В погоне за ангелами

      Позов пришёл в палату как и обещал, ближе к обеду, ещё и с хорошей новостью: Антона выписывают сегодня, а после начнёт учиться ходить, там и реабилитация, и всё остальное. Перед собой он катил инвалидное кресло, от взгляда на которое Антон почему-то вздрогнул. Странно чувствовать свои ноги, но одновременно понимать, что сейчас на идвалидном месте окажешься именно ты.       Шастун не был в восторге от таковой перспективы, но, как говорится, а кто его спрашивал? И спустя минут двадцать практически беспрерывных матов сначала от Антона, а позже и от остальных, парень оказался в сидении. Его повезли куда-то, попутно что-то говорили, но он не слушал.       Тоша глазел на сосредоточенного Арсения, который внимательно слушал наставления и советы доктора, будто ему лечится нужно, переодически сдержанно кивал и что-то говорил. Блять, ну кто он, если не идеал? Он же лучший во всём. Шастун уже сколько времени удивляется от того, сколько всего мужчина умеет. Невольно закрадывается вопрос: есть ли хоть один ма-а-аленький минусик у Арсения? Антон считает что их нет. Хотя может всё потому, что он — просто влюблённый идиот? Бог знает.       Парня привезли в какую-то просторную, светлую комнату, с большими окнами, и понеслась: крики, маты, оры, падения, сильные руки Арса, и Шастун, сидящий во всё том же кресле, с еле как не поломанной ещё несколько раз ногой, и чётким пониманием — костыли — хуета полная, и все люди, которые на них ходят — чёртовы фокусники. — Тяжелый случай… — обреченно произнёс Позов, отмеряя часть комнаты шагами, уже не первый раз. — Пиздец, — согласился подросток, подперев подбородок рукой и расфокусировав взгляд. — Согласен, — подытожил Попов, складывая руки на груди. — Я могу возить его если понадобится. Шастун, тебя родители когда забрать смогут? — А-а… — Антон не знал как Арсений отреагирует на то, что его родители в командировке, и он третью неделю живет один. — Ну-у… Они, эта… Уехали. Да. — Уехали? И как давно? — Ну, недели три назад… Говорили, вернутся только летом. — И ты молчал?! Да ты бы помер там один за это время. Решено. Будешь жить у меня, — по тону уже было понятно, что мужчина отступать не собирается, но он всё-таки добавил. — Не обсуждается. Я за тебя волнуюсь, Тош.       Ладно. Может, жить у Попова и питаться по пять раз в день, – не так уж и плохо? А если Тошей называть будет, а если ещё и на колени… Стоп. Антон ещё не знает, любит ли его Арсений вообще. О таком думать слишком рано, хотя кто знает, как события сложатся. Как говорят, поживём – увидим.

***

      Ближе к вечеру Арсений уже отнёс все вещи Тошки к себе в машину, и осталось перевезти только самого пострадавшего. Антон разъезжал на своём кресле, которое всё же пришлось купить, по коридору больницы. Было девять вечера, а потому людей не густо, но на это и расчёт. Белые стены раздражали, но не так сильно, за эти три недели Шастун привык к ним и уже не воспринимал как что-то плохое. Подростка, на самом деле, переполняли эмоции, почти в прямом смысле этого слова, хотелось то ли радоваться, то ли плакать, то ли вообще взять, да броситься на Арса с обнимашками и благодарностью за то, что был рядом, чтобы он в своём репертуаре ответил: «Да я ничего такого не и сделал», обнимая в ответ, хотя этого, в прочем, хочется всегда, и не только влюблённому Антошке.       На счёт ходьбы можно не беспокоиться, Шастун очень быстро поправился, и совсем скоро эту каляску можно будет со спокойной душой выставить на Авито за приличную сумму. Антон ещё не может полноценно ходить, но он, в тихоря от Арсения, уже практиковался в стоянии на обеих ногах и у него это даже получилось. — Тош, ну ты как? Готов? — Арсений подошел со спины, взяв в руки крепления сидения, что Шастун чуть взгрогнул. — Прости, не хотел испугать. — Ничего страшного. Да, готов, — парень был полон решимости. Ему не терпелось вылезти поскорее из этой клетки, которую он не покидал ни на секунду всё это время. — Поехали тогда, — Арсений чуть усмехается со своих слов, странно говорить поехали, когда они, ну может не они, идут до машины пешком.       Инвалидная коляска с небольшим скрипом поехала в сторону выхода из здания. Попов молчал, Антон тоже. Тишина не была угнетающей, скорее наоборот — спокойной и нужной. Каждый думал о своём, а Шастун продолжал наслаждаться мыслью о том, что скоро выйдет на свет белый. Арсений, не без помощи пострадавшего, перемещает парня на переднее сидение чёрного автомобиля, а сам забирается на соседнее, пристегивая ремень. — Не верится даже, реально домой едем, — Антон смутился от сказанной фразы, ведь он по сути назвал дом Арсения своим, но увидев милую улыбку на лице учителя, улыбнулся тоже. — Да уж, долго мы с тобой там проторчали, — Арсений внимательно смотрел на дорогу, останавливаясь на светофорах и притормаживая на лежачих полицейских, чтобы Антошке не приходилось напрягать ногу. — А, эм, это… Спасибо… Вам, — неловко бурчит подросток, рассматривая окольцованные пальцы и браслеты на руках. — За что? — Арсений в своём репертуаре. — Я ничего особого и не сделал вроде.       Антону под землю провалиться хочется, ну как ему сказать Арсу, что он благодарен ему за то, что тот просто был рядом все эти дни, даже отгул с уроков взял. — Ну, это… Блин. Спасибо… Просто спасибо, — не смог пересилить себя мальчишка. Слишком трудно ему даются подобные диалоги и речи. — Антош, ты же знаешь, я всегда готов помочь тебе, чтобы не случилось, — Попов смутил одним лишь именем, ох уж этот Арсений-я-пришёл-чтобы-сразить-тебя-на-повал-своей-красотой-и-изящностью-Сергеевич, чёрт бы его побрал.       Шастун на этом решил закончить недолгий диалог, и потому отвернулся к окну, рассматривая многоэтажные здания и мрачные тучи, висящие так низко, будто скоро перекроют крыши этих самых домов от человеческих глаз.       Настроение у парня довольно странное, как говорил Антон Павлович Чехов «Прекрасный сегодня день, то ли пойти чай заварить, то ли повеситься». Он безусловно рад, что будет жить у Арсения довольно внушительный отрезок времени, но ему это всё кажется... Неправильным? Будто он должен как и в сказках найти прекрасную принцессу, влюбиться в неё, пожениться и жить долго и счастливо, но кто предусмотрел то, что той самой принцессой является его учитель по русскому языку и литературе, а пожениться в этой стране у них не получится даже при мощнейшем желании?       Уже в квартире Антон посвойски заезжает, как бы это странно не звучало, в гостинную, предварительно сняв верхнюю одежду и обувь, и рассматривает такие родные стены, телевизор и другие элементы декорации комнаты. Они так приелись взору, что теперь и вовсе не вылезают из головы. После идёт, а точнее прыгает на одной здоровой ноге в душ, спаласкивается там под прохладной приятной водой, хоть и делать это не очень удобно из-за гипса, и ложится спать в той же комнате, что и полгода назад, на той же кровати, и мысли в голове довольно однообразны: Арсений, проблемы, родители, ребята, и ещё Арсений, Арсений, Арсений. Погружённый в эти размышления, Шастун засыпает умеренным сном.