Умереть, чтобы вновь родиться

Маленькое тельце шло ко дну со стремительной скоростью; угольные глазки смотрели вверх, на небо, через гладь воды. Он просто плескался у берега со своим другом, минута, и ощутимая поверхность под ногами предательски исчезала. Плавать он не умел, поэтому попав в такую ситуацию, испугался и смиренно пошёл ко дну. Он тянул руки вверх, но тело всё ровно шло вниз. Над мальчиком нависла белокурая девушка, схватив его за голову, остановив движение вниз. Он смотрит на неё спокойно, ведь он уже принял смерть, но всё ещё не понимает — это так она выглядит? Немного наклонив голову, он ещё пронзительнее уставился на девушку своими тёмными глазами. — Кто вы? Я уже мертв? — вдруг выпалил мальчик. Валькирия смотрела, не отрываясь от темноволосого, уже довольно подросшего, но всё равно малыша. Ингилейву было всего шесть лет. — Рано тебе ещё умирать, глупец, — перехватив мальчика одной рукой за подбородок, впиваясь ногтями в детские щёки, с силой толкнула его к поверхности. Это было достаточно сильно, чтобы он всплыл почти со дна за долю секунды. «Раз меня не вспомнил, значит далёк от смерти», — вынесла вердикт девушка. На суше уже маячили отец и запыхавшийся Йоран. Когда в воду обвалился заметный кусок берега и Ин пошёл ко дну, стоявший на берегу белокурый с криками ускакал к отцу мальчика. Тот подбежал, когда Ин уже всплыл. Заметив на поверхности воды обездвиженное тельце сына, он замер, сердце пропустило удар, просто остановилось Что может быть хуже, чем смерть единственного ребёнка? Отойдя от внутренней истерики, мужчина бросился в воду, выкрикивая имя сына. Подплыв ближе, он дотянулся до его скромных одеяний и потащил на себя. Схватив ребёнка на руки, он прижал его к себе и поспешил к берегу. Только ступив на сушу, рухнул на колени, держа бездыханное тело: губы синие, кожа холоднее льда. Мужчина сорвался на крик, он молил всех богов, чтобы вернули его сынишку к жизни. — У меня больше никого нет… Он — моя единственная радость в жизни! Заберите меня, но оставьте Ина, Боги, услышьте мои мольбы, — он захлёбывался собственным криком. Стоявший рядом Йоран тихо плакал и ничего не понимал. Валькирия снова оказалась рядом с этим глупцом, наклонившись к отцу мальчишки, положила руку на его плечо. Тот встрепенулся, но, обернувшись, никого не заметил, лишь поднял взгляд к небу, давясь слезами. Она присела напротив мужчины, склонившись над мальчиком: он был жив. Живее всех живых. «Хватил придуриваться, не пугай отца», — скомандовала про себя Валькирия, смотря на мальчика. Секунда, он закашлял, отхаркивая всю воду из лёгких. И вот на руках мужчины ожил его единственный сын. Поднявшись с колен, девушка уже собиралась уходить, как заметила белокурого Йорана. «Оу, и ты тут. Подружились, наверное», — она смотрела вниз на мальчугана: заплаканного, сопливого, жутко перепуганного и с гнездом на голове. «Предвидел бы Хозяин, кого он спасал, сразу бы передумал. Перестань плакать!» Не надо было долго ждать. Мальчик поднял свой маленький кулачок и вытер нос, а рукавом протер зарёванные глаза. Собравшись с мыслями, он рванул к Ину, которого крепко обнимал отец, будто боялся, что тот мог рассыпаться как песок сквозь пальцы. Пока мальчишку сжимал отец, его взгляд был направлен на девушку, уходящую вдаль. — Спасибо, — тихо, почти не слышно, произнёс малец, всё ещё откашливаясь и вытирая маленькой ручкой воду, выходящую из лёгких.