В погоне за ангелами

      Арсений всё также сидел на лавочке перед палатой Шастуна, которая, по крайней мере за время того, когда он был здесь, ни разу не открылась. А ведь времени-то уже пол второго ночи. Безусловно, брюнета чуть ли не за шкирку пытались вызволить из здания, но после двухчасовых мучений, и около сотни разных методов уговора, всё же смирились. Некоторое время назад, когда стрелка часов была на половине двенадцатого, они даже с Дмитрием поговорить успели: — …Сень, я говорю, с ним всё хорошо. Он проснулся, но в такое время к нему нельзя, понимаешь? — он произнес, интонационно отчерчивая каждое слово. — Не беспокойся ты за него так. Влюбился что ли? — Позов явно не подумал, прежде чем это говорить, осознал он это, правда, только тогда, когда выражение лица Попова резко изменилось. — Извини… — Я сам не знаю, честно, — проигнорировав извинения врача, прервал голубоглазый мужчина.

***

      Времечко уже подходит к утру, а Шастун всё также сидит у себя на кровати, не смыкая глаз. Он не спит с одиннадцати вечера, потому что слышал голоса за дверью. И это были не просто голоса. Один из них он мог узнать из тысячи, но сомнение всё же подкрадывается незаметно. Что тут делает Арсений в почти двенадцать ночи? Не, другой вопрос. Что тут вообще делает Арсений? Почему он пришёл сюда? Нет, конечно, вероятно он пришёл проверить своего ученика, потому что его обязала школа, но почему в столь поздний час? Очевидно было, что мужчина пришёл сюда ещё до восьми, во время отведенное для посещений, но разве его не должны были выпроводить отсюда до девяти? Неужели спорил с врачами? Или даже… Не стоит об этом думать.       Фары машин то и дело мелькали за окном, где сумерки уже начинали рассеиваться открывая путь солнечным, утренним лучам. В белой комнате для пыток, как считает Тоша, было уже совсем светло и можно было легко рассмотреть свои руки и порезы. За всю бессонную ночь в голове Антона пребывало много мыслей, даже слишком, но одна полностью выбивала его из колеи. Они ведь заметили? Нужно быть, как минимум, слепым, чтобы не заметить этих отметин по всему телу у парня, тем более при переодевании. Но подросток наивно надеялся, что те не заметили. За подобными размышлениями Шастун и не заметил, как погрузился в дрёму.

***

      Антон проснулся далеко не рано. Ну, а кто его просил не спать до трёх ночи? Правильно, сам виноват. На часах время половина одиннадцатого, через полтора часа начнутся посещения. Шаст лежал на койке, смотрел в белый потолок и думал над тем, каким же нужно быть дебилом, чтобы упасть с этого каната. Но это он ещё легко отделался, учитывая то, что с четырёх метров упал. Голова всё ещё болит, скоро должна начатся реабилетация, но сначала его должны научить ходить на костылях или найти человека, который будет перевозить его на всякие процедуры и прочее. Думал на счёт Арсения. Он ли был этот тип? Если он, то тот ещё здесь? А что ему тут делать всю ночь? Понятное дело в школу поехал, уроки как никак вести нужно. Парень обернулся в сторону двери, услышав там звуки, и увидел Дмитрия, который заходил к нему с печеньем и шоколадкой. — Доброе утро, Шастун. Уже не спишь? — учитель присел на стул рядом, видимо избежать диалога не получится. Тоша задумчиво взглянул на предметы в его руках. — Здравствуйте, да, уже проснулся, — Шастун с горем пополам уселся в почти сидячее положение и решил пока не передвигаться. — Как ты? — Нормально, голова побаливает, но совсем чуть-чуть. А нога сильно затекла и болит. — Отлично. У тебя открытый перелом, так что ходить месяца четыре ещё не сможешь, — мужчина улыбнулся и положил сладости рядом с Антоном. — Это тебе от Арсения Сергеевича.       От неожиданного упоминания этого имени, парня словно током прошибло, но он решил не подавать виду. Взял шоколадку с пачкой печенья и положил на табуретку рядом с собой. — А Арсений Сергеевич сейчас здесь? — Антон постарался задать этот вопрос с как можно большим безразличием. Но Позов все равно заметил интерес мальчишки, потому ухмыльнулся, закрыв лицо ладонью, а после продолжил. — Он не просто здесь, он заебал всех своими вопросами о том, как ты, остался ночевать на лавочке, даже когда его чуть ли не за шкирку выставляли, каждую секунду спрашивал о том, как ты, всё ли с тобой хорошо, и когда можно будет к тебе зайти. Кстати, не против если он пораньше на часик зайдёт? Больно уж ему не терпится. — Нет, не против, — Антон невольно улыбнулся, было тепло от того, что его любимый учитель о нём беспокоится, и даже шоколадку принёс, и зайдёт через пол часа. — А Новый Год я тоже в больнице встречать буду? — Если будешь следовать всем правилам, — доктор встал с табуретки и медленным шагом отправился на выход из комнаты, остановившись у двери. — Сможешь поехать домой, но только если родители будут за тобой смотреть. — Дверь с лёгким щелчком закрылась.       Улыбка с лица Шастуна спала. В том-то дело и было, что родители уехали в другой город и в квартире он один. Но только вот школе об этом рассказывать нельзя. Иначе отец может вновь ремень достать. Он не сразу заметил, что начал как-то переживать, переживать что что-то пойдёт не так, какое-то странное нехорошее предчувствие у него было.

***

      Врачи бегают туда сюда, то и дело задевая различные предметы. Арсений сидит на том же месте и уже часу счет потерял. Дима уже говорил что Арсу можно зайти на часик пораньше и что Антон не против. Это радует. И не просто радует, он пиздец как счастлив, что мальчишка хочет его увидеть. Погруженный в водоворот мыслей, Попов не сразу замечает Поза, что стоит рядом с ним с довольной лыбой. — Что, дорогуша, по своему ненаглядному соскучился? — С доброй усмешкой интересуется Димка. — Ты главное следи чтобы он постельный режим соблюдал и ребилетацию через несколько месяцев не забросил. Себе же приговор подпишет. Все таки высота не маленькая была, а он затылком, так, нормально приложился. — Так. Все. Не пугай меня! Я только настроился. — Арс трет вески пальцами. Почему-то стало немного страшно предвкушать встречу с парнем. Он попытался отогнать от себя негативные мысли. — Да не кисни ты так! Я же сказал будет все соблюдать — и все будет «чики-пуки». — Хохотнул Позов, и Арсению стало легче. — Можешь кстати, идти уже.       И Попов резко срывается с места. После, уже спокойнее, подходит к заветной двери с табличкой и сверлит взглядом. Была, не была.       Дергает за ручку. Дверь поддается. На койке мужчина застает подростка и шоколадкой в руке, его шоколадкой. Улыбка невольно появляется на своем лице и тот закрывает рот ладошкой, чуть посмеиваясь. Парень смущенно улыбается в ответ, светя зелеными изумрудами, полными неизвестного счастья. — Привет. Как ты? — Задает банальный вопрос Арсений, заглядывая в глаза, лишь бы разговор начать. — Более менее, голова побаливает и нога затекла а так даже и нормально. — Взгляд подростка скользит по фигуре слева, а после останавливается на гипсоврнной ноге. — Могу сделать вот так, — Арс подходит к больному, садится на все ту же табуретку и начинает неспеша, бережно нажисать на определенные точки на ноге, от чего та стала стала болеть гораздо меньше, появилось ощущение будто с нее сняли привязанные ранее кирпичи. — Лучше? — Да. — Парень плавился под умелыми руками, размякшись на кровати. — Шоколадка вкусная. — Добавляет он, когда мужчина заканчивает и берет в руки сладость. — Будете? — Не надо, это же я тебе купил. — Арсений выделяет предпоследнее слово. Но его, кажется, вообще не слушают, рапихивают ломтик плитки чуть ли не в рот. — Спасибо.       Стоит ли говорить что эта неделя была для Шастуна самой лучшей в его жизни? Я думаю все и так понятно. Они с Арсом все время были вместе, так как тот взял отгул на неделю. Смотрели сериалы, разговаривали, рисовали, играли в игры, Арсений даже несколько раз читал тому сказки на ночь, а после, когда пацан переставал реагировать на действия, наваливался на его живот руками, при этом все еще сидя на стуле и, поддерживающе, накрывал ладошку Антоши и засыпал.       Антон же, всегда спал много, а потому даже не знал о том как они засыпают, и не спит ли Попов вообще в своей квартире. А Арсений молчит, предпочитает не рассказывать о своих полуночных разглядываний мальчишки, резких позывах оставить след своих губ на его, каждый раз оборачивающиеяся очередной никотиновой палочкой, зажатой между средним и указательным пальцами. Арсений влюбился в Антошу, влюбился в своего ученика. Он признает это. Он этого не стыдиться.

***

      Обычное утро очередного дня на больничной койке. Настроение у Шастуна было довольно хорошим, ведь Арсений снова встречал его своей теплой улыбкой и заботливым взглядом, стоило тому открыть глаза. Антон не ел все эти ужасные больничные завтраки, его учитель всегда, кто знает откуда, доставал для него печеньки, шоколадки и прочую, не сказать полезную, еду. В это утро мальчишка грыз шоколадку, наслаждаясь каждым кусочком, как в палату зашел его лечащий врач с хорошими новостями. — Кушаете? Молодцы. — Позов окидывает взглядом Арса, сидящего на подоконнике и Антошку со сладостью. — А я с хорошими новостями. Шастун, с этого для будем учить тебя ходить, на костылях, конечно же.       Парень сразу повеселел от такого заявления, а Попов с умилением взглянул на своего ученика и улыбнулся. Доктор разворачивается и уходит в сторону двери. — Зайду к обеду. Костыли выдаст больница, но после выписки свои покупать нужно. Отдыхайте пока.       Дверь захлотывается, а в комнате слышно лишь щебетание птиц за окном.