Химера

Поездка продолжалась в напряжённо-тревожной тишине — по крайней мере, таковой она была для Дио и, скорее всего, Мисты, который то и дело бросал на него враждебные взгляды через лобовое зеркало. Джорно совершенно не волновался. Он барабанил пальцами по рулю в такт какой-то песни с радио. На окраине Майами они наткнулись на круглосуточную сетевую забегаловку. — Ну что ж, — задумчиво протянул Джорно, заезжая на парковку. — Может, это будет не лучший кофе в нашей жизни, но откровенных помоев можно не бояться. — Доллар за чашку, — прочитал Миста с вывески. — Неплохо. Джорно повернулся и протянул руку Дио. — Будь любезен, передай черепаху. Дио несколько долгих секунд, не шевелясь, тупо смотрел на него, но в итоге поднял Коко Джамбо и чуть не швырнул в руки сыну. — Спасибо, — мягко сказал он, набирая комбинацию на клавиатуре. Когда металлическая крышка открыла кристалл, он увидел, как Унгало вытаращился на него во все глаза и начал тыкать пальцем. — Мы возле закусочной, хотим купить кофе. У кого какие пожелания? — Чёрный, с сахаром, — пробурчал Хол Хорс, не отрывая лица от дивана. — Выпей за меня самый вкусный, — сказал Польнарефф. — Мокко есть? — спросил Рикиэль. — Если да, возьми мне. — И мне тоже! — попросил Унгало. — Три мокко и один чёрный кофе с сахаром, — перечислил Джорно, прежде чем повернуться к Мисте. — Ты что будешь? — Не знаю. Я всё равно с тобой за компанию собирался, может, чего-то и захочется. Да и Sex Pistols наверняка захотят чего-нибудь из меню. Джорно кивнул, и оглянулся на Дио. — Думаю, тебе лучше из фургона не выходить. Нас немного не поймут, если в кафе вломится перепачканный в крови человек. Когда он открыл водительскую дверь и спокойно вышел, Дио только вскинул брови. — И ты не спросишь, хочу ли я кофе? Миста фыркнул, вылезая из машины. Джорно поджал губы. — Нет, — отрезал он и захлопнул дверь. Дио услышал перезвон включившейся сигнализации. Оказавшись в относительном уединении зала закусочной, Джорно позволил себе накрыть лицо рукой и устало вздохнуть. Миста ободряюще похлопал его по плечу. — Думаю, надо бы всё это прочитать, — сказал Джорно, вытаскивая телефон. — Фуго тоже писал. Надо будет перезвонить. — Понял, — сказал Миста. — Ты как, в порядке? — «Из страданий растёт сила», «я правильно сделал, что выбрал твою мать», «ты такой же, как я, но не смей думать, что ты такой же, как я», — невесело смеясь, процитировал Джорно. — Какой сложный способ сказать, что у него было тяжёлое детство. — Думаешь, он именно это имел в виду? — Эх… В мире столько кофе нет, чтобы у меня появились силы всё это анализировать, — он открыл почту и прочитал письмо от Польнареффа. — Ну, что сказать. Почему я даже не удивлён? По крайней мере, понятно, откуда у его стенда сумка появилась, — со вздохом, он выключил телефон и сунул обратно в карман. — Не то чтобы моя жизнь кардинально после этого поменялась. Можем спокойно ехать к Пуччи, как и собирались, но… — Собираешься рассказать братьям? — спросил Миста. Джорно покачал головой. — Это будет больно, но думаю, им лучше не знать. Если мы собираемся договариваться с Пуччи, они не смогут правильно подыграть. — Меня больше беспокоит, что Дио догадывается о твоём стенде. Если Пуччи может отнимать чужие стенды и пользоваться ими — это полбеды. Но учитывая, что он может и чужие воспоминания прочитать… — Не думаю, что Хол, или Рикиэль, или Унгало что-то подозревают. Пуччи может прочитать их память, это ничего ему против меня не даст. Но тебе стоит быть начеку. — Да что у меня читать? — Миста махнул рукой. — Я даже не знаю, как он работает. — Ты знаешь достаточно, чтобы он меня не подпускал. Если я не смогу атаковать первым, получится очень нехорошо, — он задумчиво хмыкнул. — С Дио то же самое. Он не знает конкретно, но при этом сам догадался до многого. — Кстати, как думаешь, твои братья выстоят в реальном бою? Задор у них есть, не спорю, но стенд Унгало вообще не для ближнего боя. У Рикиэля так тем более, почти весь стенд переваривается в ящике. — Я и сам об этом думал, — сказал Джорно. — Но если я скажу, что они ничем не смогут помочь, они только сильнее захотят пойти с нами. — Да, особенно после твоей последней напутственной речи, — признал Миста. — Я, на самом деле, ждал, что они струсят. Ты слишком хорошо умеешь вести за собой людей. — И меня самого это напрягает. Понимаешь, люди могут сколько угодно быть против твоего плана, но стоит дать понять, что ты слышишь и понимаешь их мнение, они почти всегда пойдут за тобой, — Джорно опёрся спиной о стену и поднял глаза на экран с меню. — Если хочешь вести за собой толпу, не важно, согласны они с тобой или нет. Дай им быть услышанными — и они твои. — Босс, мне за вами записывать? — пошутил Миста, но Джорно покачал головой. — Я внимательно их выслушал, — тихо сказал он. — Но услышал ли я на самом деле? Миста несколько секунд просто стоял рядом с ним. — Ты думаешь, что поступил так же, как и он. — Миста, ты очень проницательный, — слабо улыбнулся он. — Нечасто бывает, что люди говорят мне «нет», и я сомневаюсь, что у Дио обстоит по-другому. Думаю, если послать его напрямую — он найдёт способ это обойти. — А я думаю, что тебе надо поменьше думать. Твои братья — взрослые люди. Они прекрасно понимают, во что ввязались, а ты действуешь только в их интересах. — Интересы интересами, но в случае чего, мне в любом случае захочется вытащить собственную шкуру в целости. А если придётся выбирать между спасением только себя или только их… — он вздохнул, пожал плечами и отправился к живой очереди. Напоследок обернулся к Мисте: — Скорее всего, я найду третий выход. — Вот поэтому только у тебя здесь самые большие шансы остановить этого парня, — сказал Миста. — Нужно любой ценой избежать… прошлого раза. Я знаю, что такое — быть частью нашей семьи. Если ценой будет моя жизнь — я не против её отдать. — Я ценю твою самоотдачу, но давай пока что без крайностей, — улыбнулся Джорно и указал на меню. — Ты ещё даже кофе не выбрал.

***

Они прибыли на Веро-Бич около десяти вечера. Джорно припарковался и оценивающе осмотрел здание. — Для посещений слишком поздно, на входы наверняка выставили охрану. Мы плохо знаем планировку, просто пробраться внутрь и идти наугад будет большим риском. — Я вроде как ориентируюсь, но… — Рикиэль покачал головой. — Недостаточно хорошо, чтобы как-то вас провести. Прошу прощения. — Может, сделаем вид, что расквасили себе руки с ногами, и проедем в неотложку? — предложил Унгало. — Нас слишком много, — сказал ему Рикиэль. — Просто так не пропустят даже при условии, что у нас двое больных. — Разве бригада врачей не раскусит нас при первом же взгляде? — Хол задумчиво почесал затылок. — Если что, я не предлагаю взаправду переломать кому-нибудь конечности. Дио шумно вздохнул. — Давайте, я просто остановлю время и перенесу всех внутрь. На него с сомнением посмотрели буквально все, не считая Джорно. — Наверное, сойдёт за план? — сказал он. — У кого есть идея лучше? — язвительно спросил Дио, но всё же взял себя в руки. — Буду честен, я произвёл не самое приятное первое впечатление, но нам нужно работать сообща, нравится вам это или нет. Прямо сейчас у нас нет преимущества лучше, чем моя остановка времени, — сказал он, специально не обращая внимания на Джорно. — Надо разыграть эту карту с умом, вместо того, чтобы цепляться за старые обиды и всё усложнять. Хол Хорс молчал, но смотрел на Дио взглядом, ясно говорящим «о боже, он способен на нормальный диалог». Унгало с невесёлым видом сложил руки на груди, Рикиэль поджал колени к груди и отвернулся к окну. На удивление Дио, согласно кивнул Миста. — Прямо сейчас стоит использовать все наши способности на полную, — сказал он, и даже выводок Sex Pistols не начал ныть и отговаривать. — Первый приоритет — не высовываться. Если Пуччи привёл с собой других людей со стендами, в наших интересах не вступать с ними в конфликт. Если можно сократить путь через остановку времени — так и поступим.

***

Хол за промежуток остановленного времени смог перетащить Мисту в коридор клиники. Дио материализовал The World и перенёс своих сыновей. За всё время, что они оба тащили всех до лифта, он чувствовал неловкое напряжение. — Крыло D, четвёртый этаж, четвёртая палата, — нахмурившись, сказал Миста, когда время пошло и двери лифта закрылись. — Большую часть прошли, осталось найти нужную палату. Двери лифта разъехались, и компания вышла на четвёртом этаже. Сразу же стоял пост дежурной медсестры, и Дио остановил время, чтобы спрятать всех за угол. Время снова пошло. Миста подошёл к ближайшей палате и дёрнул за табличку с номером — та не сдвинулась с места. — Не думаю, что он мог подменить номер палаты. Если пойдём по порядку — быстро выйдем к нужной. — Звучит слишком просто, — пробормотал Хол Хорс. — Парни, я… Типа, чувствую, что он рядом? — сказал Рикиэль. Дио смерил его строгим взглядом. Он тоже чувствовал странную тягу, но слишком резкую и неопределённую. — Кто именно, Донателло или Пуччи? — Не знаю, — он вздрогнул и обхватил себя руками. — Обоих? — И я тоже, — добавил Унгало и указал пальцем в дальний конец коридора. — Нам в ту сторону… — он оглянулся. — Джорно? — Да… Я тоже это чувствую, — медленно сказал он. Миста решительно кивнул и повёл вперёд. За ним шли Рикиэль и Унгало, ещё поодаль — Джорно. Дио и Хол Хорс прикрывали с тыла. Они подошли к палате, на которой значилось «404»… Дверь распахнулась и из палаты, кашляя и обмахиваясь, вышла медсестра. За её спиной клубился туман. — Поверить не могу, они забыли починить ингалятор, — жаловалась она самой себе. — Я уже неделю посылаю жалобы! На нас в суд подадут! Группа замерла и в замешательстве на неё уставилась. Хол быстро взял в ситуацию в руки. — Мэм, мы пришли навестить нашего друга Донателло. Хотите, поможем проветрить? — Друг? — уточнила медсестра. — К этому пациенту пускают только родственников и только в часы посещения. — Так мы семья! — быстро сказал Рикиэль. Унгало приобнял Рикиэля и Джорно и широко улыбнулся. — Вот именно, вы не видите сходство? Медсестра недоверчиво на них посмотрела и оглянулась на Хола с Дио и Мисту. — А вы трое? — Я его отец, — сердито процедил Дио. — Не мешайся, у нас нет на это времени. Хол подошёл к ней и, сняв шляпу, одарил самой обаятельной улыбкой. — Милая леди, мы с товарищем немного не сориентировались, — сказал он, указывая на Мисту. — Будете любезны проводить нас до выхода? — А, эм-м, конечно, — пробормотала она. Хол взял её за руку и Миста, хоть и закатив глаза, последовал за ними. Едва они отошли на несколько шагов, Хол повернулся к ним и быстрым жестом махнул на палату Донателло. Не успели они завернуть за угол, как Хол дал знак Мисте, и они зажали медсестру у стены. — В жизни не поверю, что у тебя, подруга, нет стенда. Ничего личного, просто не хочу, чтобы ты привела к нашей компании неприятный сюрприз, — Хол сузил глаза и призвал в руку Emperor. — Не люблю стрелять в женщин. Ты же его видишь? Медсестра вздрогнула и попыталась вырваться из хватки Мисты. — Я вас не понимаю! Отпустите! — Да ну, — на лбу Хола выступил холодный пот. — Это не смешно. — Синьорина, стойте смирно, — сказал Миста, которому медсестра в своих попытках чуть не сбила бейсболку. Он вытащил свой револьвер. — Настоящую пушку ты прекрасно видишь, верно? Давай так: мы проведём тебя в подсобку, ты там тихо посидишь, и мы тебя, максимум, через полчаса выпустим. Давай не будем усложнять. — Я п-поняла, — прошептала медсестра, а потом провела освобождённой рукой по лбу Мисты. Хола передёрнуло, когда тот рухнул лицом в пол, а из его головы на кафель выпали два диска. — Ёб твою мать, — выругался Хол Хорс, когда медсестра железной хваткой вцепилась ему в руку. — Вот уж правда, — сказал Whitesnake.

***

Первым в палату вошёл Дио. Машинка в углу, которую он сначала принял за сломанный ингалятор, пыхтела и выпускала абсурдно огромное количество пара. Он выдернул вилку из розетки. Машинка выплюнула последний клубок пара и выключилась. Округлая металлическая рейка на потолке удерживала скрывающую остальную часть палаты занавеску. Сжав ткань в кулак, он швырнул занавеску в сторону — за ней, на больничной койке, обнаружился Донателло, поднявший полусонные, но изумлённые глаза. Что куда более важно, на стуле рядом с ним совершенно спокойно сидел Пуччи. Он закрыл свою книгу и отложил на кровать. — Итак, мне стоит представиться, или ты оказал мне эту честь? — небрежно спросил он, скользя взглядом по Дио и сыновьям позади него. Джорно выглядел напряжённым, но Унгало и Рикиэль позади него как будто были готовы в любую секунду обнять друг дружку и трястись от страха. — Господь милостивый, что такого Дио вам обо мне рассказал? Ох, Донателло, — как-то радостно пропел он, повернув голову, — раз уж ты проснулся, можешь познакомиться со своими братьями. Донателло откашлялся. — Хм-м, ну ладно, — совсем не восторженно бросил он. Унгало и Рикиэль выглядели теперь не столько испуганными, сколько непонимающими, но Джорно не сводил глаз с Пуччи. — Ты знаешь, зачем я пришёл, — тихо сказал Дио. — Да, — кивнул Пуччи. — Ты пришёл отдать их мне. — В смысле, «отдать»? — рявкнул Унгало. Пуччи мягко, по-отцовски им улыбнулся, но обращался всё ещё к Дио. — Итак, обмен троих сыновей на три диска с твоими способностями. Звучит неплохо, но эти дети — всё равно, что коты в мешке, — сказал он. С потолка донёсся звук чего-то скользящего, и на пол между ними приземлялся Whitesnake, тут же присевший на корточки у ног Пуччи. Тот принял из его пальцев серебристый компакт-диск, и, когда стенд протянул руку, сорвал с предплечья наклейку Хола, тут же наклеив на себя. — Мне не очень нравится, когда в меня стреляют, но приношу отдельную благодарность за то, что привёл этого бабника сюда, — сказал Пуччи, поглаживая наклейку на своей коже. — Уверен, ты и так силён, но по крайней мере, я не стану жертвой остановки времени. Конечно, можно и так раскрошить мне голову, но в этом случае ты никогда не узнаешь, где твои диски. — Календарь, — перебил его Дио. — Сколько ты вырвал? — Это было отличным рычагом давления, — Пуччи лениво поигрывал диском, зажатым в двух пальцах. — Такое ещё рано рассказывать. Дио сузил глаза, но ничего не сказал. Пуччи поднял перед глазами диск и бегло осмотрел. — Итак, посмотрим. Хол Хорс долго находился рядом с вами и видел все ваши стенды. Sky High — манипуляция колонией неизвестных созданий, так называемых «небесных рыб». Большая часть которых была съедена Rattle That Lock. Печально, — подытожил он и поджал губы. — Bohemian Rhapsody — перенос вымышленных персонажей в реальность и привязка их судеб к тем, кто в реальной жизни себя с ними ассоциирует. Действует чем дольше, тем дальше, не разбирает врагов и друзей, и практически не поддаётся контролю. Бесполезно, — он цыкнул языком. — И третий, Radar Love. Ощущает всё живое в определённом радиусе. Скучно. Джорно позволил себе немного расслабиться, но продолжал следить за Пуччи, который как раз отложил диск в сторону. — Они не особо помогут в моей миссии, но в конце концов, это всё ещё твои сыновья, — сказал он, глядя Дио в глаза. — Я согласен на сделку, если кое-что добавишь. — Что тебе нужно? От приветливости Пуччи не осталось и следа, его лицо окаменело. — Кто ты такой? Дио сохранял спокойное выражение лица. — Я — это я. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. — Да ну? — почти что насмешливо хохотнул Пуччи. — Ты всё ещё тот человек, который поставил передо мной мои цели? Потому что мне кажется, что ты сам от них отказался. — Может, вы закончите? — встрял в разговор Донателло, окидывая Пуччи и Дио мрачным взглядом. — Я устал, обсуждайте свои любовные драмы в коридоре, или ещё где-нибудь. — Ах, Донателло, я совсем забыл, что ты под рукой, — отозвался Пуччи. Whitesnake схватил его за руку и выдернул из постели. Донателло вскрикнул от боли, когда ему насильно вытащили из вены капельницу, и бессильной кучей рухнул на пол. Пуччи присел перед ним и схватил за горло. — Я верну тебе диски хоть сейчас, если докажешь, что ты — именно тот самый Дио, — заявил Пуччи. Он провёл рукой по лбу Донателло, и оттуда выскользнуло два диска. — В этом случае, прямо сейчас ты палец о палец не ударишь. Прежнему Дио было бы всё равно, если бы я убил его. Дио склонил голову набок. — Я думал, тебе нужны мои сыновья, чтобы воплотить план? — Может, нужны. Может, и нет. На самом деле, я включил их чисто из прихоти, — сказал Пуччи, пока Донателло пытался откашляться в его хватке. — В любом случае, я не позволю мне помешать даже тебе. Если придумаешь другой способ доказать — бог тебе в помощь. Диски почти полностью выпали из головы Донателло, но Пуччи даже не смотрел на них. Его взгляд был твёрже стали. — Если его стенд и память будут со мной, это всё равно, что сам Донателло будет рядом. Если попытаешься меня остановить — то только потому, что ты стал сентиментальным мусором, который раньше презирал. Дио смотрел на него, готовый в любую секунду сорваться. Как ему надо было доказывать свою прежнюю безжалостность и преданность идеалам, которые он же Пуччи и передал? Его память о Каире настолько замылилась на фоне постоянных смертей и возрождений во временной петле, что он не знал, какие его слова Пуччи может признать, а какие — нет. И даже упоминание общих воспоминаний не обязательно его убедит — Дио слишком хорошо культивировал образ себя, как Бога-Императора нового мира. Сейчас… его приоритеты немного сдвинулись. Он в первую очередь пытался сбежать от влияния своего двойника, и не думал о создании нового Рая. Он не был идеализированным образом, который наверняка отозвался бы в сердце Пуччи. Но в целом, Дио считал себя тем же человеком, что и тогда — с невероятным стремлением выжить несмотря ни на что, и добиться успеха всем назло. — Пуччи… — он сделал паузу, чтобы взять голос под полный контроль. — Ты не знаешь, через что я прошёл, чтобы сейчас стоять здесь. Если бы ты дал мне больше времени на беседу, ты бы понял. У меня отбирали стенд, возвращали, снова отбирали. Я убивал столько же, сколько раз умирал сам. Я провёл ещё сотню лет на дне океана. Я пережил такие унижения и пытки, что любой человек сломался бы на моём месте. Но не я, Энрико. Я остался прежним, — он опустил взгляд на перекошенного от страха Донателло. — Если его смерть нужна, чтобы ты мне поверил — так тому и быть. Донателло бессильно обмяк и закрыл глаза. Пуччи почему-то тянул время. — Ой, да чего ты постоянно ноешь? — произнёс знакомый насмешливый голос. — Я, максимум, год тебя в гробу продержал. Все в одно мгновение повернулись к дальнему углу палаты. Двойник Дио махнул рукой. — Чао, — шутливо поздоровался он. Время остановилось. Унгало замер, схватившись за плечо Рикиэля. Джорно стоял перед ними, укрывая одной рукой. Напротив них, Пуччи продолжал держать наполовину изъятые диски, Донателло вцепился ему в руку. Он непонимающе смотрел на двойника Дио, пока украденная наклейка не исчезла с его руки. Замер на месте и сам Дио, но от страха. Двойник подошёл к Пуччи и, сложив руки на коленях, наклонился, чтобы изучить их, как скульптуру в музее. — Ну нет, здесь маловато драмы! — сказал он и, обернувшись к Дио, потрепал Донателло за волосы. — Тебя что, колышет его смерть? Ты этого ребёнка пять минут назад впервые в жизни увидел. Здесь и думать нечего, — он провёл пальцем по шее Донателло, изображая перерезанное горло. Дио молча за ним наблюдал. Двойник пожал плечами, а потом постучал себя по подбородку, словно задумался. — Я знаю, как сделать сцену веселее. Время снова пошло. Унгало вскрикнул, Рикиэль выругался. Донателло, не сдерживаемый ничем, растянулся на полу перед ними, диски обратно въехали в его голову. Пуччи посмотрел вниз и буквально потерял дар речи при виде наполовину показавшегося золотистого диска, зажатого в его руке. Джорно вырвался из его хватки и стукнул ногой о пол. — Знаешь, что он сейчас сделает? — спросил двойник у Дио. — Пуччи уже знает. Он прочитал воспоминания Джорно. — Нет, сука, отпусти его! — заорал Унгало. Рикиэль начал дрожать. Он поднял руку, но почти сразу опустил, поглощённый испугом и неуверенностью в своих силах. — Ну же, — подначивал двойник. — Давай, покажу. Мир вокруг них изменился, и Дио споткнулся. В его глазах половина палаты стала залитой утренним солнцем улицей, но при рассмотрении улица казалась не до конца реальной. Двойник одним жестом руки сделал так, чтобы Дио не таял на солнце. Он услышал какофонию криков на итальянском. На земле лежали люди, которых он не узнавал… один, правда, был похож на Мисту, но несколько молодого. Недалеко на парапете стояла черепаха из фургона, но кристалл был ничем не скрыт. Никто не замечал ни Дио, ни двойника прямо перед собой. К слову о котором — двойник похлопал его по плечу и услужливо указал на главное событие. Джорно, совсем ещё мальчишка, присел на землю и абсолютно решительно, со всей силы заколол золотой стенд знакомой стрелой. Это не объясняло, при чём здесь нынешняя ситуация в палате, но здесь, в стенде Джорно появилась дыра. На него бросился незнакомый мужчина, подле него материализовался угрожающего вида стенд багрового цвета, и они оба были готовы нанести смертельный удар. Под кулаком Джорно, сжимающим стрелу, стенд начал трескаться. Нападающего начало уводить назад, на исходную точку. Джорно поднял руку, и стенд повторил его действие — стрела вошла в рану полностью, и по мере продвижения дальше по телу, стенд продолжил осыпаться. Дальше сцена стала совсем странной. Мужчина напал, но остался стоять на месте. Миста выстрелил в него, но пули вернулись обратно. Две противоположные воли столкнулись, но судьба выбрала только одного. Само пространство и время сжалось в одну точку перед Джорно и тем, во что его стенд превратился. Джорно с праведным гневом повернулся к нападавшему мужчине. Он со стендом пошёл навстречу, и Дио мог буквально увидеть чистое намерение показать, казалось бы, непобедимому врагу, что все последние усилия были тщетны. Мужчина отказывался верить, но проиграл. Само понятие причины разрушилось на его глазах. Время остановилось, но не для Джорно. Gold Experience Requiem смотрел прямо на Дио. Двойник ухмыльнулся. — Смотри на него. Вот этот стенд действительно стоит того, чтобы его украсть. Джорно повернулся к нему, его лицо явно отражало всё удивление и потрясение. Двойник был, как всегда, невозмутим, но Дио смотрел на сына во все глаза. Мир, созданный вокруг больничной палаты, покрылся рябью. — Так, ещё не хватало здесь парадокса, — со смехом сказал двойник. — Пойдём, проверим Дьяволо. Побеждённый мужчина — Дьяволо, как его назвал двойник — стоял посреди шоссе и трясся, как лист на ветру. Его сбил встречный грузовик. Дьяволо бежал по стройплощадке, пока его голову не пробила случайно упавшая арматура. Дьяволо упал в океан и утонул в бурных волнах. — И ты думаешь, что твоё маленькое приключение — пытка, — пожурил его двойник. — Познакомься с финальной способностью стенда Джорно Джованны. Личный маленький ад, в котором не будет никаких последствий, потому что исход один и он уже произошёл. Ни один план не будет завершён. Ни одна цель не будет достигнута, — он наклонил голову, когда в очередной смерти Дьяволо раздавил упавший рояль. Это было бы смешно, если бы не вполне реальный хруст костей и растекающаяся под выпавшими белыми клавишами кровь. — Наш дорогой Энрико этого наверняка не оценит. Дио ощутил короткую вспышку паники. Двойник усмехнулся. — Не думаю, что Унгало хватит времени остановить Пуччи, но Рикиэль сможет ненадолго его отвлечь. Он отпустит Джорно. Вот тогда и действуй. Мироздание встало на своё место, двойника как не бывало. Унгало кричал и чуть не плакал. Пальцы Джорно впились в руку Пуччи, отталкивая от себя. Рикиэль на мгновение обуздал свою панику. Его дыхание выровнялось. Он поднял руку. Всего на мгновение, но локоть Пуччи ослаб, и этого хватило, чтобы Джорно отполз от него. Диск вернулся обратно в голову, рядом уже появился Gold Experience Requiem, готовый атаковать. Дио бросился вперёд и обнял Пуччи. Он упал на колени, прижимая друга к груди, и своей спиной будто укрыл его от Джорно. — Не делай этого, — сказал он и, наверное, боль в его голосе убедила Джорно помедлить. — Энрико, — прошептал он, чувствуя под прикосновением его сердцебиение такое же сильное, как и в день, когда он вылечил его ногу в той часовне. — Я не буду врать, я не тот, каким ты меня запомнил. Того человека никогда не существовало. Ни Пуччи, ни Джорно ничего не сказали, поэтому он решил продолжать. — В Каире я считал тебя другом, но это было всё равно, что скульптор будет считать молоток и долото лучшими друзьями. Я вылепил из тебя то, что мне было в тот момент полезно. — Я это знаю, — так же тихо сказал Пуччи. — Знаешь, — запнулся Дио. — Но даже сейчас, когда мы по разные стороны, я не желаю тебе зла. — Потому что я должен быть тебе полезен. — Нет… — Дио тщательно выбрал слова. — Потому что я не хочу видеть твою боль. Пуччи ничего не говорил. Дио обвил его руками и прижал к себе крепче. — Я — эгоист. Я вечно лезу на рожон. Я быстро злюсь и ставлю свои цели превыше всех остальных. Ты это и так знаешь. Я не идеален. — Но ведь это неважно. У нас с тобой был одна цель, — Пуччи покачал головой и откашлялся. — Дио, которого я знал… — Может, я не смогу заставить тебя поверить, но знаешь… — Дио слабо улыбнулся, прекрасно понимая, что сейчас повторяет слова Джонатана. — Отрицать только потому, что признать слишком больно, совсем на тебя не похоже, Энрико. Пуччи даже не шевелился в его руках. Плечи Дио задрожали от истеричного смеха. — Если я не могу тебя убедить — спроси Хол Хорса. Я не просто так держал тебя подальше от Каира, и он одним из первых приводил в порядок мои бардаки… Даже сейчас приводит. Наверное, вы оба — мои друзья, но по-разному. Вы оба знаете, что я могу только забирать, и я часто этим пользовался. У тебя — так вообще отнял слишком много, — он положил голову на плечо Пуччи. — Ты хорошо меня знаешь. Ты всегда был моим другом. Но я никогда не был другом для тебя. Он почувствовал, как на руку что-то капнуло, но ничего не сказал. Спустя время, Пуччи шмыгнул носом и, вырвавшись из его рук, повернулся спиной. — Я не вырвал дату, которая тебе нужна, — наконец сказал Пуччи. — Не смог заставить себя вырвать что-то помимо дней, в которые ты мог бы мне серьёзно помешать. Ночь смерти Джонатана Джостара ещё там. Дио протяжно выдохнул. — Я верил. Вот видишь, я всё ещё хорошо тебя знаю, — пошутил он. — Мы оба так любим театральщину, что уже друг с другом нормально общаться не можем. Вот что, по-твоему, я должен был подумать, когда ты набил тот ящик страницами? Плечи Пуччи вздрогнули от чего-то, похожего на смешки. — Что я настолько решительно настроен добиться успеха. — Жду не дождусь сказать Хол Хорсу «а я же говорил», — весело сказал Дио. — А теперь серьёзно. Я не собираюсь мешать тебе достичь Рая. У меня есть несколько планов, которые надо закончить в самую первую очередь, но после этого, я встану рядом с тобой. Пуччи глубоко вздохнул. — Если хочешь довести наш план до конца, то тебе придётся останавливать Джолин. В новообретённый покой Дио ворвалось новое замешательство. Он чуть отпрянул, и Пуччи повернулся к нему лицом. — Что ещё за Джолин? — спросил он. — А, господи… — он поджал губы и похлопал Дио по плечу. — Как сказал бы наш общий знакомый, yare-yare. — …Нет, это не смешно, — категорично сказал Дио. Пуччи устало ему улыбнулся. — А я и не шучу.