Умереть, чтобы вновь родиться

Империя Мин .1389. — А он действительно «всегда удачливый», полностью соответствует своему имени, — один из прислужников указывает головой на выходящего из игрального дома господина. — Он выигрывает, даже не зная правил игры. — Замолчи и не смотри на него, ишь, наглец какой, головой лишней обзавёлся? — дерзит второй то ли от страха, то ли от глупости собеседника. Мин Ион Гурии — первый сын правителя империи Мин (это даёт максимум привилегий перед остальными двадцатью тремя) и самый любимый. Отец с детства не чаял в нём души, если остальных детей он видел, дай Боже, пару раз, то Гури был с ним всегда: любая свободная минута императора была посвящена сыну, он обучал мальчика тому, что знал, играл и воспитывал, воспринимая как Бога или как сына Бога — не меньше, балуя и давая всё, что было желанно. Он сам выбрал ему имя, и дал самое длинное, награждая всеми возможными почестями только за рождение, совмещая всё, что могло бы отразить идеального ребёнка. После этого поступка на него обрушился шквал негодований: «Как можно какому-то младенцу дать полное имя, которого удостаивались лишь люди, совершившие великие дела для государства?» Император Мин был добрым, но такого неуважения к своему сокровищу стерпеть не мог и велел казнить всех, кто так говорил или хотя бы думал. На главной площади дворца была казнена сотня людей, он не щадил никого: слуг, знатных людей, женщин, стариков. Все, кто так думал, попрощались с жизнью. Когда его второй сын появлялся на свет, Император даже не пришёл посмотреть, отговариваясь тем, что сейчас занят игрой с Гури. Уже тогда у всех начали закрадываться сомнения по поводу надобности остальных детей. Они подтвердились, когда спустя месяц после рождения малыша император так и не пришёл взглянуть на него, и даже не дал имени. Когда ему пришли напомнить о рождении Нового потенциального наследника, уже приготовив имена, думая, что император захочет и этого отпрыска наградить полным именем, император лишь с непониманием взглянул на знать. — Что это такое? — он бросил пергамент на стол, — отныне только Ион Гурии будет носить полное имя, и никто больше не удостоиться такой чести. Толпа поклонилась, подтверждая своё понимание. — Господин, но как назовёте этого ребёнка? — из толпы вышел старый евнух, со спящим младенцем на руках, обёрнутым в дорогие ткани. — Не знаю, — полное отсутствие интереса — единственное, что можно было прочитать в голосе Императора, он не удостоил малыша и каплей той любви, что дарил Гури. — Пусть будет Хим Чан (平常-обычный). Старец, нёсший ребёнка к императору, после услышанного остановился, понимая, что дальше идти бесполезно. Давая такое имя, желания смотреть точно нет. Он поднял глаза, всё ещё держа сонный комок, как ожидалось, Император не смотрел на ребёнка. — Привести Гури, у меня свободный вечер, хочу с ним погулять по саду, — улыбка появилась на лице Императора только от одного упоминания любимца. Ничего не изменилось и по сей день. Младшему Мину был уже двадцать один год, взрослый божий баловень, как и пророчил отец, он был просто идеалом. Красив настолько, что ни один человек в империи не мог похвастаться таким: черты лица были точены, кожа отдавала цветом фарфора, чёрные длинные волосы блистали ярче любого бриллианта. Сообразительностью он отличался ещё в детстве, что было ожидаемо: отец выписывал для него лучших учителей со всех концов света. Арифметика, языки, каллиграфия — абсолютно всеми науками, известными человечеству, Гури владел если не в совершенстве, то на уровень выше других ученых мужей. Юноша вскоре стал советником и одним из немногих доверенных лиц отца, ни один из других детей даже близко не подпускался к важным делам. Остальные отпрыски жили где-то поодаль от центра дворца, они так же жили в роскоши и ни в чем не знали нужды, но все равно явно отличались, завидовали единственному любимому сыну, ведь остальных, Император точно не жаловал. Гури же жил не хуже самого императора: отдельное здание, отделанное драгоценными камнями, красным деревом, фундамент которого был заложен через год после его рождения. Через восемнадцать лет этот шедевр архитектуры был закончен и преподнесён как один из миллионов обычных, каждодневных подарков. Это было инициативой Императора, ведь «он единственный наследник, ему нужно всё самое лучшее, даже если это лучше, чем у самого правителя». Хоть Гури и рос, как самый настоящий баловень,чего даже отец не скрывал, он отличался идеальными манерами и воспитание, всегда уважал старших, слушался и старался не перечить, сильно любил отца, почитая его как святого и великого, поддерживая и помогая во всём. Но у всех великих и прекрасных, есть свои слабости и некрасивые стороны. У наследника тоже такая была, и хотя всем она казалась обычной прихотью господина, это было что-то большее, зарождающийся грех. Гарем господина Мина младшего был очень большим: больше отцовского, больше любого во всей империи, вероятно, он мог бы претендовать на звание самого большого из известных на то время. Гарем отличался особой роскошью, красавицы и красавцы были словно спустившиеся с небес ангелы, одни красивее других, красоты со всех концов собирались именно в этом месте, подаренные наложницы из его гарема считались самым лучшим подарком. Набор вёлся строже, чем в любую государственную службу, кого не возьми — идеален по всем параметрам. Но, увы, к своим двадцати годам он не имел ни жены, ни детей. Гури среди наложниц не видел подходящих, оттого и некого было показать отцу, отец в свою очередь тоже не видел никого подстать своему любимому ребенку среди присылаемых невест, поэтому ни одну и не показывал сыну. Каждая грезила мечтой стать супругой этого бога. Все наложницы и знатные девушки пытались, но ни у кого не получалось, хотя негласный конкурс начался ещё с несколько лет назад…