В глазах твоих видел снег

      — О, это же тот парень с твоей футболки! — воскликнул Юнги, развернув томик и ткнув пальцем в нарисованного персонажа.       — Ага, Ророноа Зоро, — подтвердил Чимин, взглянув на пирата с мечом в зубах.       Они устроились на мягком пледе в куче декоративных подушек в одной из нескольких открытых палаток красно-оранжевой расцветки, что располагались внутри манга-кафе и являлись своеобразной зоной для уединенного отдыха. А все потому, что зашедший за Чимином после школы Юнги обмолвился в разговоре, что не знал, кем работал его дядя. Тот рассказывал, что рисовал манхву, но племяннику это не говорило ровным счетом ничего.       Потому на обед в этот раз Чимин потащил его в соответствующее заведение. Тем более это была единственная возможность провести время с другом на этой неделе.       Правда, из еды тут подавали лишь десерты к чаю и кофе, что не сильно утолило их голод. Но Юнги все равно здесь понравилось. Эти уютные палатки напоминали ему о доме, хоть они и не часто ночевали в подобных, лишь когда приходилось покидать свою территорию. Так же к плюсам он отнес и их размер. Они были совсем небольшими, а потому Чимин сидел рядом, касаясь его колена своим, а иногда и заваливался на него всем телом, если в выбранных им книжках было что-то невероятно смешное.       У Юнги была своя отдельная стопка первых томов, что младший набрал ему на свой вкус для ознакомления. И он взялся за один, когда Чимин объяснил, в каком порядке читать текст на страницах. Но, похоже, выбор был не самым удачным.       — Но он убил волка! — возмутился старший и отбросил томик, будто бы он нанес ему личное оскорбление.       На пару мгновений Чимин, оторванный от собственного чтива, растерялся. Событий в этом произведении было так много, что он никак не мог припомнить всех врагов, с которыми столкнулись герои. Потому он, не разделив трагедию друга, лишь пожал плечами:       — Значит, тот волк это заслужил. Тоже, наверно, школьников назойливо преследовал и обнюхивал.       — Как будто этим школьникам это не нравится, — отбил Юнги камень, что явно летел в его огород.       Чимин молчаливо зажевал губу, поскольку не мог отрицать: эти обнюхивания ему и правда почему-то были приятны. Но, когда он решился ответить, вместо признания с небрежным видом выдал:       — Понятия не имею, с чего ты так решил.       Чуть дернувшись в направлении пары, Юнги тихо, но протяжно зарычал. И каким-то образом младший то ли по звуку, то ли по эмоциям на чужом лице распознал, что то была не злость, не свирепость, не угроза, а обреченность, с которой парню приходилось сдерживаться в данный момент, чтобы не напасть, чтобы с превеликой радостью не доказать обратное. Но пытавшемуся спровоцировать зверя Чимину, в котором вдруг проснулось какое-то игривое настроение, это было не на руку. Потому он, не отводя взгляда от Юнги, немного вытянул шею, открывая. И этого было более чем достаточно, чтобы в глазах старшего блеснули опасные искры, когда он осознал: это не что иное, как приглашение.       И больше своего внутреннего волка Юнги уже не мог сдержать.       В следующее же мгновенье Чимин оказался в его руках, и старший с напором вжался носом в местечко под челюстью, где так отчетливо ощущался учащенный пульс. Он водил по нему кончиком из стороны в сторону, едва не урча, неспешно втягивая на весь объем легких любимый запах, что был сродни афродизиаку, поскольку на этот раз в нем чувствовались нотки желания.       Не прерывая касания, Юнги заскользил носом вниз по нежной шее и, не устояв, лизнул впадинку у аорты, отчего младший непроизвольно задрожал всем телом и свел ноги. Его совсем повело… Выгибаясь для ласки, Чимин отчаянно цеплялся за чужие плечи, поскольку по ощущениям куда-то проваливался, вот только уже некоторое время лежал опрокинутым на подушки. И из последних сил сдерживал капризное хныканье из-за того, что этого ему было нестерпимо мало.       Потому, когда Юнги перебрался на другую сторону и уткнулся носом в мочку, Чимин, совсем позабывшись, выдохнул: «Поцелуй».       Он ожидал, что старший, как в прошлый раз, щипнет губами беззащитную шею, может, размашисто оближет, что по природе свойственно волкам. Но Юнги вместо этого чуть отстранился, нависая. И, не сдержавшись, расплылся в улыбке, потому что в таком положении у Чимина появился второй подбородок, что выглядело комично и мило. Но это не сбило парня с толку, он все равно выполнил задуманное и позволенное: накрыл чужие губы, перехватив тихий вздох, и сжал нижнюю между своими.       В первое мгновение Чимин растерялся, но от приятных ощущений его взгляд тут же поплыл, веки прикрылись сами собой, а пальцы потянулись к длинным чуть вьющимся волосам. С неожиданным удовольствием он крепко сжал их на затылке, тем самым удержав, не позволив, как в прошлый раз, сбежать после первого же касания. И стал с пылом отвечать. Чимин мягко покусывал чужие губы и оттягивал на себя, скользил по ним языком, желая проникнуть между, но натыкался на плотный ряд маленьких зубов. Все его попытки углубить этот поцелуй были безуспешны. И поскольку Юнги так и не смог понять намека, младшему пришлось оторваться и потребовать прямо:       — Открой рот.       Отстраненный за волосы, но по-прежнему нависавший над ним Юнги незамедлительно это исполнил, чуть разомкнув губы.       — Высунь язык.       Парню пришлось прежде сглотнуть излишки слюны, но и это поручение он выполнил, не подозревая, что следом Чимин подастся к нему навстречу, обхватит язык своими потрясающими губами и станет беззастенчиво и самозабвенно посасывать.       Получилось грязно. Слюна стекала с губ одного на уголки рта другого. Но от того внутренний волк Юнги, казалось, урчал с еще большим довольством. И даже когда Чимин заставил перекатиться, повалив на книги и придавив собой сверху, не противился, наоборот, с превеликой охотой стискивал ладонями бока, крепче к себе прижимая. Теперь уже младший врывался языком в рот «готового учиться» Юнги. А тот позволял ему хозяйничать, но вместе с тем прислушивался к своим ощущениям на каждое действие. Чтобы в какой-то момент начать самому тереться о чужой язык, сплетая во влажном танце и получая одобрительное мычание Чимина.       Но урок, к сожалению, пришлось прервать.       — Ну и что началось? — флегматично предъявила молодая девушка в рыжем форменном жилете, вдруг возникшая у входа в палатку. Она несильно постукала носком своего кеда по подошве одного из парней, привлекая внимание, после чего присела на корточки, чтобы окинуть их замученным, но грозным взглядом. — Вот честно, парни, мне глубоко... чем вы тут занимаетесь, но у нас семейное заведение, так что валите-ка, а?       И Чимину бы смущаться, краснеть и извиняться, но вместо этого он заливисто захихикал, отстраняясь от Юнги. Возможно, их больше никогда не пустят в это манга-кафе, но ему было совсем не жалко.