Привкус горько-сладкий

— Господи, как же я объелся. Тэхён откинулся на спинку дивана, лениво пережевывая хрен знает какой по счету кусок пиццы. Омега прикрыл глаза и облегченно выдохнул. — Ммгмм, — подтвердил Чонгук, так же расслабленно сидя на диване. — Я будто год не ел. Они заказали две большие пиццы, и от них осталось по одному кусочку в каждой коробке. — Это точно, — вздохнул Ким. — Ты будешь еще? — Нет, я больше не могу. — Тогда я это уберу, и надо поспать, пока нас опять не накрыло. — Мгм, — тихо согласился альфа, откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза. Тело тяжелое от еды, и легкое от оргазмов и удовольствия, которое Чон получил за последние почти сутки. Омега встал с громким вздохом, зашуршал коробками, брякнули кружки из-под чая. Потом послышался шум воды с кухни, Тэхён мыл посуду. В голове не укладывалось, что они вдвоем в квартире и не убили друг друга. Чонгук усмехнулся, не открывая глаз. Объяснить это можно было только тем, что их тянуло друг к другу на инстинктивном уровне, а в гон и течку эти инстинкты усилились. Потому что если не брать в расчет их животное начало, отношения у них просто пиздец. Чон поднял голову и посмотрел в сторону кухни. Встал и медленно вышел из гостиной, остановился в дверном проеме, плечом прислонился к косяку и сложил руки на груди. Тэхён вымыл кружки, и сейчас протирал их белым полотенцем, чтобы поставить обратно в шкафчик. — Не думал, что Ким Тэхён умеет мыть посуду. Омега фыркнул, но не обернулся. Альфа окинул взглядом тело Кима, отмечая что омеге очень идет его футболка. Она была темно-серого цвета и прикрывала только ягодицы. И альфа знал, что на Тэхёне нет белья. Чонгук закусил губу и наклонил голову в бок, когда Ким встал на цыпочки и поднял руку вверх, чтобы дотянуться до полки. Края футболки задрались, приоткрывая аппетитную округлую задницу, которую Чонгук не так давно вылизывал своим языком. — Я живу один, — спокойно сказал омега, — поэтому естественно сам мою посуду. Вторая кружка отправляется на полку, и Чонгук щурит глаза. Омега начинает протирать стол от капель воды, а Чон медленно приближаться к нему. — А я думал, у тебя дома гарем из соблазненных тобой альф, — хрипло говорит Чонгук, подходя вплотную. Ким вздрагивает, когда крепкое тело прижимается сзади. Рука с тряпкой застывает на месте, как и омега, когда альфа начинает дышать ему в загривок. — Альфам нехрен делать в моем доме, — выдыхает омега, чувствуя горячие ладони, которые накрывают его ягодицы. — Вот как? — усмехается Чонгук ему в затылок, гладит упругую плоть, сжимает пальцами. — Какой плохой омега, — хрипло шепчет Чон в ухо, прикусывает хрящик легко. — Просто использует бедных альф. Два пальца скользят от поясницы вниз, в промежность, и не сильно давят на сфинктер, который слегка влажный от смазки. Тэхён начинает дышать чаще, облизывает пересохшие губы. Сжимает крепче в руке тряпку, когда один палец медленно проникает в него. Ким откидывает голову на плечо Чонгуку, поворачивает в сторону, дает доступ к своей шее. Альфа сразу же губами прижимается к мягкой коже, носом утыкается в пахучую железу, и вдыхает полной грудью. — Ну, не всё же альфам пользоваться омегами, — шепчет Тэхён и тихо стонет, когда палец внутри начинает двигаться по кругу, медленно гладит мягкие стенки. Движения плавные, с небольшим нажимом, пускают легкую дрожь по ногам. — Это сейчас про нас с тобой, — шепчет альфа низким голосом, и проводит языком по пахучей железе, забирая на язык сладкий вкус омеги. — Я использую тебя в гон, а ты меня в течку. Член омеги начинает медленно наливаться кровью и выступать из-под края футболки. Он чувствует возбуждение альфы, которое прижимается к его пояснице, и которое не скрыть одними спортивными штанами. — Ты прав, Чон, — хрипло отвечает Тэхён и немного виляет задницей, подстраиваясь под движения пальца в нем. — Именно это и происходит. Но в данный момент не гон же заставляет тебя это делать? Ты спокоен и расслаблен, и я не чувствую твоих бешеных феромонов, которые меня подчиняют. Чонгук добавляет второй палец, так же медленно и плавно, омега стонет громче, сжимает кулаки от удовольствия. — Ты прав, Ким, — с усмешкой говорит альфа, покусывая обнаженное плечо, которое не скрыто футболкой. — Я это делаю, потому что хочу и могу это сделать. И ты отвечаешь мне по той же причине, потому что течка твоя так же «спит» сейчас. И это внутри вызывает такой диссонанс, потому что хочу я именно тебя, Ким. Терпеть не могу, и очень хочу. Как так? Кончики пальцев проходятся по простате, и омега дергается в руках альфы, льнет ближе, прижимается всем телом. Тэхён глаза жмурит и дышит громко, дрожит от трения внутри и от острых зубов, которые легко царапают его кожу на плече. — Я не отвечу тебе, потому что сам не знаю, почему так происходит, — с придыханием говорит омега. — Ведь я чувствую то же самое. Но может, ты уже перестанешь болтать, и трахнешь меня, Чон? Альфа фыркает ему в плечо, языком ведет влажную полосу до шеи и вверх к уху, шепчет хрипло: — Конечно трахну, Ким, и не раз. Лишь для того, чтобы услышать, как ты надрывно стонешь «Гуки», и не шипишь «Чон». Когда ты кричишь мое имя оттого, что мой член так великолепно трахает тебя, у меня внутри все разгорается еще больше. Готов слушать это часами. Тэхён опять стонет, опять дрожит и не может не тереться об альфу у него за спиной. Он кожей ощущает, как губы Чонгука растягиваются в улыбке от такой реакции, а потом засасывают его кожу, ставят новую метку. — Блять, — выдыхает омега с ухмылкой, — ты где этого нахватался? Что за грязные разговоры? — Ооо, у меня был хороший учитель. Он заставлял стоять мой член по стойке смирно лишь парой фраз. Тэхён фыркает от смеха и глаза закатывает от удовольствия. — Так же как сейчас? — тянет омега, потираясь о твердый член Чона ягодицами. — Именно. Пальцы осторожно выходят из тела омеги, и Тэхён резко разворачивается, двумя руками сжимает шею альфы сзади и притягивает его к себе для поцелуя. Язык сразу проникает в рот, Чонгук отвечает не менее жадно, сминает мягкие губы с напором, лижет их, получает укус в нижнюю губу. Омега губами спускается на шею альфы, лижет, прикусывает кожу со вкусом шоколада, руками водит по крепким мышцам груди, по плечам и сильным рукам. Вылизывает пахучую железу, на что Чонгук шипит и прикрывает глаза. Альфа одним движением срывает с омеги футболку, разворачивает и подталкивает к кухонному столу. Поднимает за бедра и усаживает на твердую поверхность. Они снова целуются, смакуют губы друг друга, Чон ощущает вкус своей кожи на языке омеги, и это приятно. Тэхён сейчас весь пропах шоколадом, так же как и сам Чонгук несет на себе сладкий запах кокоса. Это неимоверно заводит, будто они отметили друг друга, присвоили себе на эти дни. И неизвестно сколько еще смесь их запахов будет хранить тело. Чонгук нажимает на плечи Тэхёна, укладывает омегу спиной на стол, прижимает своим телом сверху, устраиваясь между разведенных длинных ног. Ким вздрагивает от контраста температур, ощущая холодную столешницу спиной и горячее тело альфы сверху. Губы медленно скользят от шеи до живота, влажный язык облизывает пупок, прикусывает кожу. Тэхён запускает руки в черные волосы, сжимает несильно, облизывает губы от такой легкой ласки. Кончик языка проходится по головке, слизывает блестящую каплю, затем обводит всю нежную плоть, размазывая по ней слюну. Губы скользят вниз по стволу, посасывают, и омега бедрами дергает, выгибается слегка, продолжая пальцами перебирать мягкие черные пряди. — Чонгук, хватит мучить меня, — выдыхает омега. — Нет, не хватит, — усмехается альфа. — Тебе не нравится? — Очень нравится, ааах. Чонгук втягивает щеки, давит на член, и омега вскрикивает, запрокидывая голову назад. Альфа выпускает твердую плоть изо рта, спускается губами ниже, встает на колени между разведенных ног. Разводит ягодицы в стороны, и присасывается к влажной дырочке, пошло чмокая, собирает на язык смазку, которая начала сильнее выделяться от возбуждения. Тэхён руками хватается за края стола по бокам, пальцы сжимает до побеления костяшек и стонет хрипло, прикрыв глаза. И снова улетает куда-то от этих неторопливых ласк, снова теряется в наслаждении, бедрами двигает навстречу горячему языку, выпрашивает еще. Чонгук поднимается на ноги, достает из кармана спортивных штанов презерватив, приспускает темную ткань на бедра. Раскатывает латекс по члену, исподлобья смотря на дрожащего на столе Тэхёна. — Ты очень сладкий, Тэ, — хрипло шепчет альфа, и облизывает медленно губы, а Тэхён мычит от этой картины. — Тебя так приятно вылизывать. — Хватит… болтать, — сквозь зубы шипит омега, когда горячая головка начинает размазывать смазку по сфинктеру. — Чонгук, ну же… Альфа усмехается, когда Тэхён дергает бедрами, подается навстречу его члену, чтобы он проник внутрь. Головка входит плавно, потом резкий толчок выбивает из омеги вскрик, когда толстый ствол входит по основание. — Дааа, такой горячий внутри, — рычит альфа. Ким стонет и скулит, потому что эти разговоры только подстегивают, заводят больше. Он понимает, что Чонгук играет, но это так сексуально и соблазнительно, что Ким точно не имеет ничего против. Альфа притягивает ягодицы Тэхёна на самый край стола, чтобы бедрами не соприкасаться со столешницей при каждом толчке и начинает ускоряться. Пальцы мнут мягкие бедра, Чонгук наслаждается бархатистой кожей омеги. Смотрит на место соединения их тел, как его член быстро входит и выходит. Чон скользит взглядом вверх, и не моргая наблюдает за Тэхёном. Ему очень нравится такая картина. Омега стонет, молит, мечется по столу, и шипит от стимуляции простаты. Сжимает мышцы вокруг напряженного члена Чонгука, чем заставляет зарычать в голос. Потому что опять возбуждение на пределе. — Если Юнги узнает, что мы трахались на кухонном столе, — прерывисто говорит Чон, — он меня убьет. — Я не знаю, аах, кто такой Юнги… Бооожее, дааа… Но не вздумай останавливаться. — И в мыслях не было. Опять контроль отпущен, и только громкие шлепки и стоны разносятся по всей квартире. Альфа рычит, омега скулит и шипит, они не могут сдержаться. И Чонгук довольно улыбается, вбиваясь в тело Тэхёна, когда слышит надрывное «Гуки, пожалуйста!» __________________ Тэхён стоит под теплыми струями воды, закрыв глаза. Сейчас три часа ночи, и после последнего секс-захода они просто вырубились, не дойдя до душа. Омега проснулся, ощущая на своем теле стянутость в разных местах, где по коже размазалась смазка и сперма. Поэтому первым желанием было помыться, пока Чонгук спал. Он несколько раз прошелся мочалкой по телу, и наконец чувствовал себя как никогда чистым. И затраханным. Тэхён усмехнулся. Прошел второй день, как они не выходили из этой квартиры, и Ким не может вспомнить, когда ему было так хорошо. Потому что так не было никогда. Как ни странно, боли от такого частого и сумасшедшего секса не было, течка отлично помогала с этим. Если бы ее не было, Тэхён уже, наверное, бегал бы от Чона по квартире, пытаясь спасти свою задницу. Потому что этот альфа брал хоть и не без нежности, но всегда срывался, на что сам омега только подмахивал бедрами. А проблема была в том, что не всегда волны гона и течки были одновременными, поэтому если успокаивался Чонгук, загореться мог Тэхён, и наоборот. Но инстинкты и с этим справлялись. Омега не мог сопротивляться альфе, альфа — омеге. Так что, можно сказать, секса было практически в два раза больше, чем если бы был только гон, или только течка. Ким проводит руками по волосам, убирая их со лба, и дверца за его спиной открывается. Он чувствует усилившийся запах темного шоколада, слышит как Чонгук медленно приближается сзади. Омега хочет обернуться, но горячие ладони останавливают его, сжимают талию. Альфа дышит в затылок, мягко подталкивает к мокрой от воды стене, прижимает, трется возбужденным членом о ягодицы Тэхёна. Чонгук полностью обнажен, его тело горит, обжигает кожу. — Я уже подумал, что ты сбежал, — хрипло выдохнул альфа, носом зарываясь в волосы. — Чонгук, — омега сглатывает, потому что такого Чона он даже боится. Сейчас феромоны давят и подчиняют, а значит альфе опять необходимо взять контроль над омегой. Сильные пальцы мнут кожу на талии, спускаются вниз, ладони обхватывают ягодицы, сжимают так сильно, что Тэхён шипит и начинает дышать чаще. — Скажи мне, Тэ, если бы меня не было рядом, когда началась твоя течка, ты кого бы позвал на помощь? Квона? Интонация раздраженная, слова давят, будто альфа зол или чем-то недоволен. Пальцы продолжали то сжимать ягодицы, то гладили нежную кожу, а Ким маслом растекался от альфы за своей спиной. Хотелось угодить и подчиниться, и ни в коем случае не разозлить. — Я… нет. Я порвал с Квоном, — омега сглотнул, когда услышал тихое рычание в свой затылок. — Я, наверное, был бы один. — Ты же врешь мне, Тэ, — обманчиво-ласково тянет альфа, прижимаясь губами к сгибу, где шея переходит в плечо. — Разве ты проводишь течки один? — Н-нет, — выдохнул Ким, нервно облизывая губы, и вздрогнул, когда альфа зубами прикусил кожу, зарычал на такой ответ. — Но… Но после того, как я переспал с тобой, я больше не хотел никого. Омега протараторил последнюю фразу на одном вздохе, почувствовал, как губы на его плече растянулись в улыбке. — Мне нравится такой ответ, — горячий воздух обжигает мокрую кожу, пускает дрожь по спине. Пальцы уже размазывают смазку по входу, проникают внутрь. Тэхён хорошо разработан, и опять истекает от феромонов альфы. — Мне нравится, что ты всегда готов для меня. Чонгук приподнимает одно бедро омеги, отводит в сторону, дает себе доступ внутрь. Головка давит на вход, омега лбом упирается в кафель, дрожит мелко в ожидании. Чонгук лижет шею ниже роста волос и хрипло шепчет: — Ты хочешь, чтобы я взял тебя, Тэ? — Да, альфа, да, хочу. Зубы смыкаются на загривке, и омега застывает, как и в прошлый раз. Он просто плавится от доминирования Чонгука, задницу выставляет, назад выпячивает, чтобы Чонгук вошел в него. — Альфа… Чон рычит громко и входит в омегу, растягивает упругие стенки, толкается нетерпеливо бедрами. Альфа внутри доволен, он урчит, выпуская этот звук из губ в шею Тэхёна. И снова вдвоем улетают, когда Чонгук начинает вбиваться в желанное и податливое тело, и не может сдержать рычания, когда сладкий запах омеги усиливается, отзываясь на его темный шоколад. _______________________ Чонгук сидит на диване, широко расставив ноги, и раскинув руки в стороны. Голова откинута на край спинки дивана, глаза закрыты. Он в одних боксерах, волосы еще влажные после душа. Тело будто в невесомости, пустое, легкое, измученное, но такое расслабленное наслаждением, что словами не передать. На часах почти двенадцать ночи, закончился третий день их с Тэхёном «веселых» будней. Только час назад они оторвались друг от друга, потому что альфу опять накрыло гоном. Чонгук отправился в душ один, потому что омега не смог встать с кровати, и материл Чона на чем свет стоит, но при этом довольно улыбаясь. И вот сейчас Тэхён в душе, а Чонгук просто не может встать и заставить себя дойти до кухни, где в холодильнике остался недоеденный обед, который они заказывали. Еще никогда Чонгук столько не занимался сексом, ни один гон целиком не проходил с омегой. Только если первый день, ну или полтора. Потому что потом омеги сбегали, не могли выдержать такого напора. И сейчас альфа понимает, что возможно Тэхён тоже сбежал бы, если бы не течка. Но омега здесь, и эти дни просто крышу сорвали, а тело будто окунули в океан наслаждения. Хоть и потрепали так, что моргать лень. Легкие шаги заглушаются длинным ворсом ковра. Чонгук резко втягивает воздух, наполняя легкие, и медленно выдыхает. Сладкий аромат застрял внутри, кажется, он уже навсегда там останется. Чон не поднимает голову и не открывает глаз, но чувствует, как Тэхён встает между его разведенных ног на колени. Теплые ладони ложатся на колени, медленно ведут вверх, пальцы сжимают крепкие мышцы бедер. — Чоооон? Соблазнительная интонация с придыханием пускает мурашки по телу. Пальцы мнут бедра, оглаживают внутреннюю сторону, проходятся с нажимом. — Ммм? — Чон, я хочу… Омега придвигается ближе, обнаженная горячая кожа касается внутренней стороны бедер, ладони скользят выше, проходятся по напряженному прессу, гладят грудные мышцы. — Ким, — выдыхает альфа, — мы закончили час назад. — И что? — фыркает омега, губами мажет по кубикам пресса, оставляет легкие поцелуи. — Это был твой гон, а сейчас хочу уже я. Теплые губы поднимаются выше, язык облизывает ключицы, медленно и плавно. Обнаженное тело накрывает сверху, капельки воды с волос падают вниз, стекают по коже альфы на диван. Чонгук так же не открывает глаз, губы облизывает, ногтями проводит по обивке дивана. — Мне надо, Чон, — выдыхает омега ему в шею, носом водит по загорелой коже. — Или ты забыл? Ты мне — я тебе. Или ты не трахался никогда столько времени, и больше не можешь? — Да, я не трахался, — усмехается Чонгук. — А ты трахался? — Я тоже нет, — улыбается омега. Он трется о тело под собой, течка требует альфу, пробуждает желание потереться, пропитаться запахом шоколада. Хотя он и так уже везде, в каждом волоске на теле, и даже душ не может смыть его с Тэхёна. — А как ты гон проводил раньше, Чон? — Если и с омегой, — Чонгук шипит, потому что зубы кусают за шею, язык зализывает, — то только первый день. Тэхён смеется ему в ухо, облизывает, посасывает мочку с серьгой. — А я знаю почему, — шепчет Ким. — Потому что выбирал себе скромненьких и краснеющих при виде спермы омег. Они просто убегали от тебя, прикрывая задницу руками. А на самом деле тебе требовался такой омега, как я, который секс любит и наслаждается им. Чонгук поднимает голову со спинки дивана, и открывает глаза. Лицо Тэхёна прямо перед ним. Глаза прикрыты, губы блестят от слюны. Взгляд возбужденный и требовательный. Мокрые волосы зачесаны назад, капельки воды стекают по шее на грудь. — А ты бы не сбежал, если бы не твоя течка? — хрипло спросил Чонгук. — Не знаю, — шепчет омега, смотря прямо в черные глаза. — Может, и нет. Твои феромоны такие сильные, им хочется подчиняться. Как идеально, не находишь? Вопрос с насмешкой, альфа усмехается в ответ. — Поверь, я думал об этом, — чуть кивает Чон. — И, как это не прискорбно, полностью согласен с тобой. — Представляю, как тебя это бесит. — Не представляешь, Ким. Тэхён накрывает красные губы альфы своими губами, в ладонях сжимая крепкую шею. Руки Чонгука ложатся на его спину, прижимают крепче к своему телу. Омега трется, ластится, тихо стонет в поцелуй. Языком облизывает язык Чонгука, углубляет поцелуй. Так вкусно и так сильно заводит, несмотря на то, сколько секса уже было за эти дни. Он эти губы и это тело уже вдоль и поперек изучил, как и альфа его, но все равно заводит, все равно хочется еще. Чонгук поднимает подбородок вверх, разрывая поцелуй. Горячий язык сразу же проходится по щеке, лижет скулу, и снова возвращается к губам альфы. Чон смотрит в карие глаза омеги и с усмешкой говорит: — Тебе же нужен сейчас мой член? Так вот он, делай что хочешь. Потому что я тела не чувствую ниже пояса. Поработай сам, Ким. Тэхён растягивает губы в лукавой усмешке, зубами прикусывает кончик носа Чонгука, и выдыхает в губы: — Как скажешь, альфа. Чонгук снова откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Горячие губы скользят вниз, зубы прикусывают кожу, язык облизывает соски. Ниже и ниже, по прессу и на пах, где длинные пальцы уже тянут резинку боксеров вниз. Полувозбужденный член лежит на животе, омега облизывает губы, и обхватывает толстый ствол пальцами. Медленно водит рукой по всей длине, смотря исподлобья на Чонгука. Альфа начинает быстрее дышать, сглатывает, кадык дергается вверх-вниз. Член в руке Тэхёна увеличивается в полную длину, омега улыбается и накрывает головку губами, полностью запуская ее в рот. Чонгук шипит и дергает бедрами, возбуждение накрывает снова с головой. Не может не, потому что рядом сладкий течный омега, который своими феромонами заставляет хотеть, а горячие пухлые губы так идеально сосут его член. Омега берет глубже, практически всю длину, и начинает быстро двигать головой. Потом посасывает только головку, и опять губы скользят вниз по члену, плотно сжимают ствол. Бедра сами подаются вверх, хочется головкой почувствовать мягкое горло, и Тэхён позволяет. Убирает руку и принимает размеренные толчки в свой рот. Альфа снова возбужден до предела, снова хочет взять Тэхёна, потому что несмотря на усталость во всем теле, инстинкты не заткнешь. И это Тэхён, это тот омега, внутри которого так прекрасно находиться, поэтому желание разгорается все сильнее и сильнее. Член со шлепком падает на живот альфы, когда омега выпускает его изо рта. Чонгук поднимает голову и смотрит на Кима, который облизывает губы и встает на ноги. Чон выше поднимается, чтобы полностью сесть на диван, всей спиной опираться на спинку. Тэхён усаживается сверху на альфу, широко расставив ноги. Трется промежностью о возбужденный член Чонгука, размазывает смазку, которая выделяется от возбуждения. Ладони ложатся на плечи Чона, они смотрят друг другу в глаза и ухмыляются. — Проверь себя, Ким, — хрипло шепчет Чонгук, — пальцами. Ты готов для меня? Омега выпрямляется и заводит одну руку за спину, пальцы мажут по влажной дырочке, и два сразу медленно проникают внутрь. Тэхён прикрывает глаза и выдыхает: — Конечно готов, Чон. Мы трахаемся три дня. Чонгук улыбается, смотря на омегу. Его щеки раскраснелись, он дышит часто и двигает бедрами, насаживаясь на свои пальцы. — Тогда можешь приступать. Одной рукой Чонгук обхватывает запястье Тэхёна, притягивает его руку к своему лицу, два пальца блестят от смазки. Второй рукой он приподнимает свой член, направляя его в омегу, который опускает бедра, чтобы почувствовать такую необходимую сейчас заполненность. Член медленно входит, раздвигает мягкие стенки, а Чонгук, не отрывая взгляда от омеги, открывает рот, обхватывает губами длинные пальцы, и начинает слизывать с них смазку. — Блять, Чонгук… Возбужденный стон заставляет усмехнуться, обводя языком каждый палец, собирая вязкую сладость. Тэхён полностью садится, по основание принимает в себя член альфы. Начинает раскачивать бедрами, приподнимать их, находит нужный ритм. Нажимает пальцами на язык Чонгука, тот прикусывает их зубами. — Как же хорошо, боже, — выдыхает Тэхён, откидывая голову назад. Пальцы скользят между губ в последний раз, и с влажным чмоком выходят изо рта. — Обожаю, когда ты сверху, — рычит Чонгук, пальцами сминая мягкие бедра. — Да? — усмехается омега, не прекращая быстро двигаться на члене альфы. — Я так давно хотел оседлать твои бедра, а ты только убегал. — Ненавижу признавать свои ошибки, — с улыбкой шепчет альфа, и прикрывает глаза, потому что омега скачет на нем, принимает в себя всю длину, с ума сводит этим жаром внутри. Тэхён наклоняется и целует Чона, ладонями упираясь в широкие плечи. — Возьми меня, Гук, — тихо скулит омега. — Сделай сильнее и быстрее, я хочу ещё. Чонгук рычит ему в губы, сжимает крепко талию, фиксируя на себе Кима, который выпячивает задницу для лучшего проникновения. Бедра начинают подаваться вверх, быстрее и быстрее, и снова тормоза отпущены, скорость возрастает, а усталость смывается обжигающим желанием. Они опять шипят и мычат, стонут, и не могут остановиться. _________________________ — Фу, блять, это пиздец какой-то! Юнги ходил по квартире, матерился и открывал все окна. Чонгук лежал на диване, сложив руки под головой, и с ленивой усмешкой наблюдал за другом. — У меня вся квартира воняет ебаным «Баунти», — рычит Мин, открывая балкон. — Это вообще возможно выветрить? Вы что, совсем не проветривали все четыре дня? — Не знаю, — пожимает плечами Чон, — нам было нормально. — Озабоченные кролики, — сквозь зубы шипит Юнги и садится на диван, отпихивая ноги друга. — Я даже боюсь представить, что здесь происходило, и где. — Лучше не представляй, — морщится альфа. — Ты мне нужен в здравом уме. Юнги смерил взглядом Чона, который был расслаблен донельзя. Казалось, его друг просто размазался по дивану, а на лице глупая улыбка. Мин усмехается и щурит глаза: — Ты такой довольный, что даже смотреть противно. Видимо, все прошло отлично. Чонгук медленно выдыхает, и опять глупо улыбается. — Юнги, у тебя было когда-нибудь такое ощущение, что если ты не перестанешь трахаться, то сотрешь свой член нахуй? — Э, нет, — кривит губы альфа. — А у меня было, — усмехается Чонгук. — Но он все еще при мне, а я выжат полностью. — И кто же этот счастливец? — спрашивает Мин. — У вас отношения? — Ты сейчас еще больше охуеешь, Юнги, — смеется Чонгук, смотря на друга. — Угадай сам. Мин наморщил лоб и похлопал глазами. Потом эти самые глаза расширяются, рот приоткрывается. — Ебаный кокос! Это ебаный Ким Тэхён? — Я бы сказал, заебанный Ким Тэхён, — улыбается Чонгук. — Это точнее описывает ситуацию. К тому же у него на второй день моего гона началась течка. И это просто пиздец. Никогда не думал, что мои яйца будут такими легкими и невесомыми. — Течка и гон? — хрипло спрашивает Юнги, и медленно осматривает свои квадратные метры. — Мне надо освятить эту квартиру после вас. С ума сойти. — Ага, — выдыхает Чонгук. — Боже. Он хотя бы сам отсюда ушел? Или его на скорой увезли? Чон смеется и прикрывает глаза. Сегодня суббота, и Тэхён ушел в семь утра, после того как они проснулись. Их вроде отпустило, потому что обоим не хотелось вообще ничего. Кроме сна и горизонтального положения. — Сам, я ему такси вызвал. — Ты такой джентльмен, — ухмыляется Мин. — Я горжусь тобой. И что, ты его больше не ненавидишь? Чонгук открывает глаза и смотрит в потолок. Внутри все так странно, ни одной мысли в голове, она пустая. Только перед глазами вспышки с воспоминаниями прошедших дней, где Тэхён под ним, над ним, прижимается к стене, стоит в коленно-локтевой. Стоны, хрипы, рычание, мольбы… И никакой ненависти. — Нет, я его не ненавижу, — тихо говорит альфа. — Не знаю возможно ли это после того, что было. А было просто охуенно. — И значит ли это, — осторожно спрашивает Юнги, не сводя взгляда с Чона, — что ваши отношения могут… развиваться? Чонгук поднимает голову и смотрит на друга. — Развиваться? Юнги кусает губу, будто раздумывает говорить или нет. — Ты можешь злиться на меня, — начал Юнги, — но я все же скажу. Слушая твои рычания на Кима, я подумал, что на самом деле он тебе нравится. А то, что он такой какой он есть, тебя бесит. И бесит потому что ты ревнуешь. Да, не спорю, этот омега отбитый на голову, особенно был таким в школе, его есть за что ненавидеть. Но и для тебя он необычный омега, всегда был. Поэтому я не удивлюсь, если у вас что-то закрутится. Чонгук нахмурился и закусил щеку изнутри. В словах Мина был смысл, ведь его чувства к Тэхёну всегда были неоднозначными. Но он никогда не думал о Киме как о своем омеге, потому что представить его в качестве своей пары просто невозможно. Не с таким характером, и не с таким образом жизни. Но да, он выделяется из всех и цепляет сильно. А после этих дней, проведенных вместе, Чонгук даже боится представить свою реакцию, если он увидит рядом с Кимом какого-то альфу. Потому что кокос все еще на нем, внутри и снаружи. — Я ничего не знаю, Юн, и думать сейчас не могу. Мы с Кимом ничего не обсуждали, ни о чем не говорили. Просто попрощались, и он уехал. Я не знаю, что ему нужно, и не уверен, что это нужно мне. В голове вата, и я просто хочу спать. А еще надо собрать вещи, потому что завтра я все же переезжаю. — Хосок прилетает? — Нет, только Чимин. У брата там какой-то завал, он прилетит потом. Да и Чимин всего на пару дней, чтобы передать ключи и помочь мне с переездом. Вместе они прилетят позже. — Ясно, — вздохнул Юнги. — Тогда вали, отдыхай, а я пожрать приготовлю. По-любому вы тут только пиццей и раменом питались. — Как ты угадал? — усмехается Чонгук и медленно встает с дивана, ощущая дикую слабость, что буквально придавливает к полу. — Я надеюсь, что вы не трахались на моем кухонном столе? — напряженно спрашивает Мин, смотря в спину друга. — Надейся, — с усмешкой бубнит Чонгук и быстрее залетает в свою комнату, щелкая замком. — Что, блять?! — рычит Юнги, на что Чонгук смеется, качает головой, подходит к кровати и валится на нее животом в позе морской звезды. Вдыхает сладкий аромат с подушки и практически сразу вырубается. __________________________ — Блять, надеюсь, ты жив. Джин заходит в комнату Тэхёна и усмехается. Омега лежит посередине кровати на животе, раскинув руки и ноги. Голова повернута в сторону, глаза закрыты. — Теперь я знаю, как выглядит омега, затраханный до смерти. — Я еще жив, — вяло бубнит Тэхён, не открывая глаз. — Ты уверен? — фыркает Джин, и присаживается на кровать рядом с Тэхёном. — Не совсем. — Тэ, ты хотя бы мог отвечать на сообщения? Я же волновался. Вдруг этот Чон прибил тебя там, и уже избавился от тела. Всего два сообщения в начале, а последние пару дней вообще тишина. — Какие сообщения, Джин? — со стоном выдыхает омега, открывая один глаз. — Я вообще не знал, где мой телефон. Я его в глаза не видел последние три дня. Еле нашел сегодня утром, потому что он сел в ноль. Джин хлопает глазами и спрашивает: — Господи, что он там с тобой делал? Пухлые губы растягиваются в довольной улыбке. — Тебе все рассказать? — Нет, — морщит нос Джин. — Не надо, я передумал. — Джин-и, что он мог со мной делать, если у него гон, а у меня течка началась? — Течка? — удивленно спрашивает омега. — Пиздец… — Даааа, — довольно тянет Ким. — Это был пиздец. Мне кажется, что я больше никогда не захочу секса. Я выжат, затрахан, опустошен полностью. Я пошевелиться не могу. Но при этом внутри так легко и прекрасно, никогда не чувствовал себя таким удовлетворенным и довольным. Так меня точно еще не трахали. Чону надо памятник поставить. — Нихуя себе, — бормочет Джин. — Тэ, милый, ты вообще соображаешь что и о ком ты говоришь? Или Чонгук своим членом из тебя все мозги выбил? — А что? — фыркает Тэхён и открывает второй глаз. — Если альфа хороший любовник, я могу это признать. А Чон лучший из всех. — Понятно, — протянул омега, поджимая губы. — Вы хотя бы предохранялись? — И да, и нет, — бормочет Тэхён. — В смысле? — шипит Джин и щурит глаза. — Ой, понимаешь, — устало выдыхает Ким. — Сначала были презервативы, потом они закончились. Но нам-то надо, и мы без них. Потом Чон сгонял в аптеку, купил еще. Но и они закончились. Вот как-то так. Но я же пью таблетки. — А сцепки были? — О да, — тянет омега. — Тэхён, это опасно. Презерватив мог порваться, и таблетки даже не на сто процентов защищают. Тем более гон и течка, такие сильные гормоны и феромоны… — Да хватит лекций, доктор Ким, — раздраженно фыркает Тэхён. — Я и без тебя все знаю. Нормально все будет, я же пил эти таблетки всегда, и с Квоном течку проводил. — Но у вас не было столько секса. — Хватит, Джин. У меня голова не соображает, еще и ты тут со своими нравоучениями. Сокджин поджимает губы и переводит тему. — И какие у вас теперь отношения с Чоном? — Отношения? — устало спрашивает омега. — А какие отношения у нас могут быть? Я, как всегда, без понятия, мы с ним ни о чем не говорили. — Как можно трахаться с альфой четыре дня и ни о чем не говорить? — возмущенно вскрикивает Джин. Тэхён поднимает голову и смотрит на друга. — Джин-и, ты, походу, не догоняешь. Все, что мы делали, это трахались, потому что гон и течка не накрывали нас одновременно. В перерывах мы пытались успеть поесть, поспать и помыться. Поэтому, какие нахрен разговоры? Какие телефоны и презервативы, когда мы чуть не разрывали друг друга, потому что такую смесь терпеть нереально. — Пиздец, — выдыхает омега. — Бедная твоя задница. Тэхён снова опускает голову на подушку и выдыхает облегченно. — С задницей все нормально, спасибо течке. Но все остальное тело будто не мое. Я измотан в край, но при этом доволен как никогда. Я сутки хочу просто проспать, чтобы завтра как-нибудь заняться делами и сделать задания, которые пропустил. — А что теперь с Чоном? — осторожно спрашивает Джин. — Я без понятия. Хотя сомневаюсь, что после такого мы сможем игнорировать друг друга. Но я правда не знаю. У меня внутри темный шоколад будто по венам бежит, хотя я и был в душе. Посмотрим, что будет дальше. Просто сейчас я думать совершенно не могу. И не хочу. — Ладно, отдыхай, — говорит Джин, гладит друга по бедру и встает с кровати. — Я завтра позвоню. — Ага, — кидает омега и вскоре слышит, как входная дверь захлопывается. Тэхён открывает глаза и смотрит в окно. Что будет дальше, он даже не представляет. Но и подумать не может о том, что они с Чоном начнут друг друга игнорировать, или как раньше ненавидеть. Несмотря на то, что четыре дня между ними был только секс и инстинкты, это все же сблизило их. Не могло не сблизить, потому что они открылись друг другу как никому и никогда. И пусть они на самом деле мало говорили, но чужими уж точно не были. Уже точно нет. Тэхён закрывает глаза и практически сразу засыпает.