Химера

Тишина была слишком гнетущей. Герметичный гроб давило толщей воды снаружи. Дио лежал и думал, потому что делать больше было нечего. Итак, убедить неисправимого Спидвагона помочь ему? «Ха-ха» три раза. Было проще подделать инструкции и спрятать где-нибудь в одном из сейфов организации, а убедить лучшего друга Джонатана сделать хоть что-нибудь для него, Дио… настолько бесполезная затея, что он отказывался даже пытаться принимать это как валидный план. Вместо этого он думал о двойнике. Этот самый двойник (Дио из упрямства отказывался воспринимать его как-либо иначе) достиг рая, достиг его цели. Дио в своей итерации поручил Пуччи завершить планы, а двойник, наверное, пришёл из мира, где он победил Джостаров сам и забрал силу Рая себе, с помощью Пуччи или без неё. Двойник хотел «помочь», но до сих пор вся его помощь походила на грязный саботаж. Дио вспомнил предсказание книжки Боинго, которое было, наверное, целую вечность назад. Самоканнибализм. У него была подходящая гипотеза — конечная цель всего опыта заключалась в том, чтобы Дио вышел против своего двойника и неизбежно проиграл, отдав силу и энергию для перехода в следующий мир, к следующему Дио. Зачем тогда этот фарс с поиском стрел? Если Дио надо было только сравниться по силе с двойником, чтобы иметь шанс выйти против него или Джостаров, зачем запирать его в гробу? Игра с едой веселья ради? От мысли о еде он поморщился. Что там Джозеф говорил о вампирах? Как-то раз Пуччи принёс ему книгу по экологии. Было интересно почитать, насколько это отличается от неуклюжих теорий, которые строили его университетские преподаватели в XIX веке. В той книге было много информации о пищевых цепях, трофических уровнях, всевозможных балансах между популяциями, вымиранием и образованием организмов, а также намёки на что-то более глубокое в цепи ДНК. Если бы прожил в Каире подольше, он бы обязательно узнал больше о генетике, только вот эта наука готовилась к развитию в будущем, в котором Дио уже будет мёртв. В голове выстраивалась логичная иерархия: сначала растения, потом насекомые с грызунами, потом крупные животные, практически на самом верху стояли крупные хищники. Выше их всех стояли люди. Люди со стендами, может, на полшага выше, так и быть. Ещё выше стояли люди, обращённые маской в вампира. И был он, Дио — вампир со стендом. Это Джонатан исследовал маску, Дио просто воспользовался ей по назначению. Чисто из прихоти он изучал документы Фонда на эту тему, но все доступные каменные маски они изъяли, либо попросту уничтожили — и Дио решил дальше в эту сторону не копать, ибо бессмысленно. Стрелы, дающие стенд, в этом смысле были куда удобнее. Стенды не давали слабость к солнцу. Однажды Дио попалась на глаза иллюстрация пищевой цепочки с тремя ответвлениями. В основе цепи стояла волнистая линия, означающая солнечный свет — от неё получали энергию растения, которые позже сослужат пищей для животных. Потребность в этой энергии иссякала по мере продвижения вверх по цепи, и в этом случае идея, что вампиры являлись наивысшей точкой, последним хищником, вполне работала. Вампиры не переносили солнечный свет и принимали всю необходимую энергию через наиболее подходящий концентрат — человеческую кровь. По левой стороне шла сплошная прямая линия от узкой верхушки пирамиды к широкому основанию. Деструкторы питались падалью и перерабатывали их в физическое топливо для растений, дополняя солнечный свет. По правой стороне были паразиты. В книге писали, что у каждого организма есть своя группа паразитов — даже у паразитов были свои паразиты. Человек мог заболеть от одной простой бактерии, и даже у этих были свои собственные вирусы. И тут к отлично разрисованной мысленной диаграмме добавились люди из колонн, будь они неладны, и сбросили его с вершины пищевой цепи. Судя по всему, они действительно питались вампирами — фактически, поглотив ногу Дио, один человек из колонны доказал, что способен сожрать вампира со стендом. Может, даже человек из колонны мог стать чем-то совершенно новым и ультимативным, но Дио это не волновало. Он был не на вершине. Его это не устраивало. Что ж, двойник превзошёл даже их, когда стал богом и смог переписывать саму реальность. Так что, в схеме двойник Дио встал чуть-чуть повыше людей из колонн. И как ему надо было превзойти и пожирателей вампиров, и одновременно бога-двойника? Как не проиграть самому себе? Он вспомнил простую иерархию, которую определил ещё в далёком детстве. Его мама была доброй и глупой. Она всегда отдавала. Его отвратный отец только брал и брал, пока не издох. Люди иерархией выше отнимали у тех, кто был ниже их. Дио и сам был не дурак брать — он мог спокойно воровать ради собственного выживания, и в любом случае планировал обобрать Джостаров до последней нитки. Джостары… они были наследниками. У них было всё просто потому, что им повезло родиться в нужной семье. Может, технически они тоже брали, но при этом были настолько тупыми и блаженно незнающими, что даже внимания не обращали. Поначалу Дио ненавидел Джонатана именно из-за его тупости. И даже так, не считая ровно одной цепочки строго определённых выборов и действий, которые предпринял его двойник, Джостары его нашли и уничтожили. Когда Джонатан впервые его ударил, мысленная карта о дающих, берущих и наследниках начала смазываться. Джотаро победил его в Каире, уничтожив все шансы достигнуть Рая. А теперь Джозеф показал ему, что такое люди из колонн. Одно радовало — он не настолько долго задерживался в Морио, чтобы Джоске успел сломать ему мировоззрение. На этот раз его врагом были не Джостары, но он сам — та версия его, которая захватила силу рая и претендовала на абсолютную власть. И всё же, это тоже был Дио. Он знал собственные слабости, и если в какой-то момент удачно подыграть, успеть заметить, то он мог найти какую-нибудь брешь, чтобы потом воспользоваться, а потом… Он чувствовал, как тонет в собственной безнадёжности. А что потом? Сам ляжет в гроб и отправится на дно морское? Скормит себя людям из колонн? Двойнику надоест его испытывать, и он просто отправит Дио на бесконечную смерть? В чём смысл всего этого? Время шло до безумия медленно. Было страшно. Было скучно. Он начал считать простые числа: 2, 3, 5, 7, 11, 13, 17, 19, 23… Он думал, а может, расколоть крышку? Впустить сюда воду, захлебнуться и отправиться на следующие попытки? Впрочем, руки всё ещё были слишком слабыми. Он пел самому себе старую колыбельную, которую запомнил ещё до того, как научился думать. Спиральная лестница, жук-носорог, улица опустошения. Время шло мучительно. А что, если бы отец никогда не появился на той дороге, где едва не погиб отец Джонатана? Что, если просто оставить их дохнуть у обрыва? Что, если бы это отец придушил мелкого Дио? Что, если бы он никогда не уехал из трущоб, не находил маску и просто сдался в детстве вместо того, чтобы решить для себя, что он достоин большего? Что, если, что, если, что, если.  — И правда — а что, если? — услышал он самого себя. Реальность изменилась.

***

Он ехал в карете. Он снова стал человеком. Он посмотрел на нехитрые пожитки на сиденье напротив, и на свои руки. Он был ребёнком. Ну что ж, учитывая, что он уже вёз с собой все вещи, по крайней мере, не придётся переживать бесполезную родительскую драму. Он ехал в особняк Джостаров. Действительно. А что, если?

***

Дио был вежливым, но держался подальше от обоих Джостаров. Он не пытался кого-то подставлять, не старался дружить. Они с Джонатаном никогда не ссорились. Он прилежно учился и даже шагу не сделал на Огр-стрит за ядом. Он спокойно прожил до семнадцати лет. Один раз он поднял случайно свалившуюся каменную маску, посмотрел на неё и снова повесил на стену, на законное место. После этого вся его дальнейшая жизнь как будто прошла на ускоренной перемотке. Он с отличием окончил университет, получил адвокатскую лицензию и участвовал в самых громких делах страны. Ровно с того момента, как смог обеспечивать сам себя, Дио никогда не виделся с Джостарами. Он основал свою собственную контору, стал богатым и успешным, развил контору до огромной компании, состарился, обеспечил стабильной работой всех своих многочисленных сотрудников и мирно умер холостяком в 89 лет.  — Всё неправильно. Всё остановилось, и мир начал отматываться обратно. Дио снова сидел в карете. От внезапной перемены закружилась голова, и он чуть склонился вперёд.  — Ты сам знаешь, что всё было не так, — отчитал его двойник. — Ты запустил события куда масштабнее. Дио молчал, сжав зуба, и уткнулся костяшками пальцев в сиденье.  — Будешь повторять снова и снова, пока не поймёшь.  — Что мне понимать? Какой смысл переживать всё это ещё раз? Что мне вообще делать? — выпалил Дио. Ответа он так и не услышал.

***

Во второй раз он надел каменную маску в тот же день, как оказался в особняке. Через секунду его вернуло в карету. В следующие несколько раз он надевал маску в те же двадцать лет, что и изначально, и драма разыгралась по тем же нотам (даже фразы не менялись), но с какого-то раза этот опыт стал слишком пустым. Он почти пропустил момент, когда его возвращало назад. Карета стала настолько знакомой, что стало тошно. Дио понял, что эта петля была прекрасной возможностью выместить свою злость и разочарование. Что бы он ни сотворил — его всё равно отправят в карету, а не на дно океана. Если ему было суждено найти себе-вампиру другое применение по жизни, то он наотрез отказывался. Ему не хотелось лишний раз иметь дело с Джонатаном. Итак, мир перезагружался, когда он надевал маску — значит, можно было о ней забыть. Он сосредоточился на своей юности в особняке Джостаров. И теперь, хотя бы в чём-то, он мог их победить. Он достаточно сильно ненавидел молодого, тупого, доброго и слабого Джонатана, чтобы отвлечься от конфронтации со своим двойником. Иногда он играл в паиньку, строя планы разрушить эту семью с куда большей осмотрительностью, чем он позволил себе в самый первый раз. Иногда он был исчадием ада и мучил приёмного брата до такой степени, что даже слепой оптимист Джордж Джостар начинал сомневаться в своей идее пустить Дио под свою крышу. Иногда он душил Джонатана на глазах у его отца, иногда было наоборот. Один раз он поджёг особняк, как только карета остановилась перед входом. И всегда, каждый чёртов раз он пинал собаку.

***

Звуки отлетающих от колёс булыжников прекратились. Дио распахнул двери кареты и прищурился от ударившего в глаза солнечного света. Он ещё не придумал, что будет делать в этой итерации. Краем глаза он заметил Джонатана, уже готового приветствовать нового гостя. Если бы не усталость от повторяющихся унылых часов в карете, он мог бы убить его хоть сейчас…  — Нам не обязательно быть братьями, — внезапно выпалил Джонатан. — И друзьями тоже. Дио непонимающе на него глянул, пока опускал ногу со ступеньки на твёрдую землю — Джонатан выглядел нервным и бледным. Его пёс вроде хотел побежать и обнюхать незнакомца, но его крепко держали за ошейник.  — Это нормально, если ты не хочешь чужой компании, — продолжил он. — Я понимаю, ты недавно испытал сильный стресс из-за своего отца… Ну… Если тебе просто хочется побыть одному, мы не будем настаивать! А это было чем-то новеньким. Дио отвернулся и сложил руки.  — Считаешь себя самым умным? Джонатан отвернулся от его пристального взгляда.  — Я ничего такого не имел в виду. То есть, если тебе это надо — пожалуйста. Нет — так нет, ты ничем не обязан.  — Здесь ты прав, — ровно отчеканил Дио. — Я ничем не обязан. В остальном ничего не изменилось, только скука заедала сильнее. Он решил закончить этот виток сразу после сожжения пса. Когда приёмный брат выплакался и уснул, Дио удушил его подушкой.

***

В следующий раз всё было по-старому. Собака к нему подбежала, получила пинок от Дио. Джонатан выглядел мрачным ещё до того, как он покинул карету, но Дио этого даже не заметил. На этот раз он выкрал нож из кухни, решив устроить потешное самоубийство, но не успел он пробить кожу, как его вернуло на исходную. В следующий раз из чистого любопытства он вылез из кареты на полном ходу и убил кучера. Виток перезагрузился. Ему хотелось побыть наедине с собой, так что, следующие несколько витков он просто убивал кучера, чтобы посидеть и подумать в комфорте ещё несколько часов. Интересно, наблюдал ли за ним двойник? А то с него станется поставить перезапуск на автоматические условия. Может, он специально бросил его переживать бесконечную юность, пока Дио не сойдёт с ума от уныния. Когда карета остановилась, он ещё не закончил думать — но со вздохом поднялся, распахнул дверцу и прищурился от ударившего в глаза света. Он заметил Джонатана слева, и Денни, который уже подбегал к нему справа. Дио пнул собаку, та тут же завизжала и заскулила от боли, но Джонатан совсем не реагировал. Он прищурился, переключая внимание на будущего приёмного брата. Джонатан даже не смотрел на него. Его руки были в карманах, он отвёл лицо, но Дио слишком много раз видел рыдающего Джонатана, чтобы знать, когда он вот-вот начнёт плакать. Дио не успел что-либо ему сказать — Джонатан посмотрел на него с выражением полного истощения.  — Тебе самому не надоело? Дио опешил.  — Что…  — Ты каждый раз его бьёшь, — он присел рядом со скулящим псом и дрожащими пальцами погладил по голове. — Я думал, рано или поздно ты сам от этого устанешь, или тебе захочется заняться чем-нибудь ещё, или…  — Так, стоп, заткнись, — поднял руку Дио. — Ты хочешь сказать…  — За что ты так сильно нас ненавидишь? — эта боль и непонимание в его голосе резанули сердце сильнее, чем Дио ожидал. — Я сделал что-то не так? Почему ты продолжаешь нас мучить? Дио рассмеялся, хоть ему было совсем не смешно. Другой реакции попросту не нашлось.  — Я сейчас должен раскаяться? Джонатан вопросительно уставился на него, его глаза всё ещё были мокрыми от слёз.  — Говоришь, это для тебя не в первый раз… — его смех должен был быть торжествующим, но вместо этого звучал слишком уж неуместно. — Если ты всё помнишь, почему ни разу не сказал?  — Потому что я не обязан. Дио прикрыл лицо рукой, плечи всё ещё тряслись.  — Сколько раз, Джоджо? Наверное, было неловко видеть Дио в таком ошеломлённом состоянии, потому что Джонатан поднялся с колен и неловко заломил пальцы. Дио прижал ладонь к заболевшим глазам, пытаясь из последних сил надеть хоть какую-то бесстрастную маску. Что ж, не получилось.  — Да почему я должен о вас думать? — рявкнул он, не открывая глаз. Разум пытался уцепиться за оправдания. — Ты же даже не Джоджо. Ты ни разу против меня не… Я думал, ты не настоящий, что ты всё забудешь.  — Тот, другой ты… — начал Джонатан. Его голос дрожал, но уже была слышна характерная стойкость взрослого парня. — Он может всё, да? — Дио не ответил, и Джонатан подлетел к нему. — Это правда. Ты… он предложил мне вернуться, и я согласился. Я думал, это поможет, и ты захочешь сделать всё по-другому.  — Да, я могу хоть прямо сейчас — сказал Дио, убирая пальцы с покрасневших глаз. — Это всё вранье. Он снова меня разыгрывает.  — Я знаю, что не смогу заставить тебя поверить, — медленно сказал Джонатан, в его взгляде была сталь. — Но отрицать только потому, что признать слишком больно — это совсем на тебя не похоже.  — Прекрати, — сказал он, но неясно, кому именно. Джонатан не думал останавливаться.  — Ты сказал, что я заслужил твоё уважение. Ты собирался убить меня на корабле, но безболезненно.  — Правда. Заткнись. Джонатан посмотрел на него, его лицо, как всегда, было похоже на открытую книгу. И как Дио умудрился его не узнать? Как, как — он предавался утешению своего разочарования, потакал своему эгоизму. Он делал ровно противоположное тому, чего хотел от него двойник. У него на самом деле было много шансов сделать другой выбор, но Дио отверг каждый. Внутри него были определённые прописные истины. Он желал преодолеть все ограничения и достичь Рая. Он уважал Пуччи, преданного и умного парня — настолько, что доверил ему своё дело после смерти. Он уважал Джонатана, с которым не раз дрался, но тот Джонатан Джостар был умным, решительным и до раздражения добрым. Он начал развиваться в эту сторону только с помощью Дио, когда тот начал угрожать чести Эрины. Угроза хотя бы одной из этих истин, даже случайная, вызывала чувство… Он не знал, что это за чувство. Но от этого он определённо начал плакать.  — Эй, эй, всё хорошо. Ты же не знал, — запаниковал Джонатан. — Я могу понять, почему ты ненавидел здесь находиться. Наверное, всё-таки, стоило сказать тебе раньше. Прости.  — Не извиняйся, тупица, — Дио выпустил смешок и утёр лицо рукавом. — Это слёзы радости. Слава богу, я больше не вернусь в эту чёртову карету.  — Да, конечно, — улыбнулся Джонатан. А потом спросил, совсем тихо: — Позволишь понести твой чемодан?  — Пф-ф. Ладно, тащи. Джонатан понёс полупустой чемодан в особняк, и Дио последовал за ним, но у порога всё же остановился. Он обернулся к широкому синему небу. Глубоко в душе он знал, что этот виток будет последним.