В погоне за ангелами

      Антон лежал у себя дома и размышлял над чем-то. Подросток сам не заметил, когда его мысль ушла не в то русло и почему-то вспомнилось начало. Начало всего. Начало конца. Тогда Шастун почувствовал. Вот он, конец. Конец детства.       Всё было зимой.       Антоша, после очередной ссоры с родителями, без единого намека на хорошее настроение шёл в сторону заброшки. Серёжа сказал, что у него имеются хорошие новости для парня. Это интриговало, Шастун даже не так сильно хотел убить Матвиенко за то, что тот заставил его двадцать минут зябнуть от холода стоя на первом этаже заборошки, тут ветер хоть немного казался меньше. Спустя пятнадцать минут низкий парнишка явился с ещё какой-то девушкой. — Тоша-а! Смотри кого нашёл! Она прекрасно поёт и ей тоже нужны участники для группы! — Серёжа как и всегда напрыгнул на шпалу, едва не сбив с ног. Это ещё тогда стало их «маленькой традицией». — Приветики! — девушка весело, но немного смущённо улыбнулась, показывая соответствующий жест. Антону это показалось милым и он тоже улыбнулся. — Привет!       Все члены компании похвастались своими умениями, кроме Серёжи, ведь вынести электрическую гитару в такой холод было не лучшей затеей. Удовлетворившись и наслушившись пения с музыкой, ребята задумались над названием для их группы. «Название должно чётко описывать вас или то, чем вы занимаетесь, но не должно быть слишком длинным» — бегущей строкой проскочила у парня цитата из прочитанной недавно статейки из интернета. В голову так ничего и не приходило. — Как насчет «Крылья ангела»? — зелёные глаза будто озарил свет. — И че это будет значить? — недовольно отозвался Серёжа косясь на Тошу. — Ну не знаю. На английском красиво звучит. — Может тогда… «Крылатые ангелы»? — встряла в разговор девушка, представившаяся около часа назад Оксаной. — Мм. Неплохая идея, но думаю стоит сменить прилагательное, — Шастун потёр подбородок рукой. — «Питерские ангелы»? — недоумевающе спросил Серёжа. — С хуя питерские? Мы же в Воронеже. — как ни странно, выругался именно шатен. — Воронежские? — Не звучит, — Шаст посмотрел на Сергея, как на умолишенного. — «Ангелы Воронежа»? — Окси загадочно посмотрела на обоих парней, ожидая реакции. — Гений, — первый подал голос низкий. — Поддерживаю. Звучит неплохо./i>       От теплых воспоминаний Антон улыбнулся глупой, но такой своей улыбкой, смотря куда-то в окно.

***

      Так пролетели ещё около двух месяцев. Шастун даже не заметил, когда на календаре красовалась первая неделя ноября, а магазины и торговые центры стали наполняться герляндами, шариками, искусственными елями, мандаринами и прочими новогодними безделушками. Его родители успели умотать со своим любимым сыном, которым конечно же был не Антон, в путешествие до июня, потому парень остался дома один. За это время они с Поповым так ни разу и не сходили никуда, даже не переходили границу «ученик, учитель», от этого на душе становилось тяжело. Обидно, что Попов даже практически не обращает на него внимания. Может тот ему надоел? Но зачем тогда был весь этот цирк? Зачем он тогда целовал его в макушку каждый день? Зачем повёл в парк аттракционов летом? Зачем беспокоился по поводу шрамов? Зачем обнимал и прижимал к себе в трудные времена? Зачем, в конце концов, он его подобрал?        Также за эти недели парень стал более усердно заниматься учёбой. Стал больше отвечать на занятиях и делать классные работы, которые задавал учитель. Исправно выполнял все домашние задания и не игнорировал просьб и замечаний учителей. Начал читать больше книг из классной и вне классной литературы. Прочитал книгу про мальчика, который выжил. Все восемь книг о юном волшебнике теперь его любимые, они на самом видном месте красуются на его книжной полке в шкафу.       Сегодня одиннадцатиклассника, как и всегда, разбудил раздражающий вой будильника, телефон с которым благополучно упал и даже попал под кровать. И как нужно так спать, чтобы на утро телефон оказался под кроватью? Шесть уроков в пятницу — худшее, что могли придумать люди в этом мире. Радует то, что четвёртым, его, можно сказать, любимый английский, по которому за это время Шастун стал соображать намного больше. Он всегда знал все эти времена, конструкции и прочее, но сейчас просто взялся за мозги. А тому, что последним будет литература, Антон не знает, радоваться или нет. Арсений практически не контактирует с ним в последнее время, чуть ли не разбивая маленькое сердечко хрупкого и драматичного Шастуна.       Он сегодня надевает нейтральную форму между официальной и спортивной, потому что вторым и третьим была пара по физкультуре. Еще одна причина ненавидеть пятницы, хотя можно походить в свободной форме, если не наткнешься на завуча.       Форма состояла из серой худи, с огромным капюшоном, который Шаст предпочитал носить вместо шапки в холодную погоду, потому что, а кому она нужна когда она такая уродливая? И черные штаны, пижамные, но с виду похоже на спортивные, чтож это удобно.       Из-за отсутствия гемора со знаменитым «мне нечего надеть!», после сборов у парня даже осталось время на завтрак. Но он все равно прихватил с собой два бутерброда с колбасой и маслом, не думая даже о приготовлении яичницы или блинчиков, которые Антон любил только когда их готовил один человек и кто этот человек все вы, конечно же, знаете.       На улице сегодня одна из не очень любимых погод Шастуна. Небо полностью белое, не плавают даже маленькие облачка и солнца не видно, снег все никак не может лечь на землю, а из-за потеплений в последную неделю он стал липким и водяным. Было холодно, почти минус 10 градусов, учитывая то, что подросток одел на себя сверху лишь короткую куртку, которая еле скрывала низ худи, так еще и не застегивал ее. Антон в попыхах добежал до остановки и сразу же попал на свой автобус.       В автобусе на удивление даже осталось место позади, на трех соседних сидениях никто не предпочитал сидеть, потому что пятая точка мерзнет. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское, потому шатен сел на место у окна и глазел в окно, слушая самые разные треки Лазарева.       В школе повесил взмокшую куртку и чуть не наткнулся на Валерьянку, так вся школа называла завуча по воспитательной работе. Скотина, конечно, свет таких не видел. Пепельные волосы, постриженные под удлинненое каре, накрашенные черными тенями глаза, очень много морщин, и один и тот же брючный костюм, при виде которого возникает вопрос «а есть ли у нее другая одежда?» Потому что даже физрук в новом году удосужился сменить свой синий спортивный костюм на черный.       Первый урок — алгебра прошел как и обычно. На прошлом занятии они писали контрольную, потому сейчас повторяют новую тему. Которая на всеобщее удивление довольно легкая. Антон даже почти все понял, хотя считал и считает себя гуманитарием. Шастун со звонком выходил из кабинета, разве что не прыгая от счастья, потому что за ту контрольную ему поставили твердую четыре, на оценки он никогда не обращал внимания, но сейчас почему-то она лилась через край. — Шаст! Чего завис? — Сережа как обычно подходит со спины и незаметно, к таким стычкам Антон всегда готов, но всегда вздрагивает и чуть не подпрыгивает на месте, матерясь, когда Матвиенко в очередной раз подкрадывается беззвучно. — Пошли на физ-ру переодеваться. — Блять! Опять испугался! — Шастун, кажется, уже заключил пари с самим собой на то, чтобы не пугаться этого действия.       Дальше все как перед любой и на любой физкультуре. Переодевание, на котором шатен как всегда ничего не делал. А просто стоял в углу вместе с Сергеем, курил в форточку, которая располагалась под потолком и периодически посмеивался над другом, который в очередной раз запутался с рукавами и вотором толстовки. Возмущенные крики «Матвиенко! Шастун!» на парней, когда те задерживались, из-за того что не могли наржаться он очень «остроумной», но смешной шутки Сережи. Разминка, пару кружочков вокруг зала, прыжки, упражнения на растяжку и им сообщают, что на следующем, третьем уроке они будут залезать на канаты. Тоша просто засветился от счастья при упоминание одного лишь слова, в то время как Серж напротив — стал бубнил что-то себе под нос, говоря при этом с абсолютно безразличным лицом и напоминая тем самым Гордана из аниме"Черный Клевер». Это была любимая тема Шастуна во всей физкультурной программе за все одиннадцать лет школы. Канаты, по мнению Антона — даже лучше чем волейбол и прыжки в высоту. Он вообще больше любил все то, что связано с высотой.       На третьем уроке их лавочки поставили прямым углом и рассадили всех в линию. Также положили под канат маты. Сначала всему классу показали как правильно цепляться ногами за веревку и как по ней передвигаться. И после того, как Матвиенко вернулся на лавочку с твердрой тройкой, Антон был следующим.       Сердце колотится как бешеное, отдаваясь где-то в корле, Шастун подходит к канату, хватается за него ногами, как показывал учитель, и ползет на самый верх. Ползет на высоту метров пяти, плавно переставляя руки и скользя по веревке ногами. Вот парень почти подполз к потолку помещения, и уже мог достать рукой до потолка, что и собирался сделать прямо сейчас, как нога резко состальзывает, пролетая мимо каната, от шока парень не понял, что можно зацепиться и удар.

***

      Голова адски болит, в висках давящая ужасная боль, а нога, ее как будто и вовсе нет. Шастун открывает глаза, видит только черные круги и яркие искорки, переливающиеся и меняющие свой размер и местоположение. Шевелит рукой, немного больно, но шевелиться, как и другая. Шевелит ногой, благой мат отдается эхом наверное даже на первом этаже в коридоре, если не на соседней улице. В висках все также стучит, но взор по-тихоньку проясняется. Антон видит перед собой белый потолок, белые стены и понимает все сразу, разглядывает все вокруг: окно, дверь, тумбочка, телефон. Не видит рядом кушеток и других людей. Палата одиночная, хоть что-то, до него по крайней мере не будут доебываться противные женщины со своими вопросами по типу «а женушка-то у тебя есть?». Когда врач вошел в помещение, Шастун аж вздрогнул от неожиданности. — Я здесь надолго? — Этот вопрос показался парню наиболее подходящим. Но судя по небольшой улыбке врача, его забавляет данная фраза. — Не бойся, всего-то небольшое сотрясение, перелом ноги и пару ушибов. Для падения с такой высоты ты легко отделался. — Доктор улыбнулся. А Шастун подумал, что он явно больной на голову, раз говорит что это «легко отделался» и «всего-то» — Полежишь месяц у нас, а после постельный режим и реабилитация. В школу сможешь вернуться с конца февраля. Передвигаться будешь на костылях, перелом не смертельный, но до февраля походишь так. — Понятно… — Шастун загрустил немного. Мало того что ему придется отмечать новый год в полном одиночестве, потому что семья его друга считает что новый год — это семейный прадзник, так еще и на костылях, что может быть лучше? — А когда посещения открыты будут? — Сегодня — нет. Завтра с двенадцати до восьми будешь принимать гостей.

***

      В конце четвертого урока Попов узнал от психолога о случаи на физкультуре с Шастуном. К счастью Шеминова, директора их школы, он знал давно, потому тот с легкостью отпустил его с последних трех уроков и мужчина сразу же рванул из школы попутно натягивая куртку и направляясь к машине.       Волнение за парня лило через край. Едя в машине, Арсений чуть ли не сносил машины на встречке и пару раз проезжал на красный на перекрестках. Сердце ушло в пятки, то и дело пропуская удары. Учитель чуть ли не с ума сошел от неизвестности того, что же произошло с его мальчиком. Когда тот приехал в больницу времени было уже больше двух. Забежав в коридор парень столкнулся с Позовым, одним из врачей больницы, которого он хорошо знал, ведь они были знакомы когда-то раньше. — Вот это люди. Какими судьбами? — Доктор протянул ладонь для рукопожатия и Арс с легкостью ответил. — Слушай, Поз, не знаешь Антона Шастуна, подросток такой, с глазами зелеными красивыми? — От волнения Арсений разве что на месте не прыгал. Хотя уже стал подписаться и опускаться на носки. — С глазами красивыми, значит, да. Знаю такого, как раз лечу его. — Врач сделал задумчивый вид. — Но к нему сейчас нельзя, отходит еще, ему отдых нужен. Посетители завтра с двенадцати. — Блять. — Попов стал нажимать на виски, прикрыв глаза и оперевшись на стену спиной. — Слушай, а что с ним? — Арсений догадался что еще можно спросить дабы не оставаться в неизвестности. — Только давай не на китайском. — Перелом подъема ноги небольшой, и ЧМТ, ну то есть сотрясение тоже не смертельное. Пару ушибов. В общем жить будет. — Как же хорошо. Спасибо. — Мужчина расслабился, но после снова напрягся. — А сейчас он… что делает? — В отключке еще. Через пару часиков очнется. — Понятно. Сообщишь мне? — Да, конечно. Можешь ехать домой до завтра. Кстати, палата 205. — Да нет. Пожалуй пока тут останусь. — Арсений решил не показывать своего беспокойства, чтобы его не выгнали из больницы, но внутри него просто буря эмоций.       Хотелось крепко, крепко обнять Шастуна чтобы понять что тот действительно жив. Но также хотелось накричать на него из-за того, что он такой придурок, полез на этот канат, да еще и так высоко. Волнение переполняло. На данный момент Попов сидел перед дверью, настукивал ногой ритм какой-то песни, которую даже не знал и проклинал весь этот мир за то, что ванная и туалет у Антона свои и находятся в соседней от палаты комнате.       Также было интересно почему родители парня еще не приехали, может просто не знают? Или им… не интересно? Учитель боялся этой мысли, потому что в его жизни было тоже самое. Он всегда был один или с сестрой. Никогда не знал что такое поддержка и забота. И он не хотел такой судьбы и для Тоши. Он хочет защитить его, хочет заботиться о нем, поддерживать, не давать ни кому в обиду, хочет любить его и любит, хочет чтобы это было взаимно, хочет знать что это взаимно, чувствовать это сердцем и душой каждую секунду. хочет быть с ним. Всегда.       Хочет всегда быть рядом.