Ты - моя вселенная

На следующий день. Телефон в прихожей разразился трелью. Саша, которая не спала всю ночь, думая о словах Космоса, подскочила к нему. — Алло? — Это я. Выходи, я во дворе. — Голос Космоса был спокойным, но каким-то слишком ровным, будто он принял решение. Саша оделась и вышла. Линкольн стоял у подъезда, работал на холостых, выплевывая клубы пара в прохладу майского вечера. Космос курил, прислонившись к капоту. Увидев её, он выпрямился и как-то по-особенному посмотрел — долго, изучающе, будто проверял, цела ли она. — Садись. — Он открыл перед ней дверь. — Куда мы? — Не бойся. Я же сказал — решать проблему. Они долго петляли по городу, пока не заехали в промзону. Перед одним из цехов стояли знакомые машины: Белый, Пчёла и еще несколько ребят. Космос вышел первым, подал Саше руку, помогая выбраться. Его ладонь была твердой и горячей, но Саша высвободила руку быстрее, чем следовало. Внутри цеха было накурено. В центре, на стуле, с завязанными глазами, сидел Влад. Он трясся так, что стул ходил ходуном. — О, приехала наша главная свидетельница, — подмигнул Белый, но взгляд его оставался холодным. — Кос, ты уверен? Из-за какой-то малолетки подставляться? Космос резко обернулся к нему. Взгляд стал жестким, колючим. — Она не «какая-то». Ещё раз так про неё скажешь — обижусь. Белый удивленно вскинул брови, но промолчал. Пчёла переглянулся с пацанами. Саша почувствовала себя неловко. Она не просила его её защищать. — Ты слышал, что они сделали? — Космос шагнул к Владу и сдернул повязку. Влад зажмурился от света, а когда увидел Сашу, его лицо перекосило от ужаса и злобы. — Сука! Это ты, тварь, ментов навела? — заорал он, пытаясь вскочить, но его осадили ударом в живот. — Тут ментов нет, Влад. — Космос подошел к нему вплотную, нависая скалой. — Тут разборка по понятиям. Ты тронул нашу. Ту, которая вписалась за Пчёлу, когда тот истекал кровью. Значит, ты тронул бригаду. — Какую бригаду? Вы кто вообще? — промямлил Влад. — Мы твоя смерть. — Спокойно ответил Белый. Саша смотрела на это и чувствовала, как внутри всё леденеет. Она хотела справедливости, но не такой — кровавой и беспощадной. Она хотела остановить это, но язык прилип к гортани. — Космос, не надо... — прошептала она, когда один из парней достал заточку. Космос обернулся. Взгляд его смягчился ровно на секунду. Он смотрел на неё так, будто она была единственным светлым пятном в этом прокуренном цехе. — Выйди, Саша. Погуляй пока. — Тихо, но твердо сказал он. — Нет. Я сказала, не надо. Не для этого я тебе рассказывала. Повисла пауза. Белый усмехнулся, Пчела удивленно поднял брови. Космос колебался. Он сжал челюсти так, что желваки заходили. — Ты хочешь его простить? — спросил он глухо. — Я хочу, чтобы он ответил по закону. Но не так. Я не хочу, чтобы ты... чтобы ты был таким. — Саша смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было благодарности, был только страх за него. Космос выдохнул. Подошел к Владу и, схватив за волосы, задрал его голову вверх. — Слышал? Тебе повезло, что она у меня... — он запнулся, поправился: — Что она здесь. Что она такая добрая. Но если ты ещё раз подойдешь к ней, если хоть косо посмотришь в её сторону — закона для тебя больше не будет. Я тебя лично закопаю в той самой заброшке. Ты понял? Влад судорожно закивал. — Вали отсюда. И запомни: в этом городе тебя больше нет. Влада вышвырнули вон. В машине, когда они ехали обратно, Космос молчал, нервно постукивая пальцами по рулю. Саша сидела, прижавшись к двери, глядя в окно. — Ты злишься на меня? — спросил он, не оборачиваясь. — Злюсь. — Голос её дрожал. — Ты привез меня на какую-то разборку, как трофей. Думал, я обрадуюсь, увидев, как его убивают? Космос резко затормозил. Повернулся к ней. В его глазах была досада, смешанная с отчаянием. — Я думал, тебе станет легче, когда ты увидишь, что он наказан. Что справедливость есть. — Это не справедливость, Космос. Это самосуд. И мне от этого не легче. Мне страшно. За тебя. Он замер. Смотрел на неё так, будто она сказала нечто невероятно важное. — За меня? — переспросил он тихо. — За тебя, идиот. — Саша отвернулась к окну, чтобы он не видел, что у неё на глазах снова выступили слезы. — Ты думаешь, я хочу, чтобы тебя посадили или убили из-за такого мусора, как Влад? Космос молчал долго. Потом протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её плеча. — Саш... — Голос у него сел. — Ты даже не представляешь, что сейчас сказала. — Представляю. — Она дернула плечом, сбрасывая его руку. — Вези меня домой. И больше не смей решать за меня, что мне нужно видеть, а что нет. Он послушно завел машину. Всю оставшуюся дорогу молчал, но то и дело бросал на неё короткие взгляды. У подъезда Саша вышла, даже не попрощавшись. — Саша! — окликнул он. Она остановилась, не оборачиваясь. — Я... прости. Я правда хотел как лучше. — Он стоял возле машины, огромный, растерянный, непохожий на того уверенного бандита, каким был час назад. Саша обернулась. — Знаешь, Космос... Иногда лучшее, что ты можешь сделать, — это просто спросить, чего хочу я. А не тащить меня силой, куда считаешь нужным. Спокойной ночи. Она ушла в подъезд, оставив его стоять на морозе. Две недели спустя. Вечер. После той страшной ночи в цехе Саша старалась делать вид, что всё нормально. Она ходила в школу, готовилась к экзаменам, избегала разговоров с отцом. А отец, кажется, только и ждал удобного момента. В тот вечер Космос снова её подвозил. Останавливаться у подъезда Саша запретила — просила высаживать за углом, чтобы машину никто не видел. Но Космос, как всегда, сделал по-своему. Подкатил прямо к подъезду, вышел, открыл перед ней дверь. — Я же просила, — процедила Саша сквозь зубы. — Холодно, — коротко ответил он. — Иди давай. Завтра позвоню. Саша закатила глаза и быстрым шагом направилась к подъезду. Космос смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. И только тогда сел в машину и уехал. Она поднялась на свой этаж, открыла дверь и сразу поняла: что-то не так. В прихожей горел свет. Отец сидел на кухне, но не спал — хотя обычно в это время он уже дрых после смены. — Пап? Ты чего не спишь? — спросила Саша, снимая куртку. Отец молчал. Сидел за столом, сжимая в руке кружку с остывшим чаем. Потом поднял на неё глаза. Взгляд был тяжелый, усталый, но какой-то чужой. — Подойди сюда, — тихо сказал он. Саша почувствовала неладное. Сердце ёкнуло. Она прошла на кухню, села напротив. — Что случилось? — Я сегодня пораньше пришел. Смена отменилась. — Он говорил медленно, будто взвешивал каждое слово. — Сидел у окна, чай пил. А тут — машина. Красивая. Черная. Линкольн, кажется. У Саши похолодело внутри. — И что? — А то, дочка. — Отец поставил кружку на стол. — Я не слепой. Я видел, как ты из неё вышла. И видел, кто тебе дверь открывал. Парень в дорогом пальто, весь из себя при параде. Саша молчала. Оправдываться сейчас было бесполезно. — Я тебя спрашиваю: кто это? — Знакомый, — тихо ответила она. — Знакомый? — Отец усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. — Саша, я всю жизнь на заводе пашу. Я таких «знакомых» знаю. Это братва, дочка. Бандиты. Ты с кем связалась? — Я ни с кем не связывалась! — вспыхнула Саша. — Он просто помог мне, когда нужно было! — Помог? Чем это он тебе помог? — Отец повысил голос. — И с каких пор ты на таких машинах катаешься? Мы люди простые, Саша. У нас денег нет на такие тачки. И у тех, кто на них ездит, денег тоже нет — они их воруют или кровью зарабатывают. Ты понимаешь? — Понимаю, — тихо сказала Саша. — Понимаешь она! — Отец встал из-за стола, прошелся по кухне. — Я твою мать похоронил, я один тебя тяну, я ночами не сплю, чтобы ты экзамены сдала, в институт поступила, человеком стала! А ты? Ты с кем время проводишь? — Я никого к нам не вожу! — Саша тоже встала. — Я ничего не прошу у него! Ни денег, ни подарков! — А машина? — Отец развернулся к ней. — Это не подарок? Тебя подвозят — это не помощь? Ты думаешь, они просто так добрые? Они за всё счет требуют, Саша! За всё! — Он ничего не требует! — Ах, не требует? — Отец подошел ближе, вгляделся в её лицо. И вдруг замер. — Это что? Саша инстинктивно дернулась, но поздно. Отец взял её за подбородок, повернул к свету. Синяк на скуле уже почти прошел, но если присмотреться — было видно. — Откуда? — Голос отца стал тихим и страшным. — Упала, — быстро сказала Саша. — Врешь. — Пап, не начинай... — Я сказал — врешь! — Он сжал её лицо сильнее, но не больно, а как-то отчаянно. — Это он тебя? Этот твой... в пальто? Ударил? — Нет! — Саша вырвалась. — Ты что? Он вообще не такой! Это не он! Это... Она осеклась. Сказать правду? Про Влада? Про заброшку? Тогда отец точно с ума сойдет. Или в милицию пойдет. А там — Влад уже уехал, но кто знает, как оно обернется? И про Космоса с его разборками тогда узнает... — Кто? — Отец смотрел на неё в упор. — Говори. — Это в школе... одноклассник... — выдавила Саша. — Мы поссорились, он толкнул. Я упала. Всё. — Толкнул? — Отец не верил. — И поэтому ты катаешься с бандитами? Чтобы они тебя защищали? — Они не бандиты! — выкрикнула Саша. — А кто они, по-твоему? — Отец ударил ладонью по столу так, что кружка подпрыгнула. — Я эти рожи знаю! Я их каждый день в криминальной хронике вижу! Разборки, стрелки, трупы! Ты хочешь такой жизни? Хочешь, чтобы я тебя хоронил, как мать? Саша замерла. Мать умерла от болезни, при чем тут это? Но отец был в таком состоянии, что спорить бесполезно. — Пап, успокойся... — Не учи меня успокаиваться! — Он схватил её за плечи. — Слышишь меня? Чтобы я больше этого типа рядом с тобой не видел! Чтобы духу его не было! Если я его ещё раз увижу — я сам пойду в милицию и всё про него расскажу! Пусть проверяют, чем он занимается! — Пап, ты не можешь! — Могу! — Он отпустил её, тяжело дыша. — Ты моя дочь. Я за тебя отвечаю. А не какие-то там... Космосы. — Он сплюнул это имя, как ругательство. — Будешь ходить пешком. Или на автобусе. Как все нормальные люди. Поняла? Саша молчала, сжав губы. — Я спросил: ты поняла? — Поняла, — выдавила она сквозь зубы. Отец выдохнул, провел рукой по лицу. Усталость навалилась на него всей тяжестью. — Иди спать, — глухо сказал он. — Не думай даже о нём. Саша вышла из кухни, прошла в свою комнату и закрыла дверь. Села на кровать, обхватила себя руками. Она злилась на отца. Он ничего не понимает. Он не знает, что Космос сделал для неё. Не знает, что без него она бы сейчас, может, вообще не сидела здесь. На следующий день. Саша вышла из школы и увидела знакомый Линкольн. Но на этот раз она не пошла к нему. Сделала вид, что не заметила, и быстрым шагом направилась в сторону остановки. Космос вышел из машины. — Саша! Она не обернулась. Он догнал её в два шага, схватил за локоть. — Ты чего? Я звоню, ты не берешь. Приезжаю — ты бежишь. Что случилось? — Отпусти, — тихо сказала она, глядя в сторону. — Саш... — Я сказала — отпусти! — Она выдернула руку и наконец посмотрела на него. — Отец знает. Видел нас. Запретил с тобой видеться. Космос нахмурился. — И что? Ты слушаться будешь? — А что мне делать? — в голосе Саши прорезалась злость. — Он прав. Ты — бандит. У тебя дела, разборки, стволы. А я — простая девчонка из простой семьи. Нам не по пути. Космос смотрел на неё долго, потом глубоко вздохнул. — Значит, не по пути? — Не по пути. — Ладно. — Он кивнул, будто принял какое-то решение. — Тогда я поговорю с твоим отцом. — Ты с ума сошел? — Саша округлила глаза. — Он тебя убьет! Он в милицию на тебя заявить грозился! — Пусть заявляет. — Космос усмехнулся. — Я ему одно скажу: я за твою дочь любого порву. И его тоже, если он ей жизнь сломает своими запретами. Но сначала попробую по-хорошему. Он развернулся и пошел к машине. — Космос! — крикнула Саша. — Не смей! Он не обернулся. Только рукой махнул: не парься, мол. Саша стояла посреди тротуара и с ужасом понимала: сейчас произойдет что-то страшное. Или очень глупое. Или и то, и другое. — Космос! — Саша догнала его уже возле машины, вцепилась в рукав пальто. — Стой! Ты не пойдешь к нему. Он обернулся. В глазах — твердая решимость и что-то ещё, чему Саша боялась давать название. — Пойду. И поговорю. — Ты не понял? — Она забежала вперед, загородила ему дорогу к двери. — Он не будет слушать. Он ненавидит таких, как вы. Думает, что вы всё дерьмо этого города. — Пусть думает. — Космос попытался обойти её, но Саша уперлась ладонями ему в грудь. — Нет! Он замер. Посмотрел на её руки, потом в глаза. — Саша, я не дам тебя запереть. Ты не вещь. Ты сама решаешь, с кем тебе видеться. — А если я сама решила, что нам не надо видеться? — тихо спросила она. Космос дернулся, будто пощечину получил. — Что? Саша убрала руки, сделала шаг назад. Собрала всю волю в кулак. Если не сказать это сейчас — будет только хуже. Для всех. — Я не хочу, чтобы ты приходил к отцу. Не хочу, чтобы вы выясняли отношения. Не хочу, чтобы он заявлял в милицию, а твои друзья потом мстили. Я устала бояться, Космос. Бояться за тебя, за него, за себя. Он смотрел на неё, не моргая. Молчал. — Ты меня спас, — продолжила Саша. — Я этого никогда не забуду. Правда. Но я не могу жить в этом кошмаре. Между его правдой и твоей. Между заводом и разборками. — Я не просил тебя выбирать, — глухо сказал он. — А я не умею иначе. — У неё защипало в глазах, но она сдержала слезы. — Если ты правда хочешь для меня добра — не приходи больше. Не звони. Не ищи встреч. Тишина повисла между ними тяжелая, как свинец. Мимо проехала машина, кто-то крикнул из окна, но они не слышали. Космос стоял, сжимая и разжимая кулаки. Впервые Саша видела его таким растерянным. Таким... живым. — Ты правда этого хочешь? — спросил он наконец. Неправильный вопрос. Она хочет, чтобы он обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Она хочет, чтобы отец принял его. Она хочет жить в другом времени, где нет бандитов и страха. Но живет она в этом. — Правда, — выдохнула Саша. Космос кивнул. Один раз, второй. Глубоко вздохнул, будто под водой был. — Хорошо. Он открыл дверь машины, но прежде чем сесть, обернулся. Подошел к ней вплотную — так близко, что она почувствовала запах его парфюма, табака и еще чего-то родного, от чего сердце сжалось. — Я сделаю, как ты просишь, — тихо сказал он. — Не приду. Не позвоню. Не буду искать. Она кивнула, боясь поднять глаза. — Но знай, Саша. — Он наклонился чуть ниже, чтобы видеть её лицо. — Если тебе что-то понадобится. Если кто-то тронет. Если просто станет страшно или плохо — ты только позови. Я приду. Даже если ты будешь сто раз против. Даже если через весь город бежать. Я приду. Всегда. Саша подняла на него глаза. В его взгляде не было злости, не было обиды. Только обещание. — Прощай, Космос, — прошептала она. — Не прощай, — поправил он. — До свидания. Я подожду. Он сел в машину, завел двигатель и уехал, даже не оглянувшись. А Саша стояла на тротуаре и смотрела вслед черному Линкольну, пока он не скрылся за поворотом. Дома она прошла мимо отца, закрылась в комнате и только тогда позволила себе разреветься — в подушку, беззвучно, чтобы никто не слышал. Она сделала правильный выбор. Самый правильный. Тогда почему так больно?

***

Космос исчез из её жизни так же внезапно, как появился. Ни звонков, ни машины у школы, ни случайных встреч. Саша сдавала экзамены, готовилась к выпускному, старалась не думать. Но по ночам, лежа в темноте, она вспоминала его слова: «Я подожду». Глупо. Он бандит. У него свои дела, свои разборки. Зачем ему ждать какую-то школьницу? А потом, в один из вечеров, в дверь позвонили. Саша открыла — на пороге стоял запыхавшийся Витя Пчёлкин. — Саша, беда. Космоса подстрелили. Он тебя зовет. Пожалуйста, поехали. Она замерла на пороге. Сердце забилось где-то в горле. — Я же просила... он обещал не приходить... — Он и не приходил, — перебил Витя. — Он сдохнуть сейчас может, а ты про обещания! Ему пуля в плечо прилетела, он кровью истекает, а имя твоё повторяет! Ты нужна ему, Саша! Живо! Отец выглянул из кухни. — Что там? — Ничего, пап. Я скоро. — Саша схватила куртку и вылетела за дверь, не дав ему опомниться. В машине Вити она сидела, вцепившись в сиденье, и думала только одно: «Только не умирай, дурак. Я же не попрощалась. Я же не сказала... А что не сказала?» Ответ пришел сам. Страшный и ясный. Что она тоже будет ждать.