Ты - моя вселенная

Они встретились у кинотеатра "Родина" — старого, с колоннами и афишами, нарисованными от руки. Саша пришла пораньше, купила в ларьке газировку и мороженое и теперь сидела на лавочке, наблюдая за прохожими. Ровно в семь из-за угла показался Космос. Она сразу напряглась — вгляделась в походку, в лицо, в глаза. Он шёл уверенно, но что-то было не так. Слишком прямо держался, слишком сосредоточенно смотрел перед собой. Будто каждый шаг давался с усилием. — Привет, — улыбнулся он, подходя. — Привет. — Она поднялась, заглянула в глаза. Чистые. Не блестят. Зрачки нормальные. — Ну как ты? — Нормально. — Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Билеты купил? Или мне? — Я купила. На семь тридцать. Ещё полчаса есть. — Отлично. — Он кивнул на ларёк. — Может, ещё чего возьмём? Попкорн там... — Космос. — Она взяла его за руку. Ладонь была холодной и влажной. — Посмотри на меня. Он послушно повернулся. — Ты сегодня употреблял? — Нет. — Твёрдо, без запинки. — Честно? — Честно. — Он вздохнул. — Саш, я обещал. Я не употребляю. Она смотрела в его глаза и видела — правда. Чистые белки, обычные зрачки, никакого безумного блеска. Но что-то было не так. — Ты дрожишь, — сказала она тихо. Космос отдёрнул руку, сунул в карманы. — Руки мёрзнут. Вечер прохладный. — Космос. Он встретился с ней взглядом и сдался. — Тяжело, — выдохнул он. — Очень. С утра колотит, к вечеру легче. Но я держусь. Честно, держусь. Саша молчала. Смотрела на него и думала: какой он сейчас настоящий. Самый простой человек, который борется. С самим собой. С дрянью в крови. И проигрывать не хочет. — Молодец, — сказала она просто. — Я горжусь тобой. Он удивился. — С чего? Я же просто... — Просто держишься. — Она взяла его под руку. — Это самое сложное. Пошли, попкорн купим. Я угощаю. В кинотеатре было темно и прохладно. Шёл какой-то боевик — Саша выбрала специально, знала, что Космос любит такое. На экране стреляли, взрывали машины, красивые люди в костюмах убегали от плохих парней. Космос сидел рядом, и она чувствовала каждое его движение. Руки он держал на подлокотниках, и они мелко дрожали — заметно, если присмотреться. Он то сжимал их в кулаки, то разжимал, будто пытался унять эту дрожь усилием воли. В какой-то момент Саша протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Всё хорошо, — шепнула она. — Я рядом. Он повернулся, посмотрел на неё в полумраке. Глаза благодарные, почти детские в своей беззащитности. — Спасибо, — шепнул в ответ. Так и сидели — рука в руке, пока на экране рушился очередной небоскрёб. Космос перестал сжимать кулаки, дрожь потихоньку унялась. Или он просто научился её скрывать. После фильма они вышли на улицу. Вечер был тёплый, пахло цветами и пылью. Народ расходился, обсуждая кино, а они пошли в сторону парка. — Ну как тебе? — спросила Саша. — Нормально. — Он пожал плечами. — Стрелялки. — Тебе понравилось? — Мне с тобой понравилось. — Он посмотрел на неё. — А что смотрели — неважно. Она улыбнулась. Такой Космос ей нравился — простой, без понтов, говорящий то, что думает. Они зашли в парк, прошли мимо фонтана, где сидели вчера, и углубились в аллеи. Здесь было тише, только птицы щебетали в ветвях да где-то далеко играла музыка. — Космос, — вдруг сказала Саша, останавливаясь. — Давай поговорим. Он замер. — О чём? — О нас. Он напрягся, но кивнул. Они сели на скамейку под старой липой. Вокруг ни души — только свет фонаря вдалеке да шорох листвы. — Я много думала в последнее время, — начала Саша. — О тебе, о нас, о том, что между нами происходит. После того разговора с Витей, после вчерашнего... — Ты хочешь уйти? — перебил он глухо. — Я пойму. Я действительно кусок... — Нет. — Она закрыла ему рот ладонью. — Не говори так. Он замолчал. Смотрел на неё вопросительно. — Я хочу сказать другое. — Саша убрала руку, глубоко вздохнула. — Космос, я тебя люблю. Он замер. Совсем. Даже дышать перестал. — Что? — Люблю. — Она улыбнулась. — Дурака такого. Бандита. Наркомана. Упрямого, странного, с кучей тараканов в голове. Люблю. — Саша... — Подожди, не перебивай. — Она подняла руку. — Я знаю, что это сложно. Знаю, что ты болеешь. Знаю, что у тебя работа опасная, что вокруг тебя стреляют, что завтра может случиться всё что угодно. Но я всё равно тебя люблю. И хочу быть с тобой. По-настоящему. Он сидел, не двигаясь. Только глаза блестели в темноте. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Космос смотрел на неё — в её глаза, в которых отражались фонари, в её улыбку, в её решимость. И внутри что-то рухнуло. Все стены, которые он строил годами, все барьеры, вся броня — всё разлетелось вдребезги. — Саша, — выдохнул он. — Я... я тоже. Тоже люблю. С первого дня, как увидел. Как дурак, люблю. — Тогда иди ко мне, — прошептала она. Он наклонился медленно, будто боялся спугнуть. Коснулся губами её губ — легко, осторожно, спрашивая разрешения. Она ответила — прильнула, обвила руками его шею, притянула ближе. Этот поцелуй длился вечность. И всего миг. Когда они оторвались друг от друга, у обоих дрожали руки — у неё от волнения, у него от всего сразу. Саша засмеялась, прижалась лбом к его лбу. — У тебя губы солёные, — сказала она. — Я потел, наверное. — Он улыбнулся. — От напряжения. — От какого напряжения? — Думал, спугну. Думал, не надо торопиться. А ты сама... — Сама. — Она поцеловала его в нос. — Я сама. Потому что люблю. И хочу, чтобы ты знал. Он обнял её, прижал к себе так крепко, что она пискнула. Они сидели в парке до темноты. Целовались, говорили, молчали, снова целовались. Космос забыл про дрожь, про ломку, про всё на свете. Была только она. Его Саша. Его любовь. Когда он провожал её до дома, у подъезда они снова замерли. — Завтра снова увидимся? — спросил он, как мальчишка. — Завтра да. — Она улыбнулась. — Но условие то же. Чистый. — Буду. — Он поцеловал её в лоб. — Обещаю. — Я верю. Она ушла в подъезд, а он стоял и смотрел на свет в её окне. В кармане больше не было пакетика. В груди было тепло. И впервые за долгое время ему не хотелось никуда бежать, ничего доказывать, ничего забывать. Хотелось просто жить. Ради неё. И пошёл домой — пешком, через весь город, улыбаясь прохожим, как ненормальный.

***

Телефон зазвонил в час ночи. Саша спала — провалилась в глубокий сон после долгого дня, и сначала даже не поняла, что это реальность. Звук врывался в темноту, резал тишину. Она нашарила трубку на тумбочке, поднесла к уху. — Алло? — Саша... — Голос Космоса был чужим. Хриплым, сдавленным, будто через силу. — Саш, прости... я знаю, поздно... но ты можешь приехать? Она села на кровати, мгновенно проснувшись. — Что случилось? Ты где? — Дома. — Он закашлялся. — Мне... мне очень плохо. Саш, пожалуйста. Я не знаю, что делать. Она уже натягивала джинсы, одной рукой держа трубку. — Я сейчас. Держись. Она бросила трубку, схватила куртку, ключи. Из комнаты отца доносился храп — хорошо, не проснулся. Выскользнула в подъезд, побежала вниз по лестнице, потому что лифт ждать — дольше. Ночной город был пустым и холодным. Такси ловить некогда — она побежала к остановке трамвая, молясь, чтобы ночной рейс ходил. Она ворвалась в квартиру даже не стучась. Космос лежал на диване в зале. Даже не лежал — скорчился, обхватив себя руками, и мелко дрожал. Лицо белое, мокрое от пота, губы синие. — Космос! — Саша бросилась к нему, упала на колени рядом. Он открыл глаза. В них была такая мука, что у неё сердце разорвалось. — Саша... — прохрипел он. — Прости... я не хотел... но не могу больше. Совсем не могу. — Что с тобой? — Она гладила его по лицу, вытирала пот. — Ломка? Он кивнул. Сжал её руку — пальцы ледяные, мокрые, но хватка безумная. — Я думал, справлюсь. Три дня держался. А сегодня... Сегодня хуже некуда. Кости ломит, трясёт, рвёт... Саша, я не могу. Я сдохну так. Саша смотрела на Космоса. На его мучения. На эту белую маску вместо лица. И принимала решение. — Космос, — сказала она твёрдо. — Тебе нужно облегчение. Сейчас. Иначе сердце не выдержит. — Нет у меня ничего, — прохрипел он. — Я всё выкинул. Честно. Всё выкинул. — Я достану, — сказала Саша. Он дёрнулся. — Что? Она уже вставала, искала телефон. — Только один раз. Чтобы снять ломку. А завтра — в больницу. Договорились? — Саш... — Договорились?! — крикнула она. Он кивнул, зажмурившись от очередной волны боли. Саша набрала номер Вити. Долгие гудки. Потом заспанное, удивлённое: — Твою мать! Кто?! — разъяренный голос Вити заставил ее дернуться — Саша — Саша? Ты чего в такое время? — Вить, приезжай к Космосу. Срочно. И привези... ну, ты знаешь что. Пауза. Тяжёлая, длинная. — Ты понимаешь, что просишь? — Понимаю. — Голос у неё дрожал, но она держалась. — Ему очень плохо. Он три дня чистый. Если не помочь сейчас — сердце остановится. Я вижу. Вить, пожалуйста. Потом лечить будем. Сначала вытащить. Витя молчал. Слышно было, как он дышит в трубку. — Ты с ума сошла, Саш. Снабжать наркомана... — Я не снабжать. Я спасаю. Он умирает, Витя! Прямо сейчас! — У неё слёзы потекли по щекам. — Я не знаю, что делать. Дай ему одну дозу, чтобы снять ломку, а завтра я сама его отвезу в частную клинику. Обещаю. Тишина. — Витя, пожалуйста! — закричала она. — Ладно, — выдохнул Витя. — Ждите. Через полчаса буду. Он бросил трубку. Саша упала на колени рядом с Космосом, обняла его, прижала к себе. Он дрожал так сильно, что зубы стучали. — Слышал? — шепнула она. — Сейчас приедет. Потерпи немного. Пожалуйста, потерпи. — Саша... — выдохнул он. — Ты... ты ангел. Я не стою... — Молчи. — Она поцеловала его в мокрый висок. — Молчи. Потом поговорим. Сейчас просто держись. Витя приехал через сорок минут. Вошёл без стука — видно, ключи были. В руках — маленький пакетик. — Ты уверена? — спросил он, глядя на Сашу. — Давай. Она взяла пакетик, развернула. Космос смотрел на него как на спасение — глаза безумные, руки тянутся. — Космос, — Саша загородила собой дозу. — Сначала условие. — Всё что хочешь, — выдохнул он. — Завтра ты едешь со мной в клинику. К нормальным врачам. Ложишься и лечишься. Сколько надо. Если сбежишь или откажешься — я уйду. Насовсем. Понял? — Понял. — Он готов был подписать что угодно. — И это в последний раз. — Она показала ему пакетик. — После этой дозы — только лечение. Иначе я правда уйду. Ты мне нужен живой и здоровый. Не такой. — Обещаю. — Он смотрел на неё и плакал. — Саша, обещаю. Только дай. Пожалуйста. Она протянула пакетик. Витя отошёл к окну, отвернулся. Космос трясущимися руками приготовил дорожку, втянул. Замер, закрыв глаза. Прошла минута. Другая. Он выдохнул. Расслабился. Дрожь начала уходить, лицо перестало быть белым, губы порозовели. — Отпустило, — прошептал он. — Господи, отпустило. Саша сидела рядом, держала его за руку и плакала. От облегчения, от страха, от всего сразу. Витя подошёл, посмотрел на них. — Завтра позвоню, — сказал он. — Проверю, чтоб в больницу лёг. Если что — силком притащу. — Спасибо, Вить, — выдохнула Саша. Он кивнул и вышел. Космос притянул Сашу к себе, обнял, уткнулся лицом в её плечо. — Прости меня, — шептал он. — Прости. Я больше никогда... никогда... — Я знаю, — гладила она его по голове. — Я знаю. Ты справишься. Мы справимся. Так и сидели до утра — обнявшись, уставшие, опустошённые. Космос проваливался в сон, вздрагивал, просыпался, снова засыпал. Саша не спала — сторожила его сон, гладила по голове, шептала что-то ласковое. Утром, когда за окном засветлело, она позвонила в частную клинику, которую нашёл для них Витя. Договорилась на дневной приём. Космос проснулся — разбитый, слабый, но живой. — Едем? — спросила она. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Едем. И добавил тихо: — Ты меня спасла. Опять. — Нет. — Она покачала головой. — Это ты себя спасаешь. Я просто рядом.

***

Клиника называлась "Сосновый бор" и располагалась в часе езды от города — бывший санаторий, переделанный под платное отделение для тех, у кого были деньги и проблемы, которые нельзя афишировать. Высокий забор, охрана на входе, никаких ментов и лишних вопросов. Космос лежал здесь уже пятую неделю. Саша приезжала каждую среду и субботу. Это стало ритуалом — купить в ларьке у входа мандарины или печенье, которое он любил, предъявить пропуск охраннику, пройти через КПП и потом долго идти по аллее к трёхэтажному корпусу из красного кирпича. Сегодня была очередная среда. И сегодня у неё был день рождения. Восемнадцать лет. Саша прижимала к себе пакет в котором был контейнер с домашним бульоном и думала о том, что сегодня особенный день. Восемнадцать лет. Совершеннолетие. Она ждала этого так долго, а теперь почему-то было грустно — мамы нет, отец на смене, а единственный, с кем хочется быть, лежит в больнице для наркоманов. Он знал, что у неё день рождения. Она говорила ещё в августе, когда только договаривались о клинике. Он тогда кивнул, пообещал что-то придумать. А потом началось лечение, ломка, капельницы, и Саша не напоминала — боялась, что он будет переживать, что не может ничего сделать. Но сегодня она надеялась. Глупо, по-детски, но надеялась. Вдруг вспомнит? Вдруг сюрприз? В холле было пусто. Саша подошла к посту медсестры. — Здравствуйте. Я к Холмогорову. — А, Саша, — медсестра, тётя Зина, улыбнулась — она уже привыкла к этой девушке. — Он в палате. Только... вы не обижайтесь, он сегодня сам не свой. — Почему? — Утром хмурый ходил, на завтрак не пошёл. Врач говорил с ним — отмахнулся. Может, вы разберётесь? Саша нахмурилась. За четыре недели Космос ни разу не пропускал завтрак — режим был частью лечения. Что-то случилось. Она пошла по коридору, мимо палат до самого конца. Постучала. — Космос? Это я. Тишина. Потом шаги, щелчок замка. Он открыл дверь и Саша ахнула. Космос стоял перед ней — просунувшийся, бледный, с красными глазами. Не пижама — обычные джинсы и футболка, будто собрался уходить. — Ты чего? — испугалась она. — Случилось что? Он молчал. Смотрел на неё, и в глазах было столько боли, что у неё сердце сжалось. — Космос? — Саша, — выдохнул он. — Я идиот. — Что? — Я забыл. — Он провёл рукой по лицу. — Твой день рождения. Я забыл. Проснулся утром, смотрю в окно, и вдруг как обухом по голове: сегодня же пятнадцатое. Сентябрь. Твои восемнадцать. А я... Он отвернулся, отошёл к окну. — Я ничего не приготовил. Даже цветов нет. Даже открытки. В голове одно: анализы, процедуры, завтрак по расписанию. И вылетело. Напрочь. Саша стояла в дверях и не знала, что сказать. Обида поднималась где-то в груди — тёплая, липкая. Она так ждала. Так надеялась. — Прости, — тихо сказал Космос, не оборачиваясь. — Ты заслуживаешь лучшего. Не такого придурка, который даже день рождения забывает. Она вошла, закрыла за собой дверь. Подошла к нему, встала рядом, тоже глядя в окно. За стеклом моросил дождь, по стеклу стекали капли. — Тяжело там? — спросила она тихо. — Где? — В лечении. Он помолчал. — Тяжело. Иногда хочется выть. Иногда кажется, что проще сдаться. Но потом думаю о тебе и терплю. — Думаешь? — Каждую минуту. Она взяла его за руку. Пальцы холодные, но не дрожат. — Я не обижаюсь, — сказала она. — Немного обидно, да. Но я понимаю. Ты тут борешься. У тебя голова другим занята. — Это не оправдание. — А я и не ищу оправданий. — Она повернулась к нему. — Я просто хочу, чтобы ты был. Живой. Здоровый. Остальное неважно. Он посмотрел на неё. В глазах — благодарность и что-то ещё, чему нет названия. — Ты не представляешь, как я тебя люблю, — сказал он тихо. — Представляю. — Она улыбнулась. — Иначе бы не сидела тут, в этой дыре, вместо того чтобы гулять с подружками. Он усмехнулся. — А должна бы гулять. Восемнадцать лет — раз в жизни. — Ага. И я провожу его с тобой. — Она чмокнула его в щёку. — Лучшего подарка и не надо. — Саш... — Всё, хватит себя казнить. — Она потянула его за руку. — Пошли в столовую. Я бульон принесла. В столовой было пусто — обед давно прошёл, ужин ещё не начался. Они сидели за дальним столиком у окна, пили чай из железных кружек и ели бульон. За окном моросил дождь, стёкла запотели. — Вкусно, — сказал Космос. — Ты сама варила? — Ага. Они сидели молча, глядя друг на друга. За окном шумел дождь, где-то в коридоре разговаривали медсестры, а для них двоих не существовало ничего, кроме этого момента. — Саш, — вдруг сказал Космос. — Я подарок тебе подарю. — Ты уже извинился, забудь. — Нет. — Он покачал головой. — Я серьёзно. После выписки. Я знаю, что. Это будет сюрприз. Самый лучший, который я могу сделать. — Что за сюрприз? — Не скажу. — Он улыбнулся — впервые за сегодня нормально, открыто. — Потерпи две недели. Анализы хорошие, врач сказал, если так пойдёт — в начале октября выпишут. — Две недели? — Она замерла. — Правда? — Правда. Она обняла его — порывисто, крепко, прижимаясь всем телом. — Я так жду, — прошептала она. — Так жду, когда ты будешь дома. — Я тоже, — выдохнул он в её волосы. — Очень жду. Они сидели обнявшись, пока не зажгли свет. Потом Саша собралась — электричка ждать не будет. У КПП он поцеловал её — долго, нежно. — С днём рождения, Саша, — сказал он. — Прости, что сегодня так. — Всё хорошо, — ответила она. — Ты главное выкарабкайся. А подарок... подарок подождёт. — Не подождёт. — Он улыбнулся. — Я такой подарок придумал — закачаешься. — Интриган. — А то. Она ушла в темноту, а он стоял у ворот и смотрел вслед, пока ее силуэт не скрылся за поворотом. И пошёл в корпус — сдавать анализы и думать о подарке. О самом лучшем подарке для самой лучшей девочки на свете.