Пошëл нахуй со своей молекулярной физикой!

Марширующие по площади циферблата стрелки не позволяли тишине захватить квартиру. Пальцы перестали бить по деревянной поверхности. Сердце повторило за своей ненаглядной - тоже прекратило колотиться, как минуту назад. Во рту будто наждачная бумага. «Боже. Что ты со мной делаешь? Почему ты молчишь?» Словно услышав её мысли, Саша перевела взгляд на голубые глаза, открыв рот на пару секунд, прежде чем начать. – Запомни, что я тебе сегодня объясняла, пожалуйста, - обессиленный вид высокой не мешал ей сохранять в глазах доброту и мягкость, что возникли ещё днëм, когда девушка остановила вторую в школьном коридоре. – Хорошо, - видя это, Алëна от души улыбнулась. Губы кареглазой тоже растянулись в слабой, но настоящей улыбке. – Мне пора идти, - голубоглазая встала с кресла, за ней и хозяйка дома. Низкорослая присела на корточки, принимаясь шнуровать высокие чëрные ботинки. Тем временем Горбачёва облокотилась плечом о стену, сложив руки на груди, и наблюдала за одевающейся девочка. Вот она поднимается, тянется за пальто на вешалке, тянется, тянется, но безуспешно – крюк расположен для полуторометровой девчушки слишком высоко. Попытка прыгнуть закончилась тем, что по приземлению волосы полезли на лицо. Швец топнула ножкой, убирая их руками назад, и, не выждав не секунды, снова подскочила вверх, вытянув руку вперëд. Она столкнулась с холодной рукой, снимающей элемент одежды с крючка. По коже побежала орда мурашек, а внутри и в месте соприкосновения начало растекаться тепло. Тут же на лицо запылало жаром то ли стыда, то ли смущения. Саша уже двумя руками держала пальто гостьи, предлагая этим помочь ей надеть его. Алëна повернулась спиной и протянула руки в рукава элемента верхней одежды, который кареглазая навстречу им накинула на хрупкие плечи маленького, но большого ребëнка. Смущение так и не сходило с лица брюнетки, повесевшей на плечо рюкзак, небрежно обмотавшей длинный шарф вокруг шеи и виновато посмотревшей снизу вверх на высокую Сашу. Последняя всë это время буквально пялилась, глаза с интересом изучали всю Швец, её лëгкие движения, инфантильность в эмоциях, действиях, во всëм. Блондинке была более известна стерва-Алëна, огрызающаяся на сверстников, хамившая учителям и недоступная всем. И вот сейчас, это маленькое исчадие ада с розовыми щëчками мило улыбается у неё в прихожей. «Замечательно» - первое, что приходит на ум Горбачëвой, - «Впрочем, очаровательных людей много, что уж говорить. Интересно, если мы обнимемся, она меня не укусит?» Как только кареглазая распахнула руки для объятий, Швец тут же прижалась к ней, обвив ручонками её талию. Неожиданная скорость голубоглазки очаровала, и Саша обняла её в ответ, пару раз невзначай погладив её по спине, как-то само получилось, на что светловолосая даже особо не обратила внимания. Швец не чувствовала пола под ногами. Она словно летала где-то в облаках, чувствуя лëгкость и тепло от своей ненаглядной. Бабочки в верху живота, кажется, совсем обезумели, кружась в быстром вальсе. Она аккуратно и незаметно вдохнула воздух с рубашки на плече Саши. И он моментально заполнил всю темноволосую, впитываясь в каждую клеточку, въедаясь в кровь, захватывая каждый миллиметр. Этот запах Алëна очень хорошо запомнила и теперь будет хранить его рядом с сердечком, как самое ценное, что у неё только может быть. Даже чувство стыда за неудачный подкат испарилось из её головы, как спирт из открытой бутылки алкоголя. Девушки улыбнулись друг другу на последок, и голубоглазая покинула квартиру. Девушка прильнула спиной к зелëной стене лестничной клетки и закрыла глаза. Это всë правда. Это произошло. Она хотела как можно дольше хранить в голове будоражащий сознание и успокаивающий душу голос. Она хотела взгляда этих глаз, подобных ночи, манящих и забиравших рассудок, запускающих сердце с новой силой или наоборот останавливающих его, порождающих прекраснейшее чувство, когда весна зацветает с самый лютый мороз, пением птиц льются ругательства и крики, и цветами прорастают раны. Она хотела закрывать и открывать глаза рядом с ней. Она хотела ощущать её физическое тепло, перерастающее в духовное. Её сердце уже было в тесной золотой клетке, но на свободу не рвалось, осознавая, что это бесполезно, а, может, просто не желая. Из открывающихся дверей лифта выплыла престарелая пара. Взгляд людей сазу пал на очень низенькую девушку, прижимавшуюся к стене и лучезарно улыбающуюся с закрытыми глазами. Пожилые люди переглянулись, и женщина поближе подошла к незнакомке: – Извините... - она дотронулась до плеча темноволосой. Веки поднялись, обнажая чистейшие, как лëд, глаза, которые тут же стали круглыми, как блюдца: — Ой, чего-то я туплю сегодня не по-детски! - сказав это, Алëна юркнула в кабину закрывающегося лифта, оставив стариков наедине с мыслями о произошедшем. Закрыв дверь за одноклассницей, Горбачева застыла на месте, продолжая держаться за ручку. По ушам звоном била тишины квартиры. Такое, обычно, всегда, когда провожаешь гостей, и вроде наступает облегчение после их громких голосов и всей суматохи. Но сейчас эта тишина не радовала, зато ощущалась очень ясно. Алëна и не шумела особо и больше слушала нудные речи Саши. «Надо признаться, её недолгое и тихое присутствие установило конкретную границу с её громким и продолжительным отсутствием», - тронувшись с места и ползая матовыми глазами, Саша плавно погружалась в глубокие размышления. Она тяжëлой походкой, переваливаясь с ноги на ногу, прошла в кухню. «Нужно понять, что происходит», - она опëрлась руками о столешнницу, - «Что это вообще такое может быть...» Ладони легли на лицо, потирая его. «А что значило её это... Она была так близка к моему лицу, её тон голоса, постоянный взгляд... А главное, какой!» Большой и указательный пальцы тëрли внутренние уголки глаз. «А как же её заигрывания... Наверняка не с проста она строит глазки. И вот это всë... Но с другой стороны, она это делает так правдоподобно. Хотя я же знаю её, она та ещё... И всë-таки это правда, не придуривается она. Теперь я понимаю, когда говорят «глаза не врут», вот по её двум льдинкам всë видно!» Выдвинувшись из кухни, Саша проложила путь к балкону через ванную. «Давно мне не было так херово. Я, кажется, заработалась – вот и мерещатся неравнодушные взгляды девочек» Холодная вода жжëт раскалëнное лицо. Оно поднимается над раковиной, а ставшие тëплыми, капли быстро стекают вниз, оставляя блестящие под жëлтым светом лампы дорожки. Девушка всматривается в глаза своего отражения. «Что ты тут ищешь? Я знаю, лукавые мысли, что тебя кто-то полюбил льстят тебе. Ты уже хочешь понять, что же такого в них, твоих глазах. Не забывай, что это исключительно твои безумные предубеждения. По истине ничего нет» – Ничего нет, - шумно выдохнув, Саша опустила голову, опираясь о раковину. Распахнув балконную дверь, а после окно, девушка ощутила холод, такой контрастный по сравнению с нагретой размышлениями квартирой и разгорячëнным напряжением телом. Ноябрьский морозец проникал под свободную футболку через незастëнутую куртку. Щелчок, искра, загорелись бумага и табак. Девушка затянулась едким дымом, обволакивающим её лëгкие и неспокойную сейчас душу. Саша положила голову на руку, лежащую на оконной раме, и прикрыла глаза. Пепел осыпался и летел вниз, падал и оставался на пëстром ковре. Эти красные, рыжие, жëлтые листочки начинали терять былую яркость, однако всë ещё оставались особенными, отличными в вечерней темноте. Схожим броским светом сверкала и Алëна. Огонь ли в её глазах, сияние ли изнутри – что-то точно освещало дорогу. Но и у темноволосой не только ваниль на душе. Ей было, над чем порассуждать за прошедший день.