Умереть, чтобы вновь родиться

Господин, выходящий из дворца, выискивал глазами слуг, чтобы не звать их через весь двор. Взгляд упал на двух придворных, склонивших головы и стоявших неподалеку. Гури не любил, когда за ним по пятам ходили слуги и стража, но на все уговоры снизить уровень охраны отец качал головой и категорически запрещал даже думать об этом. Император прекрасно понимал, в какой опасности находится его чадо, поэтому количество стражи было невообразимым: за ним самим так не следили, как следили за Гури. Его еду проверяли дважды, а то и трижды перед тем как подать, а охраны было в десятки раз больше, чем замечал младший Мин, чтобы не напрягать молодого господина, они следили за ним поодаль. Всем было велено охранять его как зеницу Ока, как самое большое и ценное сокровище. Стражников, по мнению императора, недостаточно хорошо следивших, казнили моментально. — Я собираюсь в свои покои, приведите мне двоих из гарема, — скомандовал хмельной юноша. — Молодой господин желает Ксяо Кин и Мей Ин? — не поднимая головы, слуга протараторил имена двух фаворитов, которых Гури зовёт чаще всего. Некоторые осмеливаются предполагать, что Ксяо Кин сможет стать супругой господина, но она сама о таком даже не мечтает. Путь к его сердцу был слишком сложен, ни у кого ещё не получилось: ни у мужчин, ни у женщин. Наследник империи будто был камнем, ходили слухи, что у него и вовсе нет сердца. — Да, пусть будут они, — не долго думая, ответил Гури, уже удаляясь к своему дому. Во тьме зашевелились тени — тайная охрана сопровождает сокровище Императора, Гури усмехнулся. В гареме уже тихо, давно был объявлен отбой. Все спят или делают вид, что спят, но тишина стоит гробовая. Никто не думал, что в столь поздний час господин пожелает видеть наложников, и поэтому старый евнух, главный смотритель гарема, всех отпустил спать. Сейчас он очень сожалеет об этом, ведь в ближайший час, когда господин будет омываться и трапезничать, он должен в ужасной спешке подготовить двоих к походу в императорские покои. С треском и грохотом он мчится на верхние этажи, где располагаются комнаты фаворитов. На верхнем этаже около десятка комнат, но заселены лишь две: сердце господина не может вместить больше, даже двоих уже много для него. Раньше была только Ксяо Кин, даже среди самых прекрасных она отличалась красотой: белокурая, худощавая, совсем юная. Она попала сюда из Европы и восхищала своей экзотичностью, девушка была венцом его гарема. Он звал её не чаще раза в месяц, иначе она бы быстро надоела ему, а такого нельзя было допустить, ведь лучшее всегда должно принадлежать лишь господину. Позже появился Мей Ин, иногда он сменял Ксяо Кин, иногда они приходили вместе, но также не чаще раза в месяц. — Просыпайся, быстрее! — открывая дверь и запуская свет в давно погружённую во тьму комнату, вскричал евнух, не жалея собственных ушей и остальных жителей гарема. — Бегом в купальню, соня, господин хочет вас видеть, — от слова «господин» сердце забилось ещё быстрее, заставляя мгновенно проснуться. В дверях её уже ждали для выполнения дальнейших процедур. Следующей на пути была комната Мей Ина, этого паршивца добудится было намного сложнее, он спал как убитый, поэтому в купальню его пришлось нести, перекинув через плечо, на счастье, он был совсем как пушинка. Сборы проходили в суматохе, одни быстро натирали кожу наложников маслами, другие укладывали волосы, третьи выбирали наряд из лучшей парчи, Мей Ин оклемался только тогда, когда уже нужно было идти к покоям. Младший Мин уже ждал, лёжа на своей кровати, попивая соджу из графина, стоявшего на подносе вместе с закусками. Только к утру, когда господин наигравшись со своими живыми игрушками, ложился спокойно спать, Ксяо Кин и Мей Ин могли идти к себе, что физически было трудно в том состоянии, в котором они всегда покидали покои. Иногда их забирали слуги или стражники, господин был ненасытен и податлив блуду, не знал границ своей страсти, не было ни одного человека с таким же неисчерпаемым аппетитом. Скольких бы ему не приводили, пыл умерить было невозможно. И если господину, для того чтобы оправится от жарких ночей, требовалось лишь поспать пару часов, то жертвам его страсти нужны были сутки, а кому-то и недели было мало. Ксяо Кин для зализывания ран хватало двое суток и пары часов в тёплом бассейне - годы практики брали своё, Мей Ин был совсем юнцом и восстанавливался как пёс: сутки и он уже не ноет, а радостно скачет по гарему и хвастается очередным государевым подарком за ночь. Недавно прибывшие или не разу не бывшие в пекле ада, с открытыми ртами слушали о прекрасных ночах, завидуя, а те, кто уже удостаивался чести испытать на себе все прелести спальни господина, сидели и дрожали от страха, молясь всем возможным богам, чтобы такого больше не повторялось. Надо было действительно обладать невообразимой силой духа и терпением, чтобы справится с этим неугомонным мужчиной, чтобы стерпеть все его желания и прихоти, которых было невообразимое количество, всё, что взбредёт в его прекрасную голову, должно было быть сиюминутно понято и воплощено, иначе и слугой стать недалеко. Гури никогда и ни с кем особо не церемонился, для этого просто не было причин, ведь он царь и Бог этого места, никто не может ему перечить. Поэтому истории про то, что какая-то наложница умерла после ночи с ним, абсолютно не трогали Гури, пусть хоть все умрут, плевать. Где-то в глубине души он понимал, что вместе со страстью в нем просыпается сам ад во плати, но старался это игнорировать, пытаясь оправдать самого себя. А что с этим сделаешь? «Ненасытность не порок», — так он и думал, так он себя и успокаивал, выбивая все живое из очередной девушки, пока она жалобно скулила под ним. Такое поведение его больше раздражало, чем заводило. Особо ноющих он выставлял сразу же, в чем мать родила, даже не волнуясь, что там с ними будет дальше. Лёжа после всего этого, он каждый раз прокручивал всё, он безусловно где-то допускал ошибку, но так и не мог понять в чем проблема. Если ненасытность не порок, то что тогда? Неподходящие персоны? Он испробовал больше тысячи, со всеми одно и тоже. Никто не мог наполнить кувшин до краев, всегда было катастрофически мало, хотелось большего и большего. Или может дело в том, что ОН делает что-то не так? Уже не было того, чего бы он не знал и не испытывал на себе, каждый раз придумывая и воплощая новые позы, меняя, экспериментируя и все рано этого не хватало. Но если и допустить, что проблема в нем, и это его внутренний дьявол и вправду вечно отпивает, то что тогда делать, и как решать проблему? Или может решение не нужно? Гури как-то пробовал целый месяц не пользоваться услугами наложниц, наивно пологая, что в этом корень проблем, но пыл только увеличился, и он совсем обезумел от желания. Каждый вечер он приходил к выводу, что это нормально, что он не один такой, что обязательно когда-нибудь найдёт подстать ему, даже если для этого придётся попотеть, а пока будет довольствоваться лишь частью, только под такие успокоения получалось уснуть, чтобы совесть не грызла. Открывать глаза вовсе не хотелось, сегодня был свободный день, на вечер только планировалась неформальная встреча с отцом. — Лао Ён, — протяжно, ели открывая рот, Гури позвал стоящего за дверью. Ён Юшенг — единственный, кроме отца, кому он мог доверять абсолютно все. Ён воспитывал его с детства, учил, играл, следил, всегда оставался рядом и всячески помогал, иногда даже выгораживал, когда тот в детстве что-то творил. Ребёнок вырос, но все не собирался отказываться от верного слуги, награждая его новым титулом, «правая рука и первый советник наследника империи Мин». За слугу он его никогда и не считал, относился уважительно, иногда правда позволяя опустить формальности и просто нормально поговорить, как обычные люди, может даже переброситься парой колких шуток. — Господин Ион Гури? — мужчина действительно ждёт его пробуждения каждый день за дверьми и уходит на покой только когда его господин полностью погружается в сон. Преданность и верность. — Чем мне занять себя до вечера? — жалобно мямлит сонный голос, пробиваясь через шёлковую гладь подушки. Он не хочет сам просить, велеть подать пол Ярибу на завтрак, хочет чтобы верный друг понял его ментальный посыл, которыми он начал его закидывать когда тот ещё смиренно стоял за дверью, и сам предложил. — Ксяо Кин или Мей Ина? Или кого-то новенького? — не подвел, сразу понял-уловил посыл. — Этих не хочу, надоели уже, — голос все так же был приглушен, Гури будто и не собирался вставать без наложниц у дверей. — Найди кого-нибудь другого, хочется разнообразия. — Мне их убрать совсем из гарема? — спокойно цедит довольно седой мужчина, он старше Гури, наверное, вдвое: Император изначально нанял с десяток парней, чтобы те с рождения находились поблизости, чтобы сын не чувствовал одиночества и всегда имел возможность с кем-то поговорить, поделиться переживаниями, если вдруг сам правитель будет отсутствовать. Ён Юшенг единственный, кто прошёл весь путь, остальные были или уволены, или казнены. Многие попрощались с головами по причине измены, кто-то хотел убить императорского первенца по наставлению матерей других детей, или самих подросших отпрысков. У Гури с детства было довольно много завистников, на это его своей любовь обрёк отец, но он всегда, все двадцать один год, бережёт сына, казня любого. Так он лишил жизней пару своих детей, разумеется тайно. Отравил, чтобы не предавать большой огласке, но все всё прекрасно понимали и лишних вопросов не задавали. — Нет, пусть будут, но укажи пару месяцев мне их не показывать, а то тошно уже от этих белесых, — оба фаворита и правда были белее снега, а когда бассейн разбавлялся молоком в спа день, их волосы становились незаметными, как и сами они, сливались под частую, разве что глаза можно было разглядеть. Ксяо Кин блистала синими, а Мей Ин голубыми в серую крапинку. — Ещё пожелания? — все так же спокойно проговорил советник, он не раз обсуждал недуг господина, но помочь ничем не мог. Помочь вообще никто не мог, увы, к кому бы Гури не обращался, все как один уверяли «это нормально», видимо никто не мог и представить масштаб проблемы. Ляо Ён очень переживал за господина, он боялся, что когда-нибудь тот просто не выдержит, у всего есть предел, и у сердца тоже. Разорвётся от таких перегрузок, а ему скорби потом, господин не раз пугал его, падая будто замертво, выходя на утро из покоев в купальню. Но он всегда отнекивался, улыбаясь самой хитрой улыбкой мартовского кота. — Завтрак подавать? Или оттрапезничаете позже? — Позже, с отцом поедим, сейчас совсем не хочется, — веки предательски не хотели разлепляться, он вертелся с бока на бок и, отдав все возможные указания, провалился обратно в сон, у него был ещё час до прихода наложников, он никогда не требовал спешки в этом деле, давая слугам сделать все на лучшем уровне. Лао Ён откланился и поспешил в гарем искать главного смотрителя, чтобы тот показал новых и помог отобрать двоих-троих лучших. Гарем уже давно не спит, все знают, что господин может позвать, когда тому захочется: хоть ночью, хоть днем, хоть с восходом солнца. Играла музыка, разносился гул разговоров, все завтракали, рассевшись на подушках, лежавших на полу вокруг низеньких столиков. Заметив входящего, евнух тут же в припрыжку побежал в его сторону, может есть указания и господин хочет кого-то видеть. Смотритель всегда был рад служить, его работа ему нравилась, не пыльно. — Лао Ён, — поклонился евнух, Ён Юшенга уважали все, от мала до велика. — Чем могу быть полезен? Какие указания будут на сегодня? — День добрый, господин велел привести лучших, — он кивнул головой в ответ, выражая своё почтение, — показывай. —Да-да, сию минуту, — тот быстро пошагал к дальнему столику в углу огромного зала, здесь была часть наложниц, другие изволили трапезничать на свежем воздухе, погода позволяла, фавориты всегда ели отдельно. Их пища была на порядок лучше и обширнее из-за статуса, но иногда и те спускались на совместные пиры, когда император или господин Мин младший распоряжались праздновать и накрывать столы всем от слуг до знати, затрагивая и гарем в том числе. Мужчины наложники тоже ели отдельно и проводили все свободное время в своём крыле. Им было не позволено проводить время с девушками, но стоит отметить, никто и не пытался, они все были равны и в этом просто не было потребности. Единственное исключение — Мей Ин, он, как фаворит, мог проводить сколько угодно времени с Ксяо Кин, они были не разлей вода, вместе ели, гуляли по саду, отдыхали и грелись на солнце у бассейна. Через секунду перед Ён Юшенгом уже выстроилась шеренга из десяти прекраснейших особ, склонивших головы и не смеющих поднимать свой взгляд, пока тот не потребует. Всех тут учили манерам одинаково, что особо сложно давалось иноземцам, но и для них находились свои пути обучения, на всех здесь находилась управа. Он пару раз прошёлся туда-сюда, осматривая фигуру каждой, вкусы господина знал только Лао Ён, и никто никогда не понимал по каким критериям он отбирает наложниц, но всегда попадал в десятку, господин всегда основался доволен выбором советника Ёна, что нельзя сказать об остальных, когда Лао Ёна рядом не оказывалась, то и фаворитов господин видеть не хотел, новоприведённые вылетали через час, а то и меньше, ведь даже евнух ещё не разгадал, по каким качествам советник выбирает. — Поднять головы, — скомандовал Ён Юшенг раскатистым басом. Приказ был выполнен моментально и синхронно, попробуй не подчинись такому — страшно. Он ещё раз прошёлся, остановился перед одной: чёрные волосы длиною до поясницы, округлые формы. Он схватил девушку за подбородок, поднимая голову выше, чтоб заглянуть в глаза. — Вот эту, — он одергивает руку, будто потрогал что-то грязное, самым главным критерием были глаза полные силы и стойкости, все всегда выбирали слабых, наивно пологая, что такие очень нравятся властному наследнику. Именно эти качества он и увидел в этих чёрных как смоль глазах и прошёл дальше. — Советник Ён, вести юношей? — стоявший рядом евнух уже не мог оставаться на месте, ему хотелось тоже что-то делать, чем-то помочь, он уже передал слугам девушку, которую тут же отправили в купальню для дальнейших процедур. — Нет, прибережем на вечер, — советник взглянул на этого активиста, он знал, что пришел сюда не в последний раз за сегодня, что обязательно вернётся вечером. — Спать их не укладывай, может к ночи приду. Евнух поклонился и замолк, давая спокойно дальше отбирать. Остальные, к сожалению, оказались мягкотелыми. — Ещё покажи кого-нибудь, — он снова повернулся на смотрителя, одним взглядом высказывая недовольство за столь ужасный выбор претенденток. — Позвать Ксяо Кин или Мей Ина? — немного сжался тот, отпрянув от этого испепеляющего взгляда. — Этих двоих ему не смей отсылать ближайший месяц, понял? — голос стал суровее, а взгляд злее. — Они что-то натворили? Позаботится о наказании? — видно, что ему становилось ещё более некомфортно. — Нет, веди ещё, — Лао Ён перестал прожигать в евнухе дыру и смягчил тон, пока тот быстро попятился назад за ещё дюжиной юных прекрасных дам. Дальше выбор пошёл быстрее, он отобрал ещё пару подстать первой и так же отправил к купальне. Сам стал ждать их уже готовых. Через сорок минут перед ним стояли три девицы, аккуратно укутанные в прозрачные ткани словно богини. На самом деле, это было скорее для практичности, нежели дань греческим богам, господин ненавидел разбираться со сложными одеждами. Уже на подходе к покоям, Советник Ён начал раздавать указания, которые девушки старались вбить в голову гвоздями, желание понравится брало вверх, видимо никто из них ещё не слышал о ненасытности Господина Гури. Закончив давать указания, он открыл двери в спальню, озаренная солнечным светом, на огромной кровати лежала на животе воинственная фигура, длинные блестящие волосы были разбросаны по подушке, грудная клетка поднималась и отпускалась, а сам господин мирно посапывал. Первая из троицы, заметно занервничала, страх разбудить господина и привести его в гнев очень пугал, пугала вероятность остаться без головы, поэтому она обернулась на советника в дверях. Тот лишь презрительно махнул рукой, велев идти дальше. Сложив руки на груди, он наблюдал, как неуверенно она делает шаг за шагом и косится на него, одними губами он произнёс что-то похожее на «начни с массажа», видимо, она его поняла, потому что через секунду её руки уже были на широких плечах господина, оставшиеся две, последовав примеру, располагались на огромной кровати, всячески водя по телу Гури нежными ручками, заставляя его просыпаться. Удостоверившись в том, что все идёт хорошо, и господин начинает просыпаться, он ушел. Ближе к сумеркам из покоев под руки вывели трёх наложниц, дальнейшая их судьба решилась сразу же. Пока девушек выводили одну за одной, наблюдающий за этим Гури, заметив Лао Ёна, поводил кистью на уровне шеи, наиграно закатывая глаза. Это гримаса значила только одно — фавориткой ни одна из них не стала. Гури, накинув шёлковый халат, расшитый золотыми нитями, последним вышел из собственной разгромленной комнаты. Запах пота и страсти смешивался с маслами и благовониями, а на полу валялись разодранные девушками подушки и пара разбитых графинов. За это он тоже никогда не переживал — к его вечернему приходу все, как и всегда, будет в первоначальном виде. Поэтому со спокойной душой он отправлялся в уже подготовленную купальню, а оттуда сразу к отцу.