Привкус горько-сладкий

Как известно, Чонгук понедельники ненавидел. А в последнее время еще больше. И вот он, ненавистный день, снова настал. Чон зашел в университет просто не представляя, что ждет его сегодня. Тем более если учесть то, что произошло в клубе. В воскресенье, когда альфа остыл и смог нормально соображать, то странное чувство накрыло его. Очень похоже было на чувство вины, но испытывать его по отношению к Киму было очень странно и неправильно для него. Просто Чонгук никогда так не разговаривал с омегами, никогда не позволял себе унижать их. Понятно, что у них с Тэхёном отношения точно ненормальные, с ним все слетает с катушек. Терпение, злость, ненависть, презрение, желание… Этот коктейль и заставил альфу поступить так, как он поступил, и сказать то, что он сказал. Знатно приложился, потоптался по чувству собственного достоинства и гордости. Но Ким не простой омега, как все остальные. Он сам кого хочешь унизит и достанет, Чонгуку ли не знать. Поэтому испытывать чувство вины по отношению к нему Чон не собирался. Затыкал его, объясняя это тем, что он вообще-то, хороший парень и омег не унижает, но именно Тэхён заслужил. И вот, заходя в универ, Чон даже не представлял, что его ждет. Тут вариантов несколько. Ким может наплевать на его слова, ведь знает, что Чонгук его хочет, это было точно видно невооруженным глазом, да и в принципе, давно понятно. И поэтому продолжит свои игры и соблазнение. Чонгук к этому готов, он уже сам для себя решил, что больше терпеть это не будет. Физически будет отталкивать от себя, а не только словами. Бить омегу не хотелось, но злость внутри не исключала такой возможности. Но Чон сделает все, чтобы эти руки больше к нему не прикоснулись. Второй вариант заключался в том, что Ким может поступить так же, как в старшей школе. Натравит на него своих любовников, которые бегают за ним в надежде потрахаться еще разок, и начнутся драки. К этому Чонгук тоже готов. Драться он умеет, за эти годы неплохо научился. Поэтому уж точно не позволит избивать себя просто так. Ну и последний вариант заключался в том, что Тэхён наконец отстанет от него. Наконец поймет, что Чонгук не будет его трахать, даже если физически его трясет от желания. Возможно, унижение от слов альфы достигнет, наконец, ненормального мозга, и омега поймет, что лучше переключиться на кого-то другого. На этот вариант Чонгук надеялся всем сердцем, молился всем известным и неизвестным богам. Пусть, наконец, гордость этого омеги сыграет в другую сторону, и он просто перестанет цепляться к альфе. Потому что хотелось жить спокойно, а не думать о том, что сейчас подбежит Ким и залезет рукой в штаны. Чонгук заходит в аудиторию, и непроизвольно кидает взгляд на место, где сидит Тэхён. Там никого нет, только рядом сидит Джин, что-то просматривая в телефоне. Чон смотрит на свой стол, там никто не сидит. Подходит к своему месту, достает тетради и ручку, садится на стул. Оборачивается на Джина, тот все так же не обращает внимания на альфу, уткнувшись в смартфон. Он ничего не знает? Разве они с Кимом не друзья? И не должен был Тэхён пожаловаться другу на такого «плохого» альфу? Или у них не настолько близкая дружба? Чонгук не знал, и вообще сомневался, что у такого, как Тэхён, могут быть друзья-омеги. В школе их точно не было, только альфы крутились вокруг Кима. И если бы Джин хоть что-то знал, то хотя бы прожег злым взглядом Чона, так сказать, за друга. Но нет, сидит и улыбается в телефон. Прозвенел звонок, Кима так и нет. Через две минуты заходит преподаватель, здоровается со студентами, садится за свой стол. Чонгук хмурится. Ким еще не пришел, хотя всегда присутствовал на занятиях. Преподаватель начинает по списку проверять присутствующих, и когда доходит до имени Тэхёна, Джин поднимает руку: — Он написал, что… Дверь открывается, и заходит Тэхён. Он кланяется преподавателю и извиняется за опоздание. Потом смотрит на Джина и начинает подниматься на свой ряд. Чонгук следит за ним периферийным зрением, и как будто не узнает. Нет вызывающих цветов в одежде и обтягивающих шмоток. На омеге белые простые кроссовки, серые свободные джинсы и белая толстовка, без принта и лейблов, которая, кажется, на пару размеров больше, чем необходимо. На голове капюшон, темные волосы закрывают глаза. Омега поднимается на свой третий ряд, и Чон теряет его из вида. Если бы он увидел такого Кима на улице, то даже бы не узнал. Омега такой…обычный. Пара проходит в своем режиме, но Чонгук не чувствует прожигающего взгляда с ряда выше. Когда альфа поворачивается, чтобы достать наушники из рюкзака, то кидает мимолетный взгляд на омегу. Тот сидит, подперев подбородок ладонью, и что-то пишет в тетради. Капюшон на голове, а волосы все так же закрывают глаза. Пара прошла спокойно, как и вторая, и третья. Физкультура также пролетела незаметно, пока Чонгук бегал с мячом, но все же настороженно ждал, что ягодицы, обтянутые короткими шортами, появятся перед его глазами. Но Ким появился в обычных черных спортивных штанах и свободной футболке. Омега был спокоен и молчалив, лишь иногда слегка улыбался Джину на какую-то фразу. Альфа не мог на него не смотреть, потому что ждал. Ждал продолжения, ждал соблазнений, морально готовился отбивать атаки. Но нет, ничего не происходило. Казалось, Чонгук перестал существовать для Ким Тэхёна, потому что за весь день Чонгук не поймал на себе ни одного взгляда карих глаз. Хотя раньше эти глаза преследовали его везде. Стоило только обернуться, и вот они, сверкают и с насмешкой наблюдают. Чон не мог поверить своему счастью. Неужели это и правда подействовало? Неужели гордость все же взяла верх? И не его извращенная, где надо сталкивать альф лбами, а нормальная, адекватная. Когда ты избегаешь человека, который тебя унизил, потому что он тебе неприятен. Чонгук хотел быть неприятен Тэхёну, потому что это обеспечивало спокойную жизнь и учебу в университете. ______________________ Учебная неделя для Чонгука проходила охуенно-спокойно. Он наконец мог без раздражения заходить в универ и заниматься тем, чем и положено на учебе, а не отбивать атаки бешеного омеги. Потому что он для Тэхёна будто не существовал. Они за эти дни не перекинулись ни одной фразой, хотя раньше не проходило и пары часов, как Ким появлялся рядом, как черт из табакерки, и не начинал флиртовать и возбуждать пошлыми фразами. Они не встретились ни разу взглядами, хотя раньше нельзя было лишний раз обернуться, чтобы не наткнуться на прожигающий взгляд карих глаз, который соблазнительно был сощурен и сверкал обещанием, что все еще впереди. Чонгук расслабился и получал удовольствие от спокойной жизни. Учился, делал задания, спокойно ходил на физкультуру и на баскетбол после пар, ведь больше никто не врывался в раздевалку к альфам и не срывал длинными пальцами полотенце с его бедер. Но Чонгук продолжал злиться. Только уже не на Кима, а на себя. Потому что не мог контролировать свои глаза или поворот головы, когда взглядом будто специально искал Тэхёна. Ведь омега продолжал быть непохожим на себя. День за днем безразмерные шмотки и пустое выражение лица. В аудитории больше не звучал его громкий смех, когда они с Джином смотрели какие-то веселые видео в ТикТок. Красивое лицо было безэмоциональным, а глаза омеги всегда были скрыты длинной темной челкой. Чонгук их ни разу не увидел за эти дни. Тэхён просто сидел на парах, либо слушая преподавателя, либо записывая лекцию, либо залипая в телефоне с наушниками в ушах. И злило то, что Чон чувствовал себя виноватым. Это бесило до такой степени, что ненависть к Тэхёну начала не угасать, а как будто еще больше расти. Потому что, блять, хоть он уже даже не смотрит на Чонгука, не говоря уже о том, чтобы сказать хоть что-то, но все равно заставляет о себе думать. Чон прокручивает все слова, которые он сказал в том туалете клуба Киму, и прикрывает глаза. Грубо, очень грубо и унизительно. Сам от себя такого не ожидал. Да, он и раньше оскорблял Кима и никогда не скрывал своего отношения к нему. Но тогда, когда Тэхён плавился в его руках, сказать все это было очень жестоко. Так же жестоко, как и то, что вытворял сам Тэхён в старшей школе. Родители тогда столько раз порывались пойти к директору, чтобы выяснить, почему их сын постоянно с разбитыми губами и носом, а костяшки сбиты в кровь. Чонгук всеми правдами и неправдами уговаривал их не ходить, уверял, что сам все решит. И если папа был в истерике, то отец поддержал его, сказав, что альфа сам разберется. Только взял обещание, что если все выйдет из-под контроля, сразу сообщить ему. Чонгук согласился, и продолжал отбивать атаки, когда Тэхён стоял в сторонке, и со злорадной усмешкой на пухлых губах наблюдал за очередной дракой. И как по отношению к такому омеге можно испытывать чувство вины? Правильно, никак. Но оно было, смешивалось внутри с облегчением и злорадством, но было. И именно это бесило. Наблюдать за таким безликим Кимом было странно и непривычно, но Чонгук стискивал зубы и отводил взгляд, с раздражением понимая, что слишком много пялится на Кима. Но больше всего выводило из себя то, что в голове были воспоминания. Да, все это было в голове на подкорке, и от этого никуда не денешься. К сожалению. Потому что запах сладкого кокоса нет-нет, да и улавливался среди других, напоминал о том, что было в клубе. И пусть все тело омеги сейчас было скрыто одеждой явно не по размеру, это не мешало тому, что Чонгук мучился. Были видны кисти рук, хоть омега и прятал их в широких рукавах толстовки. А эти длинные тонкие пальцы сжимали волосы Чона у корней, короткими ногтями царапали кожу головы. Чонгук это помнит. Губы эти пухлые, которые сейчас чаще всего поджаты, целовали так мучительно-сладко, что срывали все тормоза, заставляли углублять поцелуй. Это Чонгук тоже помнит. И тело это, хоть сейчас полностью скрыто, и Чон его даже толком не видел, но он его трогал. Пальцами проминал нежную гладкую кожу на талии, в руках сжимал сочные ягодицы. И пальцы его были в… И это бесило. Пиздец как бесило, потому что не вспоминать Чонгук не мог. Мысли жили своей жизнью, как во сне, так и наяву. Альфа продолжал хотеть этого омегу, и ничего не мог с этим поделать. И поэтому ненавидеть начинал еще сильнее. _____________________________ Тэхёну стало как-то все безразлично. В воскресенье, после той ночи в клубе, омега проснулся таким разбитым, что еле передвигался по квартире. Ничего не хотелось. Слезы и истерика накануне измотали до такой степени, что обычные повседневные дела были в тягость. В голове пустота и ни одной веселой мысли. Тэхён просто что-то делал по привычке. Потому что надо. Поел, помылся, почистил зубы, сделал задания. Писал Джин, спрашивал, куда Ким делся из клуба. Омега ответил, что они потом поболтают, потому что сил не было. Вечером снова накрыли эмоции, слезы опять катились из глаз. Ким сам себя понять не мог. Что с ним происходит? Но успокоиться не получалось. Было такое ощущение, как будто вся грусть, которая в нем была, решила разом накрыть все тело, окутать апатией и затмить все остальные чувства. В понедельник Тэхён проспал. Он уснул только в пятом часу утра, потому что до этого беспокойный сон не давал нормально отдохнуть. Он превышал скорость, пытаясь совсем не пропустить первую пару, но при этом все, что хотелось сделать, это развернуть машину, вернуться домой и забраться под одеяло. Потому что видеть Чонгука не хотелось. Увидеть на его лице издевку и насмешливую ухмылку было выше сил омеги. Но учиться надо, а жизнь не стоит на месте. Да и глупо бегать. По факту ничего не случилось, просто альфа его в очередной раз отшил. Да, грубо, да, унизительно, но не в первый раз. Только после этого раза видеть Чона на самом деле не хочется совершенно. Наряжаться не хотелось тоже. Хотя раньше омега перед сном полностью планировал свой образ на следующий день. Перерывал огромный гардероб, продумывал прическу и макияж. Сейчас же отлеплял через силу свое измученное бессонной ночью тело от постели, принимал душ и, слава Богу, не забывал почистить зубы. Вливал в себя кружку кофе (что противно отдавал темным шоколадом), вытаскивал какие-то шмотки и надевал их. Хотя не мог не признать, что они очень удобные. Нигде не натирают, нигде не впиваются в кожу, свободно и комфортно. Джин сразу же в понедельник с первого взгляда понял, что с другом что-то не так. Да и сложно было не понять, все в группе это поняли. Поэтому, как только пара закончилась, омега завалил Тэхёна вопросами. Ким сказал, что потом все расскажет. И естественно после пар они отправились к Киму домой. Тэхён все рассказал, пытаясь подавить слезы, которые так и наворачивались на глаза. Не отпускало, и бесило все это, но контролировать то, что идет изнутри, невозможно. Невозможно полностью заткнуть эмоции, если они такие свежие и причиняют боль. Джин крепко обнял, укачивая друга в своих руках. Он впервые видел Тэхёна таким подавленным и разбитым, и, конечно, переживал за него. Казалось, огонь, который всегда горел и сверкал искрами, в его друге будто затушили, еще и станцевали на пепелище. Омега понять мог и Чонгука, альфа натерпелся от Кима немало, но все же за Тэхёна, который стал родным за эти два года, переживал очень сильно. Квон доставал и бесил каждый день. В понедельник лишь пристально разглядывал, пытаясь понять, что происходит с омегой. Во вторник, когда картина повторилась, начал задавать вопросы. Что произошло и почему. Омега отмахивался, шипел и закатывал глаза, отвечая, что у него все заебись. Но альфа не отставал. День за днем задавал вопросы, пытался выяснить, что так вдруг повлияло на омегу, который за выходные изменился до неузнаваемости. Во внешнем виде, в поведении, во всем. Ким молчал или посылал, огрызался, что его это не касается. Но что было сложнее всего, это просто находиться с Чоном в одном здании, в одной аудитории. Омега для себя решил, что просто будет игнорировать альфу, смотреть сквозь него, не замечать. Не хотелось уже ничего, просто его не видеть. Но Тэхён не слепой, к сожалению, и все равно видел Чона, слышал его, чувствовал запах темного шоколада, который мог неожиданно накрыть слабой волной. Это было невозможно. Воспоминания о субботе горели внутри, на закрытых веках отпечатались, поэтому жмурить глаза было бесполезно. Чонгук сидел ниже на ряд сбоку, поэтому омега прикрывал слева лицо ладонью и утыкался либо в тетрадь, либо в телефон. Лишь бы не видеть. Но не видеть было невозможно. Он был в одном с Кимом кабинете, в спортзале, в столовой. И образ Чона, холодный и безразличный перед глазами, смешивался с тем Чоном, который был в клубе. Горячий, рычащий, целующий так страстно и со злостью. Руки эти сжимали так сильно и жадно, пальцы двигались внутри. Губы, поджатые сейчас, тогда целовали с напором, заставляли стонать. И если убрать последние пару минут из их встречи в клубе, это была самая невероятная и незабываемая прелюдия в жизни омеги. Поэтому Тэхён не мог не думать, не мог не вспоминать. Руки пихал в карманы толстовки, чтобы скрыть дрожь в пальцах, когда темный шоколад забивал нос, если альфа находился где-то рядом. Это было бесконтрольно, и бесило неимоверно. Апатия затопила полностью, закралась в каждый уголок сознания, покрывая коркой безразличия все, что находилось вокруг. И только Чонгук большим темным пятном пробивал эту корку, опять будоражил, чем злил так сильно, что зубы скрипели. Ненависть внутри омеги разгоралась все сильнее, потому что он не мог контролировать то, что происходит внутри. ___________________________ Конец марта выдался, как ни странно, довольно солнечным. Первые лучи солнца грели, хоть и были еще недостаточно теплыми. Но после зимы, когда все истосковались по солнышку, людей тянуло на улицу, чтобы, зажмурив глаза, поднять лицо к небу и ощутить на коже прикосновение мягкого тепла. Студенты еще не обедали на улице, потому что все равно было довольно прохладно, но после обеда, когда время еще позволяло, толпы альф и омег выходили из здания, чтобы погулять и поболтать. Джин и Тэхён также не были исключением. Они прогуливались по дорожке, обсуждали, как проведут выходные, ведь уже наступила пятница. Но на середине фразы Тэхён замолчал, прислушиваясь. Откуда-то сбоку слышался шум и громкие голоса. Сначала голос Квона, а затем рычащий ответ Чонгука. Омега остановился и застыл. Повернул голову и увидел небольшую толпу, которая обступила, видимо, место стычки. Ступор длился недолго, потому что голоса альф становились все громче и злее. Тэхён сорвался с места, чем очень удивил Джина. Ким подбежал к толпе и, расталкивая людей локтями, начал пробираться в середину. Альфы стояли друг напротив друга, их рюкзаки валялись на земле. Квон сжимал кулаки, Чонгук стоял в более спокойной позе, его руки были сложены на груди. — …Да кто ты такой, Чон? — с издевкой спросил Ли. — Появился хрен знает откуда и думаешь можешь делать все, что захочешь? — Поверь, — фыркнул Чонгук, безразличным взглядом смотря на оппонента, — я тоже не рад, что здесь появился. — Да неужели? Я спрашиваю в последний раз, что ты сделал? Что ты сделал или сказал Тэхёну, что его как подменили? Омега напрягся, когда услышал свое имя. Хотя и так изначально было понятно из-за чего все это началось. Кроме Кима у этих альф нет точек соприкосновения. Но Тэхён и подумать не мог, что Квон затеет разборки. — Я к Киму не имею никакого отношения, — спокойно ответил Чонгук. — Меня совершенно не волнует и не касается то, что происходит с этим омегой. Этот ответ как удар под дых, болезненный и неожиданный, Ким закусил губу. — Ты говоришь одно, а я вижу совершенно другое, — прошипел Ли. — После твоего появления он изменился. А сейчас вообще ходит как тень самого себя. И не говори, что ты не имеешь к этому отношения. — Я тебе сказал, — сквозь зубы зарычал Чон, — мне похуй на Кима. Найди другого альфу, и ему предъявляй претензии. Их в универе найдется немало, зная Ким Тэхёна. Хотелось просто развернуться и уйти после этих слов, потому что горло опять сдавило обидой. Но сам себя не понимая и не контролируя, Тэхён срывается с места, когда видит, как Квон начинает приближаться к Чонгуку, тихо рыча. Омега становится спиной к Чону и выставляет вперед руки, чтобы остановить Ли. Тот смотрит на Тэхёна, будто не понимая, откуда тот взялся. — Какого хрена, Квон? — шипит омега. — Что происходит? — Уйди, Тэ, — тихо ответил альфа, смотря на Чона за спиной омеги. — Тебя это не касается. — А как я понял, касается, — фыркнул Тэхён. — Раз здесь прозвучало мое имя. — Картина повторяется, — усмехнулся Чонгук за спиной. — Ким Тэхён и его альфы, которые бьют морды за его задницу. — Заткнись, — рыкнул омега, не оборачиваясь. — Что ты, блять, сказал? — громко зарычал Квон, приближаясь вплотную к Тэхёну и смотря на альфу перед собой. — Что слышал, — рыкнул в ответ Чонгук. — Хватит, — крикнул омега. — Оба замолчите. Вы проблем хотите? — Ты здесь единственная проблема, Ким, — слышит Тэхён за спиной злой голос. — Как обычно. Ли пытается обойти Тэхёна, хватает Чона за куртку, чтобы оттащить от омеги подальше. Чонгук рычит, а Ким снова встает между ними, пытаясь оттолкнуть Квона. Но тут Чон хватает за плечи омегу и отталкивает от себя, чтобы добраться до альфы. Тэхён спотыкается и чуть не падает. — Сука, не трогай его, — рычит Ли. Он замахивается на Чонгука, но тот ловко уклоняется от кулака, чуть пригнувшись, и бьет со всей силы Квону в живот. Тот сгибается от удара, который выбил весь воздух из легких, и пытается вздохнуть. Тэхён опять подлетает к альфам, и встает уже лицом к Чонгуку, хватает его за руки, которые сжаты в кулаки. Останавливает, ведь тот хотел снова подойти к Квону. — Чонгук, не надо! — кричит омега. Альфа смотрит на Кима. Его ноздри раздуваются от быстрого дыхания, глаза горят злостью. — Свали нахуй, Ким. Чон рычит чуть ли не в лицо омеги, и вырывает руки из захвата длинных пальцев. — Хватит! — кричит омега, слыша, как Ли за его спиной вроде отдышался и походу опять хочет ринуться в бой. — Так, застыли все на своих местах! Громкий и злой голос ректора заставил троицу повернуть голову в его сторону. Старший альфа растолкал студентов, которых в толпе зрителей стало значительно больше. Он поправил свой черный пиджак и твердым взглядом осмотрел всех троих. Поджал губы, челюсть напряглась. Видно, что альфа очень злится. — Даже спрашивать не буду, что здесь произошло, — холодным тоном заговорил ректор. — И так все понятно. — Господин Мин… — Ким Тэхён, я вас ни о чем не спрашивал, — припечатал альфа, смотря на омегу. — Так что будьте добры, помолчите. Мне совершенно безразлично, что за проблемы у вас троих между собой, если они никак не проявляются в стенах моего университета. Но вы решили устроить драку. Вы знаете, что это достаточно веская причина, чтобы исключить вас? Все трое молчат и смотрят на старшего. — Думаю, знаете, — продолжил ректор. — Но так как ни один из вас еще в подобном не был замечен, вы обойдетесь только наказанием. — Но я… — Господин Ким, — прошипел ректор Мин, — вы можете помолчать? — Но я здесь ни при чем! — не выдерживает омега. — Неужели? — сужает глаза старший альфа. — То есть я неправильно понял, и эти двое альф не из-за вас устроили драку? — Я правда… Ректор взмахнул рукой, и прикрыл глаза. Было видно, что он еле сдерживает раздражение. — Вы не первые альфы на моем веку, которые вот так устраивают драку из-за омеги, — продолжил ректор. — И я точно знаю, что не последние. Ли Квон, ваша успеваемость оставляет желать лучшего, вы и так на грани исключения. Чем вы думаете? Видимо, совсем не тем местом. Чон Чонгук, вы здесь вообще всего три недели, и уж точно не об омегах должны думать, а о том, чтобы себя зарекомендовать в положительном свете. И вы, Ким Тэхён. Если вы не можете устроить свою жизнь так, чтобы альфы не дрались из-за вас, то хотя бы не тащите все это в наш университет. — Послушайте, Господин Мин, — уже спокойнее говорит омега, повернувшись к ректору. — Я правда здесь ни при чем. Я сам хотел разнять их, и уж тем более не был подстрекателем. Чонгук за его спиной фыркнул, омега скрипнул зубами. — Возможно, — покивал головой ректор. — Но вы можете сказать, что не вы являетесь причиной стычки? Тэхён поджал губы и молчал, смотря на старшего альфу. — Я так и думал, — твердо сказал господин Мин. — Значит так. На восьмом этаже перекрыто правое крыло на ремонт. После занятий вы будете отрабатывать свое неприемлемое поведение в стенах этого университета. Вы, господин Ли, будете убирать территорию за основным зданием с еще парой наказанных. А вы, господин Ким и господин Чон, будете убирать аудиторию восемьсот три. Альфа вынесет весь тяжелый мусор, вы, Ким Тэхён, помоете пол и протрете пыль, которая скопилась после ремонта. Тэхён не может поверить своим ушам. Он хлопает глазами и приоткрывает рот. — Можно я тоже буду убирать территорию? — Вы омега, поэтому я не могу поручить вам такую тяжелую работу, — спокойно отвечает ректор. — Тогда пусть со мной будет работать Квон, — не успокаивается Ким. — Да почему вы опять со мной спорите?! — рычит господин Мин. — А почему я должен отрабатывать за то, что ничего не сделал? — уже на крик срывается омега, потому что нервы на пределе, а находиться с Чоном наедине совершенно не хочется. — Вы на своих кавалеров будете так кричать, Ким Тэхён, — ледяным голосом говорит ректор, не моргая смотря на омегу. — А если вы не явитесь на отработку, то в лучшем случае получите запись в личное дело, а в худшем я поставлю вопрос о вашем отчислении за неподобающее поведение и неуважительное обращение к старшим, и ко мне, как к ректору, лично. Омега дышит часто и сжимает кулаки. Слезы опять наворачиваются на глаза. Тэхён не выдерживает холодного взгляда ректора, срывается с места и, расталкивая толпу, быстрым шагом уходит в здание университета. ______________________ Когда после окончания пар Тэхён пришел в нужную аудиторию на восьмом этаже, Чонгук был уже здесь. Омега еле переставлял ноги, потому что колени дрожали, так же, как и руки. Он проклял себя тысячи раз, пока сидел на последней паре и думал о том, что произошло. Лучше бы он прошел мимо, не влезал в конфликт. Тогда бы сейчас не надо было бы стоять на пороге и смотреть, как Чонгук собирает мусор после ремонта в большой черный мешок, который потом надо отнести в мусорный бак на лестнице между пролетами. Альфа снял толстовку, чтобы не запачкать ее, и был в одной черной футболке. Голубые джинсы обтягивали крепкие ноги и накачанные бедра, черные кроссовки уже запылились. Чонгук поднял голову, когда дверь открылась. Бросил один взгляд на омегу, его челюсть напряглась, и он продолжил работать. Тэхён сглотнул и прошел к столу преподавателя, поставил свой рюкзак рядом с вещами альфы. В углу стояла метла, ведро для воды и швабра. Тряпки лежали рядом на стуле. Надо просто все побыстрей закончить и свалить отсюда, решил Ким. Не обращать внимания на Чона, заняться делом и просто пережить это время. Не вдыхать полной грудью темный шоколад, и все будет в порядке. Омега успокаивал себя как мог. Взял ведро, сходил в туалет на этаже, чтобы набрать воды. Когда вернулся в аудиторию, достал свой телефон и наушники. Вставил их в уши и включил музыку на полную мощность. Лишь бы отвлечься и не обращать внимания на альфу, который находится в одном помещении с ним. Но это тяжело. Чонгук мелькал на периферии, хоть его и не было слышно из-за басов, которые били в уши. Тэхён просто знал, что он рядом. Поэтому напрягался и не мог расслабиться. Омега протер от строительной пыли все подоконники, шкафы и полки. Менял воду несколько раз, потому что грязи было очень много. Злился и раздражался из-за того, что вообще находится здесь, а не занимается своими делами. Чонгук также перемещался по аудитории мрачной тучей, сжав челюсти и сверкая злыми черными глазами. Когда с пылью было покончено, Тэхён вынес воду, принес чистую, чтобы начать мыть пол. Больше половины аудитории была уже убрана Чоном, поэтому омега закатал рукава своей серой толстовки, которая была уже вся в пыли, и намочил тряпку. Он мыл пол, сжимая швабру в руках так сильно, что белели костяшки пальцев. Специально встал спиной к Чону, лишь бы не видеть его. Еще немного и все, они закончат, как мантру повторял в голове омега. Лишь бы ни о чем не думать, не вспоминать. Чонгук просто был вне себя от ярости. Какого хрена опять все летит под откос из-за Ким Тэхёна?! Почему он должен тратить свое личное время на уборку просто потому, что любовник этого омеги приревновал. Злость и ненависть душили, заставляли скрипеть зубами и с яростью запихивать мусор в пакеты. И вот спустя почти два часа работы Чонгук закончил. Он выдохнул с облегчением, когда вынес последний пакет мусора. Зашел в туалет, помыл руки, лицо и шею, потому что физически ощущал, как строительная пыль осела на его теле. Хотелось в душ, поэтому альфа как можно быстрее собирался уйти отсюда и наконец попасть домой. Когда он вернулся, Тэхёна в аудитории не было. Омега помыл уже больше половины кабинета, и Чонгук не мог сдержать усмешки, потому что швабра Киму шла просто отлично. Для него занятие, полы мыть. Чонгук берет толстовку, вешает рюкзак на плечо и быстрым шагом направляется к двери. Пусть Ким домывает, альфа уже свою работу сделал. Дверь открывается и заходит омега с полным ведром воды. Его голова опущена, в ушах наушники, и поэтому он не видит и не слышит ничего вокруг. Чонгук налетает на него, не ожидая того, что Ким появится на пороге. От неожиданности Тэхён разжимает пальцы и ведро падает на пол. Вода разливается вокруг, попадает на джинсы Чонгука, заливая практически полностью до колена, как и кроссовки. Тэхён поднимает голову, смотрит расширившимися глазами на альфу, который сначала смотрит на свои ноги, а потом исподлобья на омегу. Он начинает тяжело дышать, злость полностью туманит сознание. Как же его все заебало. Какого хрена вообще?! Он подлетает к Киму, толкает к стене, вытаскивает наушники и бросает их на пол. — Ты, сука, вообще можешь хотя бы смотреть, куда идешь? — шипит альфа, сверкая глазами. — Я…я… Рот открывается, но Ким и слова сказать не может. Альфа давит на него своей силой. И физически, прижимая к стене. И ментально, потому что злость выливается в феромоны, которые душат омегу. — Что «я», Ким? Вечно ты, везде ты, постоянно ты. Почему, когда ты появляешься в моей жизни, начинается пиздец, м? Почему я должен выносить весь этот ебаный мусор просто потому, что один из твоих любовников решил, что мне до тебя есть какое-то дело? У меня что, по-твоему, нет своих дел? Опять все по новой начинается, и ты все же решил натравить на меня своих ручных псов? Крышу сорвало, и Чон уже не может остановиться. Все напряжение выходит одной волной, хватило лишь ведра воды, чтобы смыть контроль, который был выстроен внутри. Все спокойствие, приобретенное за неделю, летит к чертовой матери, потому что Ким Тэхён опять как-то влияет на его жизнь, опять влетает в нее, сладким запахом забивает ноздри и разум. Омега тяжело дышит и смотрит в злые черные глаза. Он пытается взять себя в руки, но это очень сложно. Сложно, когда Чон так близко, когда рычит и доминирует, когда подавляет. Но Тэхён ладонями упирается в широкую грудь, пытается оттолкнуть альфу, чтоб хотя бы вдохнуть немного воздуха без шоколада. — Я же говорил, — шипит омега, — что я здесь ни при чем. — Ох, ну да, — кривит губы альфа, но ни на дюйм не отодвигается, — я так тебе и поверил. Ведь ты именно тот, кому можно верить. — Да мне похуй, во что ты веришь, а во что нет, — шипит омега, уже сверкая карими глазами, потому что внутри так же разгорается долго сдерживаемая злость. — Я сказал все, как есть. — Похуй тебе, — рычит альфа, к стене прижимая своим телом. — Было бы тебе похуй, ты бы не бегал за мной, и не выпрашивал, чтобы я тебя трахнул. Было бы похуй, этот Квон не прицепился бы ко мне, защищая твою честь, которой у тебя уже давно нет. Что ты ему пообещал за то, чтобы он избил меня? Хотя я и так знаю. Свою задницу. Так и в школе было, только этим ты и можешь расплачиваться. Но не заслужил, бедняжка, так и не достал меня. Ничего, еще наработает. Да, Ким? Пощечина выходит такой звонкой, что эхо разлетается по всей аудитории. Омега трясет рукой, потому что ладонь горит, а на левой щеке альфы загорается красное пятно от удара. Он прикрывает глаза и скрипит зубами. Омега со всей силы отталкивает его, чтобы Чонгук не увидел слез, которые опять начинают щипать глаза. Тэхён больше здесь не останется. Похрен на все, пусть исключают. Пусть что хотят делают, но он больше не может видеть это лицо. Омега подлетает к учительскому столу, хватает свой рюкзак. Но как только разворачивается, ему дорогу перекрывает Чонгук, который бедрами прижимает омегу к краю стола. — Отстань от меня! — кричит омега, пытаясь его оттолкнуть. — Отстань? — рычит альфа, и сжимает ладонью горло омеги, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Я просил тебя об этом четыре года назад на протяжении нескольких месяцев. Но ты сказал, что слишком сильно ненавидишь меня, поэтому не можешь. Я просил тебя об этом все две недели, пока ты бегал за мной и домогался, но ты не слушал. А теперь ты хочешь, чтобы я замолчал? Ну уж нет, мне есть, что сказать. Или что, правда глаза колет? Не нравится, когда тебя носом тыкают в твою блядскую натуру? Глаза Тэхёна сужаются, он сжимает челюсти. Их глаза сверкают, смотрят, всю ненависть и презрение передают друг другу. Такая сильная злость заливает все сознание, что Тэхён не может ее сдерживать. Его голос дрожит от еле сдерживаемой ярости, он слова буквально выплевывает альфе в лицо. — Да как же ты заебал меня со своей никчемной моралью. Ее в тебе не больше, чем во мне. Или тебе напомнить того омегу, которого я спугнул с твоих бедер? Как его зовут, Чон, м? Ты хотя бы имя его спросил? Или что, к врачу сначала сводил, проверил наличие девственности, чтобы чистенький и нетронутый был? Сильно сомневаюсь. И навряд ли тот белобрысый в клуб приехал из института благородных омег, чтобы принца себе найти. О член твой терся и сосался с тобой, уж точно не невинный цветок. Да может в нем членов в три раза больше побывало, чем во мне, но тебе же было похуй. Ты бы трахнул его в том же туалете, если бы я не появился. Где же была твоя мораль, Чон? Где любовь ко всему прекрасному, чистому, непорочному? А я отвечу. Недотрахом смыло, и было похуй уже с кем. Вот и вся мораль. Потому что тот омега такая же блядь, какой ты и меня называешь. Так что заткнись и дай мне пройти. Омега часто дышит, его просто разрывает изнутри от эмоций. Все, что внутри копилось, огромной волной вырывается. Заебало это слушать, он больше не может. Не может видеть эти глаза, не может чувствовать этот запах и крепкое тело, которое прижимается к нему вплотную. Он Чона целиком больше «не может». Альфа смотрит в злое лицо Кима, губы растягиваются в насмешливой ухмылке, глаза сужаются. Пальцы, которые сжимают шею, начинают потирать тонкую кожу, медленно и плавно. — Ты прав, Ким, все так и было. Но вот в чем вся суть. Того омегу я бы трахнул, а тебя не стал. Потому что если ты помнишь, я говорил тебе, что кого угодно, но только не тебя. Чувствуешь разницу, Ким? Рука снова поднимается для удара, но альфа ее перехватывает и цокает языком. — Одного раза достаточно. Омега скрипит зубами, смотрит в черные глаза, и, кажется, тонет. Тонет в злобе, которая там, на поверхности. В ненависти, которая даже через взгляд обжигает. На глаза опять наворачиваются слезы, Тэхён не может это контролировать. Пытается проморгаться, но ничего не выходит. Соленые капли застревают в ресницах, склеивают их. Чонгук хлопает глазами и усмехается. — Ох, неужели у Ким Тэхёна есть чувства? И неужели я обидел такого омегу, которому на все похуй. Вау, такое бывает? Это невыносимо просто. Каждое слово, как пощечина, укол в сердце и гордость, которой почему-то и так осталось немного, хотя раньше лилась через край. — Хватит, — хрипло отвечает Ким, опуская голову. — Я все понял, Чон. Просто давай это закончим. Я же отстал от тебя, не надо больше. Чонгук сглатывает, пытается успокоиться. Тэхёна трясет, как и самого альфу. Но проблема в том, что Чон уже не может остановиться. Поэтому он поднимает голову Кима, убирает длинную челку со лба, и наконец целиком видит красивые глаза. — Нет, Ким, мы еще не закончили. Ты обломал мне секс в субботу, и как мы оба уже выяснили, мы друг друга хотим, как бы ни ненавидели. Поэтому радуйся, сейчас я трахну тебя. — Что… Но Тэхён не успевает ничего сказать, как горячие губы альфы прижимаются к его губам. Влажный язык сразу же проникает в рот. Омега не понимает, что происходит, смысл слов доходит спустя несколько мгновений. Он ладонями упирается в широкую грудь, пытается оттолкнуть. — Я не хочу, — рычит омега, разрывая поцелуй. — Не надо врать, Ким. Рука перемещается на шею сзади, и выше, давит на затылок. Вторая рука задирает толстовку, ловко расстегивает ремень, начинает расстегивать пуговицу. Тэхён одной рукой пытается оттолкнуть, второй пытается не дать расстегнуть свои джинсы. Он мычит в поцелуй, потому что альфа очень сильно давит ему на затылок, целует грубо, сильно сминает нежные губы. Чон рычит и глубоко дышит, темный шоколад заполняет пространство аудитории. Тэхён поворачивает голову в бок, губы альфы мажут по щеке. Рука расстегнула молнию, губы присосались к шее, больно затягивая тонкую кожу. — Я не хочу! — кричит в голос омега. У него не получается оттолкнуть Чонгука, тот просто покачивается от его ударов по груди, но не отходит, только сильнее прижимается. Альфа поворачивает голову, заставляет омегу посмотреть на него. — Все ты врешь, Ким, мы это оба знаем. Ты мне доказывал, что я хочу тебя, и доказал. Теперь принимай в себя последствия. И, надеюсь, ты отстанешь от меня. — Но я уже отстал! — снова кричит омега. — Надолго ли, — рыкнул альфа. — Радуйся, Ким, сегодня тебя трахнет член, который ты так хотел. Но Тэхён почему-то не радуется, когда его резко разворачивают лицом к столу. Сильная рука грубо давит на лопатки, впечатывая грудной клеткой в твердую поверхность. От силы удара выбивает воздух из легких, омега глухо охает. Чонгук быстро стягивает с него джинсы. Они свободные, поэтому легко соскользнули с длинных ног. Один кроссовок куда-то улетел, с одной ноги полностью снимается джинсовая ткань. Ким хочет подняться, но альфа уже закончил с одеждой, и снова тяжелая ладонь прижимает к столу. — Никуда ты не пойдешь. — Да что ты делаешь! — кричит омега, когда чувствует пальцы, которые начинают вести от мошонки вверх, проникают в промежность. — Не надо! Чонгук за его спиной усмехается, когда пальцем обводит сфинктер, размазывая небольшое количество смазки. Тэхён вздрогнул всем телом, чувствуя, как сладкий кокос начал ощущаться сильнее. — А говоришь не хочешь, — с улыбкой тянет Чонгук. — Твое тело меня не обманывает, в отличие от твоего языка. — Чон… Крик застревает в горле, когда один палец проникает внутрь по костяшки. Омега мычит и опять хочет подняться, но левая рука на лопатках прижимает сильнее. — Не дергайся. — Я. Не. Хочу! Но сразу же стон вырывается из губ омеги, когда палец внутри начинает двигаться быстрее, оглаживать стенки. — Повтори? — с усмешкой протянул Чон. Чонгук внутри чувствует, что поступает неправильно. Ведь надо остановиться, поиграл и хватит. Но проблема в том, что он не может. Не хочет останавливаться. Крышу сорвало полностью, тормоза стерлись в ноль от того, как часто он себя останавливал, сдерживал. А Ким рядом не такой, как обычно, такого хочется в разы сильнее. Хочется подавить, себе подчинить. Выместить на этом прекрасном теле все то, что горело внутри. Всю ненависть, злость и раздражение превратить в желание, потому что сдерживаться больше нет сил. Но проблема в том, что теперь альфа сам хочет, на самом деле хочет, и возьмет, несмотря на то, что Ким отказывается. Он же знает, что омега желает этого не меньше. Потому что уже дрожит под его рукой, которая прижимает к столу. Шипение и стон слетают с губ омеги, который ладонями упирается в стол, пытается подняться, но они скользят, когда в него проникает второй палец. Медленно, но с нажимом, растягивает. Тэхён выдыхает тихо и глаза жмурит, чувствует как между ягодиц становится более влажно, и пальцы начинают скользить легче. Он не хочет, правда уже не хочет Чонгука. Мыслями уже оттолкнул его, хотел закрыться, но тело не обманешь. Оно опять начинает дрожать рядом с этим альфой, подчиняться напору и густому аромату темного шоколада. Кима бесит, как Чон на него влияет, заставляет хотеть тогда, когда уже в голове была построена стена между ними, но Чонгук быстро ее разрушил. И снова заводит, сила эта возбуждает, заставляет ноги дрожать. Пальцы внутри гладят, растягивают, массируют гладкие стенки, и Тэхён не может сдерживать томные вздохи, которые слетают с его губ. Он лбом в стол упирается, дышит часто и сдается. Сдается Чону, опять это делает, хотя и страшно. Страшно, что опять посмеется, унизит, оскорбит и уйдет, довольный собой. Но альфа за его спиной не уходит, дышит часто, тихие рычащие звуки слетают с его губ. Пальцы двигаются быстрее, с нажимом проходятся по простате, и Тэхён не может сдержать громкого вскрика, сразу губу закусывает, мычит, дрожит всем телом. — Какой ты громкий, — напряженно говорит альфа, наблюдая, как блестящие от смазки пальцы исчезают в омеге. Эта сочная задница перед глазами возбуждает еще больше. Хочется укусить ее до боли, до ярких отметин от зубов. Карамельная кожа будто сверкает, глаз не оторвать. — Как такое красивое создание может быть такой дрянью? Омега дышит часто, вбирает в легкие шоколад, еле сдерживая себя, чтобы не податься бедрами навстречу пальцам. Хочется уши закрыть, заткнуть наушниками, которые валяются на полу, чтобы голос этот не слышать, и просто в голове представить, что то, что происходит, происходит не из-за ненависти и злости, а потому что оба этого хотят. Но это не про них с Чоном, поэтому Тэхён ничего не отвечает, сильнее губы кусает и протяжно стонет от очередной стимуляции простаты. Неожиданно Ким чувствует пустоту внутри, когда пальцы выходят из его тела. Слышит, как Чонгук щелкает замком, копошится в рюкзаке. Омега хочет встать, и успевает почти выпрямится, как Чон снова за спиной. Он прижимается губами к загривку ниже роста волос, зубы без клыков кусают кожу, и Тэхён застывает, воздух застревает в легких. Чонгук рычит, пускает дрожь по телу, сильнее сжимает зубы. Пальцы мажут по промежности, ощущают еще больше выделившейся смазки, альфа хмыкает, не разжимая зубов. Так над Тэхёном еще не доминировали, не подчиняли. Он на инстинктивном уровне двинуться не может, потому что альфа за его спиной запрещает ему. Зубы разжимаются, и горячий воздух обдает место укуса, когда Чон тихо рычит: — Я же сказал, что ты никуда уже не уйдешь, Ким, пока я не закончу. И снова темная столешница перед лицом, шуршащий звук, когда альфа распечатывает презерватив. Латекс издает липкие звуки, когда его раскатывают по члену. И Тэхён задерживает дыхание, когда горячая головка прикасается к влажному входу. Альфа одной рукой сжимает ягодицу, второй рукой направляет член, толкается резко, и головка входит полностью. Ким вскрикивает и шипит от боли, дышит часто, потому что Чонгук не останавливается, продолжает входить в него, сам шипит сквозь зубы у него за спиной. — Стой! — хрипит омега. — Блять, ты такой тугой и узкий, — выдыхает Чонгук. — Ты когда последний раз трахался? Толстый ствол продолжает входить, и омега скулит от боли. — Больше месяца назад. Мне больно, Чон. Альфа застывает, недолго молчит, а потом начинает смеяться. — Больше месяца? — фыркает насмешливо. — Думаешь, я поверю? Резкое движение бедрами, и член входит по основание, причиняет боль, Ким кричит в голос, дышит часто. — Хватит! — Потерпи, — напряженно отвечает Чонгук. Альфа с ума сходит от жара внутри, от того, как плотно сжимают его тугие стенки, почти до боли. Он ведет бедрами, пытаясь облегчить себе скольжение, не обращает внимания на шипение омеги. У Чона руки дрожат от желания взять эту задницу, драть так, как ни одну в своей жизни, чтобы Ким скулил и задыхался от мощных толчков. Чонгук начинает двигаться, и да, омега скулит, но не от наслаждения, а от острого жжения. Темп ускоряется, и слезы скапливаются в уголках глаз. Боль не уходит, альфа не жалеет его, толкается бедрами, шипит за спиной, двумя руками сжимает бедра. — Чонгук, пожалуйста, — срывается на крик Ким, дышит часто. Альфа ложится ему на спину, широкая ладонь закрывает ему рот, пальцами ощущая горячее дыхание омеги. — Ты слишком громкий, Ким, — рычит альфа, не прекращая толчков. — Скоро привыкнешь, если я раньше не кончу. Чонгук жмурит глаза от удовольствия, дышит в шею Тэхёна, упивается сладким запахом. Он просто не может остановиться, хочет брать еще и еще. Альфа внутри клацает зубами, требует прикусить нежную шею, сильнее подчинить себе. Но когда Чонгук чувствует теплые капли, которые капают ему на пальцы и стекают на ладонь, то начинает замедляться, а потом полностью останавливается. Альфа утыкается лбом в плечо омеги, дышит рвано и часто, пытается успокоиться. Блять, какого хрена он вообще делает?! Тэхён под ним дрожит, судорожно дышит в его ладонь, и уж точно не от удовольствия, потому что по его руке стекают слезы. Альфа жмурит глаза до боли, скрипит зубами. Это сумасшествие и ненависть довели его до того, что он берет омегу через боль. И даже если Ким был возбужден в начале, сейчас уж точно не наслаждается процессом. Чон сглатывает ком, который подступил к горлу от осознания своего поступка, убирает ладонь с мокрого от слез лица. Медленно выпрямляется, слышит судорожный вздох Кима. Отводит бедра назад, осторожно выходит из омеги, тело которого пробивает дрожь. Чонгук тянет Кима на себя, поднимает со стола, поворачивает к себе лицом. Голова Тэхёна опущена, он дышит уже спокойнее, руками пытается прикрыть себя спереди. Альфа пальцами поднимает его подбородок, смотрит в красивое лицо, которое блестит от слез. Второй рукой убирает темную челку со лба, смотрит в карие глаза, в которых застыли слезы. И так ужасно себя Чонгук еще никогда не чувствовал. Омега на него смотрел так доверчиво и забито, будто боялся того, что еще Чон может ему сделать. От этого в области сердца что-то заныло. — Я… Голос хрипел, альфа сглотнул, потому что горло будто иголками раздирают. — Я… Я не… Извини, Тэхён. Я, видимо, с ума сошел. Прости меня. Я… Слезы опять покатились по щекам, когда омега моргнул. Альфа двумя руками обхватывает прекрасное лицо, большими пальцами вытирает соленые капли, будто пытается их остановить. Смотрит в карие глаза, что смотрят в ответ, и теряется в них. Тэхён все так же не похож на себя, такой мягкий и теплый, нежный что ли. Он губы облизывает, стирая слезы, и Чонгук, сам себя не понимая, губами прижимается к чужим губам. Омега застывает, потому что поцелуй легкий, лишь губы на губах, будто осторожные извинения. Тэхён облегченно выдыхает в поцелуй, понимая, что больше ему боли не причинят, надеется на это. — Прости, Тэхён, прости, пожалуйста, — шепчет в губы омеге альфа. — Я сам себя не понимаю… — Я не хочу так, Чонгук, — тихо отвечает Ким, смотрит в черные глаза. — Я тоже. И снова поцелуй, но на этот раз такой, каким он и должен быть. Потому что омега встает на цыпочки, руками обнимает за шею, тянет на себя. Чонгук двумя руками подхватывает Кима под ягодицы, усаживает на стол, встает между разведенных ног. Тэхён чувствует член альфы, который упирается ему во внутреннюю часть бедра, трется о кожу. Его собственный член смазкой истекает с тех пор, как пальцы альфы были в нем, и, как ни странно, возбуждение не спало, несмотря на боль. Они одновременно хватают края одежды друг друга, чтобы стащить ее, открыть тело, которое хочется целовать, зубами метить. Толстовка и футболка улетают на грязный пол, Чонгук ладонями ведет по обнаженной спине, кончиками пальцев нажимает на нежную кожу, прижимает обнаженное тело ближе к себе. Тэхён руки запустил под руки альфы, пальцами сжимает плечи. Губами мажет по крепкой шее, прикусывает, зализывает широкими мазками укусы. На язык забирает шоколад, такой крепкий и терпкий, что слюна во рту скапливается, а между ягодиц становится еще более влажно. Альфа урчит от поцелуев-укусов на всей шее и плечах, руки со спины переходят на талию, сжимают ниже спускаются, гладят бедра. Одна рука обхватывает стоящий член омеги, и Тэхён стонет ему в шею, шепчет хрипло: — Боже, Чонгук… Глаза закатываются, Тэхён откидывает голову назад, дышит чаще, потому что ладонь на его члене начинает двигаться быстрее, размазывает выделившуюся естественную смазку. Палец нажимает на головку, обводит по кругу, снова ладонь сжимает и начинает быстро надрачивать. Альфа губами припадает к шее омеги, целует, лижет, мелкие засосы оставляет, которые красными пятнами рассыпаются по медовой коже. Вторая рука вплетается в темные волосы на затылке, Чонгук заставляет омегу посмотреть ему в глаза, шепчет в губы: — Ты простишь меня, Тэхён? Омега губы облизывает, глаза прикрыты от удовольствия. Он бедрами подается навстречу горячей ладони, что сжимает его член. — Если ты доведешь меня до оргазма, — выдыхает Ким в губы напротив. — Ты сомневаешься? — усмехается альфа. — Никогда не сомневался, — в ответ звучит усмешка, которая теряется в поцелуе, когда Чонгук целует его с напором и ускоряет движения рукой. Они целуются быстро, страстно и мокро, влажные звуки поцелуев разносятся по полупустой аудитории. Внизу все горит, и омега чувствует, что скоро взорвется. Потому что все внутри напрягается, рвется наружу долго сдерживаемое желание. Он разрывает поцелуй, утыкается лбом в плечо альфы, ногти впиваются в упругую кожу на спине. — Да, Чонгук, я… Омега вздрагивает, мычит громко, а затем стонет в голос, когда сперма толчками выходит из него, пачкая его пах, живот и руку альфы. В голове шум, и, кажется, уши заложило, потому что он не понимает, что говорит ему Чонгук. Тэхён поднимает голову и смотрит на альфу, который стаскивает со своего возбужденного члена презерватив, шипит сквозь зубы. Смазка на латексе застыла, стала липкой, поэтому его уже не использовать. — У тебя есть презервативы? — с рычанием спрашивает альфа, кидая латекс на пол. — Нет, а у тебя? — заплетающимся от оргазма языком отвечает Тэхён. — Нет. Чонгука всего трясет. От картины того, как Тэхён кончает, стонет и скулит от наслаждения, возбуждение набатом бьет в голове, член пульсирует от необходимости войти в омегу и брать, брать и отдавать. Голова плохо соображает, а преграды перед сексом еще больше раздражают. — Я чист, а ты? Вопрос выходит грубым и с рычанием, когда альфа нажимает на плечи омеги, разводит его ноги в стороны, лодыжки оплетают его талию. — Да, — выдыхает омега, облизывая губы в нетерпении. Больше нет никаких вопросов или сомнений, когда Чон смотрит на блестящую дырочку, на смазку, которая размазалась между ягодиц. Ее стало намного больше от возбуждения и пережитого оргазма. Альфа дрожащими пальцами собирает вязкую жидкость, размазывает по члену, шипит от того, какой стала чувствительной его плоть. В голове только одна мысль «взять Тэхёна». Немедленно. Такого разнеженного оргазмом, дрожащего в предвкушении, желающего Чонгука. Головка плавно проникает внутрь, осторожно раздвигает стенки. Альфа не торопится в этот раз, входит медленно, держит себя железными цепями внутри, чтобы не сорваться от дикого желания. Тэхён выдыхает тихо «аааах», когда член альфы полностью входит в него, а сильные пальцы мнут бедра, оставляют на песочной коже красные следы. Чонгук двигается медленно, следит за Кимом, смотрит в красивое лицо. Он больше не хочет причинить боли, несмотря на то, что сам внутри сгорает от нетерпения. — Чонгук… Тихий шепот как и в прошлый раз в том туалете, переворачивает все внутри. Такой хриплый и умоляющий, альфа жмурит глаза от дрожи, что прошла от лопаток до поясницы. Внутри омеги жарко и влажно, член скользит плавно, стенки сжимают напряженную плоть так невероятно приятно, что голова кружится. — Пожалуйста, Чонгук… — Ты очень красивый, Тэхён. Эти слова сами слетели с губ, альфа не мог их сдержать, когда бедра начали двигаться быстрее, наращивая темп, делая более глубокие и резкие толчки. Тело будто в лаве плавится от нетерпения, и сил сдерживаться больше не осталось. Цепи скинуты, контроль растворяется в похоти, когда головка проходит по простате, и омега выгибается в его руках, стонет громко и надрывно. Громкие частые шлепки разносятся по аудитории вместе с хлюпаньем смазки, что все больше выделяется, потому что Тэхён разлетается на части от удовольствия. Он шипит, стонет, скулит, бедрами навстречу подается резким толчкам в его тело. Член внутри него с ума сводит, заставляет дрожать от каждого толчка, ногтями скрести по лакированной поверхности стола. Его собственный член уже давно опять в полном возбуждении, размазывает по животу смазку от сильных ударов бедер альфы об его ягодицы. Тело горит, сознание плавится, и кажется омега сейчас растечется по этому столу, потому что так хорошо просто не бывает. Не бывает так прекрасно, что слезы стекают по вискам от точной стимуляции простаты, от быстрого плотного трения. Это просто невероятно. — Господи, да, Чонгук, да, Господи… Альфа упивается телом перед собой, в своих руках, и этими мольбами на грани истерики. Он глаз не отрывает от омеги перед ним, берёт, грубее на себя насаживает, пальцами до боли впиваясь в мягкие бедра. Он не думает ни о чем, кроме Тэхёна, в которого входит жадными нетерпеливыми толчками, улетает от ощущений влажной плотности вокруг своего члена. — Иди сюда. Еле различимый рык срывается с губ альфы, и омегу за руку притягивают к горячему, влажному от испарины телу. Ягодицы Тэхёна практически полностью соскользнули со стола, Чонгук почти на весу его держит, вбиваясь в желанное тело. Он пальцами зарывается в темно-каштановые пряди, сжимает сильно, на что омега чуть стонет и вздрагивает от каждого толчка. — Поцелуй меня, Тэхён. Властная просьба, которой он не может не подчиниться. Не хочет не подчиниться. Губы накрывают губы, пальцы вплетаются в черные волосы. Языки лижут, зубы прикусывают губы, они будто съесть друг друга хотят, выпускают все, что так долго сдерживали. Воздуха не хватает, легкие горят, и омега мажет губами по щеке альфы, принимая каждый толчок в себя. — Блять, я с ума сейчас сойду, — хрипло выдыхает Чонгук, скрипя зубами, потому что Тэхён начинает сжимать его член внутри. — Пожалуйста, — скулит Тэхён на ухо. — Пожалуйста, пожалуйста, Чонгук… Омега стонет надрывнее, пальцами за широкие плечи цепляется, напрягается всем телом. И начинает сильно дрожать, когда кончает с громким криком, пачкая их животы. Альфа с силой сминает его губы, пытаясь приглушить Тэхёна, лижет его рот изнутри, язык посасывает, забирает сладкий вкус омеги в себя. Он сам уже на пределе, и, когда чувствует, как напрягаются в последний раз мышцы паха, а член становится еще более твердым, с рычанием в искусанные губы толкается последний раз в тело Тэхёна, резко и со всей силы, так, что омега опять скулит ему в губы. Альфа кончает с громким мычанием, и уже Ким прижимается губами к его губам. Чонгук жмурит глаза, чувствуя, как его член пульсирует внутри омеги, заполняет, но резко выходит, предотвращая сцепку. Они несколько минут просто молчат. Тэхён уже полностью сидит на столе, его голова на плече альфы. Чонгук опирается на твердую поверхность ладонями по бокам его бедер. Они приводят в порядок дыхание, пытаются отдышаться от того сумасшествия, которое поглотило их в этой аудитории. Горло у обоих дерет. У омеги от криков и стонов, у альфы от частого рычания, что непроизвольно вырывалось изнутри. В голове полный пиздец, потому что хорошо так, что можно уже и умереть, но при этом они вдруг резко понимают, кто находится рядом. Чонгук поднимает голову и смотрит в лицо Тэхёна. Он такой затраханый, что альфа не может сдержать усмешки. Хотя сам знает, что выглядит примерно так же. Омега смотрит в черные глаза чуть опустив веки, потому что кажется даже моргать тяжело. — Теперь ты отстанешь от меня? — хрипло спрашивает альфа, не сводя взгляда с омеги. — Ты этого хочешь? — голос Кима хрипит не меньше. — Хочу. Тэхён усмехается слабо и облизывает губы. — Как скажешь, Чон Чонгук.