ПЕРЕДАЙ ДРУГОМУ

      Санджи замер с открытым ртом посреди темного дворика. Зеленые волосы в свете мутной луны, сверкнувшая в его руке бутылка и… завязанный узлом правый рукав какой-то мутно-коричневой рубахи. Мозг отказывался перерабатывать события с такой скоростью — Винсмоуки, Рэйджу, другой мир, Джадж, страх, побег, холод и… — Зоро! — с хриплым надрывом вырвалось у него. Однорукий Зоро лениво повернул голову, удостаивая Санджи безразличным взглядом. Та же загорелая кожа, идеально тот же угол бровей, когда он хмурится, и два темных глаза, в которых плещется недоверие и угроза. В этом мире у Зоро были оба глаза, но не было руки. — Не помню, чтобы знал какого-то мужика, который любит рядиться в платье, — бросил он, отворачиваясь к луне. Санджи быстро опустил взгляд на свое бедное женское одеяние, подол юбки был заляпан, не помогла даже стирка, после которой платье повесили сушиться. Он стыдливо спрятал пятно в складках и смутился своей глупости. В этом ли дело?       Поднял взгляд на застывшего на крыльце с бутылкой Зоро. Черные очертания домов, теряющихся на фоне темного моря, серебристые отблески луны в зеленых волосах, задумчиво устремленное к ней лицо. Зоро сейчас словно был в центре картины бесконечно талантливого художника, навевающей без слов бесконечное одиночество и тоску. — Что с твоей рукой? — Санджи облизал потрескавшиеся губы, холодящая пятки земля и все еще мокрая повязка на лбу ушли на задний план. В этом мире есть Зоро, и он без руки торчит в чертовой Джерме. — Проваливай, извращенец, — Зоро даже не повернулся в этот раз. Санджи напряг плечи, но не отступил. Да, люди из других миров могут быть ни капли не похожи на тех, что он знал ранее. Они могут быть опасны, как Рэйджу, нельзя допускать еще одной ошибки. Но все же…       Это Зоро.       От одного его угрюмого вида отчаяние внутри Санджи прекращало тонкое верещание, оглушавшее его с того момента, как он осознал, что попал в другой мир, а корабль как шанс спасения потоплен. У него больше нет способов вернуться домой к Зоро. Так что смотреть на этого Зоро было как болеутоляющее для больного со смертельной опухолью, агония притуплялась. — Ты здесь живешь? Это твой дом? — Санджи перевел взгляд на мелкий домишко, на крыльце которого Зоро пил и смотрел в небо. Ответом Зоро его не удостоил, впрочем, Санджи знал по своему Зоро, что тот не мастер легких диалогов и не душа компании. — Ты рыбак?       Он протопал до крыльца и отворил дверь, решив выяснить все сам. Есть ли у этого Зоро семья? Знал ли он Санджи до его смерти? Робин говорила, их судьбы связаны в каждом из миров. Внутри было темно и необжито. — Эй, извращенец, сам себе дом найди! Это мой дом без трупа! — рыкнул Зоро, не отнимая горлышко ото рта. — И проваливай уже. — Дом без трупа? — Санджи не мог «проваливать», там дальше его ждала тьма узких двориков, холод, кусающий за голые ноги, и все более глубокое осознание, что он сам отдал Зоро в лапы Рэйджу. И что он погубил не только себя, но, может, и всех, кто знал его слишком близко, чтобы раскрыть поддельного Санджи. — Да, сам себе такой поищи. — Так ты не местный? — Санджи спустился с крыльца и сел рядом с Зоро. Ничего не мог с собой поделать, так хотелось остаться в шаговой доступности рядом хотя бы с ненастоящим Зоро, чтобы медленней сходить с ума. Тьма захихикала из подворотни, зная, что долго Санджи не продержится. Но присутствие Зоро затормаживало ее крадучую поступь. — Пошел вон, — уже угрожающе бросил Зоро. — Я не нуждаюсь в услугах, если ты продаешь себя. — Я? С чего бы мне продавать себя?! Да еще тебе?! Ты не выглядишь так, словно можешь позволить себе бордель! — но не отодвинулся, словно прилип.       Он вздрогнул, когда Зоро резко обернулся и посмотрел наконец на него. Короткие рваные движения, в которых сквозила ярость. Он зажал бутылку между коленями, чтобы целой рукой схватить Санджи за плечо и швырнуть с крыльца вниз, в маленький дворик. Его лицо исказилось болью при толчке, и это испугало Санджи так, что он забыл сгруппироваться и больно приземлился, мелкие камни ободрали кожу рук. И тут же быстро обернулся обратно.       Зоро поворачивался в прежнюю позу неловко, словно стараясь не затронуть ни одну мышцу в правой стороне тела. — Когда ты потерял руку? — быстро спросил Санджи, все еще стоя на четвереньках.       Рана Зоро не кровоточила, но все еще болела, и сильно, вот почему он не мог оторваться от бутылки, пытался заглушить алкоголем боль. Неужели, Зоро совсем недавно лишился руки?       Тот ничего не ответил, снова устремив лицо к луне, поморщился только от запаха алкоголя, когда опять поднес ко рту бутылку. Санджи пополз к нему, потом опомнился, неловко встал на ноги. — Покажи мне свою рану. Тут есть доктор. У тебя может быть воспаление. Точно есть, если у тебя жар, то тело борется…       Сапог ударил его в грудь, заставляя поперхнуться словами. Он завалился от прямого пинка на задницу, проклятые острые камешки теперь впились и в нее сквозь платье. Он ловил ртом воздух, и без того перенапряженные легкие дали сбой, и сломал ли удар ребра, было уже делом десятым. — Не прикасайся ко мне, извращуга, — прорычал Зоро, он был как больное ощерившееся животное, не подпускающее к себе никого, кто воспользуется наконец настигшей его слабостью. Зоро поднялся на ноги. Его покачивало, то ли от жара, то ли от того, что за его боком оказалась целая батарея этих коричневых откупоренных бутылок. Он тяжело опирался на перила, когда поднимался эти три ступени по маленькой лесенке. Взялся за ручку двери и бросил: — Найди себе другой пустой дом, бродяга. В последние дни многие померли, и было холодно, может, их трупы еще не успели провонять все комнаты.       И вошел в дом, дверь закрылась с громким скрипом, тут же включив зудящий холод и наступление тьмы. Без Зоро на улице было до крика одиноко и отчаянно.       «Рэйджу обведет всех вокруг пальца, и она в обличье Злюки понравится Зоро больше, чем ты. Ты боишься не того, что она будет для него опасна. А того, что с ней он будет счастливее, чем с тобой. Ты боишься, что тебя стоило выбросить сюда, чтобы Зоро стал счастливее». Тут же взялась за свое Тьма, уже. — Зоро, — хрипло позвал Санджи. И добавил уже с нотками паники в хрипящем голосе. В груди начинало печь — первые признаки простуды: — Зоро!       Тишина за темным прямоугольником двери. Сзади что-то мелькнуло, хрустнуло, и Санджи быстро обернулся, — просто густая темнота в проулке. И это было еще хуже, потому что за тьмой может быть кто угодно. Годы с Зоро избаловали его, сделали спокойным, и потому — непростительно беспечным. Он должен был всегда помнить, что во тьме все еще ждет его Плевок. Хрустнуло еще раз. — Зоро, — захрипел в ужасе Санджи, бросился к двери рыбацкого домика. Она оказалась заперта, и он стал скрести ногтями, боясь обернуться и одновременно боясь почувствовать на затылке холодное мертвое дыхание. Он не замечал, что уже в горячке, что бег по улицам и женское платье не могут защитить от ледяной воды и холодного ветра. Сознание воспалилось, перестало держаться из последних сил, как только он увидел Зоро и тело инстинктивно расслабилось. Но это был не тот Зоро, расслабляться было нельзя! Но тело обманулось и теперь пылало в горячке, подсовывая жуткие галлюцинации и страхи. — Зоро, — он скребся, как выставленный из дома пес, но хозяин был непреклонен. Санджи в отчаянии упал на колени перед дверью и прислонился к ней спиной. Просто ночь, утром Зоро выйдет на свет к нему, нужно переждать ночь. Как Зоро сказал: тут есть ничейные дома с трупами? Ничего, не самое плохое соседство, это просто гнилое мясо и кости. Тем более, это другой мир, Санджи может и не знать местных горожан, только если в доме не окажется… труп Плевка.       Истерический кашель сразу пошел с железным привкусом, от удара Зоро или от сжимающих горло спазмов. Мысль зайти в дом и оказаться там один на один с трупом Плевка заставляла его тело сжиматься в судорогах. Еле отдышавшись, Санджи поднялся на трясущиеся ноги. Половицы крыльца поскрипывали, и он вспомнил, какое уютное гнездо, пригодное даже для беспомощных котят, свила под домиком из сухих водорослей Шипучка.       Точно! Он заберется в мох и сухие пышные водоросли под крыльцом, перетерпит так ночь, тут его точно никто не найдет, даже объяви Джадж охоту. А утром выйдет солнце и можно будет поискать приют, а еще — утром выйдет Зоро.       С пылающими безумным румянцем щеками Санджи встал на четвереньки и пополз под крыльцо. Колени постоянно наступали на длинный подол, нужно было еще подтаскивать за собой сверток с плащом и левитом. Ползти было тяжело, пару раз он падал ничком с непривычки, но все же забрался в тесную холодную темноту. Она ждала его здесь, гладила по загривку.       «Она сначала притворится тобой, а потом забеременеет. Он не убьет мать, беременную его ребенком. У них будет семья и дети, иди ко мне, зато я всегда буду с тобой». — Заткнись, я тут временно, — огрызался Санджи, сам отдавая себя в ее руки. Домик был не на первой линии, так что водорослей оказалось не так уж много, он принялся сгребать их вокруг себя, чтобы хоть как-то согреться, но ветер нещадно леденил, задувая по холодной земле. Он пополз глубже, надеясь найти уже под домом закрытый от сквозняка закуток, при этом волоча с собой охапку мха. — Я не заболею. Я не заболею. Я выкарабкаюсь, — цедил он сквозь зубы, чтобы заглушить голос Тьмы в голове. Он лгал себе, не до конца осознавая опасности воспаленным мозгом. Скорее всего, его тело остынет еще до наступления утра, замурованное под дешевой хижиной.        Мимо пробежала крыса, но Санджи не боялся крыс, он привык к малышам за годы в подземелье. Но когда он наткнулся на тупик, постарался развернуться и понял, что застрял в тесной полуподвальной келье в фундаменте дома, как в замковом подземелье, и сейчас камни обрушатся ему на голову, вот тогда он закричал и дернулся, теряя над собой контроль.       Он подскочил, расшибая голову о деревянный настил пола дома, и оказался внутри.       Плохо прибитая доска бедно сколоченного дома отошла и впустила его внутрь — он стоял, торча по пояс, в тесной гостиной. Грязный и исцарапанный сухостоем, все еще с охапкой мха в одной руке. — КАКОГО ХУЯ, — раздалось из темноты. На сердце у Санджи потеплело: Зоро.       Санджи умолял, потеряв весь свой королевский лоск, который он не притворно нажил за сытые спокойные годы. Свисала из ноздри уродливая сопля, он в платье бухался на пол, прося раздраженного Зоро оставить его ночевать. Тот оттолкнул его носком сапога с брезгливостью, когда Санджи подполз слишком близко. Горячка, темнота, воспаление, мысли о гибели в подземелье лишили его рассудок устойчивости. Как быстро после стольких лет лечения у доктора Тонцо, стольких отпусков, проведенных с Зоро на теплых тропических островах, все их усилия пошли прахом. Психика Санджи снова была обнажена до предела и агонизировала. Только теперь еще удар был не ожидаемым, и он не успел сгруппироваться. Вся эта нежность и добро сделали ему только хуже.       В темноте что-то металлически лязгнуло. Санджи смог увидеть очертания своим улучшенным зрением: кривясь от боли, Зоро взялся за катану, чтобы избавиться от него. Бредящая в горячке часть Санджи обрадовалась, умереть от рук Зоро лучше, чем быть уволоченным в темноту Плевком. Он едва сам не полез грудью вперед под меч, как ощутил спиной едва теплый кирпич. Очаги в таких домах делали открытыми, и хотя тепло еще не все ушло, было видно, что внутри нет ни единого полешка, только зола. — Топливо! Я принес топливо, Зоро! — Санджи тупо вытянул вперед руки со жменями притащенного мха.       Секундная тишина, пока его разглядывали, раздражение даже в том, как Зоро дышит, глядя на него. Но катана скользнула обратно в ножны. — Глупо убивать сумасшедшего из-за заброшенной хибары. Я же не Винсмоук. Можешь растопить этим и остаться до утра. Завтра проваливай. Я не знаю и не хочу тебя знать. Полезешь ко мне, урод, прирежу, — бросил Зоро и прошел к стоящей у дальней стены кровати. На ней не было матраса с травой, как делали бедняки, наверное, его Зоро тоже сжег и теперь спал просто на досках.       Санджи так и сидел на полу, прижавшись спиной к стенке очага и как прикованный наблюдая за неловкими попытками Зоро лечь на жесткие доски так, чтобы не было больно.       Ему было очень больно, и Санджи это не нравилось. Это был не его Зоро, чужой и, может, опасный и злой человек, никто в его жизни, но смотреть, как ему больно, почему-то было болезненней, чем все те разы, что он сам раскусывал себе до крови руку.       Он должен найти врача, в первую очередь для Зоро. И достать больше топлива. Чем Зоро питается? После ранения он мог потерять много крови. Кто сделал с ним это? Не придет ли он причинить Зоро еще увечья? Новые, лишенные темноты и Плевка мысли роились в голове Санджи, пока он засыпал, прижавшись всем телом к прогреваемой стенке очага. Забота о случайном, найденном на улице, как бродячая кошка Зоро, помогала его сознанию держаться на плаву, без него Санджи впадал в ужас и панику, как только что под домом. Потому Санджи ни за что не уйдет, он останется. Он спасет Зоро, а Зоро спасает его.        Мох горел быстро, но его было много, хватит, чтобы продержать хоть какое-то тепло до утра.       Приблудный псих спал сидя, прижавшись щекой к стенке очага. Тепла от сухостоя, что он приволок из дыры, из которой вчера выскочил прямо в дом, было недостаточно, чтобы прижечь ему лицо. Чистая случайность спасла дурака от травмы, но как он вообще дожил до таких лет с таким слабоумием и навязчивостью?       Зоро рассматривал надоедливого сумасшедшего в слабом мутном свете, падающем из окна. Хотя, может, он недавно кукухой поехал? Левит на каждого влияет по-своему. Чумазое лицо, женское длинное платье и ярко-розовая повязка поперек лба, для красоты что ли? Неприятная мысль кольнула Зоро: быть может, его вырядили так в порту, чтобы был посимпатичнее, да пользовали заместо баб за чашку похлебки, все равно псих никому не пожалуется. А баб на острове осталось мало, мрут они от левита скорее, как ни прячься.       Сбежал от сутенера, забывавшего запереть дверь и решившего, что дурачок от кормежки никуда не утечет? Вот почему так хотел забраться и спрятаться в домике. Но Зоро ему не нянька, даже чужой голос раздражает его. Выпивка уже перестала помогать, теперь боль от похмелья и боль в правой руке одинаково сильны и незаглушимы, а этот фрик его только бесит. Не сдержится, да убьет его случайно. Без Зоро ему безопаснее.       Как назло сумасшедший в платье счастливо улыбнулся во сне и прошептал с искренней лаской: — Зоро.       Зоро чуть не ударил спящего. Он не знал этого парня и уж точно не пользовался борделем в порту, чтобы тот его запомнил. — Зоро, — белобрысый окама легко и светло засмеялся во сне с его именем на устах. Так неожиданно счастливо и нежно, что Зоро не выдержал: его лицо исказила гримаса раздражения и злости, и он пнул с силой голую ногу идиота. Нечего про него всякие дрянные сны смотреть!       Идиот сразу дернулся, сгруппировался, прикрывая голову и живот, словно оттачивал защиту от побоев годами, что только уверило Зоро в предположениях, и только потом осмотрелся. Его взгляд упал на Зоро и задержался на отсутствующей руке. — Утро. Проваливай, — процедил сквозь зубы Зоро. Можно было уйти самому, найти еще один пустующий дом, умерших становилось все больше. Но в последние дни боль перешла на плечо и поясницу, вчера уже к обеду после тренировок Зоро валился с ног и не думал, что у него сейчас есть силы на поиски нового убежища. — Утро? — заморгал извращенец. Теперь при свете Зоро видел, что у того нежные блестящие волосы пшеничного цвета и вполне утонченные черты лица. Неудивительно, что его прикормили в борделе. Впрочем, ему лучше туда вернуться, в одиночку в Джерме ему не выжить. — Но так сумрачно, — сказал дурачок. — Конечно, темно. Опять пылевая буря с Северных гор сошла. — Пылевая буря? — хлопнул тот глазами. — Ты уйдешь уже? Вот черт, — осознал Зоро. — Буря. Придется тебя терпеть еще что ли?! Да блядский же цирк!       Зоро прошелся по комнате и устало плюхнулся на жесткую кровать. — Когда буря особенно сильная, в пыли со дна кратера поднимается и левитная пыль. Сейчас в воздухе дохера этой дряни. Хорошая новость, может кто свежий помрет к ночи, вот будет тебе свободный дом. — Кратер и левит? — хлопнул глазами Санджи. — Погоди… в Северных горах?!       Все сошлось: Рэйджу и ее странные слова, что «левит внезапно закончился», поиск нового дома, заброшенный почти мертвый город и отчаявшиеся горожане. Этот город умирал, потому что во время бурь в воздухе витала смертельная пыльца от взорвавшейся левитной шахты. — Почему всех не эвакуируют?! Только солдаты способны выживать без потерь! — Заткнись! — рявкнул Зоро, он сжимал зубы от боли, надеялся, что сможет убаюкать себя в ней хотя бы на час. И злился, что сам был не сдержан и разбудил болтливого бродяжку, не проверив, может ли он выставить его прямо сейчас. — Нужно законопатить все щели! — затараторил юродивый, полностью игнорируя приказ. — Закрыть дымоход, оттуда тоже может упасть пыль! Сколько ты уже здесь?! Тебе нельзя тут оставаться, Зоро, ты погибнешь! — Еще. Одно. Слово. Я вышвырну тебя. Прямо в пылевую бурю, чтобы ты жрал левитную пыль ебаным ртом! Заткнись, я сказал! — рявкнул Зоро так громко, что сорвал голос, и тут же упал обратно на доски кровати, он больше не мог скрывать боль в руке и сжал плечо здоровой рукой. — Черт!       Санджи прикусил язык. Решил повиноваться, если на таких условиях ему позволят остаться и позаботиться о Зоро. Тот нуждался в помощи сильнее, чем показалось вчера. Левит отравляет его медленнее, чем в шахтах, но неотвратимо. Вот почему в городе так много пустых домов с трупами, никто даже не находит тихо умерших от отравления хозяев — некому. Санджи вспомнил вчерашние воды, покрытые досками и обломками кораблей.       Неужели Джадж не просто запретил другим кораблям приближаться к Джерме, боясь, что они разнесут весть о том, что Винсмоуки лишились главного оружейного топлива, но даже потопил гражданские корабли горожан, чтобы свидетели не могли спастись. Он запер здесь умирать весь остров, пока его сыновья и дочь искали Винсмоукам новый, чистый дом в другом мире.       Санджи чуть не стошнило, он прижал руку к лицу и удивленно отметил, какое оно горячее. В груди было больно и тесно, и Санджи понял, что зря путал эту боль с болью отчаяния от потери Зоро. Его легкие все же воспалились.       Он уже открыл было рот, чтобы спросить Зоро про хвощовку, но прикусил язык. Тот явно мучился от раны и точно выставит его из дома, стоит Санджи только пискнуть. Вздохнув, Санджи решил сделать все, что возможно, самостоятельно. Он обыщет дом, заткнет все щели, чтобы пыль левита не отравила Зоро еще больше, а уже потом найдет лекарства для его руки. Главное, успеть все это сделать, пока самого Санджи окончательно не свалит лихорадка.       Зоро лежал на кровати, поскрипывая зубами, но старался не выдать своей боли в присутствии чужака. Санджи расправил плащ и вещи на просушку, благоразумно закопав целый кусок левита поглубже под домом прямо через дыру в полу. Земля неплохо изолирует, он знал об этом благодаря шахтам в их с Зоро мире. Он изредка бросал взгляды на покалеченного Зоро, подмечая уже при свете впавшие щеки и мешки под глазами. Кашель настиг Санджи, и он зажал себе с силой рот, чтобы не побеспокоить шумом больного. Ему нужно отдыхать. Джерма явно не курорт для людей с такой травмой, как у Зоро.       И тут к Санджи пришло озарение. Если Медуза разрушена, и он не может покинуть этот мир и спастись, он здесь для того, чтобы помочь спастись Зоро. Вытащить его с погибающей вместе со всем живым Джермы.       Как когда-то Зоро спас его, совсем не зная и даже презирая, пусть даже целый остров летел ему на голову, так теперь Санджи сделает хотя бы что-то настолько огромное совершенно постороннему Зоро, в память и в честь любви к Зоро, которого он больше не увидит.