В глазах твоих видел снег

      Уже к вечеру Чимин немного остыл и пришел в себя. Может, потому что на него, наконец, не оказывали влияние пленительные даже в цветных линзах глаза, кукольные губы, тестостерон или на что он там велся. Но теперь, когда он оказался вдали от Юнги, к нему вернулся рассудок.       По приходе он сразу же отвлекся на домашнее задание, а когда с ним было покончено, его накрыло реальностью. Воспоминания о произошедшем днем обрушились на него слишком резко для того, что произошло уже несколько часов назад. И первым делом Чимин запаниковал. Его жизнь пошла совсем не той тропой, что нужно, но хуже всего, что он сам позволил этому случиться.       «Что ж ты, мать твою, творишь?!»       Он не то чтобы был против отношений, хотя, честно говоря, они мешали, они отнимали драгоценное время, сбивали с курса. Но это было далеко не самым худшим. Если Чимин действительно окажется там, где планировал, ради чего так надрывал свой зад последние годы, гомосексуальные отношения ему хорошую службу не сослужат. И это было бы наиглупейшей ошибкой собственноручно преподнести своим будущим оппонентам, конкурентам, врагам и просто завистникам подарок в виде оружия против него.       Потому, когда первичная паника отступила, а в голове сами собой стали появляться варианты его дальнейших действий, для себя Чимин решил: неважно было ему приятно или нет, нравился ли Юнги или нет, он должен был это прекратить, установить границы, пока все не зашло слишком далеко.       И Чимин пообещал себе, что в их следующую же встречу с этим разберется, постарается подобрать самые аккуратные, безболезненные слова, хотя наверняка все равно ранит доверчивое сердце. Но, может, ему удастся сохранить их дружбу. По крайней мере, Чимин бы того эгоистично хотел. Но а если нет, значит, ему придется отпустить Юнги на поиски другой судьбы, которая непременно найдется, что бы его глупый друг ни говорил.       А для поиска нужных слов времени у него было предостаточно, постольку возможность нормально поговорить им еще не скоро выпадет. Юнги в этот раз подменился лишь потому, что выходные Чимина были расписаны едва не по минутам, ведь он должен был восполнить тот день, потраченный на уход за больным.       Ему и нужно было лишь избегать этой темы в переписке и не давать больше ложных надежд ни ему, ни себе.

🌙🌙🌙

      Впервые за все время работы с Сынхе над проектом Чимин ехал к ней домой. Прежде в будние дни они занимались на нейтральной территории: задерживались в пустых кабинетах школы, в столовой, библиотеке. На выходных же собирались в доме Паков. Причем в какой-то момент Чимин почувствовал это ее нежелание приглашать в гости, пусть и исключительно по деловому вопросу. И, уважая личные границы, перестал на том настаивать, хоть и сам пытался как можно меньше находиться в своем доме.       Потому Чимин удивился ее приглашению, но, поскольку родители на этих выходных принимали каких-то деловых партнеров отчима, был только рад такому раскладу.       Еще в тот дождливый день, когда подвозил Сынхе на такси, парень заметил, что район ему был смутно знаком. Но только сейчас, покинув салон авто, он понял почему. Это был один из тех запутанных кварталов, в которых они с Юнги блуждали в поисках нужного адреса, когда Чимин учил его пользоваться навигатором.       Дома здесь выглядели неплохо. Конечно, им было далеко до элитных комплексов, но все же это не было тем «дном», которое рисовалось в воображении благодаря сильно преувеличенным слухам одноклассников. Семья Кан, очевидно, не жила в нищете, несмотря на крах.       Но, быть может, Чимин, проведший детство в похожих условиях, не считал это низом, а та же Сынхе, привыкшая к роскоши, думала иначе, а потому не приглашала гостей.       И все же ему она, казалось, была рада.       — Привет, проходи, — вежливо улыбаясь, Сынхе распахнула дверь шире. — Моих сегодня нет, так что спокойно закончим.       В коротких джинсовых шортах с завышенной талией, черном топе, расстегнутой кофте крупной вязки и с широким чокером на шее девушка была похожа на Матильду из фильма «Леон», для полноты образа не хватало только характерной стрижки и массивных черных ботинок. По предположению Чимина, это не был обычный домашний образ Сынхе, что лишь подтверждал ее макияж с акцентом на ярких мандариновых губах. Впрочем, встреть она его в розовой пижаме с котиками, парень удивился бы гораздо больше — все-таки они были еще не настолько близки.       Из прихожей полностью просматривалась крохотная светлая кухня, в которой наверняка и одному было тесно трапезничать, и открывался вид на бо́льшую часть жилой комнаты. Туда-то девушка и проводила гостя. Эта (и по сути, единственная) комната тоже была небольшой, но при этом разделена тонкой гипсокартонной перегородкой на две еще более крохотные части. Чимин оказался в своего рода гостиной, которая, иронично, не была предназначена для приема гостей. В тесном пространстве стояли строгая софа с твердой спинкой, стенка шкафов с телевизором среднего размера, небольшой рабочий стол, компьютерное кресло и сушилка, которую, видимо, элементарно больше негде было разместить. Но в целом комната выглядела ухоженной: чистой, прибранной и не требующей ремонта.       Поскольку Сынхе опустилась в кресло, парню пришлось занять диван. Но только он присел и потянул ноутбук из рюкзака, как девушка подскочила с места:       — Ой, секунду, забыла достать подушки.       Ей пришлось сдвинуть сушилку, чтобы добраться до нужного шкафчика, на что Чимин стал лепетать о ненадобности, но был проигнорирован.       — Папа здесь спит, а они мешают… — пояснила Сынхе, укладывая декоративные подушки позади парня. Казалось, подобные признания должны были смущать ее, но в ней чувствовалась лишь тихая озлобленность. Она осуждала положение, в котором оказалась, ничуть не меньше одноклассников.       — Спасибо, — прервал ее суету Чимин и удобней устроился на подушках.       — Да, — мягко улыбнулась Сынхе, заглянув ему в глаза.       И в этот момент парню показалось, что она вот-вот подастся еще немного вперед и оставит на нем мандариновый отпечаток. Но это наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Девушка плавно отстранилась и забралась в свое кресло с ногами.       — Мой ноут все такой же тормоз, займешься слайдами, пока я пишу заключение?       — Э-э-э, да, хорошо.       Чимин не сразу взял себя в руки, поскольку подобных искр между ними еще не летало, из-за чего он немного растерялся. Но, к счастью, он всегда с легкостью брал эмоции под контроль, если, конечно, дело не касалось порой невыносимого Юнги.       — Надо еще будет поделить части для выступления, — напомнил он, устраивая ноутбук на коленях, на что одноклассница согласно кивнула, прежде чем отвернулась к столу.       — Закончили быстрее, чем я думал, — признался Чимин, закрыв файл с презентацией, после чего потянулся и пару раз хрустнул немного уставшей шеей.       — Это родителей не было. Как понимаешь, папа со своим теликом не дал бы нормально сконцентрироваться, даже если б мы ушли за стенку. — Сынхе махнула рукой на комнатку, которую через арку было почти не видно, но что-то парню подсказывало, что заниматься там было бы совсем неудобно. — Слушай, я собираюсь заказать еду и посмотреть что-нибудь. Раз у тебя осталось время, не хочешь присоединиться?       Девушка задвинула кресло за стол и плюхнулась на диван рядом, вновь поджав свои прелестные ноги под себя.       — Можно, — пожал Чимин плечами.       Домой ему все равно не очень-то хотелось: отчим наверняка выпил со своими партнерами, а собственные страхи и опасения так и не исчезли бесследно. И, если честно, Чимин бы лучше напросился на эту ночь к Юнги, да только это приблизило бы нежеланный разговор…       — Как относишься к ужастикам? — уже вбивая в телефоне заказ, поинтересовалась Сынхе.       Парень ненадолго задумался. В общем он был равнодушен к этому жанру, да только и своих кошмаров ему в последнее время хватало. И все же выглядеть пугливым в чужих выжидающих глазах ему не хотелось.       — Нормально. У тебя новый телефон?       Обычно Чимин не обращал внимания на такие вещи, но на экране прежнего была слишком уж занимательная паутинка трещин, что ее отсутствие не могло не броситься в глаза.       — Ага, — расплылась в улыбке Сынхе, очевидно, довольная тем, что ее обновку приметили. — У него камера получше. Но фильм все равно будем смотреть с твоего ноута!       Согласно кивнув, парень вновь поднял крышку, ввел незамысловатый пароль и передал устройство однокласснице, предоставив тем самым выбор фильма ей. Она же ответно передала Чимину свой телефон, чтобы тот добавил в корзину что-то и на свой вкус.       — Я оплачу, — не столько предложил, сколько оповестил.       Но девушка воспротивилась, выхватив свой телефон:       — Ну нет, вот буду у тебя в гостях, тогда и оплатишь. Даже если я закажу мраморную говядину!       — Договорились, — усмехнулся Чимин.       — Но обязательно позови меня.       И если до этого настроение разговора было дружески-шутливым, то последняя фраза Сынхе прозвучала откровенно игриво. Кроме обольщающей интонации виной тому были и ее характерная милая улыбка, и хитрые, обманчиво невинные под пушистыми ресницами глаза.       И от этого Чимину было немного не по себе. Прежде он почему-то совсем не рассматривал ее в этом плане, оттого происходящее сейчас ощущалось слишком странно. Но сидящая рядом девушка, казалось, была в шаге от того, чтобы вытянуть свои обнаженные ножки, перекинув их через чужие бедра, и удобно устроиться на плече за просмотром. И чтобы немного сбавить обороты, парень решил подпортить атмосферу своей искренностью.       — Конечно, просто… Мне правда совсем не нравится находиться дома. Вроде столько лет прошло, а я все еще не могу назвать его своим.       Сынхе моментально уловила чужую обреченность, что так прекрасно перекликалась с ее собственной, и обратилась в слух со всей своей эмпатией.       — Наверно, потому что с отчимом… мы не сблизились. Знаешь, там у меня всегда такое ощущение, что разобью случайно вазу или сделаю что-то еще, что не понравится Джувону, и меня просто вышвырнут. В родном доме стены лечат, да? А на меня даже здесь, в таком небольшом помещении, стены не давят, как там. Так что находиться дома мне совсем не хочется, даже уроки все чаще делаю в кафешках. И сейчас не спешу туда возвращаться.       И это Чимин еще умолчал о новообретенном страхе. В таком в принципе было нелегко признаваться, но и Сынхе он не доверял настолько. Он бы и Юнги, наверное, не открылся, если бы тот не стал свидетелем его слабости.       — Знакомое, — понятливо закивала девушка с сочувствующим выражением лица. — У меня, кстати, тоже проблемы с уроками… Нужно успеть сделать до того, как мама ляжет спать. Ей вставать рано, а свет мешает. Не успела уложиться — твои проблемы. К папе лучше, вообще, не соваться, мозг вынесет. А на кухне совсем неудобно. Вот и выкручивайся, как хочешь… Да и дом этот новый ненавижу. Дом… — она многозначительно закатила глаза, — точнее будет сказать, конуру. Здесь так тесно, никакого личного пространства. И спать мне приходится либо на полу на кухне, где зимой ужасно дует с окна, либо с мамой, но на полуторке, потому что из-за стола никакая другая туда не влезает. И постоянно приходится подстраиваться под них, это ужасно бесит.       На экране после тревожной музыки выскочил какой-то скример, но был бестактно проигнорирован. Девушка, сидевшая боком для удобства беседы, на ноутбук даже не смотрела. А Чимин был слишком погружен в свои мысли, потому, вместо того, чтобы испуганно вздрогнуть, он печально вздохнул.       — Ты, должно быть, думаешь, какой же я кретин. «На него вот так просто свалилось состояние со всеми вытекающими возможностями, а он еще и жалуется». В то время как вам пришлось всего лишиться и как-то жить с этим дальше.       — Есть немного, — по-доброму усмехнулась Сынхе.       — Но я точно так же чувствую себя не на своем месте, — продолжил Чимин. — Точнее, я будто вообще застрял где-то посередине, где нет кроме меня никого. Все должно быть не так.       — Ага, жаль нельзя все вернуть.       — Это точно, я бы вернул папу, — прошептал парень больше для себя, чем для собеседницы.       Странно было тосковать по тому, кого толком не помнишь. Но Чимину казалось, что именно его смерть и стала тем роковым событием, той точкой невозврата, после которой все полетело в тартарары и не имело уже ни шанса на исправление. Ведь свое детство он помнил исключительно счастливым.       — А у нас, оказывается, намного больше общего, — заметила Сынхе, заерзав на диване, устраиваясь поудобней. — Мы похожи.       — Скорее, мы обратны.       Чимин постарался не придавать большого значения тому, что колено девушки оказалось прижатым к его бедру. Наверняка это вышло неосознанно и не несло никакого подтекста. Так он думал до ее следующих слов: «Да, но ты не прав про то место, где застрял. Помимо тебя там есть и я», — поскольку после них Сынхе, мягко улыбнувшись, потянулась и прижалась мандариновыми губами к его.       Для Юнги не стало неожиданностью, что рядом с тошнотворным запахом той девицы он уловил и любимый. Чимин предупреждал, что на выходных они будут заниматься проектом. Собственно, потому он и взял смену в выходной, освободив себе день на неделе. Чему же Юнги удивился, так это тому, что уловил эти запахи в подъезде, в котором оказался, доставляя заказ.       И чем ближе он поднимался к нужной двери, тем насыщеннее становились ароматы, особенно тот, что принадлежал девушке. Потому он точно знал, кто ему откроет. В отличие от Сынхе.       Девушка искренне удивилась и даже немного испугалась, когда вспомнила, где же прежде встречала этого патлатого паренька с недобрым взглядом. Однако, уже в следующее мгновение она горделиво скрестила руки на груди, а ее лицо озарила улыбка, которая однозначно не сулила ничего хорошего.       — Чимин-а, помоги мне, пожалуйста, с пакетами.       Почему на этот раз она даже не попыталась спрятать коварное выражение лица, стало очевидно, когда в проходе появился и там и застыл никак не ожидавший повстречать здесь Юнги, глубоко изумленный парень, едва успевший стереть чужую помаду с распухших губ. Да только Чимин, похоже, забыл, что целованы были не только губы. Бледные мандариновые следы также усыпали левую сторону его шеи.       Какие-либо объяснения Юнги не потребовались, все ответы прекрасно читались в запахах их эмоций.       Чимин только и успел разглядеть устрашающую тьму в глазах друга, прежде чем огромная сумка с характерным звуком шлепнулась на пол, прозвучал короткий, но наполненный рык, а вскрикнувшая Сынхе, оказалась вжата в стену. Совсем немного она не доставала носочками до пола, но отчаянно тянулась к нему, поскольку, удушая со всей яростью, на весу ее удерживали за горло.       — Признай поражение, тварь… — устрашающе скалясь, выплевывал Юнги в охваченное паникой лицо, — пока я не разорвал твое горло!       Не передать, как ему хотелось вместо пальцев вонзить клыки в уязвимую шею и разодрать ее в кровавое месиво. Но что-то человеческое его еще сдерживало.       Он не замечал боль от ногтей девушки, впивавшихся в руку до крови в безуспешной интуитивной попытке ослабить хватку, как и не слышал взволнованных просьб очнувшегося Чимина отпустить ее. Юнги на девяносто процентов состоял из гнева и поглощающего желания уничтожить соперника. В своей руке он чувствовал жизнь, которую собирался погасить, сжав пальцы в кулак. Остальное его уже не особо заботило.       — Хен, ты не там, слышишь?! Здесь так нельзя, это будет иметь последствия!       Перепуганный Чимин тянул друга за руки, за расстегнутый бомбер и футболку под ним, но никак не мог оторвать его от Сынхе. А тем временем девушка на глазах багровела. На ее лице не осталось ни намека на то победное ехидство, что подкидывала память, питая чужую ярость. С уголков глаз стекали слезы с крупицами нестойкой подводки, но она все равно уперто молчала, хоть ее рот и был жадно раскрыт.       А ведь Юнги лишь и было нужно, чтобы Сынхе сама признала очевидное: она была недостаточно сильна, чтобы претендовать на его пару.       То, что в таком положении девушка ни говорить, ни здраво мыслить была неспособна, в его голову не приходило.       Когда Чимину удалось втиснуться между ними, он понял, почему никак не мог достучаться до друга. Юнги был потерян где-то очень глубоко. Им управляли не просто эмоции, а инстинкты. И до разума словами было не достучаться, по крайней мере, не его.       Для хорошего удара пространства на хватало, зато для жгучей отрезвляющей пощечины — в самый раз.       Лишь после этого пальцы разжались, позволив девушке мешком свалиться на пол и в удовольствие закашляться, а ошарашенному Юнги перевести пропитанный уже обидой взгляд на Чимина. Его пара за сегодня предала его дважды, что в этот тихий момент осознали оба. Но только мгновение в глазах младшего читалось сожаление, после чего они наполнились решительностью.       Чимин уперся обеими ладонями в грудь и, надавив с усилием, заставил пятиться, пока не вытолкнул парня из квартиры. В проходе Юнги споткнулся об оброненную ранее сумку, но упасть ему не позволили яростно схватившие за грудки руки.       — Ты что опять вытворяешь?!       — Отстаиваю свою пару.       Чимин поморщился, будто хлебнул крепкого алкоголя — он совсем позабыл, что неоднократно прокручиваемый в его голове диалог в реальности еще не состоялся. Он так и не сообщил Юнги, что парой они быть не могут. И не то чтобы не смягчил удар, а наоборот, подал его со всеми отягчающими.       Мгновенно остыв, младший выпустил из хватки футболку Юнги, на которой заметил такую ироничную в сложившихся обстоятельствах фразу: «Волк никогда не бросит свою любимую волчицу ради доступной собаки». Ох уж этот Хенбе со своими тупыми, но мудрыми изречениями, которые он умудрялся транслировать, даже не присутствуя при разговоре.       Парень закрыл дверь в квартиру, что не успел сделать прежде, и, наконец, набрался храбрости причинить боль дорогому человеку:       — Нет, Юнги, послушай… Мы с тобой это… не лучшая идея.       Чимин говорил мягко, пытался быть участливым, но и сам понимал, что лучше от этого никому не станет. Пилюлю подсластить не получится. Это же подтверждал и хмурый вид Юнги, что с каждым словом становился лишь пасмурней.       — Это сложно. Я не думаю, что мне сейчас нужны отношения и абсолютно точно не…       — Но с ней отношения тебе нужны, — зло заметил старший.       — И с ней не нужны. Но это проще, с девушкой проще, понимаешь?       Убеждал Чимин, а сам изо всех сил старался не думать, как во время поцелуев с Сынхе мечтал о других губах, о другом шумном дыхании на своей шее, но и не отталкивал ее, потому что так правильнее, так удобнее, так у него не будет ненужных проблем.       — Тем более, это не обернется чем-то серьезным, так что я подумал: почему бы и нет?       — Почему бы и нет?! Ты, блять, вообще представляешь?.. — Юнги оборвал сам себя злой усмешкой. — Хотя с чего бы тебе представлять, тебе Луна ничего не указывает.       Чимин не смог выдержать чужой рассерженный, но уже тоскующий взгляд и опустил глаза в пол.       — Так может и тебе пора прекратить ее слушаться? — произнес он совсем тихо.       На пару долгих мгновений их поглотила тишина, пока кто-то из соседей ниже не хлопнул входной дверью. Тогда-то Юнги и отмер, но, казалось, это был уже совершенно другой Юнги, поскольку еще никогда Чимин не слышал такого льда в его голосе:       — Может, ты и прав.       Перепуганный младший поспешил вновь поднять на него глаза, но по дороге зацепился за чужую кисть, окрашенную в алый.       — Хен, у тебя кровь…       Чимин попытался взять его руку, чтобы оценить степень повреждений, но парень отдернул ее прежде, чем тот успел хотя бы коснуться. И, не произнеся больше ни слова, Юнги поднял сумку, нашел в ней немного подавленный заказ, вручил младшему, а после просто развернулся и ушел.       Чимин за ним следовать не посмел, лишь проводил печальным взглядом, пока тот не скрылся из поля зрения.       Конечно, его план поговорить, не причинив боли, был изначально обречен на провал. Но, пожалуй, все случилось наилучшим образом. Так Юнги будет легче принять, что романтики между ними быть не может.       Парень тяжело вздохнул, будто на его плечах были все мировые проблемы, и лишь после вернулся в квартиру, где его ждала еще одна. Сынхе так и сидела на полу, на том самом месте, куда и упала, навалившись на стену. В руках она держала черный чокер который, вероятно, больше никогда не наденет, и дышала медленно и глубоко, будто никак не могла надышаться, хотя в действительности уже давно пришла в порядок. О недавнем смертельном риске девушки не говорило ничего, даже синяки на шее еще не проступили. Но Чимин все равно опустился рядом с ней и заботливо осмотрел.       — Псих! — засипела Сынхе, переполненная негодования. — Он псих! Я-я засужу его!       И вся заботливость парня куда-то мигом испарилась. Возможно, она изначально была направлена вовсе не на нее.       — Не засудишь.       — У папы остался знакомый юрист, так что…       — Я сказал, ты его не засудишь, — угрожающе процедил он через зубы, но, как только заметил боязливое понимание в чужих глазах, смягчился. — Это все моя вина, его не трогай.