Умереть, чтобы вновь родиться

Лёгкий морской бриз обдувает лицо белокурой девушки, сидящей в простой кафешке на берегу Тая. Райское место: тепло, океан близко, все что пожелаешь в шаговой доступности. Напротив сидит хозяин, уплетая какую-то острую похлёбку, которая уж очень ему понравилась за период их прибывания здесь. Они покинули свою берлогу для поисков ответов на свои вопросы, да и просто что бы обстановку сменить, не все же им сидеть в темном доме на окраине. Она хотела узнать, почему именно сюда захотел Ингилейв, чем ему так приглянулось это местечко. Ответ пока не нашелся, хоть и прожили они тут чуть больше месяца, ничтожное время для них и довольно весомое для обычных людей. После недели они нашли это кафе вблизи не очень людного пляжа и гигантского рынка, где продавали все на свете, чего только можно пожелать, начиная от еды и заканчивая животными для боёв. — Давай отправимся домой, — сказала Валькирия, допивая свой холодный коктейль. — Ну нет, — с неохотой отвечал мужчина, отрываясь от своей похлебки. — Давай останемся ещё на чуть-чуть. — Как вам будет угодно, господин, — смиренно, но с долей разочарования, ответила девушка. Ей действительно хотелось домой, одно дело — уехать куда-то ненадолго, осмотреться, побродить, может даже каких знакомых встретить, а совсем другое — на длительный срок покидать дом, который за сотни лет стал родным. Один, зная, как девушке сложно даются смены обстановки и мест обитания, максимально пытался сгладить эти нюансы, найдя дом близкий по интерьеру и атмосфере к их дому, хотя это было сложно, если брать в расчёт огромную разницу культур и местного колорита. Но даже этого оказалось мало, как бы Валькирия не старалась держать себя в руках и не впадать в уныние от тоски, мужчина все чувствовал, но и уезжать ему вовсе не хотелось. Вкусная еда, солнце, пляжи, что ещё нужно давно скитающемуся богу? Да и желание почувствовать эту «людскую» жизнь последнее время берет верх, ещё неделю он уговорит её потерпеть, а потом отправятся домой — таков был план. — Тетушка, можно ещё одну порцию! — длинноволосый мужчина позвал бабушку-владелицу этого заведения, чтобы она повторила его остро-пряную похлёбку. — Бати, ты что-нибудь будешь? — он вопросительно посмотрел на девушку, которая явно потеряла всякий интерес ко всему происходящему, с его коронной, имеющей какой-то особый смысл, улыбочкой. — Нет, спасибо, — она кивнула головой и продолжила допивать свой коктейль, наблюдая за пляжем и людьми на нём. — И ещё один коктейль, — добавил Один, подняв руку, давая бабушке понять куда именно нести. — Зря, ты не ешь, довольно вкусно. — Спасибо, — полное безразличие, она даже не повернулась. Только Он собрался открыть рот, чтобы отругать её, словно непослушного ребёнка, как подошла бабуля и принесла большую тарелку и стакан. — Благодарю, тётушка, — Один легонько кивнул головой в знак благодарности, за долгое прибывание здесь он понял, что кланяться и кивать тут надо чуть ли не всегда, это не могло не раздражать человека, который привык принимать поклоны, но никак не отдавать их. Сменив добродушную улыбку на гнев, начал прожигать взглядом Валькирию, но даже тогда девушка не отвлеклась от пляжа, людей и пейзажа. — Батильда! — рявкнул мужчина, стукнув по столу кулаком, сотрясая все, что только мог. — Да, хозяин, — спокойно ответила она, но даже не соизволила повернуться, чем только больше злила его. — Смотри на своего господина, когда тот с тобой говорит! — свирепел мужчина с каждым словом, огонь в его глазах разгорался и был способен сжечь целые города, только собеседница оставалась спокойна. — Прошу простить, мой господин, — девушка повернулась, — чем могу быть полезна? — спокойно выцеживала слово за словом. — Почему ты меня не слышишь? О чем ты думаешь? — немного сбавил обороты мужчина. — Так хочешь домой? Ну, раз хочешь, то поехали, только дай я доем, — он не давал ей и слова вставить, девушка снова отвернулась, наблюдая за группой детей лет четырёх. Скорее всего это был какой-то чилдренгарден. Рядом с ними стояла женщина, но, если честно, ей было абсолютно плевать, что творят дети. — Бати! — грубый голос снова вернул девушку из дум. — Раз хочешь, я могу не доедать, и сразу отсюда отправимся домой, а вещи я сам потом заберу, — договорил мужчина уже более обеспокоено за состояние Валькирии, уж больно потерянной она была. — Простите, хозяин, — девушка повернулась к сидящему напротив. — Не отвлекайтесь на меня, все хорошо, — она опять начала наблюдать за детьми. — Да что же это такое! — мужчина вскочил, чуть не перевернув маленький круглый столик. — Что там такого важного, что тебе твой господин не интересен? Мужчина замолчал, как только повернулся, встал как вкопанный, наблюдая за детьми. Они так счастливы, беззаботны. Вот один играет в песке, строя прекрасный замок, умело обращаясь лопаткой и ведром. Ещё двое плещутся у берега, им так весело, что с маленьких лиц не сходит улыбка, на весь берег слышится раскатистый детский смех. Ещё трое бегают друг за другом, наверное, играют во что-то, хотя сложно назвать хоть одно их движение осознанным и наполненным смыслом. И вот Один стоит, молча наблюдая за всем этим, девушка в это время развернулась всем телом, тоже наблюдая за детишками. — Они все умрут, — спокойно, еле слышно сказала девушка, разрушив молчание. — Мы не можем вмешаться, Бати, — мужчина понял, что так увлекло её и с долей скорби ответил ей, это действительно была душераздирающая картина, особенно, если знать, что скоро все накроет гигантской волной, которая никого не пощадит. — Я знаю, — ответила она бесшумно, одними губами, осознавая всю беспомощность. — Мы столько смертей видели, более жестоких, более кровавых, — не понятно, кого он успокаивал, девушку или себя самого, — более несправедливых. — Понимаю, господин! — враньё, такую несправедливость сложно понять. Умрет не только эта компания детей, умрет много, много и ещё раз много людей, большая часть города. Боги моря в этот раз никого не пожалеют, они не смели их обвинять и лезть не в свои владения, ведь и сами часто были жестоки, но когда ты наблюдаешь за этим, становится нескончаемо сложно и больно. — Мама?! — они не заметили, как один ребёнок покинул пляж и подошёл к ним. Он стоял, немного наклонив голову вбок, с интересом смотря на Валькирию, указывая маленьким пухленьким пальчиком на сидящую белокурую девушку. — Мама! — ещё раз повторил ребёнок, но теперь уже утвердительно, как будто нисколько не сомневался, что это его Мама. Он положил ладошки на колено девушки, ещё раз посмотрев на неё своими большими, пронзительными глазами, положив голову на свои ручки. Только после этого жеста, девушка поняла, что это точно её малыш — Ингилейв. Поняла, что он все вспомнил и все понял, что близится его смерть, пришёл к ней сам, чтобы она его как и всегда убаюкала. От этого сердце девушки взвыло, но вряди-ли она уже могла что-то изменить. Волна надвигалась и уже была видна. Она взяла его на руки и прижала, усадив к себе на колени, отвернув от окружающего мира. Один очнулся и повернулся на ещё более душераздирающую картину, чем ничего не подозревающие дети. Валькирия, воинственная женщина, чьи глаза видели столько крови и смертей взрослых, детей, стариков, крепко прижимала ребёнка к сердцу, со стеклянными глазами, направленными на надвигающуюся волну, малыш же пытался крепче обнять «маму», ищя хоть какое-то успокоение. Тут девушка повернулась на наблюдавшего за ней мужчину и беззвучно произнесла: — Он назвал меня мамой, а я разрешу ему умереть? — он опешил от этого и растерялся. Взгляд Валькирии свирепел, как совсем недавно у Одина, но теперь уже в её глазах полыхал огонь. Огонь несправедливости. «Почему именно его, он что, мало натерпелся, он этого не заслужил, он маленький, он мой». — Он мой, ему рано умирать! — девушка вскочила, подхватывая ребёнка, все так же прижимая его голову к сердцу и удаляясь вглубь города. — Ещё есть время, все будет хорошо, — она целует в макушку Ина, бросается дальше от волны в поисках убежища. Набирает скорость, расталкивая людей и сбивая все на своём пути. Владыка не долго думая, кидается за девушкой, так же раскидывая людей и предметы, только с большей силой. — Что ты собираешься делать, ему суждено умереть! — догнав, на ходу говорит мужчина. — Потом умрет, сейчас пусть живет, — она прижимает его ещё сильнее, ведь чувствует толчки, волна уже надвигается, так же это легко было понять по очень знакомым звукам хауса. Бьющиеся стёкла, крики людей, сирены машин. — Бати, она уже нас догоняет, — мужчина понимает, что дальше бежать глупо и, хватая девушку за шкирку, бросается в первое попавшееся здание. — Сюда! Это оказывается какой-то магазинчик, в котором уже столпились люди, бьющиеся в истерике и захлёбывающиеся в слезах. Один только успевает закрыть дверь, когда волна накрывает всех, кто не успел укрыться и идёт дальше, никого не щадя. Спасло их то, что окна оказались довольно прочными для обычного продуктового ларька. Держа дверь, он видит, как нескончаемый водный поток несёт людей, живых и уже мертвых, морских обитателей, животных, машины и другие вещи, которые находились на улице. Все ерунда, но взгляды людей, наполненные страхом и паникой, останутся в его памяти надолго. Люди бегут, пока их не накрывает волна, сильный поток сбивает с ног, деревья вырывает под корню. Некоторых волна застала в расплох, сидящие в кафе спокойно уплетали последний завтрак в своей жизни, когда окна начали биться и огромное количество воды начало заполнять пространство, не давая и шанса на спасение. Кого-то застала в машинах, запирая в металлическом гробу, также не давая никаких шансов. «Чем же вы так не угодили богам, что они вас так карают?» — подумал мужчина, держа дверь. Не отрывая руки он развернулся оглядеть обстановку — нелицеприятная. Плачь детей, крики взрослых, стоны боли пострадавших, поломанные руки и ноги, люди неслись, не разбирая дороги, немудрено, что получили такие травмы, всю кровь и слёзы вот так кратко можно объяснить. Удар, в окно врезается труп молодого человека, люди пугаются и издают ещё более страшные крики, чем предыдущие. Единственными, кто оставался спокойным, были Валькирия и ребёнок. — Ну и что ты будешь делать дальше? — в Одине борются два чувства: злость от этого глупого поступка и понимание, ведь он, наверное, тоже не смог бы просто бросить ребёнка. — Хозяин, я не знаю, — спокойно сказала девушка, смотря, как Ин на её руках засыпает, чувствуется, как ему сложно держать глаза открытыми, как веки тяжелеют каждую секунду. Мужчина воткнул какую-то первую попавшуюся палку в ручку двери, установив так, что открыться она точно бы не смогла. Убедившись, что все хорошо. Он подошёл к девушке, заворожённо наблюдавшей за ребёнком, который уже сладко спал, устроившись на ее руках и держа своими пальчиками руку девушки. Из-за спины взглянул на малыша, действительно, выглядел он таким умиротворенным, как будто не сейчас тысячи людей захлебываются водой, и как будто не сейчас рушатся судьбы и ломаются жизни. Он положил руку на плечо Валькирии, чтобы дать понять, что пора. Взгляд, который она кинула на собственного хозяина, он запомнит навсегда. «Безжизненная душа смотрит на меня глазами, наполненными жизнью». Он смотрит и одним взглядом велит отдать ребёнка, протягивая руки. Она аккуратно, как самый дорогой бриллиант, перекладывает малыша на сильные руки, и наблюдает за следующим решением Одина. — Молодец, — хвалит. — С ним все будет хорошо. Он находит глазами среди всех людей женщину, которая выглядела более или менее адекватно, насколько это возможно в данной ситуации. Она сидела в углу на полу, просто смотря перед собой, а по лицу её текли слёзы и читалось полнейшее отчаяние. Один склоняете перед ней и кладёт ребёнка прямо к ней в руки,женщина, ощутив что-то, очнулась и начала разглядывать крепко спящего Ина, владыка наклонился над ухом женщины и тихо произнёс наставления. — Не хочешь жить ради себя, будешь жить ради него, — оставшись незаметным, покинул эту даму. Так он спас не только Ина, но и женщину, которая мыслила о сведении счетов с жизнью. Теперь она обрела утерянный смысл, в виде крепко спящего ребёнка, а он — бабушку, которая будет его растить, как родного внука. Он вернулся к девушке, прибывающей в ступоре. Один подошёл, когда она наблюдала за происходящим по ту сторону стёкла. — Боги гневаются, а если они гневаются, значит, есть за что, — опередил вопрос мужчина. — Нам пора! — Да, ваше господство. На улице настало невероятное спокойствие, ни криков, ни плача, ни стонов и мольбы о помощи, все стихло, оставляя только звенящую тишину, только погром и разруху. Город понёс неимоверные потери, выживших можно было посчитать по пальцам, в миг прекрасное место, полное улыбок, смеха и приятных людей, превратилось в руины, из которых высосали жизнь и сравняли с гладью воды. Там, где раньше были люди, сейчас плавали лишь чудом уцелевшие морские обитатели.