Умереть, чтобы вновь родиться

«Спасибо за яблоки и за жизнь» — Точно ничего страшного? — он немного тушуется, а может просто не привык что кто-то ему помогает. Ингварр молодой педагог со стажем пару лет ведёт на кафедре медицины, сегодня лишился съемной квартиры из которой его выгнали так же неожиданно, как и заселяли. В прочем, хозяйка была не самой надежной, женщина в возрасте явно с какими-то отклонениями в психическом здоровье, много ждать было глупо. — Я могу перекантоваться пару ночей в хостеле каком-то. — Да ладно тебе, я живу в апатах там есть свободная комната. — отвечает улыбчивый платиновый блондин, уже задорно шагающий в сторону дома. По пути парни заходят в ближайший продуктовый магазинчик, чтобы что-то сготовить на ужин, так как Ярл предупредил, что из еды у него дома только он сам. Корзина наполнялась обычными продуктами для мужчин, пиво, мясо, пару снеков, Яйце на завтрак и хлеб для тостов, но Инг замечает, что Ярл подкинул пару явно не вписывающихся в логическую цепочку продуктов. Яблоки, нектарин, груша и упаковка мороженных ягод, он решает что Ярл просто любит такое и не зацикливается на этом. Они познакомились год назад в баре, а если быть точнее в драке на баре, били друг другу лица, без выяснения обстоятельств, кто в спорт баре вообще что-то выясняет. Как потом оказалось, что они вообще за одну команду болеют, но алкоголя вдруг начал в глазах рисовать врагов. После той ночи они и сдружились, у обоих было ощущение что знакомы они сотню лет, потому Ярл и без всякой опаски тащил друга в дом. К дому они подходили когда солнце уже зашло, апаты были отгорожены небольшим забором, стоявший скорее больше для концепции и красоты нежели для охраны, Осло довольно безопасный город, да и район далеко не гетто. В доме не горели окна, да и с чего бы им гореть, ведь Инг думал, что товарищ один живет. — Заходи, — тот открывает даже не запертую калитку, просто толкая её рукой, но входную дверь приходится открывать ключами. — Подержи, пожалуйста. — Ярл тянет пакеты другу чтобы найти ключи, открыв он заходи включая свет в прихожей, быстро скидывает кроссовки наступая на них другой ногой и забирает сумки унося на кухню, пока Инг развязывает шнурки так как вандальские методы беловолосого ему не подходят. Чопорный преподаватель, что может быть хуже. Ярл возвращается из темноты, чтобы показать куда можно повесить куртку, но замирает на пол пути напротив чего-то не видемого из прихожей. — Ты чего тут, — Инг отрывается от своей обуви и уже собирается ответить, как видит что Ярл кого-то поднимает на руки. И только когда тот подходит к лестнице на второй этаж, Ингварр различает силуэт чего-то живого, он нёс девушку, которая уткнулась в шею пряча лицо от света, длинные чёрные волосы свисали до рук мужчины которые поддерживали за талию, он нёс её как ребёнка, она была укутана во что-то вроде одеяла, может пледа скрывающие все тело, кроме ножек которые обвивали поясницу Ярла. — Я думал ты один живёшь, — говорит шепотом спускающемуся с лестницы. — А, это Вайона моя соседка, — восклицает удивленно. — А она не против будет, что я тут поживу? — продолжает шепотом, не позволяя себе говорить нормально ведь девушка спит, хоть уже и в комнате. — Да не, ей все равно, — взмахивает рукой и идёт на кухню разбирать продукты, — можешь не шептать она не проснётся. Спит она как убитая, даже завидую ей порой. — слышится уже из кухни. Дом кажется действительно большим и просторным, но тут дело не в квадратных метрах и площади, а в том что пространство не захламлённо, все лаконично, нет перебора, уют тут в простоте и минимализме. — Я тут фрукты купил, совсем забыл спросить ты их ешь? — он восклицательно поворачивается на друга, который устраивается на барном стуле повернутом в сторону кухни. — Да не, я по пивку с мясо больше тащусь. — говорит расстёгивая верхние пуговицы на рубашке, и закатывая манжеты до локтей. — Да я тоже, — усмехается, начиная промывать картошку, чтобы запечь ее к мясу, — я Вайоне купил, но в одном экземпляре, подумал вдруг ты тоже ешь, а тут мало. — Она иностранка? Имя такое необычно. — Слушай, — он оборачивается споласкивая овощ, — я и не знаю, её родители вроде из Нидерландов, не знаю уж тут они её родили или там, но в школу вместе ходили. — он оборачивается обратно. — Можешь её просто Вай назвать, она обычно так представляется. — Хорошо, — что-то начинает заинтересовывать в этой личности. — Давай, мясо пока пожарю, где Сковорода? — Вон там, — указывает на полку рядом с плитой, — открой, и вон на той ребристой. Готовка всегда коротает время, тем более этим двоим всегда есть что обсудить, так проходит час, второй, третий. Завтра обоим на работу, а время уже за полночь, но они и не думают сворачиваться, ещё сходить за пивом мысли — есть, пойти спать — нет. Пока Ярл отошёл в туалет, а Инг рыскал в холодильнике что-то ещё. У барной стойки уже стояла сонная девушка, которая явно не понимала почему-то какой-то мужчина сейчас трогает её яблоки. — Бака, — оглашает девушка после минуты наблюдений, максимально презрительным тоном. Инг пугается и яблока выпадет из рук, укатываясь в угол. Он оборачивается, а его прожигают пара глаз, в которых читается только ненависть. Он замирает. — О ты проснулась, — позади неё проходит Ярл, стряхивая мокрые руки. — Охае. — девушка указывает пальцем на застывшего у открытого холодильника. — Это мой друг, я тебе о нем говорил, — он не обращает внимание на убийственный взгляд, и на стоявшего в ступоре друга. — Он тут немного поживет. — Нандера? — теперь эта пара глаз буравит беловолосого, который закрывает собой друга садясь за стойку прямо перед ней. — У него проблемы с жильем, мы же не можем его на улице бросить. — девушка вздыхает, но отвешивает лёгкий поклон в сторону холодильника и бросает, что-то отдаленно напоминающее «Добро пожаловать», уходит. — Я фрукты купил, будешь? — кидает ей в догонку, немного приподнимаясь со стула облокачиваясь и наклоняюсь на стойку. Ингварр до сих пор в ступоре, перед глазами крутятся его рабочие будни, первый курс, первый урок и повышенный голос адресованной той, что только что смотрела на него совершенно другим взглядом. Он молодой преподаватель, оттого совсем не авторитетный, ни среди студентов, которые принимают его за своего, а как можно уважать фактически сверстника? А другие преподаватели не могут уважительно относится к студенту, он далеко не глупый просто молодой и не опытной, в коллективе к нему относятся по доброму, но порой гоняют как самого молодого. Поэтому иногда он прибегает к повышенному голосу, к рявканьею и излишней строгости, но на каждого не будешь кричать, поэтому он всегда выискивал слабых и глупых, чтобы было за что, и никто не обвинял его в несправедливости, ну и чтобы никто не мог ничего ответить, а слушать и наматывать сопли на кулак. Жертв он искал обычно по глазам, так он и нашёл Вай, она смотрела совершенно пустым взглядом, будто вообще не понимала ничего, который он по ошибке принял за глупость, кричал, ругал, унижал при всех, на что она только кивала и продолжала смотреть пустым взглядом, что его бесило и заставляло заводится ещё больше. — Ты чего? Садись. — возвращает на эту планету. — А она учиться где-то? — Да, не помню где — отпивает пива, — хотя не знаю для чего ей это. — Родители богатые что ли? — вкидывает, заставляя друга уставиться корча удивительную мину. — Не, я вообще их не видел не разу, — он произносит это немного с грустью, — Она просто настолько умна, что я просто не понимаю чему её там могут научить. — у Инга падает челюсть, у него она ни разу не ответила не на один вопрос, хотя нет один раз она вбросила что-то, но не правильно. — Я не понял не слова из того, что она сказала. — решает пока не говорить, что он так унижал соседку друга, не зная пока какая будет реакция. — Она спросила кто ты, — он опустил подробности и тот факт, что она назвала его дураком. — А это на каком? Диалект норвежского? — шквал вопрос. — Не, думаю это китайски или может корейский. — мужчина с таким спокойствием это говорит, будто тут каждый знает такие языки, многие тут английский с трудом в школе учат. — Она лингвист? — допрос с пристрастиями продолжается. — Неет, ты что, ей просто не нравится норвежский, она говорит он слишком сложный для неё. — накалывает картошку, макает в кетчуп и отправляет в рот. — Так, я запутался! — алкоголь, наверное затупляет его. Он точно помнит, у него на уроках она говорит на Норвежском, порой тупя с названиями, но это норма для всех, названия некоторых вен или мышц он и сам выговаривает с трудом. — Она из Нидерландов, говорит на китайском или корейском, но живет в Норвегии и не знает норвежского. — Почему же не знает, знает, просто не любит на нем говорить, — пожимает плечами. — Говорю же он ей просто не нравится. — А ты тоже знаешь Китайский? — Нет, но я так долго с ней знаком, что понимаю её на любом языке, — пытается доходчиво объяснить ситуацию Ингу, потому что видит что тот и вправду в ступоре. — Но я не могу ей отвечать, к сожалению, я только Норвежский знаю, поэтому говорю ей как могу, а она отвечает мне на каком захочет. — Она на медицине учиться, я у неё веду пару занятий. — решает не раскрывать всех карт. — Медицина? — беловолосый чуть ли не картошкой давиться. — Чему вы её научить можете? Или она с тобой преподаёт? — усмехается, а Ингварр совсем в себя уходит. Ничего не сходиться. — Ты устал наверное, — похлопывает друга по плечу, — я тебе постелю ляжешь, завтра же на работу. — уходит в комнату, которая располагается на первом этаже. Инг поднимает яблоко, которое упало моет и кладёт обратно, но и не думал его брать, просто хотел посмотреть, что лежит дальше за ним. Яблоко, японский, корейский, умная дура, преподаватель псих, который посмел наорать на такую девушку — голова кругом. На внешность это один и тот же человек, такие же волосы, одежда, фигура, но вот энергия. Если в кабинете он смог бы на неё накричать, то на девушку которую он увидел пару минут назад не смог бы, совершенно противоположная. «Почему я раньше не замечал, что она выглядит как ребёнок, я орал и унижал маленькую девочку» Стыд начинал рокотать где-то внутри, скребя, ночь будет бессонной. На утро действительно было сложно встать, если бы не запах панкейков, вообще бы не встал. Над плитой уже летал Ярл, он такой энергичный таких людей надо поискать, он работает на двух работах, по утрам бегает и сейчас после того как ночью пил готовит, и по запаху очень даже вкусно. — Я и тебе пожарил, будешь? — он заговорил как только почувствовал чёрную ауру заполняющую его светлое пространство. — Ты человек? — лениво подтягивается, разминая позвонки у окна из которого так палит солнце. — Думаю, да. — с усмешкой отвечает и ставит на стол большую тарелку с едой. Он в прямом смысле летает, колибри маленькая, которая просто не может остановиться. Ярл хоть и не выглядит маленьким, но и впечатление кого-то большого и сильного не создавал. Рост наверное сто восемьдесят, по сравнению с Ингваром которой выглядит как скала двухметровая, тот совсем малыш. Белокурые волосы тоже отнимаю очки от силы, серьезности, внушительности. Выглядит как подросток, с хорошим мышечным корсетом, не более. — Расскажи секрет, литры кофе? Энергетик? — небольшая пауза и этот коронный взгляд из под лба. — Может ты наркоман? — с удивительной серьезностью оглашает. — Героиин. — наигранно восклицает и машет руками изображая неимоверное счастье. Завтрак проходит в тишине, но если один в приподнятом настроение листает новости, ест и запивается кофе, то второй делает тоже самое но настроение на уровне Мариинской впадины, а в голове «Сам себя я ненавижу». Ярл просит помыть посуду, так как ему слишком лень, и убегает. Моя посуду он замечает три чашки кофе, причём все три выпиты только на половину. Все три были свежие и принадлежали беловолосому, усмехнувшись с этого ребёнка он заканчивает и решает собираться на пары. Университет находиться в десяти минутах езды на машине, можно было бы и пешком, но не сегодня. Кофе действительно помогает, может три чашки и есть его секрет. Инг до сих продолжает корить себя и в надежде как-то загладить, даже скорее загладить перед собой, свою вину отправляется на второй этаж, он в принципе может её подвезти. Догадаться где её комната не составляла никакого труда, даже ему. Одна дверь была наглухо закрыта и темна как будто сейчас не утро, а глубокая ночь, вторая дверь в свою очередь была раскрыта для сквозняка и пышала светом из не зашторенного окна. Стук тишина, ещё тишина. Он и позвать попробовал все равно. Любопытство берет вверх, он всю ночь думал о ней и о том, что эта девушка явно клубок ниток, которой невозможно разобрать, а тут предоставляется возможность заглянуть в самое сердце. Открывает и опять впадает в ступор, изобилие книг, будто открыл дверь в книжный. Комната просторная, два стола Соединённые в один большой, на котором аккуратно разложены бумаги, во всю стену стеллаж заполненный книгами, а по середине комнаты на полу спит девушек. «Она действительно умна?» — думает про себя, потому что на полках явно не романы, а ещё вчера он понял слова друга как сарказм. Он стучится ещё раз уже под открытой двери и спрашивает подвести ли её. — Анимида, ип такчхё. — голос будто из преисподней, злой, недовольный. Он решает закрыть чтобы это не значило, потому что звучало точно не как «да». Но решает перепроверить вдруг «да» в её исполнении звучит именно так, вовсе бы не удивился. — Прости, что отвлекаю — рубрика звонок друга, — а что значит «анимида, ип такчхе»? — в ответ только смех, будто гиене позвонил. — Это нет, — немного поуспокоившись он отвечает опуская подробности перевода, и что нет, было довольно таки грубым. — Так и думал, — кладёт трубку и отправляется на работу. На том конце Ярл умирает со смеха, заливаясь красным, привлекая своим смехом внимания всех в офисе. «У меня прекрасная работа» — убеждал он себя первые пару месяцев, когда только началась стажировка в клинике при университете, там он наблюдал чтобы было что рассказывать людям на парах. Он так часто себе это повторял, что сейчас ему действительно так кажется, он ходит сюда хоть и не с максимальным удовольствие, но точно без отвращения. В Осло редко приезжают иностранцы обучаться, тут бы своих научить, на других энергию не тратят. Так и в этом году набрана пара групп, которым приподают на общем английском, и кому какое дело, что из всего потока англоговорящие только три человека. Сложнее всего с представителями Азии, с языком не повезло, так ещё и азов английского не знают. В университете в связи с новым учебным годом и новым приездом паника у преподавателей и у студентов, если раньше их насчитывали ну минимум, то в этом многие выгорали гранты, кто-то по обмену и абсолютно вся делегация почти немая, ходят со своими переводчиками и воют от непонимания. В учительскую залетает женщина с бешенными глазами, и накатывающими слезами. — Что хотите делайте, но я больше их куратором не буду. — бросает бумаги на стол, да так громко, что все небольшое количество людей находившихся в комнате улавливается вибрации. — Опять «охае»? — усмехается женщина в возрасте, намекая на новобранцев с Японии. В голове Инга вертеться слово, он кажется знакомым. — Охае, — заводиться ещё больше от негодования, — единственное, что я и поняло, что Япония у нас что-то выиграла и вот их сюда закинули. Точно, в голову ударяет сцена как Вай говорит это Ярлу в первую их неофициальную встречу. В мыслях сразу мелькает привлечь её, для поднимание своего авторитета, ну и ей явно на пользу будет, тут любой преподаватель душу дьяволу отдаст лишь бы избавиться от балласта такого. Оставшийся день проходит проектировке плана как уговорить, явно это будет не самое простое. Путь до дома пролежит через продуктовый, а именно через отдел с фруктами, закончив покупки он подкатывает к дому, и с улицы слышит как дом ходит ходуном от музыки. Могло показаться, что это от соседей, но стоило открыть входную дверь как на него обрушился стучащий по ушам шквал децибел. Сбросив обувку, он с пакетами заходит на кухню, почему-то было ощущение, что музыка принадлежит именно Ярлу. Ошибочка, Ярл стоя сложа руки на груди, наблюдал как в бокале с водой образуются круги. Инг ставит на стол, пакеты и только тогда недовольная мордашка поворачивается, он одним кивком спрашивает у товарища, что тут происходит. — И такое у нас бывает. — не убирая руки, громко говорит, чтобы его хотяб расслышать можно было. Часы показывают одиннадцать, музыка обрывается. — Вот, за что её люблю, — продолжает Ярл — пунктуальность и воспитанность. В Осло в будние дни любая громкая активность имеет право существовать только до одиннадцати часов вечера. — Она ещё страннее, чем я думал. — оглашает Инг. — Все гении со странностями. — говорит все ещё громко, уши ещё не отошли от такого потрясения, Ярл по привычке начинает разбирать пакеты, и удивляется изобилию фруктозы. — Ты же не ешь фрукты, где пиво? — с наигранным призрении буравит взглядом Ингварра. — Где пиво? Пиво? Где?— бог драмы вышел на сцену, в свой звездный час. Инг кратко описал план, причины и следствия, на что в ответ получил только — Зря — И — Не имеет смыла. — Почему? — теряя последнюю надежду, ведь тон Ярла звучит очень серьезно и уверенно — Если она не захочет, она точно этого не сделает. — пожимает плечами, — А уж поверь, она точно не захочет, помощь кому-либо не её конёк. — За спрос денег не берут. — Инг отказывается верить в проигрышный план. Пока Ярл что-то делает на поздним ужином, а Инг работает над материалом для лекций, слышится если заметные шаги по лестнице. Через пару секунд на кухню заходит сонная девушка, это заметно по пижамной одежде, длинная футболка вся измята, волосы девушки находятся в легкой милой небрежности, одна рука протирает кулачком глаз, а вторая волочит очки, Ярл расцветает как только эта громовая туча появляется в поле зрения, что не сказать о Инг, он впадает в ступор и не может оторвать глаз, девушка обладает необыкновенной красотой, почему он раньше этого не замечал? — Привет, ты уже поела — Интересуется парень. — Пэгопха пан мокджа. — тянет девушка, лениво одевая очки, игнорируя присутствие кого-то ещё. — Порежу фрукты? — Арассо. — Ярл убавляет огонь под мясом и приступает за готовку для девушки. Инг выходит из своего транса, когда девушка садиться рядом за барную стойку, за которой он как раз сидел, он решает действовать прямо сейчас, скорее не он решил, а что-то за него, ведь он все ещё корит себя за чрезмерную жестокость. — Ты же хорошо знаешь японский? — выплевывает быстро, и очень сумбурно, Вай аж вздрагивает, но после секундного замешательство, лицо корчится в недовольстве и призрении, как бы говоря: «Кто ты? Для чего ты со мной разговариваешь? Заткнись» — Анимида. — девушка разрывает контакт глаз. — Врешь. — Ярл подаёт признаки жизни, Инг оборачивается на него будто прося помощи, ведь её лепетаний ему совсем не понятно. — Кырэ. — укладывает руки на стойку и приземляется туда головой, поворачивая её в сторону Ярла, немного захватывая Инга. — Врет и не краснеет. — продолжает нарезать фрукты. — У нас просто есть студенты иностранцы им надо помочь втянуться, — она приковывает взгляд, ненамеренно заставляет смотреть, всматриваться. Инг фокусируется на ней, будто он надел очки с плохим зрением, фон размывается, а она остаётся единственным четким образом. Густые чёрные волосы, под лампой блестят синевой, он видит так четко, что даже замечает как волосы переплетаются между собой образуя волны. Под каким-то трансом, его точно кто-то заставил, — Пожалуйста. — Отокхэ? — она смотрит на него как на врага народа. Инг молчит, он не понимает смысла, но по тону понятно, что это явно сарказм, за поддержкой он обращается к Ярлу. — И что же делать? — тот понимает все с полу взгляда, Инг только успевает повернуться, как Ярл уже озвучивает перевод. — Ты можешь не поясничать, у тебя просят помощи? —обращается он уже к девушке, которая одними глазами усмехается. — Сольччикхи ан даё. — надумывает губку и метает головой, Инг сново переводит взгляд на Ярла. — Не может она не поясничать, паршивка. — очень громко ставит тарелку прямо перед ее носом, на что она только улыбается. — Комауо. — восклицает Ярл пытаясь передразнить, а Инг пугается что теперь он перестанет вообще всех тут понимать. — Комауо — это спасибо, дебилка. — она усмехается и улыбается, Ингу кажется что он ослеп и оглох одновременно, в голове тишина и пустота, которая видит и принимает её, видит только её. У них происходит какая-то шуточная перепалка, а у него в голове только она в фокусе, остальное замылено и приглушенно. — Арассо. — Инг приходит в себя, только потому что улыбка и смех вдруг сменяются накатывающей злобой, видно как хмурятся брови, и напрягаются губы в свирепом оскале. Она встаёт, перехватывает тарелку, которую ей уже тянет Ярл и уходит в свою комнату. — Что произошло? — Я договорился, чтобы она говорила на норвежском — говорит громко скорее в догонку девушке, чем другу. — а то надоело переводить. — До сих пор не понимаю, как она так легко говорит на любом языке, кроме своего родного. — он присаживается на её место и открывает пиво, себе И другу. — Но он действительно даётся ей хуже всего, ты наверное заметил она же по-любому у вас там на нем говорит, — отпивает и задумывается, а Инг вспоминает, действительно, он на каждом на опросе от неё слышит « Я забыла слово», или ошибки в построении предложения, но если раньше он списывал на то что девчонка глупа, то теперь так думать самому глупо. — Может все таки поговоришь, — намекает на его план, — тебя она слушается. — Бесполезно, можешь попробовать ещё раз, но я говорю если она сама не захочет, её никто не заставит. — это ему льстит ведь и вправду, он единственный к кому она действительно прислушивается. Попробует, обязательно, но чуть позже. Ночь бессонная, холодно — жарко, шумно — тихо, грустно — весело, столько эмоций в одном человеке, но самое интересное и что беспокоит больше всего это трепет в груди, все расцветает красивейшими цветами, под пение птиц и порхание бабочек. Одно из худших чувств по его мнению, от которого он бегал всю свою жизнь, сегодня не давало уснуть. Корил и кричал на себя, ловил бабочек, срывал цветы выпуская псов, но в сознание сново и сново всплывала она и все начиналось по новой. — За водой, — вскакивает лишь бы её вновь не видеть, и бабочек не слышать, готов об стенку убиться только чтобы грудь не ныла. Но вот неудача, до кухни идёт по темноте, и только на кухне включает свет чтобы налить воды, а тут она спит на барной стойке, укутанная и только голова видна, лежит она на какой-то книге. Видимо уснула пока читала, пить больше не хочется. Смиренно выдыхает, бросить её тут он не может, и если мозг говорит вернуться обратно, вырвать сердце и все забыть, то руки аккуратно уже поднимают легкое тельце, такое холодное. Даже не заметила, как сменила плоскость, Инг несёт так осторожно, словно она сокровище всего мира, может и всего, но не того о котором он сейчас думает. Руки замёрзли, она слишком холодная, лёд теплее. В голову что-то ударяет, и заставляет остановиться и прислушаться. — Картина маслом, — ухмыляется длинноволосый мужчина, — Он напоминает мне, меня. — мужчина оглядывается на спутницу, стоящую рядом с ним, запуская руки в карманы брюк, так полюбившегося им костюма. — Действительно, похожи. — он так нежно наклонил голову, чтобы услышать дыхание, хотя бы тихое, хотя на лице вместе с нежностью читалось отчётливое сопротивление самому себе. — Знал бы он, что она была причиной его смерти, был ли он так мил с ней? — валькирия обращается не отрываясь. — Ты меня тоже один раз чуть не убила, — Один возвращается глазами к парочке, — Но я же —выдыхает, будто сам своих слов слышать не хочет. — тебя не убиваю. — И не посмел бы никогда. — Вы правы, мой господин. — и сново нечитаемый голос, которым обладала только она. *** Один никогда не отличался добротой или снисходительностью, никого не жаловал, и знать не хотел. Все казались льстецами, которые стелились в свою угоду, и предателями, которые первыми бы ему голову отсекли при первой возможности. Никто глаз не миловал, сотня помощниц, остальные боги, названный сыны. Никто. Батильда умерла на поле боя, в числе самых лучший Войнов. Жизнь была к ней не благосклонна с самого рождения, жили бедно, да ещё и были одни дочери. Она была старшей из семи девочек, отец не питал никаких чувств ни к одной из них, особенно доставалось Батильде, ненависть к ней росла с каждым днём, неоправданная и очень жестокая.В их поселении каждый год забирали людей для нескончаемых войн, если не было сыновей уходил отец, но отец Батильды не хотел прощаться с жизнью, и решил отдать самую нелюбимую дочь выставив её за старшего сына. Мать особо не возражала, потеряет конечно ещё одни рабочие руки, но это не так масштабно как то что на один рот станет меньше. Пришлось ей идти, спорить было не с кем, отца она не взирая на его ненависть, уважала, а матери была благодарна за жизнь. Характер был далеко не обыкновенной крикливой особы, она была молчалива, порой даже излишне, она отличалась выдержкой столько вытерпеть не каждый сможет, а она смогла. Так она оказалась на поле боя в первый раз, это ей вовсе было не сложно, оружие в её руке всегда хорошо лежало, навыки войны родились вперед неё. Отец всегда говорил, что она могла быть прекрасным парнем, а родилась жалкой девчонкой, за это он ненавидел её ещё сильнее, она была прекрасным войном, охотником кем угодно, но точно не хранительницей очага, что сразу отметало шансы выдать её за кого-нибудь, он чувствовал, что она обречена вечность быть с ними, ведь девушек на службу не брали, а это было единственным пригодным для неё местом. Удачно замаскировав ему удалось сбагрить ненужный балласт со своего горба на верную гибель. Она прошла не одно сражение, прежде чем напоролась на меч, это было сражение далеко не нарывных, огромный мужчина, протыкал её десяток раз, назло не задевая ничего важного, будто издевался, она стояла и оборонялась, каждое движение уже становилось невыносимым, под конец этого ада, он вонзил последний умерщвляющий. Мужчина уже расплывался в ухмылке, над победой, как из-за рта хлынула кровь, а по шее потекла обжигющая кровь, она успела полоснуть по артерии. Миссия выполнена, и умерить уже было абсолютно не жалко. Она оказалась одной из немногих претендентов на пути в Вальхаллу, там она первый раз встречает Одина, который единственный из всех за столько времени рассмотрел в ней явные женские черты. Единственный кому она была интересна, за столько лет. Гнев обрушился на всех, кара была страшнейшей. Валькирии, которые привели к нему девушку были изгнаны за невнимательность, другие претенденты были отправлены куда подальше, потому что не увидели и допустили женщину к сражению. Батильда наблюдала за гневом Одина уже долго, он отчитывал каждого и как только он со всеми разобрался, она готовилась и сама получать за такую наглость. На удивление Один и голоса не повысил. — Поднимайся, — скомандовал низким басом молодой мужчина с длинными волосами, подниматься было сложно, ранения давали о себе знать даже здесь, но она и не поморщилась встала и отвесила поклон, но Один чувствовал всю боль, будто на нем самом раны вырезались, кровоточа и ноя. Потерять такого бравого война он не мог, она действительно была сильна, хитра, умна и главное уклончива, женская грация не раз ей жизнь спасала, но и заставлять её воевать больше не мог, Один с уважением относился к женщинам и всегда был против их участия в любых военных действиях, тем более она и так натерпелась. Он оглядел её, холодный ничего не выражающий взглЯд, длинные светлые волосы, которые были искусно спрятаны, он до сих пор не понимал как ей с такой красивой явно женской внешностью удалось стольких одурачить. — Как твоё имя? — Батильда. — сказала спокойно и очень четко, но из уголка рта покатилась струйка крови так мешающей говорить, Один продолжает чувствовать её боль и уже жалеет, что заставил её подняться и что-то говорить, а она ещё стоит ровно по стойке смирно, как и положено перед его величеством. Какой же скот посмел так искромсать её, думает осматривая раны их действительно много, такой жестокости он редко наблюдал, люди жестоки и ужасны, но при всем этом её кромсал явно не человек. — Батильда, отныне ты будешь служить мне. — неважно кем, он просто не мог упустить такого человека. — Как будет угодно, — девушка склоняется в поклоне, боль наконец уходит. — отныне моя жизнь, принадлежит вам. — мужчина удивляется с манер, все его Валькирии уже и забыли о приличии, давно позволяя себе слишком многое. Батильда прекрасно справлялась со всем чтобы не давал Один, равных не было ей не в чем. Она была ближе всех к нему, и пользовалась большим расположением, но если другие бы уже начали вить верёвки из него, то ей это вовсе было не интересно, она была так безразлична ко всему, её взгляд порой просто застывал на одной точке, будто в поиске хоть кого-то смысла. Один свирепел день за днём, и наконец его нервы не выдерживают и начинается страшное время, для всех. Он тот, кто раньше не отличался стремлением к войне, развязывает самую кровавую бойню, которую только видело это человечество и весь божественный пантеон, со всеми кто встречается на пути. Остальные боги падают в ноги, пока тот головы рубит, давно его меч столько крови не видел. Достаётся и валькириям, девушки вымаливают прощения, льстя, выплакивая своё право на жизнь, все в пустую он долго терпел, долго копил гнев и агрессию, сейчас он вершит самый страшный суд. Убита каждая, кроме одной, которая стоит напротив него с мечом в руке. Вот он стоящий соперник, единственная кто всегда была честна и справедлива, единственная кто прошёл кровавую проверку на пригодность, единственная кто останется с ним навсегда, единственная кого он будет считать равной себе, единственная кого он будет уважать. «Он пришёл с войной, а она единственная кто пошёл в атаку.» *** — Прости меня, если сможешь. — говорит он спящей девушке, пока она обжигает его льдом. Инг и не знает слышит ли она его, но он упорно себя убеждает, что извиняется только чтобы себя поуспокоить, чтобы в груди так не скребло, и точно не для того чтобы в её глазах таким мерзавцем не казаться. Пугается, когда её глаза открываются и она смотрит на него с таким непониманием, немного отклоняете голову ловя на себе его взгляд, что он так уставился, но позже закрывает за неимением явных причин этого не делать. — Мго хвано исини? — сонное если разборчивое бурчание девушки звучит как нечто враждебное, так войну объявляют, явно не спасибо говорят. — Прости, я не понимаю тебя. — единственное, что его напуганный мозг решает сделать это продолжить нести её в спальню. — Что ты делаешь? — теперь звучит более раздраженно, ей явно не нравится что сейчас происходит. — Ты на кухне уснула, я решил тебя отнести. — говорить страшно, сердце колотиться как бешеное и Вайо явно это чувствует. В ответ только мычание понимания. Она часто где-то засыпает, на кухне, на диване, в кресле, на полу и Ярл всегда любезно возвращает теряющегося домой. — Прости, что я кричал на тебя. — он с мозгом в паре, нервно стараются унять сердце которое взяло контроль над всем телом, и воротить не понятные вещи. Ну ладно они разрешили ему отнести её, извиниться в первый раз, но во-втрой это уже перебор. В ответ тишина. — Я правда, не хотел быть таким грубым. — сердце завывает без ответа, хоть какое-нибудь ругательство, крик, не прощение, чему угодно радо было бы. А по памяти снова ударяют те дни, те пары на которых он позволял себе слишком много, её глаза и прекрасно читаемое непонимание, смешки кого-то в последствии поражающие ещё больший крик, но не на инициаторов, а на слабую, ты которая никогда не отвечала —Вайо. — Просто, я думал — Не ищи оправдания своему скотству, — девушка подаёт голос, когда её тело уже касается матраса на полу. — Мне не обидно и зла я не держу, — девушка переворачивает и приподнимается на предплечьях чтобы быть на уровне с мужчиной который стоял на коленях, опешивши убирая руки, которые только что получили шанс на отсутсвие обморожения. — Но не стоит повышать свой авторитет таким способом, так ты только свой профессионализм понижаешь. — Инг в конец теряет дар речи, руки опускается, а ему самому хочется остаться здесь и вымаливать прощения. То самое бессилие забирает его в свои оковы, теперь он сам то, что высмеивал во всех влюблённых. Сердце разрывается, Инг чувствует что ей действительно не интересен ни он, ни болтовня с ним, ни его извинения в частности, она действительно оказывается умнейшей и он это понимает по паре фраз. Даже подняться сил нет, она в последний раз бросает на него взгляд полный призрении, отворачиваясь к стеллажу утыкается в одеяло служащее подушкой. — Мне завтра к первой паре, — Он старается держать голос, который расстроен и очень опечален. — Я могу тебя подкинуть. — он находит силы, опирается об пол и поднимается с колен. — У меня завтра нет пар. — теперь она звучит умиротворенно, это не может не радовать, ведь Ингу кажется, что спокойный её голос ещё более прекрасный. Он уже был готов всю жизнь слушать как она кричит и ругается, но теперь не отказался бы от умиротворяющего мурчания в её исполнении. — У тебя завтра у меня пар. — он уже стоит в дверях, осматривая её среди как минимум трёх одеял, но не замечает ни одной подушки, окно открыто впуская холодный воздух, на столе валяется кипа бумаг в хаотичном порядке. — Ты не в силах рассказать мне ничего нового. — умиротворённый и умиротворяющий тон в секунду сменяется на надменную усмешку, пробуждая в нем гнев. Он один из лучших выпускников, он сразу нашёл работу, точнее его нашла работа, владетеле новыми методика и знаниями в отличии от своих старых приспешников. — Так что же ты ничего внятного тогда ответить не можешь. — закрывает дверь, договаривая уже за пределами в комнаты. — Глупость — громоотвод умных людей. — вылетает уже из царства морфея, он слышит что-то, но принимает это за неизвестный ему язык. Уснуть теперь точно не получится, чувства игравшие в нем до кухонного инцидента сейчас действуют троекратно. Сердце воет о том что это его утерянная частичка, недостающая часть пазла и вторая половина на оставшийся век. Да с такой силой воет, что он готов уже согласиться, сам того не осознавая понемного признаёт свои чувства, но не до конца. Одна часть все же продолжает мертвым стоем, стоять на своём, что никогда он не влюбится, и не полюбит тем более такую наглую и глупую особу, которая строит из себя невесь кого. Никогда, но скоро. К первой паре, а он проспал от силы часа два, он мучал сам себя не давая не то что спать, вздохнуть нормально, корил и ругал самого себя за слабость, которую обещал никогда больше испытывать. Он был совсем мальчишкой, когда понял что любовь и влюблённость вещи ему вовсе не чуждые, пока все его ровесники интересовались юбками, он интересовался книгами, позже когда все начали заводить отношения на него смотрели как на белую ворону, потому что его спутницей всегда был учебник по анатомии. Но причина была вовсе не в страсти к учёбе, нехватки времени или ориентации. Дело было в одной маленькой девочке, которая жила по соседствуют какое-то время, она была младше, но общаясь с ней он чувствовал что она на одном с ним уровне, Ему было с ней интереснее чем со сверстниками, хотя она и говорила мало, но понимающие глаза отвечали за неё. Он начал влюбляться и любить до такого как понял и осознал в полной силе значение этих слов, намного позже. Инг полюбил ту маленькую девочку, так сильно, что когда один раз мча после школы к ней с яблоками, которая она всегда срывала с их дерева в саду, но никого не встретил, ни в этот день, ни через неделю, ни через месяц и даже спустя год, он все ещё ждал и надеялся, что она вернётся, но все окончательно разрушилось когда в её дом заехали новые люди. Любовь и боль всегда шли вровень, чем сильнее любовь тем потом будет больнее. Ему было больно настолько, что хотелось выть звериным воем, пока его обессиленное тело просто не сгниет заживо. Он был мал, и единственный вывод который он сделал после месяца срывания яблок, что его бросили и что когда бросают больно, невыносимо больно. Позже он часто прокручивал, вспоминал, осознавал и переживал заново. Именно это стало причиной того, что сейчас он так отрицал это, тогда он испытал такую неимоверную боль с примесью тоски, что сейчас он не смел позволить себе пережить такое ещё хотя бы один раз. Инг собрался, зашёл на кухню там уже копошился Ярл, тот пригласил его позавтракать, но Ингу от одной мысли о чём-то съедобном хотелось выплюнуть все свои внутренности. Махнув рукой другу, он поспешил убраться из дома побыстрее. Надеяться, что она придёт на пару было глупо, но Надежда оставалась ведь совсем скоро начнутся экзамены, а у них было принято не пропускать пары без уважительной на то причины. Он сам для себя ещё и не решил, хотел бы он её видеть или нет. Одна часть безусловно надрывно выла прося прекратить эти издевательства, а вторая расцветала от одной возможности увидеть её. Сегодня обычная лекция, легкий тест к которому он конечно не подготовился. Он никогда не опаздывал, но сейчас при том что он вышел раньше обычно, опаздывал. Натягивая халат уже по пути к кабинету. — Да, да. — Инг, вошёл студенты сразу встали, но он и не обратил на это никакого внимания застегивая халат и заходя за кафедру. — Здравствуйте и все такое. — настроение было такое паршивое, что хотелось наорать на всех, но не было сил. — Давайте, сегодня без нудной лекции и сразу к практике, тема костный мозг. — он достал из под кафедры нужные препараты, поднял глаза, а эти остолопы все сидели. —Чего сидим, подошли быстро. — рыкнул, но тут же застыл, одна чёрная макушка привлекла его внимание, он застыл сново испытывая стыд, неимоверный. Не перед всеми, на всех ему было наплевать, стыдно было перед ней. Дальше все пошло легче, он немного успокоился, она будто забрала всю злобу оставляя только хорошее. Он переодически поглядывал на неё, когда вкидывал вопрос и остальные искали ответ. Вай стояла в стороне, в глазах читалось такое безразличие, что становилось страшно. — Давайте, на этом и закончим. — в аудитории поднялся гул, медиков обычно мучали и чтобы их отпустили с какой-то пары было невозможным. — Но помните ещё два занятия и у вас экзамен, вопросы я скину на почту старосте, — он высматривал как всем казалось старосту, но какое ему дело да какой-то старосты, когда все его мысли заняты чёрной головешкой. — Пусть она задержится и оставит мне свою почту. Пока все дули губки, корчили недовольные мины, единственная на ком и мускул не дрогнул была Вай, он хотел добавить к сотне вопросов ещё две, чтобы только заметить изменения на каменном лице. После того как староста покинула его, цокая каблучками. Тут же забежала, его молодая ассистентка, которая училась на последнем курсе, с ней у него были тёплые насколько это возможно отношения, иногда он даже ей помогал, вот и сейчас она прискакала чтобы попросить помощи забрать что-то из машины. Отказывать не было причин, пришлось идти. Он стояли у машины, пока та что-то бормотала и рылась в поисках, его внимание привлекли двое сидящие на лавочке рядом с машиной. Два иностранца, один энергично кого-то высматривал, он напомнил ему Ярла, тот тоже всегда не мог найти себе места, а второй разложился на лавочке, закидывая ноги на чемодан. Они лепетали, что-то на своём, в последнее время он начинал чувствовать себя очень глупым, вокруг него было столько языков для изучения, а он за столько лет английский выучить не смог. В голове снова замаячил силуэт девушки, ему стало интересно сколько ещё языков она знает. Эти иностранцы казались ему очень любопытными, и интересными. Они явно кого-то ждали, и что уж точно не были студентами по обмену, они выглядели молодо, он бы даже предположил, что они его ровесники. — Я с кем разговариваю? — девушка дала о себе знать, вылазия из переднего сиденья указывая мужчине чтобы тот, взял у неё из рук коробку. — Прости, ещё что-то? — он взял коробку, улыбнулся ловя на себе её взгляд, влюблённый взгляд. Инг сразу понял, что она не ровно к нему дышит, но сразу обозначил, что её перебои в дыхании его никак не касаются. — Да нет, это все. — девушка немного засмущалась от зрительного контакта, Инг развернулся и уже собирался уйти, но что-то приказало остановится. Энергичный иностранец, начал махать руками и кричать или кого-то звать, сложно понять, когда ты не знаешь языка. — Нуна. — ну вот более разборчиво, второй на скамейке чуть приподнял корпус заинтересовано наблюдая за другом, и затем кто уже бежал в их сторону. Зрение Инга иногда подводило, но вот сердце никогда он чувствовал, что бежит Вай, так и оказалось вот уже чёрная копна запрыгивает на того энергично обнимая так крепко, что ему самому стало рёбра больно. Она запрыгнула на него обивая руками шею, а ногами талию, тот обнимал её и кружил. Инг заставлял себя отмереть и идти уже поскорее, но был слишком заворожён. Он никогда не видел её такой, она так искренне улыбалась, что он сам невольно начал повторять за ней. Её волосы развивались во все стороны, а она звонко смеялась, о чём-то воркуя на своём, понятном только тем трём языке. Иностранец перестал её кружить, но на земле не отпускал, продолжая обнимать и утопая головой в копне её волос. Давно он так не завидовал, внутри все рокотало. Она как не в чем не бывало, разговаривала с сидящем на скамье. Разговор был таким бурным, что ему хотелось прямо сейчас притащить сюда Ярла, он явно понимал, о чем они так мило воркуют. Ассистентка закрыла машину, и немного подтолкнула мужчину, — Ты чего застыл, идём. — и действительно, чего это он застыл. Хотелось бросить коробку, и отобрать её из лап этого пацана, он начинал его ненавидеть просто за то что тот может к ней прикоснуться, обнимать, держать, утыкаться в шею, а он нет. Но он просто прошёл мимо, лепет трёх сменялся отвратительно, начинающей раздражать болтовней сопровождающей его барышни. День испорчен окончательно. Время тянулось, как патока, которую он так ненавидел. А ещё он ненавидел всех студентов, кретин на кретине. Один без перчаток труп потрогал, второй заваливал некорректными вопросами. Да и те кто молчал и тихо слушал его раздражали. Пик раздражения пришёлся на стук в дверь, он хотел молчать чтобы тот кто разрушал тишину просто свалил. Но сердце вновь внесло свои правки. — Зайдите, — выплюнул со всей ненавистью. — Извините, можно? — он и не смел повернуться одного голоса было достаточно, чтобы понять что копна чёрных волос стояла в дверном проеме. — Заходи, — настроение и тон быстро сменился. — Что-то случилось? — Я могу сдать досрочно экзамен? — девушка говорила немного бодрее, чем обычно. «Конечно, ещё не быть добрый после таких объятий» — отметил про себя. — Для чего такая спешка? — он так нежно и спокойно давно не с кем не разговаривал, будто оленёнка спугнуть боялся. Он бы с радостью принял у неё прямо сейчас, чтобы просто побыть подольше вместе, но другая более рациональная сторона говорила что тут явно что-то не так. — Уверена, что готова? — все же его брали сомнения о словах Ярла о её уме, он не отрицал, что она умна, но явно отрицал что кто-то может быть умнее его в анатомии. — Уверена. — ответила только на один вопрос, первый нарочно игнорируя, вопрос её явно возмутил и разозлил. — Ну тогда хорошо, когда ты хочешь сдать? — он не хотел злить девушку ещё больше. — Сейчас. — она выпалила это так, что Инг даже немного отпрянул. — Ты в курсе, что такое экзамен? — его брови выразили ярое недоумевание. — К нему там готовиться надо все такое. — он не хотел её задеть, но понял что именно это и сделал, её выражение лица сново приняло знакомое ему безразличие и холод, стало как-то неуютно. — Я знаю, что такое экзамен профессор, я не так глупа как вам кажется. — чеканила девушка, с каменным лицом. — И да я готова. — Хорошо-хорошо, прости за грубость я не хотел обидеть, — он сделал еле заметную паузу в ожидании, что она что-нибудь вставит что-нибудь колкое, но она молчала и просто смотрела на него пустыми глазами. Такой контраст поражал, она недавно так светилась и улыбалась кому-то так искренне и красиво, что хотелось сделать миллион фото и выбить у себя на затворках мозга этот момент чтобы грел, когда тело покрывало инеем. — Хочешь сдать сейчас — хорошо, но позже объяснишь мне в чем смысл спешки. — А я обязана? — хитрая улыбка проскользнула и сново скрылась за маской безразличия. Она понимала, что без этого он её просто так не отпустит. Он ничего не ответил, только доставая из под кафедры нужные макеты. — Дать время? — он был готов молится всем богам, чтобы она согласилась и просто побыла подольше здесь. — Нет, спасибо, я готова. — Хорошо, тогда расскажи фасции шеи. — валить он не хотел, поэтому решил давать только легкие вопросы. Но встретив в её глазах непонимание, напрягся сам. Неужели и это было сложным. — Шея — она произнесла это слово, будто вовсе не понимала, что оно значит. — Это Collum? — он даже не сразу понял, что она говорит помолчав минуту, анализируя и прокручивая в голове, дошло, что она говорит, он и забыл, что шея это и есть collum на латыни. — Да, — он и не думал, что ее норвежский настолько плох, и уж точно не думал что латинский который он почти не использовал, был намного лучше норвежского. — Мой норвежский не очень хороший, могу я отвечать на латыни? — догадки подтвердила сама девушка, у него в голове это вообще не укладывалось. Она действительно была умнейшей. Все сново вставало на свои места, она была не глупой и не тугодумкой она просто не понимала его. — Да, конечно. — он немного запнулся, отходя от шока. Первый раз у него просят принять экзамен на латыни, обычно молят избегать его, но тут. Дальше экзамен пошёл проще, она действительно без раздумий отвечала на все вопросы. Она ответила на все пять вопросов, без единой ошибки, не поставить пять у него не было никакого права. В голове скакал только один вопрос, «Зачем она здесь учиться, она явно умнее и ему и вправду сложно рассказать ей что-то новое». — Пять, — он улыбнулся девушке так искренне как давно никому не улыбался, в ответ он увидел как краешек губ немного приподнялся. — Давай, зачётку. — Я забыла её дома, завтра принесу. — Я могу поставить тебе дома нет проблем, — он радовался, как маленький ребёнок ещё одни повод поговорить, она ничего не ответила, и уже собиралась уходить как он её остановил. — Ты так и не сказала, в чем причина. — только сейчас он задумался, а имел ли он хоть какое-нибудь право интересоваться этим. Но было поздно сдавать назад. — Мне надо уехать, достаточно? — Нет, — язвит в ответ. Решая играть по полной. — Может где-нибудь перекусим, и расскажешь поподробнее о своём отъезде? — выпалил на одном дыхании, сердце остановилось и отказывалось идти дальше. — Профессор, — Вай окинула его непонимающим взглядом, ухмыляясь. — А это обязательно? — Вай, — он будто молил, сердце разрывалось, он сдался и сдался окончательно. — Пойдём, мы все таки теперь соседи, надо искать общий язык. — хотел ли он сказать именно это? Нет. Почему сказал такую чушь? Непонятно. Она опешила, и просто легко кивнула. — Подождёшь меня? У меня осталась одна пара. — он сново будто молил. — Ароссо, — она опять заговорила на непонятном ему языке. И двадцати минут не прошло, как довольные студенты вываливались из аудитории благодаря за такую щедрость преподавателя. О нем будут слагать легенды. — Идём? — девушка ожидала его напротив аудитории, она никогда не обращала внимания на него. Но сейчас когда он выходил, то ли свет так упал, то ли Всевышний приказал, но она уставилась на него. Высокий, красивый мужчина, уложенные волосы, чёрные штаны прекрасные подчеркивающие все что надо, белая рубашка которая очерчивала проглядывающиеся через лёгкую ткань мускулы, в руках он нёс пиджак и стопку каких-то бумаг. Почему она раньше в нем этого не замечала? И смотрела ли она на него вообще? — Да. Они сели в машину, он сразу бросил пиджак и бумаги назад, велел пристегнутся и они тронулись. — Я раньше никогда не замечал твои проблемы в норвежском. — Инг решил не терять ни минуты драгоценного времени, девушка явно была не в восторге, но выбора нет. — А как бы вы узнали, я молчала все время. — логично, даже не возразить. — Ты не выглядишь как иностранка, — он оторвался от дороги перевёл на неё взгляд, точно не иностранка, было в её чертах что-то знакомое, то что объединяло всех здесь живущих. — Так почему же с норвежским не ладиться? — Отвратительный язык, мне он не импонирует. — девушка посмотрела на него, светило солнце и его чёрные волосы обласкивали синевой. — Ты странная, — вырвалось, но это было брошено не для того чтобы обидеть. — Знаешь об этом? — Ингу захотелось вновь уловить её взгляд, но Вай лишь кивнула устремляя взгляд на сменяющуюся картинку за окном. — Ярл постоянно это говорит. — Так куда ты собралась уезжать? — договорив, понял что звучит как допрос. — У вас сессия начинается, не закроешь вылетишь и курс потеряет отличного медика. — Вы недавно меня тупой называли, — она обернулась и усмехнулась. — Я же уже попросил прощения, я правда так не думаю. — Мне по работе надо уезжать в Корею, не до вашей сессии если честно. — она ещё и работает, Ингу захотелось раствориться и слиться с машиной. Невыносимо жить, он правда называл её глупой, а она в свои годы точно знает латинский, анатомию, учится, работает, что не мало важно в Корее. Глупый сейчас он. — Корея? Так это ты на корейском разговариваешь? — Ингу правда это было очень интересно, он хотел знать как можно больше о ней. — Так много вопросов, не находите профессор? — Инг, можно просто Инг. — он сжал руль чуть сильнее, столько чувств. Он разрывался. — Инг, как-то скучно, — девушка приободрилась елозя на сиденье, — А вот профессор очень даже. — он злился и одновременно умирал от умиления, она цедила это так умилительно, «профессор» в её исполнении звучало смешно, она плохо выговаривало, и если бы она раньше так его назвала он бы принял её за иностранного студента. Он решил не донимать её и до кафе они доехали в тишине. Кафе он выбрал своё любимое, тут подорвали очень вкусное мясо и что его всегда напрягало, пиццу. Довольно странное сочетание меню. — Выглядит не вкусно, — она осматривала меню с глазами как блюдце. — Но на самом деле очень даже. — он уже знал что закажет, да и официантка знала, он постоянный клиент как никак, тем более такой красавчик. Только сейчас он подумал, может она не ест мясо. — Ты вегетарианка? — удивление и легкая улыбка, пазл встал. Фрукты, яблоки, полный холодильник яблок, и не разу она не притронулась не к одному из шедевров готовки Ярла. — А ты наблюдательный, — не отрываясь от меню буркнула. Сложно найти что-то не мясное в мясном кафе. — Конечно, ты прожгла меня таким взглядом когда я взял твои яблоки. — Люблю яблоки и не люблю когда кто-то их трогает. — девушка посмотрела грозно, даже немного пугающе. — Понял, яблоки не трогаю — он махнул официантке, и поняв что девушка не в силах найти хоть что-то взял выбор на себя, закал обычной салат уточнив чтобы в него точно не положили мясо. * — Ваше яблоко упало к нам, могу я его съесть или мне надо его вернуть? — сквозь пролезла маленькая ручка с яблоком. Инг опешил, перед ним стояла малютка лет десяти и тянула ему маленькое яблочко, но для её ручки оно было гигантским. — Я могу сорвать тебе ещё, — обычно они с мамой только получали из-за этой яблони, она росла на периферии участков и часто яблоки падали на чужую территорию, одни кидали их обратно, вторые ругались и маме Инга приходилось отправлять его собирать упавшие. Все всегда плохо относились к ним, у него и в голову закрасться не могло, что-то кто-то будет спрашивать у него разрешение оставить его себе. — Если хочешь. На смену руке с яблоком пришла вторая, которая ожидала ещё одного яблочка. — Я люблю яблоки. — он сорвал самое спелое и вложил в его ладошку. — Спасибо. — девочка подняла глаза на него, они были чернее ночи. Они гипнотизировали. — Раз они тебя так нравятся, можешь срывать их когда захочешь. * В ответ его благодарила пара чёрных, как самая темная ночь, глаз. У него было так много вопросов к ней, что и не знал с чего начать и стоит ли. Как не крути, она была права он ей никто, и она не обязана отчитываться. Атмосфера была уютной, насколько позволял концепт холостяцкого кафе, в выходные и дни матчей место становилось спорт баром, а в будние дни идеальном местом для мужчин мясоедов, женщин тут как правило не водилось. Народу было немного, пара тройка столов не считая их. Они сидели у окна вид открывался на оживлённую улицу, что всегда поражала Инга днём тут всегда было тихо, даже создавался контраст входя сюда, ты будто попадал в пузырь. Гул улиц глушился, и оставалась только картинка за окном, беззвучная картинка на которую наложили если слышную ненавязчивый мелодию. — Ярл мало о тебе рассказывал, вы знакомы недавно? — девушка оторвалась от салата, он был не произведением кулинарии, но вполне съедобный. — Может как год, — оторваться от куска мяса было куда сложнее, — Как раз здесь познакомились, — он указал рукой на барную стойку в другом конце помещения. — Я ему там лицо разбил. — Тэданада. — она и не заметила как перешла на корейский, поняла только когда на неё уставилась пара непонимающих глаз. — На каком языке ты разговариваешь переодически? — он отпил пива, и с неподдельным интересом взглянул на Вай. — На разных. — ответ просто убил, он сново почувствовал себя самым тупым кретином, ему не поддавался даже английский. — В основном корейский иногда японский. — Ты их где-то учила? — Нет. — он чуть не подавился, поперхнулся чем привлёк внимание, — Они как-то сами выучились, просто говорю и все на этом. — Как ты все успеваешь? Знаешь не один язык, подразумеваю что и учишь прекрасно, да ещё и работать в Корею собралась, откуда столько времени. У меня в твои годы времени на еду не всегда находилось. — на что девушка усмехнулась и расплылась в хитрой улыбке. — Профессор, вы думаете мне нет двадцати? — то ли она опять грешила с норвежскими, то ли он отупел в конец. — Есть предположения, что ты намного младше. — она вправду выглядела как совсем юный подросток. — Шестнадцать? Семнадцать? — в ответ она расхохоталась, прикрывая рот ладошками. В голове только одна мысль — «Влюбился как мальчишка». — Профессор, вы правда думаете, что я так молода? — она успокоилась, а он смог отмереть и начать слышать и видеть все более четко. Он легонько кивнул. Она легонько мотнула головой, улыбаясь. «Ходили в школу вместе» — слова Ярла ударяют по голове. — Так ты моя ровесница? — челюсть давно покоилась меж ног на полу. — Да, думаю да. — она немного откинулась, — Ну может на год поменьше. — Я вообще запутался. Тогда что ты делаешь на первом курсе меда? — Мне стало скучно. — она улыбалась почти усмехаясь, — Я решила проверить, сможете ли вы рассказать мне что-то новое. — злобная насмешка, максимально унизительная. Ингварр ещё не отошёл от шока, это что яблоки так организм омолаживают? — Расскажи поподробнее о себе, — если до этого он задавал наводящие вопросы и все время только промахивался, то сейчас решил идти на пролом. — Профессор, — она мотнула головешкой, чёрная копна следовала за ней. — Я и так много всего рассказала, на сегодня лимит исчерпан. Этого он в принципе и ожидал, но радовало, что лимит кончился только на сегодня. Он подозвал официантку, оплатил счёт оставил чаевые, все как обычно, но сегодня он покидал помещение с девушкой. Он предложил подкинуть до дома, но она сослалась на дела и ушла в известном только ей направлении. Он так устал, что приехав домой не раздеваясь рухнул на кровать сразу погружаясь в царство Морфея. Бессонная ночь, плотный обед и спокойствие на душе убаюкивали лучше колыбелей матери, лучше любого снотворного. Ярл пришёл, когда уже стемнело, он уже собирался кричать на весь дом сообщая всем что пришёл, как в проеме прихожки появилась девушки складывая руки на груди и отпираясь на стену. Он сразу передумал кричать, девушка мотнула головой в сторону откуда слышалось мирное сопение. Ярл кивну, и последовал сразу на второй этаж за девушкой, поест потом пусть отдохнёт. Он решил не идти к себе, а посидеть с Вай, но увидев что она пакует чемодан, застыл не заходя. — Мне надо уехать, — она чувствовал спиной Ярла, — Не знаю, как надолго. Он подошёл сел рядом, и начал помогать складывать бумаги по папкам, покомпактнее укладывая в чемодан. — Ирокхэ джоын наль, — она легонько стёрла соленую дорожку с его щёк. — Ульччимае. — она держит его лицо двумя ладошками, а потом обнимает наклоняясь через чемодан. Он так не любит когда она уезжает, никогда не знает на верняк вернётся ли. Он её любит сильнее всех живых существ на планете, и если с ней что-то случится он потеряет всякий смысл существования. Она его невербальная опора, и главный маяк в тумане он всегда знал, что делать стоило только ей быть рядом. Но когда она уезжала, для него Норвегия целиком окуналось в ночь, солнце уходило погружая в затяжную ночь, дезориентируя. Он любил и восхвалялся ей, но никогда не понимал ни одного её выбора. Особенно её работу, которая ставила на кон её жизнь, чуть ли не все время. Но она говорила, что ей нравится и это главное. Она собиралась уезжать послезавтра, но дело срочное. За ней уже приехали, а это значит, что времени совсем нет. На улице уже стояла машина, в ней уже сидели те два иностранца которых видел Ингварр у университета. Ярл поцеловал девушку в макушку и понёс чемодан к машине. Вай, взяла зачетку со стола и направилась вниз. Приоткрывая комнату, её обдал тёплый воздух, её аж передернуло от жара и не понимая как он тут уснуть вообще мог. Она бросила на его стол зачетку, а сама наклонилась к сонному лицу. — Вроде ты, — она немного сменила угол просмотра, наклоняя голову, — Ну точно, похож. Следи за Ярлом, я его люблю как яблоки. — сказала уже захлопывая дверь. Она вышла на улицу, там трое парней курили опираясь на машину, ожидая её, Вай грызла яблоко. — Канада, — девушка отдаёт откусаное пару раз яблоко беловолосому, — Чаль кае. — он кивает, обнимает её и открывает заднюю дверь, прощается с двумя парнями. Он их знает, они близкие друзья Вайоны, значит и его тоже. Заходить домой почему-то не хочется, он откусывает пару раз оставленное яблоко, вдыхает свежий воздух и устремляет взгляд на небо. Он не знает, есть ли там на самом деле кто-то, но если есть единственное о чем он попросит, это о том чтобы она выжила. Вийона работа в специальном отделе по раскрытию самых сложных преступлений последний категории. Их штаб находился где-то в провинции Кореи. Совершенно секретное отделение полиции Кореи, о них знали единицы, потому что их берегли и прятали как зеницу Ока, семь умнейших людей со всего мира раскрывали приступление, которые было не под силу раскрыть обычным полицейским. К ним обращались не только с Кореи, со всего мира приходили просьбы, скорее мольбы о помощи. Серийные убийцы, страшнейшие маньяки блуждающие по всем континентам вот их сфера, Вай в основном занимаюсь трупами, как судмедэксперт, но их никто никогда не ограничивал в выборе чем заниматься, от них хотели результата и неважно каким способом. Все семь человек работали слажено, без вмешательств посторонних. Она попала туда совершенно случайно, как и все остальные впрочем, весь отряд сформировали от безысходности. Пару тройку лет назад Корею сразила неизвестная никому пандемия, страшнейшая лихорадка которая уносила десятки людей в день на тот свет. Она тогда как раз была там, и где-то по радио услышала о том, что людям стоит надевать маски и быть очень осторожными. Ох как её это возмутило, она искренне не понимала, как кретины свыше не понимают, что это не пандемия это намеренья травля людей, она это понял когда на её глазах умер человек, на лицо все признаки отравления одним из элементов таблицы. Тогда ей захотелось настучать по головам людям, которые зря пугали людей заставляя задыхаться в масках. Она пришла в участок, в поисках с кем поговорить, её тут же направили в другой участок там её ждали ещё девять человек. Так отряд особого назначения в полном своём составе раскрыл своё первое дело. Платили бессословные деньги, им предлагали квартиры чтобы те только не разъехались, ведь все были приезжими. Но было обговорено, что все были свободными и могли не жить тут постоянно, а просто приезжать на время работы. Но были и минусы в виде трёх мертвых людей отдела, работы была опаснее чем у обычных полицейских. На них прям вели охоту, чем изрядно пугали, безусловно было понятно почему, какие-то людишки мешают убивать, вести дела темными методами, рушат весь наркотрафик, сажают людей. Именно поэтому в лицо их знали единицы, троих убили относительно недавно, последнее задание оказалось сложнее, чем все думали сначала. Задачка была простой, они быстро вышли на нужного человека, но и нужный человек быстро их нашёл, чиновники страшные люди, которые не привыкли платить по счетам. После тех смертей и наконец пойманого чиновника, их зарплата утроилась. Их жизнь оценили высоко, но стоит ли оно того, и правильно ли оценивать ценность жизни в денежном эквиваленте. В этот раз было не такое сложное задание, десять трупов, два ограбление и миллион предположений полиции которое им необходимо было разобрать. * Инг проснулся, когда солнце только начинало возвышаться сменяя Луну. Настроение было такое хорошее, что хотелось порхать. Потянувшись, ахнув от раненого подъема переоделся взял полотенце и собрался уже выходить, как заметил зачетку, а на ней яблоко. Невольно улыбнулся, открыл ему стало интересно сколько ей лет. С фотографии на него смотрела пара чёрных глаз, которые просто выжигали дыру, а рядом красовалась дата «11.02.2000». Он потёр глаза, а потом ещё раз посмотрел, но нет глаза на удивление в кой-то веке не подводили. Бред какой-то, как может быть ей девятнадцать, она сказала что они ровесники. Все становилось ещё сложнее, не девушка, а один сплошная тайна окутанная мраком. Он перевернул страницу, чтобы сразу проставить все, удивление было не скрыть сессия была закрыта и датирована ещё неделю назад, его предмет остался последним. Он вышел с зачеткой на кухню, в надежде заставил хозяйку или Ярла, ему надо было с кем-то поговорить. На кухне сидел Ярл, курил и пил кофе, он явно не ложился, сонный взгляд буравил стену перед собой. — Не ложился? — в ответ только Мотание головой, — А где она? — он помахал перед ним документом, на глаза Ярла наступили слёзы, которые он умело сдерживал. Сердце перестало трепетать, от настроения не осталось ничего. Он селя рядом и закурил. — Что произошло? — кладя зажигалку и выпуская облако дыма. — Она уехала, — он сказал это словно она умерла. Все было не так плохо как ему показалось сначала. — Уже? — тоска настигал его опять, он хотел ещё с ней пересечься до отъезда, может обменятся контактами или узнать когда приедет, но не успел. — Да. — кухня утопала в дыме. — А когда вернётся? — Ярл повернулся пожал плечами в ответ, Инг заметил дорожку слёз. Что-то явно было не так. — А почему ты так расстроен? Она не вернётся? — он ничего не ответил, бесшумно по-мужски зарыдав, так безэмоционально, что захотелось его ударить и потребовать объяснений. Они курили пока солнце до конца не поднялось, время пробило восемь. Пора собираться на работу обоим, но желание не было даже на то чтобы встать со стула. Ярл поднялся, умылся прямо в раковине, сплюнув. И начал готовить завтрак запевая какую-то песню, поражая своим перебоем в настроении. «У обоих явно не все дома» — удивился наблюдая за ним. Через десять минут, Ярл забрал у поникшего Инга пепельницу и поставил вместо неё тарелку с вкусно пахнущей яичницей, тостами. — Все будет хорошо, — Инг повернулся на севшего рядом друга, тот искренне улыбался ему. — Она сказал, что обязательно вернётся. Легче не стало, так горько не плачут из-за такого, его слёзы говорили совершенно о обратном. Но как никогда хотелось верить словам, а не своим ощущениям. Сердце не подавало признаков жизни, было не больно из-за тоски или из-за счастья о том что появилось возможность избежать любви, было никак, он не чувствовал ничего. Она ушла забрав все. Не у одного него. Время не лечит, кто так думает — лжец, причём лгут самим себе, или просто хотят себя убедить в этом. Лечат таблетки, на крайний случай люди. Но что если люди только ухудшают ситуацию? Прошло два месяца с уезда девушки, дом опустел. Инг и Ярл старались меньше времени проводить дома, стены давали, а тишина глушила. Никто не слушал музыку ровно до одиннадцати, на максимальной мощности, никто не засыпал где угодно, в доме было слишком тепло, никто не проветривал так как она превращая дом в ледяную пещеру, там было слишком светло, и свет совсем не добавлял уюта, он был раздражающим, а в холодильник пустовал без огромного количества фруктов, даже мясо перестало там лежать. Ярл брал ещё больше смен, нашёл ещё одну работу, приезжаю на час или два, помыться и переодетая, а иногда и вовсе не появлялся ночуя прямо на работе, ссылаясь на то, что так удобнее и не имеет смыла ехать домой. Инг хотел бы усмехнуться над другом, который избегает так усердно как огня, но он и сам появлялся дома не чаще. Окунулся в работу с головой, взял тех несчастных иностранцев в кураторство, даже начал их понимать и запоминать некоторые их фразы, признаётся ли он что делал это нарочно? Нет. Кто-то хвалил за усердность, а кто-то скалился бросаясь фразами по типу: «Куда-то выше метишь, студентик?», «Может хватит нас подставлять?», «Смотрите как люди задницу рвут ради премии». Принимал ли он это во внимание? Нет. Слышал ли он хоть что-то? Нет. Работать было сложно из-за внутренней пустоты и белого шума в голове, все пары которые он вёл сводились к тому что-то кто-то вёл их за него, ассистентка или его новая методика, дай кому-то пусть тот расскажет всем. Поначалу стыдясь он пытался сам, но это сводилось все к тому что он искал глазами чёрную капну, не находил, терял смысл и мысль. С Ярлом они виделись часто, обедая или заглушая все вечером алкоголем, поднималась ли тема о Вайо? Нет. Лишь однажды Инг спросил, когда она вернётся и связывалась ли она с ним. Увидев как Ярл свесил голову, утыкаюсь в тарелку легонько матая, он хотел бы устроить допрос, заметил каплю скатившуюся на стол, передумал. Ярл знал, что она не свяжется с ним ни при каких обстоятельствах, она боялась подвергать его опасности, слишком дорожила. Оставалась только ждать и надеяться на то что она приедет она, а не весточка о смерти. Белокурый понимал, что если командировка так задержалась, значит там все вовсе не легко и градус опасности возрастает до небес. Каждый день переживался труднее предыдущего, принося больше боли и мертвых нервных клеток. Уже успел начаться новый семестр, она все не появлялась. Инг глупо надеялся что, она хотя бы университет предупредила. На одной из пар, во время переклички, которую он никогда не проводил просто не интересуясь таким, задержался на одном имени, так ещё и спросил причину. Староста, глупая по его наблюдения девушка, ответила коротко: «На связь не выходит», но смешок «Как будто когда-то выходила», убедил в глупости его предположения. По ней же сразу было видно, что никакого дела до всего происходящего ей совсем нет. Сегодня он планировал, залечь в учительской на полюбившемся диване и разобрать лекции, написать какой-нибудь сложный-невыполнимый тест. Так бы и сделал, но Ярл звонивший аж пять раз явно так не считал. Сегодня не хотелось разговаривать даже с ним, они планировали сегодня упиться, но в середине дня Инг план отменил, выгораживаясь работой. Пять раз это не шутки, Ярл вообще ненавидел телефонные звонки, дозвониться до него было задачей невыполнимой, легче любого мертвеца из морга на ноги поставить. А тут пять пропущенных, только он собирался писать, узнавая что случилось. Как на экране появилось уведомление: «Она приехала» В разгаре лекции, когда студент переходил к притокам большой полой вены, он просто уходит. Бросая все, просто берет телефон, сумку и быстрым шагом покидает аудиторию утыкаясь в телефон, перечитывая уже десятый раз два слова. Плевать, плевать на всех и на все, и на ассистентку которую надо бы позвать — плевать, плевать на то что все подумают и скажут, единственное на что сейчас не плевать это на неё. Только она имеет значение. Трясущаяся рука набирает друга, он возьмёт трубку, молит чтобы взял. — Она приехала! — выдыхая, взял. Голос радостный, это немного успокаивало. — Она в аэропорту ты можешь её встретить, у меня не получится. — слышно что он зол. — Эти выблядки меня не пускают, говорят я должен работать. — он говорит это точно не для друго, ведь голос его становится громче и устремляется в другом направлении от динамика. — Нихуя я вам не должен. — настроение друга скачет как попрыгунчик, он слышит как кто-то в трубке пытается его успокоить. Ярл хороший специалист, и ценный сотрудник и никого не смущают его высказывания, работодатели готовы терпеть что угодно, пока тот приносит им деньги, слишком большие. Он даже не дослушивает, бросает трубку, ускоряя шаг срываясь на бег уже на лестнице. Ехать минут тридцать, аэраторов находится за чертой города, но он доезжает за двадцать. Инг не гонщик, но сегодня он готов даже прав лишиться, только чтобы поскорее увидеть её, причину бессонных ночей и пустоты. В голове миллион мыслей, что сказать, можно ли сразу её приковать к себе, рассказать ли что он уже в неё влюблён. Все обрывается, подготовленные слова вылетают из головы, когда он выходит из машины, а она сидит на чемодане, устремляя свой взгляд в никуда, она никого не ищет, никого не высматривает просто сидит. На парковке помимо неё нет никого, она снимает очки только когда видит не машину друга и далеко не белую голову, а угольные волосы и парня в костюме. Взгляд у неё смешной, непонимающий но все равно такой безразличный. Сокращая расстояние он все ещё не знает, что сказать. — Профессор, — усмехается, поправляя очки обратно, — Вы исхудали. — он действительно скинул, и отрастил небольшую аккуратную бородку, это она ещё Ярла не видела, он исхудал куда больше и начинал выглядишь уже болезненно. — Борода вас старить, — он смотрит и пытаешься расслышать что она говорит, ступор отступает только после того как он замечает на её белом лице, красную точку скачущую по лбу. — Выглядите ужасно, — она улыбается, так искренне, точка останавливается ровно по середине, чуть выше бровей. Всего больших два шага разделяли их, он накрывает её всем своим телом. Как хорошо что она сидела, её голова утыкается ему в грудь, он крепко обнимает. — Вы чего? — она насторожена, но все же тянет руки чтобы заключить в объятия в ответ, но не успевает. Он падает расцепляя руки. Выстрел был ей не слышен, он прижал её слишком сильно. Он пытался её защитить. Защитил. Она не успевает ничего понять, он рухнул, хватая ртом воздух, а под ним образовывалась багровая лужа. Вай срывается с места, приземляюсь на колени рядом с ним, он умирает. Умирает из-за неё, не сложно было догадаться что пуля предназначалась ей, она даже знала от кого, они неделю задержали главу опаснейшей группировки, и он как все и всегда, обещал мстить. Мстит. Вайо надрывной кричит, чтобы кто-нибудь вызвал скорую, у неё нет телефона, Ярлу она звонила с таксофона. Кричит пока в дверях не появляется сотрудники, они услышали не её крик, а выстрел. Она кладёт его голову на свои колени, он смотрит, его глаза наполнены счастьем, он её видит живой и здоровой, такой же красивой и загадочной, счастлив как и прежде, боль и вовсе не чувствуется, единственное что выдают это слёзы наполняющие глаза. И плачет он вовсе не от боли, он понимает что видит её в последний раз. — Скорую быстрее. — она кричит, продолжает орать. Он хотел бы усмехнуться над ней, первый раз он видео её такой активной, он и не знал что она может говорить так громко. Умиляет. — Не засыпай, слышишь. — она наконец обращает на него внимание, смотря прямо ему в глаза, собственные глаза наполняются слезами. — Не засыпай, только пожалуйста не спи, — голос начинает дрожать, она видит персонал который бежит к ним. Она начинает гладить его по руке, — Они уже едут. Ему плевать едут или нет, он сконцентрирован только на ней, даже моргнуть себе не позволяет, хочет насмотреться. Так хочется смотреть на неё вечность, она так красива, она такая живая. Хочется дотянуться рукой, только рука почему-то не слушается, только и остаётся наблюдать. Он пытается что-то сказать, выражаются какие-то невнятные звуки. — Молчи, ничего не говори, они уже едут, — она не прекращает нервно вертеть головой головой, высматривая мигалки. — Все будет хорошо, слышишь? — она опускает взгляд на него. И слёзы вырываются ручьём, катятся по мраморной коже, она продолжает смотреть на него и аккуратно гладить, он смотрит в ответ. На лице вырисовывается улыбка, еле заметная, он счастлив как никогда. — Помнишь, ты просил рассказать о себе, я расскажу ты только слушай, хорошо? — она продолжает гладить его, чуть интенсивнее от нервов, — Внимательно слушай, и не вздумай отключаться, — голос дрожит, только вот он её уже не слышит, хотя очень пытается сконцентрироваться. Жаль он не услышит, ему было так интересно. — Я Вамели, мои родители из Норвегии, о них нечего сказать им всегда было плевать на меня, — она сглатывает ком в голе, не разрывая зрительный контакт, второй рукой она Нащупывает пульс, на дрогой его руке. — Да и мне тоже, мы частно переезжали, у меня никогда не было друзей. Хотя не , один раз я подружилась с мальчиком, он давал мне яблоки, я люблю яблоки, — она помнит о нём, спустя столько лет. Он тоже помнит, но не может никак отреагировать, не знает на что, он видит как шевелится её губы, жаль не учился читать по губам, когда была возможность. — Потом мы переехали, а он остался там я долго тосковала, он мне нравился, я помню о нем до сих пор. Потом я переехала в Японию, а позже опять вернулась. Я частно пережала, — повторяется от нервов, она боится что-то упустить. — Потом мои родители уехали, оставили меня. Я встретила Ярла, он был ко мне добр, — в далеко послышался звук скорой, — Слышишь, помощь уже на подходе? — она улыбается, вытирая слёзы рукой. Инг не может оторваться, она улыбается, как же хочется улыбнуться так же в ответ. — А потом я закончила в школа и уехала в Корею, там хорошо, а ещё хорошо в Японии, я обязательно туда свожу, ты только не спи. — она смотрит, начинает дрожать. — Там я начала учиться, но сдала все экстерном уже на втором году обучения, они не могли научить меня ничему новому, представляешь дураки какие. Там я нашла работу, — она заикается, слёзы вырываются с новой силой. — Я помогаю людям, — наконец машина заезжает на парковку, оказывается за ней стояла уже толпа народу, только она никого кроме Инга на коленях никого не замечала. Никто больше не имел смысл. Врачи быстро переложили его на носилки, попутно узнавая какую-то минимальную информацию о произошедшем и о мужчине, который взглядом искал девушку и только найдя его зрачки переставали бегать. — Садитесь быстрее, — скомандовал врач Вай, она уже вся была в крови, как и он, как и асфальт вокруг них. Она садиться рядом с его головой, он успокаиваться когда видит её. Кислородная маска, во вторую руку втыкают какую-то иглу и подключают к аппарату. Имеет ли это значением когда все понимают что это бесполезно? Нет. Она плачет и держит, его за руку. Инг не плачет, хотя смотря как Вай задыхается от слез, трудно, можно было бы забрать её боль. Он чуть сжимает её руку, он приложил максимум своих усилий, даже хватило на улыбку, которую девушка сможет заметить через надоедливую маску, которая больше мешала чем помогала. Её глаза округляются, сквозь слёзы она пытается улыбнуться, сжимая его руку крепче и шестая одними губами, — Все будет хорошо, — она сказала это отчетливо, он смог прочесть по губам. Перед глазами начинают мелькать жизни, особенно смерти, сердце будто прознаёт кинжал, он вспоминает как выстрелил в девушку, он видит в ней Вай. Валькирия уже сидит, и он её видит она рядом с Вайоной, легонько кивает, на вопрос которой читается в его глазах. Из глаз рвутся слёзы, аппарат к которому он был подключён начинает пикать, он возвращает взгляд к напуганной этим девушке. Она сжимает его руку, и что-то говорит, врач выполняет какие-то свои манипуляции. — Я люблю тебя, — он говорит это беззвучно, борясь, собирая все силы в кулак, — Прости, я найду тебя в следующей. — аппарат начинает завывать, оповещая, что скорая может выключать мигалки. Девушка срывается на крик, завывая вместе с аппаратом в унисон. Теперь он наблюдает уже рядом с Валькирией, она так сильно сжимает его руку, как он только это не почувствовал. Она утыкается лбом в его руку, которую сжимает и продолжает кричать, что-то бессвязное. Врач просто садиться, этот взрослый мужчина увы не в силах помочь никому, ни уже мертвому парню, ни ещё живой девушке. — Я её убил, — мужчина рядом констатирует факт. — Убил. — Валькирия поворачивается к Ингилейву, который даже оторвать взгляд не может. Убил. Мужчина выключает начинающий раздражать источник писка, и командует сбавлять скорость и выключать мигалки и сирену. Дальше они поедут в тишине. Она никогда не покажет ему ни Корею, ни Японию. Никогда не расскажет, что это она та маленькая девочка. Её работа не спасает людей. Не показала. Не рассказала. Не спасла.