Трикки, в котором...

      Лето постепенно вступало в свои права: травы вились вокруг дома зелёным кружевом, красноватые листочки дикого винограда оплели уже почти весь фасад здания, солнце припекало с каждым днём всё горячей, а почти все триккисты, которые на лето разъезжались кто куда, уже уехали. Оставшиеся должны были уехать сегодня, как только закончат паковать чемоданы и сумки.       Выйдя из своей комнаты, Мора долго плутала по извилистым коридорам, пока не нашла, наконец, черный ход. Через главный выход сейчас не пройдёшь — там настоящее столпотворение — но, даже если бы столпотворения не было, Мора не любила ходить через него. Гораздо более привлекательным и уютным ей казался черный ход, и маленькая, обвитая плющом, деревянная дверь. Она слегка налегла на створку плечом, и дверь отворилась; кажется, ее даже не запирали, да и незачем было запирать.       Едва перешагнув порог, Мора увязла в мокрой траве, а в глаза ей ударил яркий солнечный свет. Проморгавшись и немного привыкнув к ослепительно яркой улице, она сняла сандалии и намокшие носки, села на стопку нагретых досок и закрыла глаза, прислушиваясь к звукам лета.       Где-то вдалеке пронзительно закричала птица; слышался стук колес поезда; в доме вдруг раздался звук разбитого стекла, а затем последовала череда ругательств; два раза недовольно квакнула лягушка, а потом все стихло. Мора посидела так ещё немного, открыла глаза и огляделась вокруг: она пришла сюда не просто так, а с целью залезть на крышу. Никаких лестниц или стремянок она поблизости не заметила, и, обойдя по периметру весь дом, так и не нашла ничего подходящего. Зато нашла длинную и извилистую водосточную трубу, ржавую, но достаточно крепкую на вид. Других вариантов не оставалось, и Мора, недолго думая, полезла вверх.       Лезть было нелегко, попадались торчащие гвозди и куски проволоки, она содрала руку в двух местах и расцарапала колени, но упорно продолжала залезать наверх. Появлялись мысли, что лучше было бы надеть плотный защитный костюм и обувь по типу мокасин, но назад дороги уже не было, спустится было бы ещё сложнее, чем долезть до крыши. Чем выше она залезала, тем горячее становилась раскалённая на солнце труба, и тем сильнее жгла она босые ступни. Тяжело дыша, девушка протянула руку и уже было дотянулась до самой крыши, но тут труба закачалась, Мора вскрикнула, не удержав скользкий метал в руках, и повисла, держась одной рукой за край кровли. Труба, верхний край которой отошёл от стены, все же не выдержав веса довольно стройной Моры, с оглушительным грохотом упала на землю. С трудом повернувшись, Мора сумела ухватится второй рукой; по рукам уже в три ручья стекала кровь. Пальцами ноги она нащупала выступающий кирпич, оперевшись на него, продвинулась немного вверх, подтянулась на руках и вылезла на крышу, тут же повалившись на теплое покрытие. В ушах гулко стучала кровь, дрожащие руки не слушались, израненые пальцы и колени горели, а лицо овевал прохладный ветерок. Она лежала, слегка улыбаясь и радуясь тому, что всё ещё жива, а бескрайнее синее небо казалось невероятно близким теперь.       Отдышавшись и успокоив колотившееся сердце, она встала, подошла к краю крыши и посмотрела вниз, только теперь поняв, насколько высоко залезла. Собственных сандалий она даже не увидела, а стопка досок казалась совсем маленькой. Да и ветер здесь был намного сильнее, чем внизу.       Мора посмотрела на свои на руки. На пальцах засыхала кровь, а ещё ей очень хотелось пить. Как-то она не подумала, начиная свой подъем на крышу, а теперь ей нечем утолить жажду, нечем обработать раны и никак не слезть отсюда, разве что ждать, когда Трикки заметит поломку и поймет, что на крыше кто-то есть. Кричать бесполезно — никто не услышит. Где-то тут должен быть люк на чердак, но он запаян и не открывается — она прошлым летом лично проверяла. Мора села и обхватила голову руками, судорожно пытаясь что-то придумать. Но в голову не приходило ничего путного, да и Мора понемногу успокаивалась. Конечно, ей не придется сидеть здесь целую вечность, друзья непременно заметят ее отсутствие и придут на помощь. А пока остаётся насладиться тем, ради чего она сюда пришла. Высоко в небе кричали чайки и реяли воздушные змеи, которых младшие запускали прямо из окон своих комнат, далеко внизу дрались за еду две голодные собаки, поднимая облака золотистой пыли, стучал колесами уходящий вдаль поезд и шумели листвой деревья. А Мора — одна на крыше, вдалеке ото всей суматохи, балагана и шума. Разве не здорово?       День клонился к закату, из сада потянуло прохладой; Мора, на которой ничего, кроме тонких штанов и футболки не было, начала замерзать. За день она пробовала уже и люк открыть, и перелезть с крыши на дерево, чтобы соскользнуть на землю по гладкому стволу, и тщательно осматривала все выступы на стенах, прикидывая, где можно слезть, но все попытки оказались напрасными. Думая, что ей так и придётся ночевать, она стала готовится к самой холодной ночи в своей жизни: натянула между двумя антеннами кусок брезента, который по счастливой случайности оказался на крыше, и натаскала под это импровизированное укрытие хвои и листвы.       В небе уже светила полная луна, когда внизу послышалась веселая возня, и через некоторое время на крышу вылезли две девочки; у одной в руках была аптечка и бутылка с водой, у другой — теплая куртка и прозрачный пакет со слипшимися бутербродами. — Там, внизу, были твои сандалии… мы подумали, тебе нужна помощь. — сказала девочка с аптечкой тапкиным голосом.       И Мора с облегчением вздохнула, узнав в девочках Тапку и Кляксу.