Умереть, чтобы вновь родиться

Молодёжь во все времена нуждалась в тайном обществе, каждому хотелось состоять в каком-то закрытом клубе, всем хотелось ощущать себя частью чего-то секретного. Один из таких мест, был подпольный клуб «Дочада», открывающий себя только своим, но в который желали попасть многие. Особенно Бомонд золотой молодёжи, которой вход туда был перекрыт как воздух висельнику. Таков был концепт, проход в клуб не купить ни за какие деньги, тем более за деньги папочки. Ганновер — максимально убогое место, где каждый находил что-то своё, даже рядом устроившиеся люди без определенного места жительства становились близкими друзьями завсегдатых «Дочада». Подвальное помещение, затесавшиеся в узеньких улочкам окраины Щтокена, с радостью принимал весь андеграунд мир по пятницам, субботам и воскресеньям. Народу было не пробиться в любой из отведённых дней, люди ждали когда закончится ненавистно долгая, полная гнева, непонимания, призрения неделя и они смогут со спокойной душой упиться в расслаблении и релаксации, тут никто косо не смотрел. Будь ты хоть наркоманом, шлюхой, вором, убийцей, насильником, самым страшным преступником, пока ты никого не трогаешь, тебя тоже никто не тронет, тут никому особо дело не было, все приходили отдохнуть от сурового мира, который знает и признаёт, только лишь верхушку общества. А как же остальные? Остальных не существует. Суббота, разгар веселой ночи, на улице слышны приглушённые басы, расслабляющая ни к чему не обязывающая, но максимально заводящая музыка, у входа без любых опознавательных знаков, в кромешной темноте стоит один вышибала. Который работает не за деньги, а за инициативу. Выбивать дурь, у беснующихся людей, которым отказали во входе, вот лучшая награда, крики лучшая премия, а кровь лучшая валюта. Народ уже давно перестал подтягиваться, все уже были там, оттого завидев две фигуры приближающиеся к музыке и шуму, скала-непробиваемая скорчила непонимающую рожу, кто в здравом уме в такое время будет прогуливаться по окраине Щтокена, или что ещё глупее, кто будет приходить под конец вечеринки, когда скоро все будут расходиться. — Нам сюда, — сказал мужской голос, принадлежавший ещё более большой фигуре. Мужчина явно указал, на место из которого играла музыка и рядом стоял головорез. — Поздновато вы, — тупоголовый поняв, что сейчас ему придётся выполнять его прямые обязаности, за спиной нащупал биту. — Ребята. — Хех, — женский голос усмехнулся, а глаза вышибала округлились, он думал что будет иметь дело с двумя мужиками, большим и хиляком, а оказалось это всего лишь девка. «Ещё легче» — подумал про себя, действительно какая разница кого бить, если ты просто любишь бить. Девушка обошла шагающего впереди спутника, который был в два раза больше. Расстояние сократилось до не приличного, но они идут без каких-либо преград, а второй уже решает доставать биту. Но как только нога девушки ступает на первую ступеньку, спуска вниз, а вышибала как меч из ножен достаёт биту. Все останавливается. Из темноты его буравят две вещи, пронзительно-убивающий взгляд и дуло пистолета, которое направлено прямо промеж глаз, и он это чувствует всеми фибрами всего тела. Оцепеневший мужчина, боится шелохнуться, самый отбитый человек Ганновера струсил. Девушка продолжала спускаться вниз, дойдя до замершего на месте, она постучала его ладошкой по щеке как пса, прошла в дверь которую ей уже открыли. Мужчина уже приставил пистолет прям туда, где головорез ощущал мишень, и немного нажал, чтобы тот почувствовал всю мощь и холод оружия. — Уяснил? — на рык зверя в ответ лишь немой кивок страха. Уяснил. Уяснил, что есть что-то страшенные его самого. Мужчина убрал пистолет и прошёл вслед за девушкой, ныряя с головой в оглушающие басы и запах перегара. Она стояла на входе, внутри все переливалось неон, яркие огни, все с такой легкостью дурманило, забирая собой в круговорот танцующих как в последний раз тел. Помещение оказалось не таким маленьким, умещалось всё, скромно-убогий бар с шестью стульями, на которых уже расположились полумертвые души. Барная стойка на которой плясала фривольная дамы, с каждым махом бёдра оголяя новую часть тела снимая что-то, лестница ведущая к балконам тоже была заполнена кто-то упивался алкоголем, кто-то кем-то. Объективно каждый находящийся тут на данный момент был счастлив. Даже люди танцующие на танцполе как кильки в банке, выглядели счастливо. И только лицо одного начинала принимать гримасу отчаяния. За диджей пультом находилось трое парней, три хозяина, три создателя «Дочада». Люди которым были благодарны, за создание такой отдушины всего маргинального мира. Йохан почувствовав на себе прожигающий взгляд, оторвал голову от любимого дела выпивки и диджей пульта. Только завидев эту пару глаз, захотелось бежать, но увы, если его нашли тут, то бежать уже некуда. На него в свете неоново розовых огней смотрела девушка, над который нависала фигура устрашающего мужчины, он видит его уже не первый раз, но оттого не легче, каждый раз он будто ненавидит его больше предыдущего на сотню раз. Не смея опять опускать глаз, он сглотнул когда девушка кивнула в сторону выхода и вместе со своим цербером направилась на улицу. — Ига я выйду покурить. — парень ткнул в бок темноволосого друга. Он приснял наушник с одного уха,вопросительно уставившись на нарушителя спокойствия. — КУРИТЬ, — он приложил пару пальцев в губам, — Я, — ткнул пальцем в грудь. — ПОШЁЛ. — дотянулся до лица друга и прям перед носом на ладони второй пятерней показал шагами, что уходит. В ответ кивок. Загипнотизированная толпа не пускала, а он и рад бы все бы отдал чтобы остаться тут, даже бы начал танцевать с ними, только бы на улицу не выходить, только бы с глазами этого страшного дуэта не сталкиваться. Неохотно прорвавшись через уже довольно упоротых, он смог глотнуть отрезвляющего свежего воздуха. Мужчина опёрся плечом о стену здания, в его тяни, под охраной стояла девушка смотря прямо на вход в «Дочада». За каждый шаг до них, на него будто цепляли кандалы, не давая идти. Преодолев наконец ненавистое расстояние длиною в десять нескончаемо длинных шагов, он встал перед ними потянувшись в карманы за сигаретами, без них он пожалуй и слова сказать не сможет. Девушка достала сигарету, из-за спину рука потянулась и чиркнула зажигалкой, она кивнула и прикурила. — Йохан, ты начинаешь меня злить, — за спиной послышалось второе зажигание и тление сигареты, третье уже перед ней, он наконец смог побороть свои трясущиеся руки. — Заставляешь искать тебя, за кого меня держишь? — девушка произносит это все таким спокойным голосом, что хочется вновь завыть, он спокойный, но это лишь обман, ловушка. — Вамели, прости. — он опускает руку и выдыхает клубы дыма, но не прямо, а чуть в сторону, не дай Всевышний ещё на неё подуть, Цербер сзади просто разорвёт, хотя сам почти ей в макушку выдыхает. — Я все верну, надо просто чуть больше времени. — мужчина скалится такой грубости. Ва выдыхает. — Но у тебя нет времени. — затягиваясь вновь, время есть, но его не хватит чтобы собрать и трети нужной суммы. — Я тебя прошу, — после услышанного из рук сигарета летит на асфальт, — Пожалуйста. — дрожащий голос, в тише затихшего города. Смотреть в глаза ему страшно, да и не рискнул бы. — Твоя взяла, — девушка в открытую ухмыляется, упиваясь его страхом, за спиной тоже слышится лёгкий почти беззвучный смешок. Она бросает бычок в сторону, и уходит. Мужчина отталкивается от стены, щелчком бросает бычок под ноги Йохану, который склонил голову в поклоне благодарности. — Не заставляй нас приходить ещё раз, мы придём не с миром. — в ответ лишь ещё более глубокий поклон. Уходит, за девушкой, сокращая расстояние в два шага. — Я такая добрая! — девушка с ехидной улыбкой Чеширского кота смотрит, на двух метрового мужчину. — Я дала ему время, — она усмехается, буря блестящими чёрными глазами — перед смертью. — Твоё имя не Маммон? — Какая честь. — она издаёт пугающий смешок, который может испугать всех, но не идущего в ногу. *** — Ты же говорил, что все в порядке. — парень орет на друга, который слышит его крик эхом. Он держит голову руками опираясь на колени. — Ты же обещал, что все будет хорошо! — подсобное помещение заливалось криком, все малочисленное что находилось на столах уже валялось на полу. — Ты же блять обещал, что будешь аккуратен, — он отрывает его голову от рук заставляя выйти из дум или прощания с жизнью. — Что за понятия аккуратности у тебя такие? Они фактически сегодня за головой твоей пришли. — Сто. — Молю скажи, сто евро. — он заглядывает с надеждой в глаза Йохана, который там себе могилу копает, и бежать не думает. Бесполезно. Капает и укладывается. — Тысяч. — читает по губам, которые не в силах и звука издать. Руки державшие худощавого парня опускаются, и тот падает как карточный домик на изодранный, помотанный жизнью диван. Сам падает на единственный не перевёрнутый, не валяющийся на полу предмет, стул. Даже и сказать нечего, обоим. Один могилу роет, а второму только и остаётся помогать рыть. Сто тысяч евро сумма неподъемная, дай им хоть год, они в «Дочада» и трети не соберут. Устройся они хоть на все возможные работы, не получится. — Что-нибудь придумаем, — спустя время находит силы хоть как-то поддержать, даже путём обмана, ведь и думать тут нечего. — Игнаас, — беловолосый смотрит на своего товарища, которые ему бессовестно врет. Легко улыбается. — Забери мой труп у них позже, и отдай огню. Тот лишь ели заметно кивнул. Бессмысленно. В минуту вселенского отчаяния, когда все ждали неземной помощи, в дверях появился третий друг, который только что закрыл клуб, выставив последних не стоящих на ногах, мать природа брезговала. Нира, имя далеко не спасителя. Нир три года назад загорелся идеей создать тайное общество, одному вынашивать и осуществлять такой тяжелый проект было сложно, тогда он пришёл к друзьям по старшей школе. Те не долго думая согласились, так и получилась «Дочада», всегда все шло гладко. Выпивка в бар - гроши, помещение - почти даром, работа малочисленного персонала - символична, счета по квиткам - подарок за счёт заведения. Все было слишком просто, люди сами тянулись не нужна была реклама. Все было так легко и просто, не было больших затрат, не было и большой прибыли, а она тут не кому и не нужна была, «Дочада» совсем не про деньги, а про место, место в котором люди смогут почувствовать себя не угнетенными нормами общества, место в котором люди чувствовали безопасность, мнимую безопасность, которая всегда почему-то работала. «Дочада» — минное поле в зыбучих песка по которому пользуют гремучие змеи под стражей тысячи террористов, но каждый террорист, каждая бомба и змея находили упокоение там где его и быть не должно, но оно было вопреки всему, даря всему маргинальному миру передышку от вечного страха за жизнь. Нира, Йохан, Игнаас — создатели островка рая для дьяволов, их приравнивали к богам, их уважали, и премного были благодарны. — Что за разгром, — ничего не подозревающий Нир, с улетучивающийся улыбкой показал на хаос вокруг. Но никто и внимания не обратил, совсем не до него, тут люди с жизнью прощались, а он о бардаке. — Ало. — нарастающая тревожность от молчания забиралась под кожу. — Я с кем разговариваю. — Сто тысяч евро, — Ниру и договорить не дали, перебив и убив такой внушающей суммой. — Надо в ближайшее время. — добавил Ига, не отрываясь от пола. Больше и знать не надо было, не к чему. Все и так понятно, даже подробности были ясны. В Щтокене такие деньги могли крутиться только в наркоторговле, нигде более, скорее всего была взята доля на продажу, но были не возвращены деньги, а там все как снежный ком, неустойка, залог, проценты. — Вот скажи мне, — длинноволосый мужчина посмотрел на свою белокурую спутницу, которая расположилась в кресле наблюдая за лицом Нира. — Как эти люди, с их вселенской глупостью доживают до таких лет. — мужчина явно указывает на Йохана, который откинулся на спинку дивана и смотрел пустыми глазами в потолок. — Мой господин, на то они и люди, — девушка повернулась в сторону Одина, который стоял в углу опершись на стену, — природа у них такая, создают себе проблемы, а потом ищут решения. Находя живут дальше, пока не найдут новую или не умрут не сумев решить. — Ну и что? — мужчина явно очень недоволен, — Этот идиот не найдёт? — Валькирия с усмешкой смотрела на мужчину, который стоял над Йоханом и пытался разглядеть в его глазах хоть какую-то ниточку борьбы или желания жизни, увы только смирение и смерть. — Вы это у меня спрашиваете, — девушка усмехается, — вы всевышний вам ли не знать. — неужели он и вправду не знает исход. — Я вижу только смирение. — он заметно свирепеет и вспыхивает словно спичка, выплывая со всей ненавистью указывая рукой на закинутую на спинку дивана голову. — Пойдём домой, хватит за слабаки наблюдать. — Как будет угодно, моему господину. — девушка встаёт и выходит, пока Один борется с тем что бы не убить его своими руками. «Какой ты воин после этого» *** Ига ценой свей жизнь не дал бы Йохану умереть, сам бы быстрее пошёл к ним, чем друга отправил. Два дня эта несчастная троица, фактически двое, Йохан и положения не сменил, сдался, не желая купаться в ложных надеждах. Ига и Нир обдумывали все возможные планы, варианты, исходы. Варианты на удивление были, но каждый был заранее обречён, по причине неточности. Время единственный аспект, который оставался неизвестным, единственное что мешало и не давало начать было банальное незнание, есть ли время на подготовку и есть ли время на само исполнение плана. На свой страх и на свой риск, было решено не сдавать и делать хоть что-то, на этом настаивал Игнаас. В следующую субботу, «Дочада» вопреки всему откроет свои двери бомонду светской жизни, вход по плану будет стоить баснословных денег, которыми располагал любой из того слоя. Ига придумал, Нир поверил и начинал воплощать, обзванивая и обговаривая все мельчайшие подробности, вот только Йохан и глазом не повёл, так и продолжал бурить в потолке дыру. — Скажешь что-нибудь? — Ига сел на другой угол небольшого дивана, пока Нир ушёл домой, тот решил остаться с Й понимая что так будет лучше. — Но у тебя нет времени, — процитировал свою гибель скорее для себя нежели как ответ на вопрос, не отрывая головы от дивана повернул её в сторону сидящего рядом — Спасибо, что не бросаешь, но я против, моя жизнь не стоит принципов «Дочада». Мы не можем пожертвовать репутацией и статусом, ради ничего не стоящей жизни. — Ига был поражён, но не удивлён, Й всегда держался концепта, и всегда осекал своих товарищей от различных посягательств на это. Он всегда дорожил этим, и ставил это на первый план, так и сейчас готов жизнью своей пожертвовать, но не предать своих идеалов. Преданность делу, преданность себе. Ига не хотел спорить, он знал, что он сделает это даже если ему придётся Йохана тут запереть, откинул голову и так же начал прожигать вторую дыру в потолке. Вся оставшаяся неделя прошла в суете и страхе, Нир суетился за субботу, Ига боялся за друга, один Йохан лишь себе не изменял оставался верным, лежал и молчал в их импровизированном кабинете. Пятница, сегодня по плану Игнаасы обычная вечеринки, на которой они расскажут постоянным о ситуации и о том, что завтра они на один день откроют свои двери для богемы Ганновера. Разговор предстоял или очень сложный, или максимально простой. Аудит «Дочада» был неясным и неопределенным контингентом, которые обычно ещё и приходили с затуманенным сознанием, что можно ждать от таких людей. Но для себя Ига решил точно, причём ещё тогда на диване с Й, что он сделает чего бы это ему не стоило. Вечер, люди потихоньку собираются, Ига дабы хоть немного отвлечься заныривает в омут винила, басов и вайба андеграунда. Цены на все сегодня были хоть и не значительно, но подняты. Народ не возмущался, продолжал приходить толпами, упиваться в дрызг, употреблять продаваемое подпольно. Нир налаживал контакт на танцполе, за баром, на балконе разговаривая со всеми объясняя ситуацию и что будет завтра. Все с кем удавалось поговорить, и кто слышал ещё не отуманенным сознанием, понимали и ничего против не испытывали. Когда ты аппозиция, то надо держаться вместе и стараться не бросать своих, особенно в такой ситуации знакомой тут многим, и особенно такого человека. На удивление Иги пульт рядом загорелся из кабинета спустился Йохан, он легко улыбнулся натянул наушники и начал потихоньку входить в ритм товарища. Йохан чувствовал, что сегодня ему придёт конец, и хотелось напоследок покуражиться рядом со своим товарищем. Единственной родной душой. Все проходило так хорошо, что к кульминации вечеринке все были максимально расслаблены, никто ничего уже и не ждал, даже Й будто немного поуспокоился. Но стоило на секунду забыться, как в помещение начали заходить незнакомые всем находящимся люди. У входа рядом с местным охранником, которого вновь держали на дуле, стоял чужак. Десяток молодых, крепко сложённых облачённых в чёрное, парней расходились по сторонам чтобы не привлекать внимания. — Что дальше? — верный Цербер вещал со спины, он вновь укрывал её в своей тени, пока все поодаль наблюдали, в ожидании команды. Команды не было. Как и не было плана. — Импровизировать. — только успела договорить, как перед ней из-за спины вытянулась рука, на которую приземлилась туша шлюхи чуть не упавшей на Ва. Она подняла взгляд на мужчину, который уже отшвыривал провинившуюся. — Они начинают меня раздражать. — Понимаю, — девушка вновь отвела взгляд буравя подиум с играющими. — Хочешь всех убьём? — он нагнулся и на ухо подобно змею нашептывал. Не надо было видеть, он знал, как никто, что сейчас она растекается в пугающей улыбке на манер сумасшедшего чишира. Кивок. Обязательно. Они как и было обещано пришли не с миром. Сново, сново прожигает, забираясь под кожу, взгляд от которого хочется скрыться, но куда? Некуда. Уже на дне, уже там где никто бы и скать не стал. Терпит, ёжится, но головы не поднимает, больше пытаясь упиться музыкой, напоследок. — Ты посмотри на этого наглеца белобрысого. — девушка обращается к тени. — И головы своей не поднимает. — Хочешь ждать? Или начинаем действовать. — говорит мужчина начиная на манер девушки пробираться под кожу парня взглядом. — Только трусы не смотрят в глаза смерти, — как будто услышал, глаза Йохана встретились сначала со взглядом мужчины, который тут же наградил похвалой за храбрость. Взгляд скользнул чуть ниже, ко второй паре глаз. — Начинаем. — девушку отдала команду тени, а тот рукой указал расположиться ближе к подиуму и ждать дальнейших указаний. Сам следовал за девушкой, успевая только сильнее отталкивать людей стоявших на пути. За секунду преодолев расстояние и сотню туш, они оказались в шаговой доступности. Йохан продолжал смотреть, а Ига и не подозревал, с головой погрузившись в своё дело. Люди в чёрном, уже стояли по периметру, двое так же расположились на балконе. Остановившись она помахала рукой, смотрящему на неё. Подойдя ближе, почти в притык, она была подкинута на не так уж сильно и возвышающийся подиум со столом и пультами с винилом. Секунда и девушка сидит на корточках, прямо перед Йоханом, который и взгляда отвести не смеет. Дикая кошка. Чёрные как смоль волосы играют на контрасте с белой башкой парня, Ига только заметив неладное оторвался. Девушка будто гипнотизировала, она смотрела, а Йохан будто рассыпался ровняясь с полом. Тут он и не знал что делать, было сразу понятно кто это и что она тут делает, но в тоже время было не понятно, почему именно она, как какая-то девка может быть главарем такого бизнеса. Девушка поднимает одну руку к верху, и Цербер собрав в охапку все провода вырубает одним движение. Огни, музыка все исчезает, оставляя только ослепительно яркий свет одной лампы работающей от другого включателя и оглущающую тишину. Девушка поднимается, не отрывая взгляда от парня. — Времени больше нет. — она ухмыляется, доставая из кобуры пистолет, который моментально устремляется в лоб Йохану. Продавливая кожу. — Где деньги? — Дай больше времени, — голос подаёт Ига. — Завтра будут деньги. — девушка вспыхивала, в глазах горели города. Пистолет со лба направляется на Игу. Выстрел. — Мы что на базаре? — девушка прострелила плечо, не секунды колебания, она не привыкла к такой наглости в её сторону. Ига замолкает, закрывая рану рукой, смотрит на Й, который ещё живя умер окончательно. И ему больно не за свою руку, а за друга. По помещению побежала паника, кто-то начал кричать, кто-то суетиться к выходу. Кто-то зная всю подноготную, стоял ровно понимая, что это конечная, и что если пришла она то шансов тут выжить хоть у кого-то, минимальны. Ещё один выстрел от мужчины рядом с Ва, выстрел в потолок. — Унялись, и застыли — рыкнул мужчина раздраженно. Девушка одобрительно улыбнулась своему верному другу, который уже стоял спиной контролируя ситуацию на танцполе. После такого только дурак двинется, но и тут не без дураков, одна девушка стоящая прям рядом незаметно дорастала телефон чтобы набрать службу спасения. Девушка, которая только успела сново вернуться к виновнику торжества, как послышалось клацание ноготков по дисплею телефона. Озлобленно вздыхает и поворачивается на источник шума, ступая пару шагов по столу в сторону девушки. Мужчина двигаться в ту же сторону по своей плоскости, он громко кашляет прямо перед ничего не подозревающей девушкой. Стоит ей махнуть головой, как приходит осознание, полного провала. — Давай сюда. — Ва скалится расплываясь в коронной улыбке. Она присаживается на корточки и тянет руку, чтобы та положила телефон прямо в ладошку. Но девушка осекается на пистолет в другой руке, боится, все бояться, но если у всех был хоть какой-то малейший шанс на жизнь, то у этой шансов больше нет. Мужчина решает помочь, вырывает телефон у нерешительной дуры с трясущимися руками и ногами. Только телефон покидает руку, и ложиться в ладонь Ва, как шлюха падает на колене продолжая смотреть. — И так, в ком ты искала спасение? — Ва смотрит на экран недорого телефона. — Ты серьезно? — девушка смеётся, где-то в зале слышится искренней смешок, скорее всего это один из головорезов. Мужчина стоящий рядом сам расплывается в улыбки с этой убогой наивной души. — Ну, раз ты так думаешь, — девушка нажимает вызов и включает громкую связь. — То нам стоит позвонить и попросить помощи. — гудки длятся не долго. — Служба спасения, я вас слушаю — отвечает сладкий голосок девушки. — соедините с полицейским участком района Щтокена, — Ва говорит так уверено и сурово, что спорить и задавать вопросы не желает даже девушка на другом конце провода. Пока слышится звук гудков соединения, она обращается к девушке, которая начала плакать. — На прямик будем обращаться, да? — Комиссар полиции Щтокена слушает, чем я могу вам помочь? — девушка изображает лицо удивления обращённое к девушке, которая уже начинает захлебываться в слезах. Какая честь, сам Комиссар, даже лучше. — О, Комиссар вы то мне и нужны, — девушка наиграно паясничает, упиваясь страхом во всех глазах направленных на неё. Надежда в людях угасает, не успевая зажечься. — Вамели, ты что ли? — голос из строго вдруг становится веселее, будто друг на выходных позвонил. — Ага, — девушка продолжает смотреть как шлюха умирает, топит слезами надежду, которую только что ещё и комиссар потушил. — Чем могу помочь? — Нет, думаю я вам помогу, — мужчина направляет пистолет в голову сидящей на коленях и стреляет, сам растекаясь в зверином оскале упоения. — Нахожусь, я в притоне, сколько там вам надо наркоманов для отчёта. — Ва если сдерживает смех. — Оо, — мужчина на том конце видимо так рад, что не верит привалившему счастью. — Шесть. — мужчина без зазрения совести выдаёт цифру, они давние друзья, не нужно церемониться. — Отлично, шесть я привезу лично, в них я уверена, — пока она пробиралась она видела стопроцентных, уж своих потенциальных клиентов она отличить в силах. Девушка повернулась корпусом к публике, которая боялась дышать зная, и понимая кто перед ними. — С десяток трупов вы найдёте по адресу ... «Дочада», накроите их, ещё один плюсик заработаете, комиссар, мои люди подержат их тут до вашего приезда. — Отлично, спасибо, мы выдвигаемся. — мужчина голосом излучал счастье. — у вас есть двадцать минут, вам хватит? — интересуется комиссар. — Ооо, даа. — девушка выкидывает телефон, и стреляет в лоб первому попавшемуся на глаза невинному человеку, а может и не невинному, есть ли невинные души в этом логове? Слышится гул, и выстрелы. Пока её люди стреляют, ровно двадцать раз. Она вновь поворачивается к Йохану и командует парню с балкона забрать его. Тот понимает очень буквально, спрыгивая и приземляясь в миллиметре от его головы. — Уводи его, — в ответ кивок, им не принято разговаривать с ней, они только выполняют и кивают. Йохан и не сопротивляется, его руки с болью заламывают и уводят. Только последняя пуля пробивает чей-то мозг, как все затихают, убирают оружие. Забирают тех шестерых, которых Ва присмотрела ещё в начале, все бояться, адски бояться. Тут собраны все маргиналы, самые бесстрашные люди, которым и терять нечего, но и они оказались трусами. Девушка посмотрела на Игу, который держался за руку. — Ты знаешь, что нам надо, — Ва со спокойным лицом не выражающим абсолютно ничего, разве что только умиротворение, — а мы привыкли добиваться своего, — девушка мотнула головой в сторону трупов, и буйных людей которых уводят отсюда. — любыми способами. Девушка подходит к середине стола, прям напротив Цербера, который вытянул руки, чтобы помочь слезть с диджей пульта. Секунда и он уже аккуратно ставит её на пол, люди расступаются, а кто не расступиться после увиденного и взгляда который идёт позади девушки. *** Игнаас сидит на диване в кабинете, рядом Нир который с хирургической точностью вытаскивает пулю застрявшую в мясе и мышцах плеча, спасибо конституции тела и спорту. Не принято тут с такой ерундой по врачам расхаживать, единственное что могут сказать в местной больнице: — Вас не убили? Нет! Тогда и нам нечем вам помочь?! Нир был очень сообразителен, умён и в силу обстоятельств опытен в таких делах, не раз были моменты когда он и с того света людей вытаскивал. Ига глушит бутылку недорого виски, все что осталось после этой ужасной ночи. «Дочада» накрыли как и было обещано, через двадцать минут вооруженные силы во всей своей красе производили захват. Кого-то и вправду приняли с наркотиками, но кодекс чести здешних мест не позволил не единой душе сдать поставщика, который по совместительству являлся совладельцем клуба, который в это самое время уже платился за это. Всех разогнали, трупы вывезли, дальше началась мутотень с документацией «Дочада», но Нир в этом плане был чуток и всегда все держал в порядке. Закончив допрос с пристрастиями, и доскональных досмотр всех углов их оставили в покое к утру, за неимением явных нарушений. — Повезло, что ничего важного не задето. — пролил немного спирта из запасов на рану. У Игнааса и мускул на лице не дёрнул, он осушил свой бокал бросив его в стену. — Ты можешь перебить здесь все, — Нир просто облокотился на спинку дивана, игнорирую выходку от усталости, сил нет даже на эмоции. — Но будет ли иметь это хоть какой-то смысл. — Мне жаль, Игнасса, мне искренне жаль, — говорит в потолок, даже на поворачивание головы нет сил. — Но я не уверен, что мы сможем хоть как-то помочь Йохану. — в ответ снова тишина. Он тоже понимает, что шансов спасти друга из лап ужасающей смерти нет, никаких. Суббота «Дочада» восстанавливается, Нир и Ига убирают все своими руками, ломаные стулья и столы, стекло и бутылки, группа захвата точно не те люди, которые не оставляют за собой следов. Уж если приходят, то приходят с шумом. После долгих часов размышлений, прокручивания ситуации и активного поиска решения, было принято во чтобы то не стало открыть двери для Бомонта. Воскресенье — день выбран, нужные люди оповещены, золотая молодёжь уже в курсе готовит наряды и собирает деньги. Ига прекрасно осознавал, что его друг может быть уже мёртв, ведь наркотики и все с ними связанное, дважды не повторяет и редко даёт право на исправление, но кинутая девушкой фраза висела в голове мертвым грузом. Воскресенье. Ночь. Людей не протолкнуться, негде и стакану упасть, такое изобилие дорогих автомобилей Ганновер ещё не видел. Ига играет стараясь не обращать внимание на контингент, но чувствует он себя не в своей тарелке, блеск брендов, Брюликов и золота режет глаз. Но не людям, которые отплатили бешеные деньги за прибывание далеко не в лучшем месте Щтокена. Они все действительно в эйфории, такие улыбки, а в глазах непогасаемый огонь. — Игнаас, они выпили все пойло. — Он только этого и ждал, подпитые люди во имя продолжения кутежа сделают все что угодно, в этом случаи богатеи потратят все деньги. — В кабинете виски, ты знаешь, что делать. — конечно знает, продавать на импровизированном аукционе в три дорого. Ниру повторять дважды не надо, секунда и он на барной стойке под немного приглушённые басы устраивает соревнования «Кто отвалит больше денег». Люди начали расходиться когда солнце уже давно встало, а птицы назойливо напевали. Кто-то выходили, за кем-то уже приехали водители, кто-то на своих двоих выползла, особо пострадавшим приходилось прибегнуть помощи и их выводили. — Слабаки. — Ига стоял провожая гостей у стены с сигаретой в зубах, — Крепче шампанского во ртах не бывало, а ещё сюда пришли. — Откуда им знать толк в пойле, — подал голос сидящий на корточках Нир, который так же наблюдал за зверинцем на выгуле. — Они всю свою жизнь пьют полусладкое выращенное на плантации во Франции на золотых полях, а собранное Королевой Англии, за триллион евро. — усмехается паршивец. — Это тебе не наше виски-водка или водка-виски из какой-нибудь России от которого уносит похлеще любого наркотика. — Что есть, того не отнять. — для него это звучит как комплимент. Стойкости, выдержке и адаптации к самому худшему вот чему учит «Дочада» где-то в Щтокене на окраине Ганновера, а учитель и главный сенсей этих учений он сам. — Пошли, считать миллионы. — поднимается с хрустом в коленях Нир, хлопая по спине ухмыляющегося друга и заходит наиграно улыбаясь последнему вышедшему. «Никто из вас тут больше никогда не появится, не при каких условиях» — кривится в гримасе отвращения. Провал, пятьдесят тысяч евро, неимоверная сумма для «Дочада» тут таких денег сроду не водилось, а тут за одну ночь. Но все равно не хватает, и не хватает не 10 евро, а ровно половины, глупо было предполагать, что удаться собрать всю сумму, но Ига ожидал большего. — Блять, это фиаско. — Нир падает, ударяясь спиной об спинку дивана, вновь утыкаясь в потолок, хватаясь за голову. Все время стоявший по струнке ровно Ига, был готов рухнуть от бессилия, руки начали опускаться, времени точно больше нет, как нет и возможности, как нет и ещё пятидесяти тысяч. — Плевать. — выплевывает со всей злобой, собирает в охапку все деньги и уходит. Он сделает все чтобы вернуть друга, даже если придётся себя там оставить. Он отнесёт ей половину, а там уже все решиться. Нир остаётся неподвижно лежать, он полностью доверяет Иге он справится, что бы ему это не стоило. Найти нужное место не составляет никакого труда, запах денег, крови, и смерти ведёт только в один район находящийся ещё дальше Гановера. Ига знал место нахождения в точности, ведь однажды когда Йохан только начинал, он ездил забирать товар с ним, но если тогда они ездили за товаром цена которому была не больше двухста евро за раз, то сейчас он едет фактически выкупать труп друга ценою сто тысяч евро. Весь путь будто в трансе, пелена перед глазами мешает нормально вести машину, а «Ты знаешь, что нам надо» глушит мешая нормально соображать. Время десять часов утра, машина паркуются у апатов, красивый дом, глядя на которой никогда и не скажешь, что это центр всего наркотрафика, а в нем сидит её величество исчадье ада, охраняемая цепными псами во главе Цербера. Заходить не страшно, но сложно понять как войти и при этом выжить, потому что явно он был на мушке как только заехал сюда. Думы прервали, стуком по окну дулом винтовки. Жилой район, не самый плохой, утро, а люди в чёрном с оружием гуляют, вот она эстетика здешних мест. Он только успевает голову поднять, как дверь открывается, а его под руки вытаскивают из машины заводя в дом. Ведут грубо утыкая голову в пол, больно, жестоко. На пороге встречает, верный друг и товарищ. — Сидит тут уже час, что делать прикажите? — пара Сопровождающих обращаются к главному, тот в ответ лишь достаёт пистолет и им же поднимает голову за подбородок, руки марать не охото. — Что ты тут забыл? — Цербер узнал его, и даже знал для чего он тут, но помучить хотелось. — Деньги отдать пришёл. — Вон оно что, ну раз деньги — усмехается и не скрывая, — отпустите, а ты за мной. Хватка ослабла, он встрепенулся до конца освобождаясь от оков цепных псов и следует за цербером, который пропадает в глубине дома. Дом светлей, красивый и минималистичный, высокие потолки, панорамные окна, не какой-нибудь канноный притон. — Проходи, — из глубины раздаётся злобный рык заставляющий идти, проходя дальше открывается зал огромный диван, два кресла все в серых тонах, гармония во всем. Диссонанс в голове. — Садись. — мужчина стоит по зайди одного из кресел, он взглядом явно требует чтобы тот сел именно перед ним. С таким даже Иге спорить не хочется, да имеет ли это хоть какой-то смысл. — Я думала ты уже не придёшь, — слышится голос, но пока не ясно откуда, — Думала, что совсем слабоумный, — голос становится ближе и чётче, но все ещё из не откуда. — Думала решил бросить своего дружка, — она выходит из прохода находящегося позади него и плюхается на диван напротив. Взору открывается девушка, невысокая с чёрными волосами убранными в тугой хвост, одетая как и все здесь находящиеся в чёрное худи и штаны карго. Такая форма ей к лицу, успевает подменить. Он любитель старой школы, Йохан всегда за это смеял, если девушка то юбки или платья, неважно мошенские длинные или шлюханские короткие, а тут он восхищается и не может отвести взгляд от девушки на которую в обычный жизни и не взглянул. — К делу, — девушка щёлкает пальцами, чтобы Ига вышел из транса. — Он жив? — отрываясь от неё и задаёт важнейший вопрос. — Возможно, — девушка оборачивается назад залазя с ногами на диван, указывая прислуге налить чая, максимально незаинтересованно отвечает в процессе. — Возможно? — раздраженно восклицает, даже немного приподнимаясь, но любые порывы сразу пресекаются крепкой рукой цербера падающей на плечо. Вамели возмущается, недовольно что на неё голос смеют повышать и так неуважительно разговаривать. Разворачивается обратно и плюхается в угол, складывая руки на груди. — Возможно. — расплывается в улыбке Чешира, от которой становится не по себе даже прислуге которая чай несёт. — К делу, тебе сказали — слышится голос за спиной. — Я принёс деньги. — Ига ждёт что она как-нибудь отреагирует, но она продолжает его игнорировать благодаря прислугу. — Ну так выкладывай.— сново мужской голос. Она молчит и даже не смотрит, попивая свой чай. У Иги закрадывается ощущение, что и не она тут вовсе голова. Деньги выкладывает и кладёт на стол, они тут же перехватываются и считаются. — Пятьдесят тысяч. — приговор вынесен. — Ай-яй-яй, — ставит белую кружку на поднос рядом с собой, — По-моему тут не все, — наконец отвечает та, чьих слов он так ждёт. — Какую хочешь? Правую? — жестикулирует кистью будто дразня. — Или левую? — Чего? — глупит и тут же понимает это, на груди вырисовывается красная точка прицела. Слишком громко, слишком не уважительно, слишком дерзко. — Пятьдесят тысяч, это половина суммы, ну я тебе и предлагаю какую часть друга хочешь забрать. — смотрит прям в душу, чёрные глаза буравят дыру, заполняя её усмешкой, что заставляет ёжится. — Правую или левую? — Ты совсем больная? — вскрикивает Ига, хотелось бы встать и удушить её прям тут, но на плечо сново давили вколачивая в кресло. А рядом с красной точкой начинает красоваться ещё одна, он не опуская головы чувствует свои уменьшающиеся шансы на жизнь. — Я распилю его поперёк, — цедит девушка самым спокойным голосом, — себе оставлю правую, а тебе отдам левую. — Мы вернём, оставшееся во чтобы то не стало, — сново дерзит, чем и подкупает её, но не всех остальных, рядом с сердцем появляется ещё одна красная точка. — Просто, отдай его и мы будем работать на тебя всю оставшуюся жизнь. — выносит сам себе приговор. — Очень заманчиво, — даёт надежду и тут же отбирает, — Но увы, моя жажда крови куда больше, чем нехватка персонала. — такого взгляда Ига не ловил на себя никогда, вся ненависть, злость и кровавое коварство всего мира собрались в паре чёрных, как уголь глаз. Понимание приходит не сразу, но умереть в бою за жизнь брата, куда лучше чем бросить умирать его одного. Цербер позади скалится, это чувствуется, а ещё чувствуется холодное дуло подставленное к макушке, ждущее команды. — Мы не убьём тебя, если ты сейчас же уйдёшь с пустыми руками. — коварно-кровавый план в её голове уже построен. — Убивай. — без раздумий выпаливает Ига. Чем только заводит её машину убийств, а пистолет немного подталкивает, будто давая шанс одуматься, но он все для себя решил, жизнь без товарища, куда хуже смерти. — Убью, но не сейчас, только после твоего друга, — смеётся, самым пугающим смехом, страшно всем и Ига не исключение. — Мы выпустим вас, но ты ещё миллион раз пожалеешь, — сзади слышаться усмешка в подтверждение. — Будем превращать вашу жизнь в ад на земле, пока ты не сдашься. — его жизнь и так не сахар, он и не представляет, чем она может её ухудшить. — Отныне ваши жизни, — девушка немного наклоняется, указывая на него, — А в частности твоя, по твоей же глупости принадлежат мне, следовательно и деньги тоже. — и снова это пугающая улыбка чеширского кота, но в этот раз он не боится, а утопает в ней, прогуливаюсь по полыхающему городу в её глазах, она откидывается на диван, отдавая команда рукой, принести ещё чая, ну и отпустить обоих. Все прицелы растворяются, но он не чувствует расслабления, пропали видимые, но тут же появляется сотня невидимых, которые будут его проследовать везде. Их выпускают, он видит побитого, но живого Йохана и на душе становиться чуточку спокойнее. Йохан в трансе, он ничего не понимает он себе могила вырыл и давно там покоился, ожидая смерти, а тут он живой едет в машине брата домой, из трансы вырывает фраза, которая повергает в шок, и без того шокировано обстоятельствами. — Я влюбился в пламя, будучи льдом. — говорит Ига, буравя взглядом дорогу. — Я такая добрая, — тихонько ухмыляется и отпивает чай. — Ты исчадье ада. — смеётся с девушки рядом сидящий Цербер. — Тоже неплохо, — девушка прокручивает у себя в голове как она двести раз убьёт этого наглеца, но на равне с этими мыслями крутится, что он достойны соперник с ним будет интересно, и ей хочется узнать больше об этом Игнассе из «Дочада», который был готов умереть за своего друга. — Собери все данные об этих двух, и позвони нашему другу из полиции пусть возьмёт их на вооружение, пусть продуху им не даёт. — Будет сделано. — устраивается поудобнее. — Какой вкусный чай, попробуй. — она тянет ему чашку, так быстро отвлекаться и переключать на что-то другое под силам только ей. — И ещё прикажи чтобы выкупили весь. Грозный мужчина улыбается такой доброй улыбкой, которую дозволено видеть только ей, и тут же набирает, в приказном тоне указывает убийцам, которые только и ждут приказов обнажить оружие и выходить на охоту, скупить весь чай этой марки. Неделя за неделей, каждая пятница и воскресенье Ва и её Цербер устраиваю бойни внося вздор в работу и так потрёпанного «Дочада», все это время, абсолютно каждое открытие, закрывалось группой захвата, такими тепами скоро некому будет ходить. Раньше сюда не заходили, так как не кому и дела не было до этого богом забытого место, но вот как целый месяц они прям лакомый кусочек, Нир устал как никогда, в идеальной документации с каждым разом находят все больше ошибок. Личная жизнь за приделами клуба, тоже шла не лучше, где их троих не караулили офицеры, там была иная группа захвата ходившая по пятам, но не нападавшая, а просто гнетущая, до безумия у каждого уже развивалась паранойя с примесью шизофрении. В этот раз они пришли как и всегда за грошами, но на удивление без агрессии. Вамели сидит за барной стойкой, попивая свой чай, который она всегда приносила с собой в кружке, в ожидании денег. — У нас есть алкоголь, и уж чай тебе найдём. — заходит за бар Ига, он каждый раз встречает её и отдаёт деньги, иногда ему даже удаётся развести её на пару фраз. — Я брезгаю. — Не так у нас все и плохо, — обиженно оглядывается, — не преувеличивай. — Наглеешь. — подаёт голос тень, стоящая сзади девушки, она снова его игнорирует, чем только огорчает, если бы не все это, он бы давно её к себе приковал, так сильно уж она запала в его сердце и душу. — Когда закончатся облавы? — ещё больше наглеет Ига. — Нас так и закрыть могут, чем тебе деньги то отдавать будем? — смеётся. — Возьмёшь натурой? — Он облокачивается на стойку, наблюдая за её игнором теперь вблизи. На что сразу получает ответ от цербера, в виде пистолета у лба, который явно намекает держать дистанцию. — Убью. — Улыбается, самой прекрасной и невинной улыбкой, а глаза горят как два огненных шара, даже если ему сейчас выпустят ряд в голову, он не в силах будет оторваться. Полыхающий город стал родным и любимым местом прогулок, без которого и дня прожить трудно было. Невозможность этого союза он понимал изначально, но ничего поделать не мог, она прочно основалась в глубине. И с каждым разом он влюблялся ещё больше, с ответом или без, его вообще не волновало, он был готов любить и оберегать из далека, хоть и охрана от неё нужна была ему самому. Следущий месяц прошёл спокойно, облавы уменьшись, а адского дуэта они и вовсе не наблюдали. Радовались все особенно оживший Йохан, который очень сильно пострадал психически, за те пару дней проведённых в заточении, он испытал страшнейшие муки, о существовании которых он и догадываться не мог. Пару дней после возращения, он отрицал все еду и воду, алкоголь и сигареты, себя и своё существование в целом. Иге пришлось неделю караулить брата, день и ночь, во избежании страшных вещей, о которых он даже думать себе запрещал. Йохан постоянно повторял, чтобы тот его убил до конца, твердя о том что он уже давно умер и хочет наконец освободиться. Радовались все, но не Ига, который тосковал, неистово. душа выла волчьим воем, просила лишь одного, одной пара глаз, одной прогулки в огне. Будни он жил в мучительных ожиданиях выходных, а в выходные умирал от ещё более мучительного ожидания её. Прошёл ещё месяц, Йохан исцелился, и начал жить заново в полную силу. Нир успокоился, ведь друзья рядом, а дела «Дочада» налаживаются. Один только Ига увядал на глазах, он умирал каждый день от тоски и адской боли в сердце, нечего не ел, просто лежал упирая в потолок собственной комнаты, из который даже не выходил. Он потерял всякую надежду, на прогулку в огне. Йохан каждый день проводил рядом, но ничем помост был не в силах, желание мести за брата росла, правда некому было мстить, его брат убивал сам себя, не давая и шанса себя спасти, тот просто не видел смысла. Но смысл нашёл их сам. Й удалось вытащить друга, в клуб только к воскресенью, Иге уже было все равно он потерял счёт всему, ещё пару дней и он потеряет сам себя. В «Дочада» они добрались уже далеко за полночь, на подходе их ждали две фигуры, курившие облокотившись на стену. Инг был уже таким слабым, что плохо видел, но сердце резко перестало болеть, а в загнившей, но ещё не мертвой душе что-то йокнуло. — Вы заставили нас долго ждать. — слышится голос девушки из тени верного друга. «Не представляешь, как долго ждал я» — крутится в голове Игнасса. — Что вам опять надо? — озлобленно восклицает Йохан. — Мы и так отдаём вам всё. — Их появление злит его с неимоверным размахом. — И этого всего катастрофически мало, — голос такой серьезный и устрашающий для одного, и мелодичный и родной для другого, Ига хочет заткнуть Йохана, чтобы та только говорить не переставала. — Я вам говорила, что ваши жизни отныне мои, но зачем мне души, которые не приносят мне выгоды. — в темноте плохо видно, но Ига чувствует фирменную улыбку сумасшедшего Чешира и горящие глаза. На душе тепло, прилив сил и энергии, гнилое тело начинает оживать. — Ну уж нет, — Йохан вытаскивает пистолет и быстро направляет её на девушку, после того дня и последующих месяцев — заряженный пистолет, вот что являлось неотъемлемым атрибутом, они втроем ели и спали с ними, что уж тут говорить об обычном выходе на улицу. В ту же секунду на прицеле находился и сам Йохан, у цербера реакция лучше любого снайпера, он никогда и никому не позволит причинить боль, самому дорогому что имеет. А Инг никогда не позволит кому-то вновь убить его кое-как воскресшего друга, у него тоже с собой пистолет, который направлен туда, куда бы он с радостью поцеловал. Макушка девушки, вот его мишень, он борется сам с собой, душа клокочет, воет и велит выстрелить куда угодно, но не в неё, в цербера, в воздух, в себя в конце концов, но мозг держит и не отпускает, рука не дрогнет. Ига понимает, что в цербера целится бесполезно, его никакая пуля не пробьёт, даже если целится в сердце, об этом говорят шрамы, самый пугающий из которых на лице, разумнее целится в то что он так уберегает. — Убери пистолет, и он не будет стрелять. — рычит Ига, а в ответ только оскал улыбки и эхом отражающийся от стен выстрел. Тело рушиться на манер карточного домика, взгляд парня замирает в борьбе, в борьбе за их с братом «светлое в темном» будущее, белые волосы моментально окрашиваются в красный, бордово-алый цвет застывшей навсегда крови. Ига умирает вместе с ним, его сердце останавливается в ту же секунду, что и сердце Йохана, упавшее тело открывает вид на девушку, которую он держит на прицеле, в огненных глазах читается сочувствие, она явно этого не хотела, ей явно жаль, то ли желеет что не она кровь проливает, то ли действительно но парня жалко, обоих. Оторвавшись от упавшего тела, девушка сталкивается с испепеляющими залитыми слезами глазами мужчины. Не успевает Цербер выстрелить во второго, как эхо звучит ещё раз. Игнасса одним выстрелил убил всех, в том числе и себя. Оскал с цербера уходит, как только он понимает, что пуля предназначалась не ему, и совсем не он сейчас падает образуя ещё одну лужу крови. Человек которого боялись, и который не боялся ничего, сейчас не может повернуться, но все же оборачивается и подлетает в надежде, которая глупа, Инг хороший стрелок. — Ты забрал того кто дорог мне, а я забрал того кто дорог тебе, теперь мы квиты! — нихрена они не квиты, он потерял только одного человека, Ин же потерял двоих любимых и дорогих душе и сердцу людей. Он ещё раз смотрит на бездыханный труп девушки, которую хотел бы держать, целовать, оберегать и любить он, но её держит цербер разрываясь крике переходящим в звериный рычащий вой отчаянья. Он и сам внутри воет, ни чуть не тише, в последний раз смотря в потухшие огненные глаза, которые пронизывали его призрением до глубины его гниющей души, открыто говоря, что такое не прощают. Он и не смеет просить о прощении, и сам себя не простит. Цербер и не замечает, что ему открылась лучшая возможность отправить пулю в догонку. Он потерял смысл, девушка лежавшая на руках была его смысло, единственным на его чёрном пути, единственный луч лунного света угасал, а он угасал с ней. Не передать всеми словами мира, ни один язык не знает, чем можно описать ту боль парализующую все, начиная от оболочки заканчивая чём-то внутри. Уходит, если его перебирания ватными ногами можно считать нормальными шагами. Волочит себя стараюсь поскорее покинуть место, которое раньше приносило столько счастья. Первый раз когда они с парнями пришли смотреть место для клуба, первые вечеринки когда они показывали людям куда идти, как они с Йоханом пьяные и счастливые волочились оттуда по этим улицам домой распевая непристойные песни, как он впервые под дурманом играли в прятки думая что если тень подаёт, то их не видно. Этот проулок приносил только счастья, даже тот факт что это гетто ничуть не портит. Но сейчас этот проулок стал полной противоположностью того что было раньше, один взгляд назад в силах убить все живое, что осталось в нем. Его лучший друг, которого он всю жизнь считал братом сейчас лежит там в луже собственной крови, он его не уберёг, не смог. Это бьет по его сердцу, больно очень больно. А рядом та, которую он убил, своими руками, она сделала его жизнь лучше, просто находясь в ней, она угрожала, её верный Цербер не раз делал больно физически, но даже это делало его счастливее, она принесла в его жизнь любовь, своеобразную, скорее одностороннюю, но он уже никогда этого не узнает, ведь он её убил чтобы отомстить за брата, он убил её, свою надежду на любовь и счастья в жизни, а самое главное он добил себя. Валькирия стоящая у угла дома, наблюдала как её подопечный только вышел с закоулка на улицу, он успел пройти только лишь один шаг. И рухнул словно лондонский мост, завывая, он выл беззвучно, но так громко, что боги на которых он смотрел выли вместе с ним. Лицо выражало такую тоску и печаль, что и валькирии стало жалко, он просто умирал там сидя опустив руки и посылая свои немые крики куда-то вверх. Его отсчёт пошёл, и к сожалению Валькирии осталось считать совсем не долго. Если спросить «Какой самый громкий звук, который вы слышали?», она без преувеличения ответит, немой крик боли смешавшийся с отчаянием.