В глазах твоих видел снег

      Чимин, конечно, ожидал, что первый день в старшей школе принесет какие-то сюрпризы. Все же новое здание, новые правила, новые люди, хоть и парочка знакомых еще со средней школы лиц тоже имелась. Но чей-то тычущийся в его шею нос определенно переходил все границы.       — Какого?! — рефлекторно отдернулся он, чуть развернувшись, чтобы увидеть, кто так нагло влез в его личное пространство, еще и в таком людном месте — прямо у выхода из школы.       Он остановился-то только, чтобы внимательней изучить расписание в телефоне и узнать, нужно ли что-то покупать к завтрашнему дню, или он мог прямиком пойти домой, как какой-то ненормальный патлатый парень решил обнюхать его шею. Весна так на психов действует, что ли?!       — Нашел тебя, — расплылся в улыбке незнакомец.       — Ага, нашел меня, поздравляю, — нахмурившись, скрестил Чимин руки на груди. — И зачем ты меня искал?       — Стал таким красивым… Хотя не скажешь, что вырос, все такой же коротышка.       Чимин буквально задохнулся в возмущении, не зная даже, на что из сказанного ему злиться больше. Парень перед ним был совсем немного выше и выглядел щуплым в своем простом черном бомбере и таких же черных узких, но на нем все равно висящих свободно джинсах. И это означало, что Чимин не побоялся бы и драку развязать с обнаглевшим незнакомцем.       — Что?! По зубам получить хочешь?!       — Смешной Чимини, — беспардонно шлепнул парень собеседника ладонью меж лопаток. — Как будто бы ты смог победить в этой битве…       А после заулыбался так широко, что оголились не только ровные ряды зубов, но и десна.       Чимин был где-то на моменте подавления раздражения от прозвучавшего детского прозвища, когда его вдруг прошибло узнаванием. Невольно он вспомнил тот день, ту ситуацию: слишком странную, чтобы забыть, и в то же время слишком мимолетную, чтобы отпечатать в памяти. Но улыбка парня послужила триггером, ведь Чимин больше никогда таких не видел. Теперь он, кажется, мог припомнить даже мелкие детали, что давным-давно были похоронены в его памяти: влажный запах грибов на ноже, настойчивое жаркое солнце, что пробивалось через кроны деревьев, ужас, сковавший ноги, и ледяные голубые глаза странного паренька с ручным волком.       — Ты мальчик-волк! — выпалил он, прежде чем успел прикусить язык, о чем сразу же пожалел, ведь глаза перед ним были карие.       «Конечно, карие…» — мысленно усмехнулся Чимин сам себе. Он давно уже понял, что то была шутка: сначала так ему говорила мама, объясняя, затем друзья в школе, подшучивая, а потом и он сам дошел до мысли, что такое невозможно. В глазах, правда, он не сомневался, думал, что то была мутация какая-то или же рецессивный голубой неожиданно для всех победил в битве генов. Но и это оказалось подделкой? Линзами?       — К сожалению, мальчиком-волком я так и не стал, — улыбка Юнги чуть померкла, но продолжала играть на губах, пока он с озадаченным видом чесал затылок. — Должен был начать перекидываться до четырнадцати, но этого не произошло, потому я здесь.       Чимин на эти слова нахмурился пуще прежнего. Похоже, его, как малолетнего, собирались дурить даже спустя девять лет.       — Ой, прекрати. Я уже понял, что это была просто шутка. Ты со своей собакой всего лишь разыграл мелкого пацана, потерявшегося в лесу.       — Говорил же: Юнхек не собака, он волк, — терпеливо, будто дурачку, пояснял Юнги. — Ну… оборотень, точнее, и мой брат.       — Да-да, а я зубная фея, — не сдержавшись, закатил глаза Чимин.       Но, несмотря на откровенное раздражение собеседника, Юнги продолжал смотреть на него как-то восторженно и умиленно. Он понимал, что Чимин ему не верил, но сейчас его это заботило меньше всего.       — Ну, неважно. Я здесь никого и ничего не знаю. Тебя чудом нашел. Твой запах, знаешь, немного изменился с тех пор… — на этих словах он вновь непозволительно приблизился и едва успел коснуться носом шеи, как его с нескрываемым недовольством тут же отодвинули подальше. — А после жизни в лесу, в стае мне тяжело адаптироваться.       — Ты что, из секты какой? — все еще пытаясь найти рациональное объяснение, пробурчал Чимин, оглядываясь по сторонам. Ему тут еще три года учиться, а какой-то парень уже дважды напал на его шею, не получив при этом в бубен. Он просто не мог позволять продолжать ему в том же духе. — В любом случае для начала запомни: не надо подходить ко всем подряд и нюхать их шеи или что-то еще.       — Но ты не все подряд, Чимини, — заверил Юнги своим бархатным вкрадчивым голосом, что на миг тот даже растерялся, не зная, как на это реагировать.       — Звать меня так тоже не надо, мне уже не восемь лет, а семнадцать.       — Так и знал, что ты младше! — прозвучал он восхищенно, а после и вовсе преисполнился слишком очевидным довольством. — Мне девятнадцать, можешь звать меня хеном.       — Вот еще, — пробурчал Чимин, но уже без прежнего раздражения.       Он не знал, почему вообще был с ним так неприветлив, помимо своей обычной холодности. Злился ли он из-за давнего розыгрыша, в который так глупо поверил, а потом всем расхвастал, или из-за этих непонятных ему склонностей к обнюхиванию, а может, просто день выдался тяжелый, что сейчас он вымещал это на встречном. Ведь в действительности, внутри, под несколькими слоями защиты, он был по-детски искренне рад вновь видеть мальчика из леса, знать, что он ему не почудился, не приснился. Именно потому, хоть тот и нес какой-то бред и творил откровенную дичь, Чимин не мог так просто уйти. Тогда, в детстве, он приходил к опушке каждый день, хоть бабушка и отругала, и велела не сметь носа совать в лес одному. Он хотел снова увидеть Юнги с Юнхеком и поиграть с ними. Но помимо бабушкиных запретов, его останавливали и собственные: он боялся заходить в лес, боялся вновь заблудиться, но уже не найти помощи, как в прошлый раз.       Кроме того, несмотря на промозглый ветер, призывавший поспешить домой, сейчас ему гораздо больше хотелось задержаться, чтобы впитать чужие изменения. Хоть разница в их росте теперь стала не такой значительной, но Юнги с их прошлой встречи, несомненно, вырос. Черты его лица заострились, утратив былую пухлость, стрижка стала короче — теперь черные волосы едва касались плеч — и выглядела аккуратней (предыдущую будто делал он сам или мама, а тут, видно, мастер постарался). Одежды на нем стало в разы больше (что неудивительно, ведь на дворе было начало марта, а никак не знойный август), пусть она и сливалась вся в одно черное пятно: от бомбера до ботинок. И, конечно, изменились глаза. В них теперь не холодный океан плескался, а горячий кофе.       — Это твоя школа?       Юнги кивнул на видневшееся сквозь ворота крыльцо здания, из которого продолжали высыпаться ученики, на что получил утвердительное «угу».       — Решено, перевожусь.       — Она частная, дурак, — фыркнул Чимин, по одной лишь одежде сообразив, что финансово старший ее не потянет. Его хоть и мало интересовало, кто в чем ходит, но в свое время самому пришлось усвоить этот урок. Пусть он никогда не хотел обретать этот навык, но теперь с легкостью узнавал бренды, а вместе с ними и элиту. — В нее так просто не переведешься. А на стипендию конкуренция из умников наижесточайшая.       — Да? — искренне подивился Юнги, едва ли не захлопав умилительно ресничками.       — Ну да, — поразился уже Чимин чужому простодушию. — Как ты можешь не знать?       — Так я же сказал, что ничего здесь не знаю!       Младший сконфуженно потупился. Обычно даже неместные были наслышаны об этой престижной школе, но Юнги будто вылез из самой дальней глуши. Вероятно, так оно и было, тем более если подозрения о секте были правдивы.       — Мама дала мне адрес дяди, у которого я смогу остановиться. Помоги мне его найти, — умоляюще уставился он на Чимина, протягивая сложенную, уже знатно потрепанную бумажку. — Я совсем в этом городе ничего не понимаю. Жаль, я не знаю его запаха… давно бы нашел.       — Чел, ты меня пугаешь, — скорчил гримасу младший, но записку все же забрал из чужих рук.       — О, тебе нечего меня бояться, Чимини!       — Еще скажи: я не кусаюсь.       — Кусаюсь, — с самодовольной улыбкой опроверг Юнги.       На этом не ожидавший такого ответа Чимин немного подвис.       — Не следует посягать на мою территорию и пытаться отнять мою еду, — со всей серьезностью заявил мальчик-волк.       — Окей, мистер жадина, ешь свою еду сам, — утомленно вздохнул младший и, развернув бумажку, всмотрелся в адрес. — Далеко…       Он огляделся по сторонам в поисках входа в метро и указал на него рукой с зажатой в ней бумажкой.       — Спустишься там в метро. Придется сделать пересадку на синюю ветку, а потом еще… — замолк младший, наткнувшись на недоумевающее выражение лица Юнги.       То, что Чимину посчастливилось девять лет назад встретить его, знакомого с местностью, в том лесу, было не чем иным, как благословением. Если б Юнги тогда сказал ему: за этим кустом пойдешь на юго-восток, свернешь у пихты направо, сделаешь пятьдесят три волчьих шага и выйдешь на тропу — маленький Чимини так и остался бы блуждать в трех соснах.       Но нет, мальчик-волк вывел его до знакомых мест. И Чимин обязан был отплатить ему как минимум тем же.       — Ладно, идем, — потянул он за рукав довольного Юнги.

🌙🌙🌙

      — Ты почему здесь? У тебя еще занятия не закончились… — напыжился Чимин, оказавшись в медвежьих объятьях вновь на глазах у всей школы, из-за чего так и захотелось провалиться сквозь землю, а лучше — столкнуть туда Юнги.       — Ну что поделать, если я не могу сюда перевестись, — непринужденно улыбнулся старший.       Чимин такого отношения откровенно не понимал. Лично он собирался по полной пользоваться своим шансом на обучение, пока его богатенький отчим не найдет пассию помоложе и не выставит их с мамой из дома. Пока он отыгрывал роль заботливого отца, Чимин должен был брать все, что может, чтобы обрести самодостаточность в ближайшее время. В том, что такое рано или поздно произойдет, он не сомневался, он неоднократно замечал эти неоднозначные, плохо маскируемые взгляды отчима, обращенные к молоденьким девушкам. К примеру, сегодня, когда он утром отвозил пасынка в школу, поскольку у него имелись какие-то дела в педсовете. И заглядывался он даже не на учительниц-практиканток, а на одноклассниц Чимина.       — Так, может, не стоит хвостом за мной ходить? — недовольно бурча, он попытался отлепить старшего от себя. — Мои одноклассники уже косо смотрят.       Но Юнги вновь к нему прижался, закинув руку на плечо. И поскольку после выматывающего учебного дня Чимин не находил в себе энергии на продолжительное сопротивление, ему пришлось смириться с таким положением.       — Мне разобраться с ними?       — Что?.. — не сразу сообразил он, что тот имел в виду. — Нет!       И сам потянул Юнги дальше от школы, поскольку не знал наверняка, что от него можно было ожидать. Вдруг он правда пошел бы разжигать конфликт, ведь то, что тот мог вести себя достаточно агрессивно и считал это в порядке вещей, он уже успел заметить за время их недельного знакомства. И, припомнив те обстоятельства, Чимин попытался:       — Ты же подружился с парнями с площадки, мог бы с ними проводить время.       — А ты поиграть не хочешь?       — Эта игра не для моего роста. Не для твоего, кстати, тоже.       — Да? А мне казалось, я был неплох…       Спорить с этим Чимин никак не мог. Он до сих пор не верил, что ничего не знающий о баскетболе человек мог так играть. Он только и успел примерно объяснить суть игры, как Юнги, скинув бомбер и забрав волосы в хвост на макушке, юркнул за сетку к незнакомым парням, а после показал такой уровень владения мячом, что если б его не штрафовали постоянно за пробежку, двойное ведение и слишком агрессивное поведение во время борьбы за мяч, то Чимин решил бы, что тот соврал ему, что не знает игр, кроме футбола. Однако в своем восхищении признаваться он не собирался.       — В чем? В калечении людей?       — Ну эй! Ты сам мне плохо правила объяснил!       — Потому что это само собой разумеется!       — Не тогда, когда ты живешь среди волков.        На что Чимин в очередной раз прикусил язык. Юнги постоянно и (что хуже) убежденно говорил про жизнь среди волков, среди оборотней. И с каждым разом это все больше пугало младшего. То, как Юнги к этому относился, к неоспоримой для него истине. В его случае, очевидно, не просто рассказали маленькому мальчику сказку на ночь, а капитально промыли мозги. Пугала сила этого внушения, раз к девятнадцати годам он так и не раскрыл обман, раз все еще верил в нечто столь невероятное. И насколько Чимина пугало это, настолько же он проникался жалостью к выросшему в странной секте пареньку. Потому, несмотря на все его нежелание заводить знакомства (тем более такие странные), ввязываться в очередную псевдодружбу, он не прогонял Юнги. Правда, надеялся, что тот сам отвалится, что неприветливый Чимин ему быстро надоест.       — Купишь мне опять ту булку с котлетой? — голодным волком Юнги уставился на вывеску Макдональдса, подкидывая еще свежее воспоминание того, как в прошлый раз привел сюда Чимина на запах, а потом так жадно и неаккуратно вгрызался в свой бургер и как младшему было за него неловко.       — Ну уж нет, ты не умеешь есть в общественных местах.       — Да я же просто не ел такой вкуснотищи! А теперь уже ел, я буду держать себя в руках, — заверил он, состроив щенячьи глазки.       И почему-то Чимин не мог им отказать. Впрочем, свою выгоду он тоже из этого извлек. Пока Юнги с до смешного блаженным лицом поедал свой огромный бургер, младший занимался домашкой по английскому. Он не очень любил находиться в доме, который своим ему никогда и не казался, потому был рад оттянуть свое возвращение.       Чимин ожидал, что старший из-за присущей ему навязчивости начнет мешать, как только утолит голод, но тот на удивление вел себя тихо, что позволило с головой уйти в текст даже в такой оживленной атмосфере. Однако через какое-то время из погружения его вырвал гортанный рык, раздавшийся совсем рядом сбоку. Он мгновенно вскинул на Юнги свои ошарашенные глаза, поскольку подумать не мог, что человек способен выдать нечто подобное. В ответ на него смотрели то ли так же удивленно, то ли вовсе напугано.       — Прости, это все рефлексы…       — Что? — растерялся Чимин, но после сразу понял, в чем было дело: он безотчетно потянулся к лежавшей на столе картошке фри. — А, точно, твоя еда…       Спохватившись, он отдернул руку. По крайней мере, его не покусали, как ранее обещали. И все же это было совсем ненормально. Потому Чимин вдруг решил, что больше не мог быть таким безучастным. Отложив свой учебник, он осторожно начал:       — Там, в твоей «стае»… тебя плохо кормили?       — Нет, — помотал Юнги головой. — С чего ты взял?       — То, как ты защищаешь свою еду…       — Нет, это просто инстинкт. Как бы объяснить… Это моя добыча. Понимаешь?       — Твоя добыча?! — по-доброму усмехнулся на это младший. — Но это я купил!       — И я тебе благодарен, — заулыбался Юнги в ответ.       Чимин так и оставил на нем свой взгляд, изучая по-новому. Это добродушное лицо с выбившимися из хвоста прядями, одна из которых испачкалась в кетчупе, мягкий, окутывающий теплом взгляд, улыбающиеся ему губы. Если Юнги и был похож на волка, то на какого-то очень уж доброго. И вроде бы всего неделя прошла с его неожиданного появления, а Чимин уже начинал привыкать видеть эту физиономию рядом.       — С тобой я не против делиться, — Юнги показательно пододвинул коробку с картошкой ближе к младшему. — Но мне потребуется время, чтобы побороть привычки, давай без резких движений.       Сдержать смешок, а после умиленную улыбку у Чимина не получилось. Все же старший был таким забавно-нелепым.       — Ладно, — протянул он с той же смешинкой в голосе.       Взяв одну соломку, Чимин отправил ее себе в рот. Веселясь, он немного подразнил Юнги торчащим кончиком картошки, которую тот голодным взглядом провожал до самых губ, после чего с довольной мосей сжевал полностью.       — А как у тебя в школе?       — М? — не уловил Юнги, потерявшийся на пухлых, чуть блестящих от масла губах.       — Там тебе тоже тяжело приспосабливаться?       — Не особо, — в своей беззаботной манере пожал он плечами. — Я уже учился в школе, примерно представляю, что это такое.       И Чимин не знал, из-за его надуманного представления об этой волчьей секте ответ показался ему странным, или так было в действительности. Это «я уже учился в школе» звучало, как какое-то достижение, а не нечто естественное. Будто в том месте, где он жил, посещение школы было редкостью, привилегией.       Но он не успел толком поразмышлять об этом, как из раздумий его вырвало:       — А да, я больше не буду заходить за тобой после школы.       Чимин правда хотел избавиться от него, но лишь потому, что знал: рано или поздно он услышит нечто подобное. Его все бросали: кто из-за резко обретенного статуса, кто из-за самого характера, кто, как папа, вынужденно. Он уже и не шел ни с кем на сближение, ведь чем поверхностней знакомство, тем легче его отпустить. Какая-то неделя совместных прогулок после школы — это ничто, это не должно было его ранить. Но Чимин все равно почувствовал этот укол. И, наверное, его самоощущения слишком очевидно отразились на внешнем виде: в поникших плечах, поджатых губах, пустом взгляде — раз Юнги, обеспокоенно уставившись, спросил:       — Эй, ты чего?       Чимин лишь помотал головой и начал собирать свои школьные принадлежности, что успел раскидать по столику и дивану.       — У меня подработка с понедельника. Буду на свою добычу сам зарабатывать, — гордо заулыбался Юнги, но младшему совсем не хотелось зеркалить его настроение, ведь он, как никто, знал, что конец так и начинается.