Умереть, чтобы вновь родиться

Ожесточённые бои — услада для глаз. Бравые войны, именно бравые, воевали за честь и достоинство. Рубили и не жалели. «Сегодня будет кого показать!» Кровавое месиво: летели головы, руки, мужи падали замертво. Крики боли и победные кличи сливались, создавая неимоверно шумную вакханалию. Скоротечность войны порой поражает! Вот ты бежал во главе почти победившей, намного превалирующей в численности армии, ещё момент, и ты пал, сражённый врагом, и не знаешь: умрешь от меча в сердце или от того, что собственная кровь заполнила рот и нос, не давая вдохнуть. У кого-то появлялись новые силы, они вставали и бежали — раненые, подбитые. Клокотало в их сердцах что-то, заставляющее так поступать. Конца и края не было смертям, трупам и крови. И снова мясо, мясо, мясо. У птиц и животных в ближайшую неделю будет пир. Количество живых резко сократилось до десяти человек. Причём на одного мужа севера пришлось девять товарищей с юга. Он стоял, переводя дух, его грудь поднималась и вновь опускалась, пока сопляки, какими выглядели на его фоне воины юга, пытались зализать свои раны. Они и не думали брать его всерьез. Ведь они победили: он один, а их вон сколько. Сейчас они немного передохнут и вмиг его положат. «Дуралеи, этот вам так просто не сдастся», — девушка наблюдала за картиной, удивляясь глупости пришедшего народа. Опять секунда, и Северянин одним махом меча поразил двоих, даже не заметивших его; кровь хлынула фонтаном. По мечу скатывались капли, оставшиеся враги смотрели и не понимали, что происходит. Недолго думая, они кинулись на него. Глупо было набрасываться стаей, а не окружить. Так и прирезал он всех до единого, не щадя никого, как его и учили с самого детства: «Нет пощаде, нет боли». «А я вам говорила, его не стоит недооценивать», — Валькирия наклонилась над одним из воинов. — Дураки, дураки и ещё раз дураки, — она шла по направлению к победителю, переступая через это месиво из тел и крови, начавшей смешиваться с землёй, создававшей грязь. Он был смертельно ранен — драться из последних сил было поступком достойного. Окинув взглядом поле боя, где лежали все его близкие товарищи, он увидел, что никого не пощадила война, включая его самого. Упав на колени перед этой ужасающей картиной, мужчина почувствовал, как сердце неимоверно заболело — значит ещё жив. Жаль ненадолго. Девушка подошла со спины и положила руку на плечо, мужчина и глазом не повёл, не переставая смотреть на горы тел союзников. — Нам пора! — сказала Валькирия. — Я ещё жив, — совсем не хотелось ему покидать товарищей, оставлять их безжизненные тела. Она обхватила руками его голову, и, как обучал господин, резко повернула. Тело рухнуло, словно гигантское падающее здание или разрушающийся мост. — Нам уже пора! — повторила она с нарастающим нетерпением. Оказавшись перед хозяином, девушка склонила голову в поклоне, у её ног на коленях сидел тот самый «достойный». — Приветствую вас, мой Господин. Примите бравого воина, приведённого мною. Мужчина поднялся, но без особого интереса, подошёл к прибывшим в его обитель. — Благодарю, Бати, что бы я без тебя делал, — обойдя её со спины, он наклонился, говоря прямо в ухо, чтобы третий точно не услышал. — Спорим этот тоже откажется, — усмехнулся мужчина и обошёл своих посетителей, подходя к сидящему воину. — Встань! — скомандовал Один. Мужчина вмиг вскочил и выпрямил спину, но не смел поднимать глаз на собеседника. — Ты был крепким воином, предлагаю вступить в ряды моей армии, — не хотелось ему вновь разглагольствовать попросту. — Великий владыка, прошу простить меня, вашего покорного раба, но я отказываюсь, — на этих словах голос мужчины дрогнул, хотя по его виду и не сказать, что такое возможно, — я больше не могу воевать, мне жаль. Подняв глаза, мужчина обнаружил в глазах Одина полное безразличие к его лепету, будто и не перед ним вовсе он тут распинался. Еле заметно взмахнув рукой в воздухе, Один направил её вниз и воин исчез в неизвестном направлении. — Я же говорил, им уже неинтересно всё это, — мужчина потёр рукой висок, поднимаясь по лестнице к своему трону. Разочарование брало вверх, это был уже третий по счёту наглец, отказывавшийся от выпавшей ему удачи. — Не отчаивайтесь, Хозяин. Я приведу вам новых, — Валькирия уже и не знала как поддержать Одина, он действительно был опечален происходящим. Неужели люди перестали верить его величеству, покровителю их поганых жизней? — Спасибо тебе, Батильда. Одна ты у меня осталось, ты ведь всегда будешь служить своему господину? — уже сидя на троне, мужчина склонил голову и посмотрел на девушку. — Никак иначе, Хозяин, — отвесила она лёгкий поклон. Его всегда радовало её уважительное отношение к нему, хоть и разница между ними была не велика. Сотня лет, да и только. Заметно повеселев, он поднял голову и с огоньком в глазах спросил: — А как тот парнишка, которого мы спасли? Ты давно его видела? — Давно, ваше господство, последний раз был лет семь назад. — Оооо, и какой он? Наверное, смелый малый. «Да уж, разве что смелый-плакса», — подумала про себя девушка, но не смела озвучивать это, чтобы не огорчить и так не очень весёлого хозяина. — Иначе и не может быть, это же вы дали ему жизнь. — Хочу посмотреть. Идём, — Один резко подскочил с места и пробежкой спустился с лестницы, хватая Валькирию за руку и покидая обитель, в миг оказываясь в деревушке, в которой когда-то они оставили мальчиков. Девушка привыкла к его экспрессивности и скорости принятия решений, и эта выходка вовсе её не удивила. — А как имя? — совсем заскучал владыка: столько лет и дела не было, а тут ещё и посмотреть решил, что будет дальше страшно представить. — Йоран, ваше господство, — вежливо ответила девушка. — Дар вождя, мне нравится, молодец, — похвалил он спутницу, продолжая путь к ребенку, ему не надо было знать, где живёт малец или что-то ещё, он и без этого знал, где находится его мальчик. Они проходили улочку за улочкой, поворачивая и петляя, стоит признать: жители молодцы. За столь короткий срок восстановили старые и построили новые дома, тем самым значительно увеличив площадь деревушки. Дойдя до берега, они увидели две головы. Йоран и Ингилейв сидели и смотрели на закат. — Ваш тот, что светловолосый, — как будто с насмешкой сказала девушка. Повернувшись на спутницу, Один состроил недовольную мину: дескать, нельзя было получше выбрать. — Не могла получше постараться, вон тот и то больше на меня похож, — мужчина указал на Ина, поправляя свои тёмные проблескивающие сединой, длинные волосы, часть которых была собрана вверху и перевязана. — Ваша вина, никаких точных указаний по внешности вы не давали, кто же знал, что вы сына себе хотите, а не просто мальчонку спасаете, — даже не повернувшись, сказала Валькирия и продолжила смотреть на мальчиков. — Тоже верно, это же не мой сын, он и не должен быть похож. Двое парней сидевших на земле уже собирались по домам, как вдруг Один, превратившийся в старца, побрел им на встречу, оставив девушку стоять в недоумении. «Что опять задумал?» — выругалась она про себя. — Эй, ребятки! — окликнул до жути изменившийся Владыка. Волосы стали короткими и седыми, появилась дурацкая длинная борода, оборванная одежда. — Помогите дедушке. Мальчики находились в недоумении, как и Валькирия, впрочем. — Да, дядюшка. Чем мы можем вам помочь? — спросил Ин, пока Йоран прятался за спиной друга. — Я заплутал, не могу найти ......, вы не знаете куда мне идти, совсем сбился с пути? — бормотал мужчина не своим голосом. — Оооо… Это совсем близко, дядюшка. Вам надо пройти прямо до следующий деревни, а потом только вниз и там вы найдёте ...... — все свои слова Ин сопровождал жестами. Йоран всё продолжал отмалчиваться за спиной. — Спасибо, ребятки! — Один похлопал по спине Ингилейва, прямо перед носом у Йорана, что тот аж дёрнулся. — До свидания, — сказали вместе ребята, но загадочный старик уже направился к спутнице, которая стояла и с ухмылкой наблюдала за этой картиной. Идя до неё, он возвращался в своё обличие. Волосы отросли и от корней до кончиков вернулись к своему цвету, черты лица возвращались, морщины и складки уступали свежему молодому лицу. Дойдя, он огорчённо выдохнул: — Он ещё и трус. — Хозяин, вы так ужасно выглядели, что я бы тоже испугалась и не захотела с вами разговаривать, — защищала Йорана девушка. — Пойдём, нам пора, — тоска и апатия окончательно взяли вверх над Одином, он понял, что даже дарованная им душа вряд ли вернётся снова в его обитель в качестве бравого война, зря раскидывался жизнями. — Хозяин, не ждите от него многого он ещё мал, — Валькирия еле поспевала за шагом Владыки, — учитывая, что он пережил в прошлой жизни... Даже слышать это было грустно. — Дайте ему время, и он обязательно оправдает ваши надежды, — Один остановился, видимо эти слова его воодушевили. — Да, у него будет время, много времени и жизней. Будет жить, пока не умрёт смертью сильного война, и не вернёт долг за мою щедрость. «Жуть, как будто проклятие произнёс», — это осталось неозвученным, а девушка только лишь кивнула, подтверждая, что будет давать ему жизнь, пока они не встретятся с Одином вновь, на пути в Вальхаллу.