Русалочий зов

Вечереет. На скалистом пляже ни души, да и море, к счастью, спокойное. Тихо воет ветер и ничего на первый взгляд не предвещает беды. Уён на нестойких ногах подходит к береговой линии, не осматривается по сторонам, ведь ему всё равно, есть ли кто поблизости. Не замедляясь ни на шаг, он идёт дальше, ощущая холод моря в своих сапогах. Но даже это не отрезвляет юношу, что уже по пояс бредёт в воде. Его одежда промокла, его тело дрожит, но ему не до этого. В его голове только он. Только зов, исходящий из глубины. Юноша оступается, каким-то отголоском сознания понимая, что он больше не движется вперёд, а наоборот, что-то тащит его за шиворот назад. Что-то тёплое обхватывает его руки и усиленно тащит подальше от глубины. Будто сквозь толщу воды Уён отдалённо слышит чей-то голос. Плетётся следом уже на своих ногах, всё ещё душой направляясь навстречу волнам и зову, пока ветер треплет его чёрные волосы, пытаясь привести в чувства. Уён находит себя сидящем на песке, а перед ним со скорбным лицом сидит его близкий друг Ёсан. Они оба мокрые, только у Ёсана ещё лицо, и точно в не морской соли. Он держит лицо Уёна перед собой, облегчённо выдыхая, когда юноша промаргивается и его взгляд проясняется. В крепких объятиях начинают дрожать оба. Все знакомые и незнакомые сначала не верили в то, что Чон умудрился связаться с русалкой. Мало того, ему "повезло" выжить после такого происшествия. Естественно никто парню не верил и до сих пор не верит, ведь вероятность простой встречи с обладательницей рыбьего хвоста и так ничтожно мала, а что уж говорить про какое-то общение или развлечение. Но Ёсан верил. Потому что знал о проклятии русалок намного больше простых горожан. А ещё о том, что Чону повезло наткнуться не на русалку, а на русала. Их ещё называют тритонами, но это уже человеческие размышления. Русалочье проклятье выглядит для всех одинаково - если тебя не утопили и не сожрали сразу, значит это обязательно случиться позже. Вступив в связь с существом из глубин, человек больше не сможет противостоять его зову, где бы он ни был. Идя на зов, проклятый просто уходит в море и больше не возвращается. Ничего на его пути не может заглушить зов или остановить проклятого, будь то боль, крики или стены. Именно от этого Ёсан и спасает своего друга вот уже несколько лет. - Прости меня, я.. - Тихо, - Ёсан как и в каждый подобный день плачет, целуя лоб и щёки Уёна и сжимая того в объятиях, - Всё обошлось, я рядом. - Ты не можешь вытаскивать меня из воды каждый раз. Однажды ты не успеешь, - Уён плачет, хотя сил плакать давно не осталось, - Однажды вода навсегда заберёт меня. Кан соврёт, если скажет, что он не устал от этого проклятия. Но ещё больше головной и душевной боли ему приносит осознание того, что только он и может спасать Уёна из раза в раз. Что только его тепло и его сердце способно заглушить русалочий зов, вырывая из его дурмана душу Уёна. - Я не позволю ему забрать тебя, - тёплые сильные руки сжимают мокрую рубашку Чона на его спине, когда Ёсан сильнее сжимает его в объятиях, утыкая носом себе в шею, - Слышишь? Никто не заберёт тебя. - Ёсан, - парень отстраняется, заглядывая в грустные глаза напротив, - Мы не в силах противостоять проклятию. Это моя плата за беспечность и слабость, что я тогда проявил к нему. Это я должен расплачиваться за содеянное, но никак не ты. Ты не должен страдать из-за меня.. - его голос сиплый и тихий, всё тело трясёт от холода с примесью страха, - Ты должен отпустить меня. - Замолчи, - глаза Ёсана полны такой глубокой печали, что в них смотреть больно. Уён тянется ладонью к его лицу и осторожно гладит по щеке, заправляя смоль волос за ухо. Он знает как ему больно. Он знает что парень ни за что не смирится с его проклятием и не оставит его, - Я не хочу потерять и тебя, Уён.. Ёсан бы очень хотел не знать об этом проклятии. Он бы ужасно хотел стереть из памяти то безумие, которое ему довелось пережить, когда от такого же проклятия страдала его мать. Несчастную женщину точно так же тянуло в морскую пучину, вот только сложности добавляло то, что существо из глубин всегда подбирало для этого самое ужасное время. Мать Ёсана всегда уходила к морю ночью, в ливень, в шторм и грозу, направляясь прямиком к скалам, о которые её бы намертво разбили волны. В одну из таких ночей Ёсан не успел. В ту ночь море забрало его мать навсегда. На небе уже видны несколько звёзд и ветер задувает сильнее. Им нужно возвращаться домой, пока не наступила непроглядная ночь. Запереться на все замки и пережить ещё хотя бы один день. - Я обязательно сниму с тебя проклятие, Уён-и, - Кан тяжело вздыхает и шмыгает носом, когда они поднимаются на ноги, - Обязательно. Мне кажется, я почти у цели. - Откуда ты вообще берёшь эти "почти у цели", Ёсан? Меня все считают сумасшедшим или шутом, мне следовало сгинуть в воде сразу, как я пересёкся глазами с этим отродьем морского дьявола. Оставь уже эту надежду, - Уёна начинает снова трясти, но не от холода или страха. Ему больно видеть своего друга таким. Больно каждый раз видеть его слёзы и его горе, в котором виновен только он. Больно от того, насколько сильно его любят и дорожат им, - Я не тот, на кого тебе стоит тратить свою жизнь.. - Замолчи! Уёна дёргают за руки и роняют обратно на песок. Кан заламывает его руки и садится ему на ноги, удерживая на месте. Уён не сопротивляется. Он всецело уверен, что заслужил его злость. Что лучше пусть Ёсан его поколотит, чем будет и дальше молча страдать. Вот только парень ничего не предпринимает - его хватка слабеет, он отпускает запястья Чона и закрывает лицо ладонями, снова плача. Отчаянье и безысходность не отпускает этих двоих ни на миг. Шагает низко в ногах, подкашивая и роняя, а после насмехаясь сверху на пару с любовью, которая, по идее, этих двоих и спасает, но причиняет не меньше боли. - Я не сдамся, - сквозь слёзы сипит Ёсан, открывая красные и уставшие глаза. Нежно берёт ладонь Уёна своими, прижимая к груди и всхлипывает, - Ни за что не сдамся, слышишь меня? - Я слышу, - упрямость Кана больно режет по сердцу, но Чон давит из себя улыбку. Ведь, несмотря ни на что, он правда слышит Ёсана. Он всегда слышит его крики, всегда чувствует его руки на своих, и именно это выводит его из дурмана, вызванного проклятым плачем русала, - Я всегда тебя слышу.., - его голос срывается, как и он сам. Он опрокидывает друга на себя, сжимая в крепких объятиях, - Только тебя одного и слушал бы. Оба они понимают, как всё запутано. Что дело не только в чувствах Ёсана к Уёну и его личной ненависти к этому проклятию, не только в полном раскаянии Уёна перед другом, а так же в том, какие чувства испытывает он сам. Они оба любят, и обоим эта любовь приносит большую боль, но только благодаря этому они до сих пор тут, лежат на песке, даря друг другу необходимое тепло. На пляже всё так же тихо. Ветер совсем стихает, море спокойно и мирно лижет песок с камнями. Двое парней сидят подальше от воды, на больших пологих камнях. Ладонь одного греет ладонь другого, их головы соприкасаются в наклоне. Плачь русала больше не слышен, обычно они не зовут своих жертв больше одного раза в день. Вместо него слух Чона ласкает тихое пение. Старая морская песня, которую каждый поёт по-своему. У Ёсана она всегда печальная, но Уён готов слушать её хоть всю жизнь. Ведь он поёт её только для него. Со второго куплета Уён начинает подпевать, сжимая ладонь друга сильнее.