шлепала о плоть, и Ибтахаль ощутила, что этого недостаточно. Она протянула руку и сжала фаллос парня, начала двигать рукой и тот в ответ начал подергивать задницей, подмахивая ей. — Да-а-а-а-а-а-а-а!!! – вырвался из ее груди крик наслаждения. Струя семени рванула из нее и одновременно с этим фаллос в ее руке начал подергиваться, тоже извергая семя, и все вокруг закрыло вспышкой света и наслаждения. Затем накатило новой волной, и она ощутила теплое, ласковое прикосновение магии и захохотала, вскидывая голову к небесам. Ибтахаль стала волшебницей, и толпа вокруг приветствовала ее радостными криками. Ибтахаль проснулась от громкого стука в дверь и застонала от боли в голове и теле. Вчерашнее помнилось смутно, кажется она напилась на радость и еще несколько раз поимела кого-то, и кажется она отдавалась кому-то и жаловалась на Айлин? Ибтахаль приподняла одеяло и бросила взгляд вниз – фаллос исчез и мало того, тянущая боль между ног словно только усилилась от взгляда. Она пожелала познать обычную любовь и лишилась девственности, но с кем? — Госпожа! – донесся возглас из-за двери. — Проваливайте! – простонала Ибтахаль, ощущая всплеск головной боли. В постели рядом с ней кто-то лежал… тот же парень, с которым она стала волшебницей? Ему она отдала свою девственность? Ибтахаль протянула руку, ощутив гладкость женской кожи, и невольно выдохнула. Точно, парней увели после инициации и тут же выставили за пределы Замка, значит, она переспала с кем-то из сестер. Всплеск нежности и она просунула руку, вдруг нащупав между ног фаллос. — Что? — Что? – раздалось сонное. — Госпожа Айлин, просыпайтесь! – новый стук в дверь. — ЧТО?! – взревела Ибтахаль. — Что? Одеяло отлетело в сторону и ее взгляду предстала Айлин, от одного вида у Ибтахаль вдруг перехватило дыхание. Айлин Освободительница была прекрасна, невыразимо прекрасна, а ее… да, точно, под ударами этого фаллоса она вчера стонала и выгибалась, и умоляла не останавливаться. — Леди Айлин! Срочные новости! Столица Кравии, Карканд, пала! — Что?! Вихрь обнаженного тела промчался по комнате и Айлин выбежала из комнаты. — Это ничего не меняет между нами! – крикнула ей в спину Ибтахаль, а потом расплакалась горько.