В погоне за ангелами

      Антон сидел на грязном подоконнике, который был усыпан окурками. Краска в углу слезла, оголяя серую стену, измазанную в чём-то неизвестном. Окно было довольно большим, здесь Шастун почти мог вытянуть ноги, но в таком положении сидеть было весьма неудобно, потому парень скрестил ноги, сев «по-турецки» и стал разглядывать выученные наизусть двора и балконы. На улице чуть моросил дождик, но он не помешал маленьким детям гулять в соседнем дворе в цветных шарфах и шапочках. На серо-голубом небе висели тёмные грозовые тучи, приковывая к себе внимание своей мрачностью и атмосферой меланхолии. Из них не лило, по крайней мере сейчас. От этого легче. Шатен с детства не переносит грозы, каждый раз с глазами на мокром месте кутается под одеяло с головой, боясь шелохнуться. Но сейчас он сидел и бездумно глазел то на капельки дождя на стекле, которых больше не становилось, но и сползать вниз по старому материалу они не собирались, то на людей, спокойно идущих кто куда. Рядом лежала пачка сигарет, её парень купил всего час назад в ближайшем от его трущобы магазинчике, но она уже не содержала в себе и трёх никотиновых палочек.       В голове туман. Сильный настолько, что еле видишь дальше своего носа. Позавчера Шастун был в полном смятении от действий мужчины:       Разрывающую сердца обоих, тишину прервал на удивление спокойный голос Попова, который всё также пялил в одну точку, думая о своем. — Я скучал, — сухо. Коротко. Недосказанно. Но так… по родному? Да. Именно по родному. Фраза такая нужная, что у Антона даже ушки мило покраснели. В сердце что-то кольнуло, вынуждая схватиться за него рукой. — Я... тоже… — заикаясь, неуверенно проговорил он, не сдвинувшись с места. А после…       Толчок.       И он резко прижат к стене объятьями. Неуверенно обогнув руками идеальное тело, Антон почувствовал тепло и ткнулся носом в плечо брюнета. Он давно никого так не обнимал. Тем более мужчину. Тем более Арсения. Было спокойно. До безумия спокойно. Шастун даже насторожился бы, если бы не почувствовал на своей шее нежный, чувственный поцелуй. По коже прошёл электрический разряд, и в голове воцарился хаос. Шея покрылась мурашками. Арс уже целовал его и в макушку, и в лоб, но в шею… В шею, это что-то другое. Что-то, скрывающее нечистые мотивы. Что-то двусмысленное, со скрытыми намерениями. И Антон это понимал, потому стоял в полном ступоре ещё несколько минут безпрерывных объятий.       Тот мало того, что сказал, что скучал, так еще и обнял после и… поцеловал. В шею. Голова просто взрывалась. Мысли не могли собраться и безвольно летали, словно в космосе, заставляя сердце биться сильнее. Шастуну казалось, он сошёл с ума.       Антон в какой раз вглядывался в окна квартир, надеясь увидеть там хоть что-нибудь, но в восемь вечера за шторами никого не было, как телефон звянькнул в кармане, оповещая о новом уведомлении.       На экране появилась надпись «Арсений». И сердце вновь пропустило удар. Интересно, а инфаркт у подростка — это частое явление? Парень в спешке открыл переписку и прочитал. Арсений 19:52       Не сиди на холодном подоконнике. Проблемы будут. Давай лучше сюда иди.

Антон 19:53       Не будет. Уже иду. Ждите.

      Арсений на это решил смолчать, так как и так понятно, что уходить он не собирался. Дверь подъезда открылась и от туда выскочил худой, но зато длинный подросток. — Здрасте! — Антон подбегает к брюнету и останавливается, ожидая ответа или действий. — Привет, Тош, привет. — Вы что-то хотели? — Ах да. Не хочешь… прогуляться? — Попов всё же смог подобрать нужное слово и смотрел на шатена с улыбкой на лице. — Я только за! — парень разве, что не светился от счастья. — Куда пойдём? — А куда тебе хочется? — Даже не знаю. Есть одно классное место, где я хотел бы побывать… — Антон не договаривает простое «С вами», хотя для него оно имеет огромное значение. Таким образом фраза несёт отчасти иной смысл, но договаривать было уже поздно. В мыслях Шастуна проскочила обида на собственную нерешительность. Хотя кто знает, может оно и к лучшему. — Пошли тогда туда, — всю дорогу они болтали о погоде, о планах, о мечтах и даже затронули тему песен, которые писали Шастун с ребятами, но попрежнему не пересекали черту, под названием «Родители Антона».       Тем местом, которое Тоша хотел посетить с Арсом была крыша. Крыша жилой пятнадцатиэтажки, которая наудивление была открыта. Умеют же подростки найти ключи ко всему. В прямом смысле.       Дождик на возвышении прекратился. И даже ограды не были усыпаны каплями дождя, похожими на утреннюю росу. Антон сразу ринулся к ограждению смотря в небо, а Арсений за ним, боясь, что тот упадёт куда-нибудь. — Красиво тут, да? — обстановка стала спокойной. Антон, вытянув руки, смотрел на открывшийся перед ним алый закат, тучи стали уходить, оставляя лишь маленькие светлые облачка, а небо создавало розовый градиент. Арсений стоял позади и с восхищением разглядывал это. — Ага… — брюнет подошел к Шастуну, тоже всматриваясь в алое солнце. — Завтра будет солнечно, — произносит с легкой улыбкой, после закрывает глаза и улыбается еще шире. — Откуда ты знаешь? — шатен с интересом поглядывает на Арса, каждый раз смущённо отворачиваясь. — Закат красный, видишь? Значит завтра будет солнце. — Понятно… — Кстати, Антон, ты умеешь петь? — теперь уже голубые глаза скользнули по телу парня, зациклившись на выперающих тазовых косточках и впалом животе, которые открывает приподнявшаяся от легкого вечернего ветра футболка, бесстыдно рассматривая их, и тело в общем, с лёгкой ухмылкой. — Ну не сказать чтобы прям умею… — Не ври. Я слышал как ты поёшь, когда мы впервые встретились, — сделав небольшую паузу, мужчина продолжил. — Это… очень красиво. Спой что-нибудь ещё, пожалуйста, — Арсений с надеждой посмотрел на подростка, усаживаясь на колени и наваливаясь на бордюр. — Ну. Хорошо… — Антон начинает наизусть петь всеми известную песню «Внеорбитные», пальцем настукивая ритм по ограждению. Его голос настолько чистый, а ноты совпадают сновно парень поёт под фонограмму. Попова от этого голоса в дрожь бросает, а на припеве так и вовсе, по всему телу проходит мелкий озноб. Мало того, что песня — одна из его любимых, так ещё и в исполении Тоши. Просто сердце замирает. — Ну-у... Как-то так.       После они ещё долгое время болтают ни о чём, пока брюнет не говорит «тебя родители не заждались?». Провожает до подъезда. Прощаясь, нежно обнимает и целует в макушку, вызывая волну мурашек и бабочек в животе. После снова заключает в объятья и замечает…       Порезы…?       Сначала Попов подумал, что это просто свет луны странно ложится на кожу, по позже понимает. Порезы. На его любимом мальчике, по совместительству теперь и ученике красуется огромное множество отметин на ногах, которые видно от приподнятых джинс, глубоких, разной длины, которые он, похоже, оставляет на себе сам. Летом таких у него не было. В Арсении что-то ломается. В голове всплывает картинка того, как подросток сидит в ванной комнате на полу и портит свое тело остриём, со слезами на глазах и давясь собственной слюной, дабы не издавать ни звука. Он быстро прощается с Шастуном и идёт к себе домой в полном ступоре.

***

      Антон проснулся радостный. На улице, как и прогнозировал Попов, светило солнце. Удивительно для осени, но приятно. Приятно от того, что сейчас он увидит Арса, возможно тот даже обнимет его, или… рано ещё об этом думать.       Шастун умывается в ванной, чистит зубы. Моется в душе и морщится когда вода попадает на свежие раны на ключицах, которые он оставил двумя днями ранее. Кровь тогда остановилась, но сейчас стекала по всему телу, размываясь на белой плитке. Он привык. Привык к тому, что кровь сочится из болезненно садящих ран. Привык к виду крови. Он не боится её. Не боится с самого детства. Он её желает. Желает ранить себя, портить своё тело, которое он ненавидел, потому, что оно было полностью покрыто шрамами. Какие-то он делал себе сам, какие-то ему оставили его родители. А какие-то – драки в начальных классах.       Сегодня уже второе сентября, а значит знания не ждут. Парень пихает в рюкзак учебники по расписанию, которое было, мягко говоря, не лучшим. Надевает чёрное худи и дырявые серые джинсы, которые вышли из моды несколько лет назад. Пялит на себя браслеты и кольца, закрывает отметины цепью, больше одной ему носить не разрешают. Довольно обидно.       В нетерпении парень выбегает из дома даже не позавтракав. Уже спокойным, размеренным шагом доходит до учебного заведения, свешивает куртку и идёт в класс. Но не успевает Шастун пройти и половины коридора, как сзади на него налетает радостный Серёжа. — Тоха-а-а! — тянет тот, обнимая. — У меня для тебя новости! — Не так резко, Серж, я же пополам сломаюсь. Что за новости? — выгибается парень, разминая затекшую спину. — Зырь что, — Матвиенко достаёт телефон и чуть ли не в нос экраном тычет Антону. — Я недавно выложил нашу песню в интернете и её скачали двести тридцать шесть раз! А прослушали шестьсот два! — И не слова лучшему другу? — разобиделся Антон, демонстративно складывая руки на груди. — Тох, ну прости! Я не специально! — Серёжа даже приложил ладошки друг к другу в извинительном жесте. — Хорошо. Окси то знает хоть? — Ещё нет. Хочу завтра вас позвать отметить, — подросток с хвостиком аж загорелся. — В баре? — Да не-е, — отмахивается Матвиенко, — не для нас это. Вместе, душевненько, на заброшке, как в старые, добрые. — Узнаю своего друга. Я за.       За время их диалога они даже не заметили как пришли в класс и сели по местам. Из беседы их вырвал, режущий, с непривычки, уши, рёв звонка. Первым уроком была литература, но Арсения Сергеевича в кабинете не было. Он не был похож на человека, который опаздает в первый же день своей работы здесь, потому его отсутствие сочли странным и многие одноклассники Антона.       В это время в класс зашла завуч и сообщила о том, что по неизвестным причинам Арсений не в школе, и урока литературы у них не будет, так как замены не нашлось. Настроение Шастуна в миг попортилось, и Серёжа это заметил. — Не знаешь, что его сегодня нет? — Серёжа и поддержка – две противоположные вселенные, и если они пересекутся, образуется атомный взрыв в виде шатена, сверлящего пустым взглядом стул пососедству. — Не-а. — Понятно.

***

      Без взгляда голубых глаз уроки тянулись мучительно скучно и медленно. Вроде бы Арса просто не было в школе, но у Тоши на душе было неспокойно. Неудержавшись, идя со школы, Шастун написал Попову.

Вы 15:34       Здрасте. А что вас в школе нет?

      Отправив, парень положил телефон в карман и чуть ускорился.       Не получив ответа даже по приходу домой, в котором, как всегда был один, Антон начал волноваться и добавил ещё одно сообщение.

Вы 16:03       Еще и на сообщения не отвечаете. Я начинаю волноваться.

Арсений 16:06       Прости, Тош, сейчас занят, не могу поговорить. Позже напишу.

Вы 16:07       Хорошо. Буду ждать.

      Антон, в порыве радости уже хотел добавить что-то на подобии сердечка или поцелуйчика «<3», но вовремя сдержался, отправив сухое «буду ждать.»

Вы 16:11       Надеюсь у вас все хорошо :)

Арсений 16:16       Можешь даже не сомневаться.       Глаза закрывались, клонило в сон. Шастун, казалось, просто прилёг на кровать, но тут же отрубился. Погрузившись в царство Морфея.