Ты - моя вселенная

Через неделю Космос вышел из клиники. Саша встречала его у ворот — замёрзшая, счастливая, с жёлтыми листьями в волосах. Он вышел — в джинсах и куртке, похудевший, но с чистым взглядом. Подошёл, обнял так, что у неё хрустнули рёбра. — Я дома, — прошептал он. — Я ждала. Машина мягко шуршала шинами по мокрому асфальту. За окном мелькали голые октябрьские деревья, серое небо, редкие машины. В салоне играло радио — какая-то медленная песня, Саша не вслушивалась. Она смотрела на Космоса и не могла насмотреться. Он был рядом. Живой, настоящий, чистый. После двух месяцев в клинике. После всего, что было. — Саш, — вдруг сказал он, не отрывая глаз от дороги. — М? — Слушай... — Он помялся, будто решался. — Завтра же суббота? Выходной? — Ага. — Может, поедем ко мне? — Он бросил быстрый взгляд в её сторону. — Ну, в смысле, не просто поедем, а... побудем вместе. Посидим, поговорим. Чай попьём. Я так соскучился по нормальному дому, не больничному. Саша молчала. Сердце забилось быстрее. — Я понимаю, если не хочешь, — быстро добавил он. — Можешь отказаться. Просто я подумал... Мы столько времени не виделись нормально. А там, в клинике, всё под присмотром, всё по расписанию. А дома... дома я сам. И ты. Она смотрела на его профиль — прямой нос, сжатые губы, руки на руле. Он волновался. Боялся отказа. — А отец? — спросила она тихо. — Я ему обещала вечером быть. — Позвонишь. Скажешь, что у подруги. Или... — Он повернулся к ней. — Или скажешь правду. Что со мной. Он же знает уже. — Знает. — Саша вздохнула. — И не в восторге. — Я понимаю. — Космос кивнул. — Поэтому если хочешь домой — я отвезу. Честно. Никаких обид. Она смотрела на него и думала. Два месяца разлуки. Два месяца больничных свиданий по расписанию. Два месяца ждать, надеяться, бояться. — А можно я позвоню ему из твоего дома? — спросила она. — Скажу, что у Лены. Не готова я ещё про нас рассказывать. Особенно после того разговора. Космос улыбнулся — светло, почти по-детски. — Конечно. Что хочешь. — Тогда поехали. Он сжал её руку, поднёс к губам, поцеловал. — Спасибо. — За что? — За то, что есть. За то, что ждала. За то, что сейчас едешь со мной. Она улыбнулась и откинулась на сиденье. За окном моросил дождь, а в машине было тепло и уютно. И спокойно. Впервые за долгое время — спокойно.

***

Космос жил в новом районе, в кирпичной девятиэтажке с охраняемым двором. Лифт поднял их на седьмой этаж, и Саша увидела тяжёлую металлическую дверь с кодовым замком. — Люблю безопасность, — усмехнулся Космос, открывая. — Проходи. Она вошла и ахнула. Квартира оказалась большой и современной — евроремонт, хорошая мебель, большие окна. Прихожая с зеркалами, дорогой паркет, в гостиной — кожаный диван, плазма на стене, стереосистема. И везде чистота — видно, что убирают регулярно. — Ничего себе, — выдохнула Саша. — Тут как в журнале. — Нравится? — Космос снял куртку, повесил в шкаф. — Я еще до знакомства с тобой купил. Думал, для семьи пригодится. — Для семьи? — Ну, для себя. — Он смутился. — Мало ли. Саша прошла в гостиную, осмотрелась. На журнальном столике — пульты, какие-то диски, пепельница. На подоконнике — комнатные цветы в горшках. — Это кто поливает? Ты же в больнице был. — Витя заходил, — пояснил Космос. — У него ключи есть. Приглядывал за квартирой. И цветы просил не загубить. — Витя — цветовод? — удивилась Саша. — У него мама цветы любит, он привык. — Космос улыбнулся. — Пойдём, кухню покажу. Кухня оказалась просторной, с большим столом у окна и барной стойкой. Саша села на высокий стул, оглядываясь. — Космос, а откуда у тебя это всё? — спросила она осторожно. — Ну, ты понимаешь... — Понимаю. — Он сел напротив. — Бригада, дела. Не буду врать — деньги не всегда чистые. Вот и купил... Саша кивнула. Было приятно, что он не врёт и не оправдывается. — Чай будешь? — спросил он. — Ага. Он включил чайник, достал из холодильника какие-то припасы — сыр, колбасу, помидоры. Поставил на стол. — Ты голодная? Давай я чего-нибудь сделаю. — Давай вместе. Они возились на кухне, резали салат, жарили яичницу. Космос то и дело подходил, обнимал её со спины, целовал в макушку. — Отстань, — смеялась Саша. — Я яичницу сожгу. — Пусть горит. Ты важнее. В итоге сели за стол — довольные, уставшие, с тарелками дымящейся еды. — Вкусно, — сказал Космос с набитым ртом. — Спасибо. — Не за что. — Саш, — он отложил вилку. — Я тебе обещал подарок. Помнишь? На день рождения. — Помню. — Она улыбнулась. — Думала, забыл уже. — Не забыл. — Он встал, подошёл к шкафчику в гостиной, достал оттуда маленькую коробочку, обёрнутую в бархатную ткань. — Держи. Она развернула. Внутри оказались часы — изящные, золотые, с тонким ремешком. Дорогие, явно очень дорогие. На циферблате — маленькие бриллиантики вместо цифр. — Космос... — выдохнула она. — Ты с ума сошёл. Это же целое состояние. — Неважно. — Он сел рядом. — Я хотел, чтобы у тебя что-то было от меня. На память. Чтобы ты носила и помнила: я есть. Я рядом. Даже если не вместе. — Мы и так вместе. — Знаю. Но часы пусть будут. И не смей отказываться. Она надела их на руку. Посмотрела — красиво сидят. Дорого, элегантно, не по-студенчески. — Спасибо. — Не за что. Он обнял её, прижал к себе. Так и сидели — на дорогой кухне, под светом стильных ламп, вдвоём. — Саш, — тихо сказал он. — Я очень тебя люблю. Ты даже не представляешь как. — Представляю. — Она подняла голову, посмотрела в глаза. — Я тоже тебя люблю. Он поцеловал её. Сначала легко, потом глубже, отчаяннее. Руки гладили спину, волосы, лицо. — Останься сегодня, — прошептал он между поцелуями. — Пожалуйста. — Я позвоню отцу. — Позвони. Она отстранилась, нашла телефон. Набрала номер. — Пап? Это я. Я у Лены сегодня останусь. Да, завтра приеду. Не, всё нормально. Не волнуйся. Пока. Космос смотрел на неё и улыбался. — Врёшь отцу? — Спасаю его нервную систему. — Она убрала телефон. — Он пока не готов. — А ты готова? Она подошла ближе. Посмотрела в глаза. — С тобой — да. Ночь была долгой и тёплой. За окном шумел дождь, стучал по стеклу. Они лежали в его кровати — огромной, с дорогим бельём, пахнущей свежестью. Саша уткнулась носом ему в плечо, гладила грудь. — Космос, — тихо сказала она. — М? — А у тебя тут хорошо. Уютно. Не ожидала. — Что именно? — Ну, что у бандита может быть такая квартира. Я думала, у вас там всё по-другому. Он усмехнулся. — Думала, бардак, окурки, оружие на стенах? — Типа того. — Нет, Саш. — Он погладил её по голове. — Я не такой. Да, дела тёмные. Но дома я хочу, чтобы было чисто. Чтобы можно было жить. С тобой, например. Она подняла голову, посмотрела на него. — Ты серьёзно? — Про что? — Про то, чтобы жить вместе? Он задумался. — Не сейчас. Ты учишься, у тебя отец. Да и я только вышел. Но в будущем... да. Я бы хотел. Если ты захочешь. Она молчала, переваривая. — Это предложение? — спросила шёпотом. — Пока нет. — Он улыбнулся. — Но предупреждение. Она засмеялась и поцеловала его в ключицу. — Предупреждение принято. Какое-то время они лежали молча, слушая дождь и дыхание друг друга. Его рука медленно гладила её по спине, по тонкой ткани майки, в которой она была. Саша чувствовала, как внутри неё разрастается что-то тёплое и тягучее, как мёд. Ей хотелось быть ещё ближе. Так близко, как только возможно. Она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. В полумраке комнаты, освещаемой только уличными фонарями, пробивающимися сквозь шторы, его взгляд казался особенно глубоким и тёмным. — Космос, — выдохнула она, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. — Что, любимая? — его голос был низким и хрипловатым. Саша не ответила словами. Вместо этого она решительно потянула край своей майки вверх, стягивая её через голову и отбрасывая в сторону. Она осталась перед ним в одних трусиках, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается разгорячённой кожи, но ещё сильнее чувствуя на себе его взгляд. Он смотрел на неё не дыша. В его глазах читалось не просто желание, а что-то более глубокое — восхищение и благоговение. Он медленно, словно боясь спугнуть, протянул руку и кончиками пальцев провёл по её скуле, спустился к шее, замер на ключице. — Саша... — прошептал он, и в его голосе звучал немой вопрос. — Ты уверена? Она взяла его ладонь и прижала к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Чувствуешь? — спросила она. — Это не от страха. Я никогда в жизни не была ни в чём так уверена, как в том, что хочу быть с тобой. Прямо сейчас. Целиком. Космос сглотнул. Он видел решимость в её глазах, чувствовал жар её тела и готовность, которая не была наигранной. Он притянул её к себе и поцеловал — не жадно, как раньше, а невероятно нежно, изучающе, будто впервые. Его губы спрашивали разрешения на каждом миллиметре её тела. — Только если ты не будешь спешить, — прошептал он ей в губы. — Если будет больно или страшно — ты сразу скажешь. Обещаешь? — Обещаю, — выдохнула она, уже теряя голову от его близости. Его руки были такими же тёплыми и надёжными, как и он сам. Они неторопливо исследовали её тело, заставляя Сашу выгибаться и тихо постанывать от непривычных, но таких приятных ощущений. Он целовал её плечи, шею, грудь, спускаясь всё ниже, и каждый его поцелуй был обещанием нежности. Она помогла ему избавиться от его одежды, и когда они остались совсем без ничего, прижалась к нему всем телом, чувствуя кожей каждую мышцу, каждый удар его сердца, который вторил её собственному. Ей не было страшно. Рядом с ним было чувство абсолютной защищённости, словно он заслонял её от всего мира. Когда он вошёл в неё, было больно. Остро, но коротко. Саша закусила губу и прикрыла глаза, но Космос тут же замер, обеспокоенно вглядываясь в её лицо. — Всё хорошо, — прошептала она, обхватывая его лицо ладонями. — Всё хорошо. Иди ко мне. Не останавливайся. Он двигался медленно, плавно, каждым движением заглушая боль и разжигая внизу её живота новый, незнакомый жар. Саша обвила его ногами, прижимая к себе ещё сильнее, царапала ногтями его спину, кусала губы, чтобы не закричать от нарастающего, сумасшедшего чувства наполненности и единения. Это было не просто "занятие любовью". Это был разговор. Его шёпот: "Ты моя... Моя Саша..." Её прерывистое дыхание в ответ. Его губы, ловящие её слёзы — слёзы от переполнявших её эмоций. Её пальцы, перебирающие его волосы на затылке. Когда всё закончилось, они лежали, тесно переплетённые, мокрые от пота, тяжело дыша. Дождь за окном всё так же шумел, но теперь он казался частью их маленького, отдельного от всего мира мира. Он крепче прижал её к себе, чувствуя, как внутри разливается что-то, чего он не испытывал никогда в жизни. Нежность пополам с дикой, собственнической гордостью. — Ты теперь всё, Саш, — сказал он хрипло. — Всё, что у меня есть. Она вздохнула, прикрывая глаза, чувствуя, как её тело наполняет сладкая, всепоглощающая усталость. — Космос... — М? — Я ни за что не буду жалеть. Никогда. Он улыбнулся в темноте, вдыхая запах её волос. — Давай спать, любимая. Я рядом. И под шум дождя, в его большой кровати с дорогим бельём, Саша впервые в жизни уснула, чувствуя себя по-настоящему дома.

***

Они проснулись ближе к обеду. Саша открыла глаза и сначала не поняла, где находится. Потолок незнакомый, свет льётся из больших окон, рядом тепло и уютно. Она повернула голову — Космос спал, раскинув руку, и во сне выглядел совсем мальчишкой. Без напряжения, просто обычный парень. Она улыбнулась и тихонько выбралась из кровати. На цыпочках прошла на кухню, налила воды. Стояла у окна, смотрела на двор — там играли дети, бабушки сидели на лавочках, обычная жизнь. — Подглядываешь? — раздалось сзади. Она обернулась. Космос стоял в дверях кухни — лохматый, сонный, в одних трусах. Улыбался. — Любуюсь, — поправила она. — Чем? — Тем, что ты дома. Что мы вместе. Он подошёл, обнял со спины, уткнулся носом в макушку. — Я тоже любуюсь, — прошептал. — Каждую минуту. Так они и стояли — молча, глядя в окно. За спиной закипел чайник, в комнате играло радио, а для них двоих не существовало ничего, кроме этого момента. — Саш, — вдруг сказал Космос. — М? — А давай я с твоим отцом познакомлюсь? Она замерла. — Сейчас? — Ну, не прямо сейчас. — Он развернул её к себе. — Сегодня. Вечером. Отвезём тебя домой, и я зайду. Поговорю с ним. По-человечески. Саша смотрела на него и не знала, что сказать. С одной стороны — правильно. Честно. По-взрослому. С другой — она представляла этот разговор, и ей становилось страшно. Саша молчала. В голове крутились самые страшные сценарии — крики, драка, милиция, запреты. — А если он тебя выгонит? — Выгонит — уйду. — Космос пожал плечами. — Но попытаться надо. Я не хочу, чтобы ты врала ему про Лену. Не хочу, чтобы мы прятались. Я хочу нормально. Приходить, чай пить, разговаривать. Чтобы он знал — я за тебя горой. И чтобы не боялся. — Он боится. — Знаю. — Космос взял её лицо в ладони. — Поэтому я и пойду. Чтобы он увидел — я не зверь. Я человек. Который любит его дочь. Саша смотрела в его глаза — чистые, спокойные, без той безуминки, что была раньше. Два месяца в клинике не прошли даром. — Ладно, — выдохнула она. — Поехали. Только давай я ему позвоню сначала? Предупрежу? — Звони. — Он поцеловал её в лоб. — А я пока в душ. Отец трубку взял не сразу. Саша уже хотела перезвонить, когда в динамике раздалось знакомое: — Алло? — Пап, это я. — Саша? Ты где? У Лены? — Пап, я... — Она замялась. — Я не у Лены была. Тишина. Тяжёлая, долгая. — Я знаю, — сказал отец наконец. — Я звонил Лене утром, спросить, как вы. Она сказала, что ты не ночевала. У Саши сердце упало. — Пап... — Ты у него была? У этого... Космоса? — Да. — Голос дрожал, но она держалась. — Он вчера из больницы вышел. Я встречала. — Понятно. — Пап, мы сейчас приедем. Он хочет с тобой поговорить. Познакомиться. Новая пауза. Саша слышала, как отец дышит в трубку. — Пусть приходит, — сказал он наконец. — Раз такое дело. — Ты драться не будешь? — Посмотрим. — И добавил тише: — Не буду. Обещаю. Она выдохнула. — Спасибо, пап. — Не за что. Жду. Телефон запиликал гудками. Саша посмотрела на экран и поняла, что у неё трясутся руки. — Ну что? — Космос вышел из душа, вытирая полотенцем волосы. — Едем, — сказала она. — Он ждёт. К дому Саши подъехали около пяти вечера. Уже темнело, горели фонари, во дворе было пусто — бабки разошлись по домам, дети тоже. Космос заглушил двигатель. Посидели молча. — Нервничаешь? — спросила Саша. — Есть немного. — Он усмехнулся. — Последний раз я так нервничал, когда на первую стрелку шёл. — Сравнил. — А что? Там тоже могло плохо кончиться. Она взяла его за руку. — Пошли. Чего тянуть. В подъезде пахло кошками и варёной капустой. Лифт долго не ехал, пошли пешком — третий этаж. У двери Саша остановилась, достала ключи. Посмотрела на Космоса. — Готов? — Готов. Она открыла дверь. — Пап, мы пришли. Из кухни донёсся тяжёлый шаг. Отец появился в прихожей — высокий, широкоплечий, в простой рубашке и тренировочных штанах. Лицо суровое, глаза цепкие. Смотрел на Космоса долго. Оценивающе. Потом перевёл взгляд на Сашу. — Раздевайтесь, — буркнул. — Проходите на кухню. Чай пить будем. Космос снял куртку, повесил на крючок. Прошёл на кухню вслед за отцом. Саша замыкала шествие, молясь всем богам, чтобы никто никого не убил. На кухне отец уже разливал чай по кружкам. На столе — бутерброды, печенье, варенье. Обычный вечер, обычный приём. Только напряжение висело в воздухе, как перед грозой. — Садись, — кивнул отец Космосу на табурет. Тот сел. Отец сел напротив. Саша пристроилась сбоку, готовая в любой момент вмешаться. — Чай пей, — сказал отец. — Не стесняйся. — Спасибо. — Космос взял кружку. Руки не дрожали — Саша отметила. Какое-то время молчали. Отец рассматривал Космоса, Космос рассматривал отца. Чай остывал. — Саш, выйди, — вдруг сказал отец. — На минутку. — Пап... — Выйди, я сказал. Поговорить надо. Саша посмотрела на Космоса. Тот кивнул — иди, мол, всё нормально. Она вышла в коридор, но осталась у двери. Слышно было плохо — только обрывки фраз. — чем занимаешься? — бизнес... дела... — ...наркота? — ...было... завязал... два месяца чистый... — ...дочь моя... — ...люблю... пальцем не дам тронуть... Голоса то повышались, то стихали. Саша замирала, когда слышала резкие ноты, выдыхала, когда становилось тише. Минут через двадцать дверь открылась. — Заходи, — позвал отец. Она вошла. Космос сидел на том же месте, отец — напротив. Оба пили чай. Остывший, наверное. — Ну что? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого. — Нормально, — сказал отец. — Поговорили. — И? — И пусть приходит. — Отец посмотрел на Космоса. — Но если обидишь — убью. Честно. — Не обижу, — твёрдо ответил Космос. Отец кивнул. Повернулся к Саше. Она подошла, обняла его. — Спасибо, пап. — Не за что. — Он погладил её по голове. — Садись, чай пей. Остыл уже. Саша села рядом с Космосом, взяла его под столом за руку. Он сжал её пальцы в ответ. Так и сидели — втроём, на маленькой кухне, пили остывший чай и молчали. И это молчание было спокойным. Почти семейным. Поздно вечером Космос уехал. Отец закрыл за ним дверь, вернулся на кухню. Саша мыла посуду. — Нормальный парень, — сказал отец, садясь на табурет. — Жаль, что бандит. Отец вздохнул. Саша выключила воду, повернулась. — Ты ему поверил? Что он завязал? — Поверил. — Отец кивнул. — Глаза у него чистые. И за тебя боится. Это видно. — Он правда старается. — Знаю. — Отец поднялся. — Ладно, дочь, я не буду мешать. Но если что — я рядом. — Спасибо, пап. Он ушёл в свою комнату, а Саша долго стояла у окна, глядя во двор. Там, за поворотом, уехал её Космос. А здесь, дома, остался отец, который принял его. Почти. — Справимся, — прошептала она темноте.